Текст книги "Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам (СИ)"

Автор книги: Светлана Калинникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 13. Как уголь – если не жжет, то чернит.

Клочкова нейтрализовать не удалось – вместо хотя бы пяти-шести суток ареста, он отделался штрафом. Григорий Иванович по своим каналам узнал эту информацию. Жаль, конечно, но Славик почти безупречен внешне, и, к сожалению, биография его не омрачена никакими привлечениями к административной или уголовной ответственности. И вроде как пополнение бюджета за счет его штрафа случилось, что неплохо, поэтому я не удивлена, но все-таки огорчена.

Проходя мимо метлы, я вздохнула, надо как можно быстрее заплатить штраф. Мне кажется, она весьма обижена – стоит здесь как бесхозяйная, как сирота при живой хоязйке-ведьме.

Ко мне в кабинет открылась дверь. Начальник огляделся вокруг и, сдвинув брови, прогрохотал:

– Почему юридический отдел не хочет с тобой жить в мире? Мм? Можешь мне объяснить?

– Это вы у меня спрашиваете? – округлила я глаза.

– А у кого? И еще один момент – до каких пор твоя метла будет стоять у нашего офиса и выть, когда к ней подходит кто-то чужой?

– Дело в том, что я поставила ее ммм... как бы ...на сигнализацию. Я не могу ее забрать, пока штраф не оплачу в инквизиции за неправильную парковку. А времени у меня нет – работы много.

Сергей Николаевич насупил брови еще больше:

– Это ты у меня так отпрашиваешься что ли? Ульяна, ты наглеешь не по дням, а по часам.

– Вы мне сейчас столько вопросов задали, что я теряюсь на какой начать давать ответы. К юристам у меня нет никаких претензий личного характера. Все в рамках рабочих нюансов – они не хотят вычитывать документы, как следует юридическому отделу. Их косяки, если честно, достали нас. По метле – ну как есть, так я вам и сказала.

Сергей Николаевича подошел к окну. Он заложил руки в карманы и внимательно там что-то высматривал.

– Начальник юротдела приходил с Катей своей, – по его тону мне стало понятно, что об их некорпоративных отношениях он был осведомлен. – Говорил, что ты не только влезаешь в их компетенцию, но и придираешься к тому, где глаза можно закрыть.

– Сергей Николаевич, мне кажется, что в вопросе о правильности магического и юридического анализа итоговая оценка за вами как за руководителем. По метле – ну, извините, я сегодня-завтра постараюсь решить эту ситуацию. Дело в том, что я бы направила Андрюшку оплатить штраф, но по Магическому кодексу только лично правонарушитель может это сделать.

– Так работать невозможно в коллективе, Ульяна. Мне кажется, между тобой и Катей какая-то неприязнь? Скоро с тобой и "юриками" будет невозможно решить самый простой вопрос.

Он говорил это, не поворачиваясь ко мне, продолжая смотреть в окно. Вообще, он редко ходил по кабинетам подчиненных.

– Сергей Николаевич, я понимаю, что раз вы пришли ко мне, значит, складывается непростая ситуация, – тон я взяла деловой, тот самый, что использую исключительно на совещаниях. – Хочу подчеркнуть, что я всегда стараюсь идти навстречу и быть максимально уступчивой в любой ситуации. В тех вопросах, по которым я давала заключения, то всегда руководствовалась интересами наших клиентов, тех, кто обратился к нам и оплатил наши услуги. Более того, для меня крайне важна репутация нашей организации. Я считаю, что мы не имеем права ее запятнать ни своим недосмотром, ни, тем более, некомпетентностью. И не важно, чья это некомпетентность – моя или чья-то еще. Есть ли тут какая-то личная неприязнь между нами? С моей стороны – нет. Про юристов ничего сказать не могу. В конце концов, это они пошли к вам жаловаться на меня, заметьте. Не я.

Начальник обернулся ко мне и посмотрел как на нерадивого ребенка. Ну, что он от меня хочет?

– Ты хоть развелась?

– Да. Жду от вас поздравлений, – я очень обрадовалась смене темы разговора. – Я даже вернула свою родную фамилию – Болдина.

– Болдина… – повторил он. – А какая фамилия у твоей родственницы на «Волге»?

Я прямо расплылась в улыбке. Ну, каков! С нашим начальником я вообще чувствовала себя более чем свободно – могла и на кресле покрутиться, и ответить ему прямо, с уважением, конечно, но без этого заискивания, которым некоторые сотрудники грешат. Такие люди есть везде, ничего нового. Тут я вообще не удержалась и захихикала. Получается, он пришел выяснять про эту Кузькину мать, а юристов он поставил на место без прояснения ситуации со мной.

– Сергей Николаевич, вы же сами как-то говорили об ужасах развода! Про свой развод говорили чуть ли не с проклятьями, а теперь снова готовы ступить на стезю супружества?

– Ты чего это разошлась Ульяна Михайловна? – возмутился Сергей Николаевич. – Не хочешь говорить – не надо. Это я так.

– Да и я так. И не родственница она мне.

Начальник почему-то смутился, посоветовал навести порядок в документообороте и взаимодействии с юристами.

Среди рабочей суеты я почти не вспоминала про Агату, которая не выходила на связь, ни про Никиту, обещавшему поквитаться с Клочковым после налета темных сил в виде мошкары в моей квартире, ни про самого бывшего мужа. Я отнеслась серьезно к словам начальника о том, что юристы точат на меня зуб. Мне стоило поговорить с начальником отдела, причем сделать это один на один, минуя его зазнобу и одновременно "неприятельницу" Екатерину.

Ужасом последних дней – потерей дара и маячившей передо мной возможностью постепенно лишиться магических сил – я была пропитана от макушки до пяток. Только никому, конечно, это не было заметно. Я не вела календарик вычеркивая дни, но отлично помнила, что у меня осталось 24 дня до заседания, когда в Трибунале я должна показать мою брошь.

Но было и еще одно важное дело – моему отцу было нужно сообщить о том, что я теперь разведенная женщина. Папа мой, бывший прокурорский работник, уже лет десять был на пенсии, восемь лет из них жил вдовцом. Мама угасла быстро – есть болезнь, которая не знает пощады. Это была та стадия, когда даже терапия не в силах помочь. Мучилась мама, ее болью был мучим и папа.

Время не лечит, но он приспособился, и вот уже около года как сдружился с соседкой по даче. У меня нет ревности, потому что жизнь одна, и былого счастья не вернуть, а скрасить свои «золотые годы» у папы еще есть возможность. И кто я такая вообще, чтобы указывать ему, как строить свою жизнь?

Папа недолюбливал Славика, и теперь он повторит мне то, что говорил и всегда: «У разумного мужа две головы – и своя, и женина, а дурак и своей не имеет и жениной не чтит». Уж, не знаю, где он ее вычитал, но оказался прав.

Мне было стыдно, что мужчина, которого я выбрала, оказался мелким завистником и негодяем, изменником и вором. Не знаю, буду ли в моей жизни какие-либо достижения, но все будущие заслуги рискуют не перекрыть того позора, которое я называю сейчас «клочковщиной». Все, к чему не прикоснется Славик – испачкает как в саже, очернит тотчас.

Все эти мои мысли в конце рабочего дня были прерваны Настей. Она зашла ко мне, взволнованная и смущенная:

– Ваш муж стоит внизу у входа и требует, чтобы позвали вас. Он …какой-то неопрятный и дурно… пахнет.

А как он может пахнуть, если провел в дежурной части всю ночь и утро?

– Но он, кажется, трезвый, – с облегчением сказала Настюша.

Конечно, трезвый. Когда он пьяный – беспробудно спит на диване, в углу кабинета, или, извините за подробность – на толчке. Позор. Боже, какой позор – он пришел скандалить со мной на мою работу.

Я спустилась на первый этаж. Славик крутился около охраны. На нем был синий свитер, который я покупала ему в «Джентльмене» – по тем временам дорогой, спортивки и ланцы на ногах. Неужели, когда его забирали в полицию, то не дали даже нормально одеться? Мне его не жалко, напротив, нелепый вид Славика рассмешил меня.

– Клочков, в чем дело? – спросила я.

Вместо взаимного приветствия он выкинул руку, и в меня полетела знакомая мне уже темная мошкара, тотчас метнувшаяся в лицо. Сегодня насекомые от черной клочковской магии стали кусать меня – множество комариных укусов, особенно больно было губам.

Клочков не выдержал и продемонстрировал свои темные способности на глазах у всех. Чернокнижие, к которому он по недомыслию обратился, победило в нем разум. Не стоит забывать, что он еще был и под действием проведенного мною прошлым вечером обряда.

Если бы это был фильм, его злорадство вылилось бы в жуткий демонический хохот. Но он лишь молчал, а я, собрав всю свою магическую мощь, стряхнула эту гадость с лица. Черные мошки, словно дым, рассеялись в воздухе.

Мое лицо горело так, что ни один пилинг не сравнится с этой болью. Для женщины лицо – это ее гордость, нечто священное, что мы бережем всю жизнь. А что самое важное для мужчины? Верно, его мужское начало. Ну, для порядочного мужчины, к коим Клочков не относится, – семья. Для него и мать – не самое дорогое в жизни, а всего лишь ресурс для использования и склад для хранения поистине ценных вещей – материальных ценностей.

– Запомните, – обратилась я к ошеломленному охраннику. – Я защищалась. Берегите честь смолоду, а свою бяку свою сморчковую – всегда!

Впрочем, про бяку я говорю только в отношении Клочкова.

Я взмахнула рукой, очертив в воздухе острый клинок, и направила его на Славика. Он схватился за пах, согнулся пополам и обозвал меня собакой. Вы правильно поняли – самкой собаки.

ГЛАВА 14. Не то смешно – жена мужа бьет; а то смешно, что муж плачет.

Пока Клочков приходил в себя, я посмотрела на охранника и прошептала:

– Видел – не видел, слышал – не слышал, помнил – забыл.

Память твою очищаю, стереть все в воспоминаниях и технике повелеваю.

Как только я произнесла заклятье, охранник сделался «глухим» и «слепым» к происходящему. Он снова зашел в свои «закуток», потому что ни меня, ни Славика для него уже не существовало. Серьезный и сосредоточенный он взялся за газетку и ручку и стал разгадывать кроссворд. Как только мы с Клочковым закончим выдирать друг другу волосы – нет, конечно, для меня они бесценны – он все удалит на камере. Заклинанье стопроцентное.

– Клочков, ну что ты прицепился ко мне? – разминая шею, как заправский боец, спросила я. – Мы разведены, как только решение вступит в силу, мы получим документы в ЗАГСе. Имущественный спор наш понятен. Отдай мою брошь, Славик. Я тебя по-хорошему прошу.

– А ты по-хорошему понимаешь? – заорал Клочков. – Это ты подстроила, чтобы меня в полицию забрали?

Я сладко улыбнулась ему. В этот момент я чувствовала себя уверенно, настоящей хозяйкой положения. Клочков скалился, словно зверь, нервно дергался и щурился. Если он сейчас наклонится и запрыгает по холлу, он вполне сойдет за какое-то животное, скачущее в безумном танце.

Вздохнув, я поняла, что мне все-таки придется ему раз и навсегда разъяснить, что в нашем с ним колдовском тандеме, теперь уже не семейном, по-настоящему одаренным магом была я.

– Недорогой и нелюбимый мой, меня там даже не было. Тебя же тоже не было в моей квартире, пока я избавлялась от последствий отравления в больнице? – улыбка не сходила с моего лица. Чем больше раздражался Клочков, тем ласковее становилась моя интонация.

– Какая же ты гадина!

– Ты ничего не употребляешь, Клочков? – я похлопала глазами. – Почему тебя трясет?

Конечно, у него полно недостатков, однако, в том, что Клочков не увлекается запрещенными препаратами – я могу поклясться. В нем много намешано, но когда-то в эту светлую голову родители намертво вложили истину, наркотики – это бяка. Жаль, что ему не объяснили, что красть, изменять и обманывать – плохо. Похоже, что в системе ценностей Клочкова убийство имеет гораздо меньший вес, чем наркотики.

– Меня от тебя трясет. Ты вот постоянно обвиняешь меня в том, что я украл свою чертову брошку. Тогда почему твоя сила не иссякла? Почему?

– Ну что тебе моя сила? Что она тебе?

– Все твои и мои знакомые, даже моя мать говорили, что мне нужно обязательно тебя держаться. «Ах, Ульяна, такая самодостаточная, такая умница!». Помнишь, как твой дружочек-любовничек говорил: «При ней и ты можешь стать человеком»? А он-то кто? Подумаешь, автомастерские у него. Да на наследство его отца я бы не так раскрутился! Я едва поманил тебя пальцем, как ты от него ко мне переметнулась! Ни его деньги, ни то, что он девку свою на аборт отправил – тебя не остановило.

Врет как дышит. Свое несостоявшееся отцовство Никита отболел, отстрадал, отгоревал. По-мужски: без слез, лишних слов и усмешек принял прощание, когда я ушла от него. Да и наследство отцовское он не промотал, вложил в свое дело.

– За свою глупость я и расплачиваюсь, – пожала я плечами. Только до Никиты тебе как отсюда до Парижа.

А потом я вскинула правую руку и приподняла Клочкова в воздухе.

– Ты не дождешься того, чтобы я лишилась колдовской силы.

Он смешно перебирал в воздухе ногами и вращал глазами, будто хотел меня испепелить и изощренно матерился. Как вариант, между прочим, правильный для любого колдуна в опасности. Но… и дар у него не потерян, и злости предостаточно, только бывает такое понятие магическая несостоятельность.

Невесть откуда взявшийся ветерок, стал моим союзником. Представив, как Славик заверещит от беспомощности и ярости, я со всей силы дунула, зачерпнув ветра побольше в ладони и дунула со всей силы: «Лети из дома, ко мне не возвращайся, каждого шепота и шороха пугайся!»

Он вылетел как пробка из бутылки, входная дверь открылась настежь, неожиданно, при этом весьма четко, проскрипев: «Вон отсюда, гаденыш!» Не без моей, разумеется, помощи.

Я выбежала посмотреть, не припечатало ли бывшего мужа там всмятку об асфальт. Я уверилась, что Клочков не приложился головой, а в остальном констатировала – клиент жив, что похвально. Мой самоконтроль при применении колдовства не подвел. С минуту Славик пролежал на асфальте, только он хотел подняться, как чьи-то высокие сапоги на каблуке переступили через него.

Кузькина мать, перешагнув через Клочкова, обернулась посмотреть на него.

– Малыш, ты можешь простудиться. Поднимайся и дуй домой.

– Нечисть! – с отвращением сказал Клочков. – У нее и подруг-то нормальных нет.

Агата недовольно поцокала языком, а затем, словно играючи, сложила из пальцев правой руки пистолет и, прищурившись, «выстрелила» в Клочкова. Тот вдруг издал какой-то нелепый, почти животный визг.

Наверное, она вызвала своим невинным жестом галлюцинации. Нечего было ко мне приходить на работу! Он поднялся, посмотрел на меня и в дверях шедшую ко мне Агату, а потом плюнул нам вслед.

Агата, не обращая внимания, протянула руку, и в ней появился хлыст. Она развернулась на своих каблучищах, взмахнула хлыстом и Клочков, слышав характерный свист, побежал со всех ног.

– Тебя на день нельзя оставить, – покачала она головой. – Уже начала вредить своему бывшему мужу. Я же просила ничего не предпринимать без меня.

Стоило напомнить ей, что ничего подобного она не сказала, но магическая схватка меня измотала, мне было очень жарко и душно, и я лишь пожала плечами. Усталость давила на меня.

Она неспешно поднялась по ступенькам, направляясь к входу в нашу фирму.

Агата дотронулась своими ладонями до моего лица очень бережно. Щеки мои, горевшие до этой минуты, почувствовали прохладу.

– Зачем ты пришла? – без обиняков спросила я. – У меня рабочий день в разгаре.

– Ага. Я так и поняла, что ты работаешь. Вышвырнула из дверей своего бывшего мужа, стерла память у охранника, который, наверное, и записи подчистит на камере? В этом и состоит работа современной ведьмы? Бестолковая, потому что «выхлоп» нулевой, довольно топорная для ведьмы с таким стажем, но, конечно, для самолюбия утешительная. Как деревянная медаль. О, нет, шоколадная – для пятилетнего малыша. Да, девочка Уля?

– Все сказала? – проворчала я. – Я не могу выдать тебе пропуск, а к директору ты не записана на прием, поэтому войти ты не можешь.

– Но с твоим директором, отчего-то мне кажется, я могу договориться…– она лукаво улыбнулась.

Как я могла подумать, что она не заметит или не почует как истинная женщина и истинная нечисть явную заинтересованность со стороны нашего Сергея Николаевича. У нее же чуйка нечеловеческая.

– Ладно. Агата, я и, правда, не могу тебя пригласить к себе. Но я с удовольствием попью с тобой чашечку чая у меня дома.

– Чай – отличная идея. Только я пришла тебе сказать кое-что очень важное для тебя. Нам нужно найти воришку колдовских вещей.

– Агата, – вздохнула я. – Согласна во всем. Нам, вообще нужен хоть какой-то план. Я действую исключительно на энтузиазме. А вдохновение я черпаю только из стычек с бывшим мужем. Это ненормально.

– У тебя есть результат! – не согласилось Агата.

– Какой хоть?

– Мы абсолютно точно знаем, что Клочков в ярости, что ты не потеряла свою силу. Это доказывает его вину.

– Да-да, конечно. Только с такой же легкостью он может доказать и то, что я продала свою брошь. Знаешь, как это называется? Го-ло-слов-но!

– Ладно, сейчас ты не настроена на разговор. Я свяжусь с Никитой, и мы оба ждем тебя у тебя же дома.

– Я не ослышалась, вы меня будете ждать у меня дома? Во-первых, это наглость, Во-вторых, я провела обряд на запирание дома.

– Нда, – она постучала пальчиками по подбородку, – к тебе мы не зайдем, увы. Ладно, уговорила мы ждем тебя во дворе твоего дома. Не опаздывай.

Однако ждали они меня вместе с парнем в огромной кепке как у старого клоуна Олега Попова и черном коротком пальто. Едва я поздоровалась со всей честной компанией, и мне представили парня как Славу, я поняла, что моя сумка стала весить значительно меньше. Заглянув в нее, обнаружила, что в ней нет не только кошелька, но и пузырька с настойкой на плакун-траве-на утренней росе.

Он их украл, и с ухмылкой держал в своих руках.

ГЛАВА 15. Вор вора видит издалека.

– Вам, Слава, разве не говорили, что красть чужое не просто плохо, а грех?

Как в такой ситуации не поверить в магию имени? Клочков-воришка тоже Славик.

– Видите ли, Уля, я не в чистом виде Слава, я Велеслав.

Хм. Велес – бог, но не самый праведный герой мифологии. Он в том числе и покровитель разного рода жуликов.

– Ты считаешь, что после этого я позволю ему зайти в мой дом? – обратилась я к Агате.

Кузькина мать хмыкнула и посмотрела на Никиту, который был расслаблен и молчал, предоставив ей возможность все объяснить.

– Для начала мы пройдем к тебе, где после ритуала есть уверенность, что нас не услышит никто.

И вся компания выдвинулась ко мне.

Увидев нас, Яр и Васька, оба, закатили глаза. «Когда ты уже угомонишься, когда перестанешь таскать в дом всех, кого не попадя?» – прочла в глазах недовольного кота. «Помолчи уже, – нервно откликнулась я. – Пока не закончится вся эта катавасия, так и буду маяться, а вместе со мной и ведьмин кот, и домовой».

Все снова зашли ко мне на кухню, и я, как хозяйка, снова варила кофе, Агата помогла на скорую руку сделать бутерброды.

– Молодец, что прислушалась и приодела своего домового.

Васька от похвалы солидной и красивой дамы нахохлился, пригладил бороду и с гордостью посмотрел на сандалии.

Новый наш знакомый держал кепку при себе, не оставил ее в прихожей, хотя я несколько раз ему предложила оставить ее либо на вешалке, либо на полке в шкафу. Он ответил мне глупостью, которую мы слышим часто: «Все свое ношу с собой».

Слава, с загадочной улыбкой на лице, начал разговор с неожиданного признания. Он заявил, что обладает магическими способностями, хотя и не считает себя особенно сильным колдуном. Его отец, когда передавал ему дар, сказал, что главное – это найти свой путь. И вот, по его словам, его талант заключается в умении без особых усилий завладевать магическими артефактами. Все, что ему нужно – это описание предмета и его история. Остальное, по его уверению, дело техники.

Никита, сидящий рядом, с легкой усмешкой наблюдал за нашей беседой. Его взгляд словно говорил: «Ну что, расскажи о своей брошке, и посмотрим, чем это все обернется».

Я решила уточнить один важный момент:

– Слава, а в чем ваша выгода от всего этого? В последнее время, особенно по телевизору, все говорят о выгодных сделках, так что интересно, что вы на этом заработаете?

Он ответил, что, во-первых, он должен Агате, и пришел по ее просьбе. Во-вторых, это своего рода реклама его услуг. Воровской круг, занимающийся магическими предметами, очень узок, и ему нужно продвигаться в этом мире.

– Так что не переживайте по вопросу оплаты, – добавил он.

Агата внимательно следила за нашим разговором, особенно за реакцией Никиты. Затем, с настойчивым тоном, снова спросила, где фотография моей броши.

– Конечно, она у меня в телефоне. Но я не согласна на то, чтобы мой дар возвращали незаконным путем, – сразу пресекла я все.

На это Агата фыркнула:

– А как насчет колдовства против твоего бывшего мужа? Это, по твоему, нормально? В рамках человеческих и магических норм? Ты сегодня трепала его на моих глазах как осенний листок на ветру.

– Пожалей его, – съязвила я. – Он тебя нечистью обозвал.

– Ерунда полная, за это он еще получит.

– А-а-а, – протянула я. – Это, конечно, другое. Так, конечно, можно.

Слава долго изучал снимок на моем телефоне.

Затем, словно фокусник, полез под свою смешную кепку и извлек оттуда лупу. Инструмент выглядел потрепанным, с облезлой краской по краям, но он держал его с серьезным видом, словно это была какая-то важная ценность «Боже, он в своем уме?» – пронеслось у меня в голове.

– Может, просто увеличите фотографию? – не удержалась я. Вся эта церемония казалась мне нелепой показухой. Парень пытается показать какой он необыкновенный мастер.

– О-о-о, не так все просто, – протянул он, прищурившись. – Телефоном и его функциями я пользоваться умею. Это не обычная лупа, а колдовская. Она позволяет увидеть то, что скрыто от обычного взгляда. Например, на фото не видно, что эта брошь когда-то принадлежала купцу.

– Ну, это трудно проверить, – парировала я. – Вполне возможно, что мой предок был купцом... или даже купцом-колдуном. Оспорить ваши слова, согласитесь, невозможно.

– И еще я вижу, что совсем недавно она была в руках своей хозяйки, – добавил Велеслав, не обращая внимания на мой сарказм.

Никита, наливая себе очередную порцию кофе, вставил:

– Очень интересно, конечно. Но факт остается фактом: против Ульяны здесь использовали черную магию. И мы с Агатой это видели.

– Я никого не обвиняю, – поспешила я заверить.

Слава, словно не слыша нас, продолжал рассуждать дальше:

– Если только твой бывший муж не использовал ее как подклад 1. А какая-нибудь незнакомка нашла брошь и решила, что она ее себе оставит. Вот лупа и запуталась.

Тихо сидевшая и внимательно всех слушавшая Кузьина мать, отставила чашку и произнесла:

– Слава, я тебя нанимаю. Сегодня вечером тебе необходимо отправиться в дом ее бывшего мужа и непременно выкрасть оттуда эту брошь.

– Я против! – возмутилась я. – Я не хочу действовать такими методами. Эта брошь принадлежит мне по праву. Почему я должна воровать у вора собственную вещь? Это же полный абсурд!

Кузькина мать слегка приподняла бровь и задумчиво постукивала пальцами по столу.

– Я же сказала, что нанимаю его. Какое отношение к этому имеешь ты?

– А Клочков такой глупец, что хранит мой дар у себя в квартире, не опасаясь, что я его выкраду?

Агата даже не стала отвечать. Я поняла, что решение уже принято. Что ж, и я принимаю этот вызов. Без меня эту операцию им не провести. Я тоже зайду к Славику, хоть он и не ждет меня в гости.

Добраться до Славика, казалось бы проще простого на метле, но моя верная спутница, увы, осталась у порога работы. Пришлось довольствоваться автомобилем, что, хоть и не худший вариант, но все же вызывал некоторое неудобство. На такое «дело» хотелось идти налегке, без лишнего «груза», а именно так я воспринимала своих «помощников». В разведку, как известно, отправляются с проверенным человеком, и Никита, безусловно, к таковым относился. Даже Агате я не могла довериться в той мере, в какой хотелось бы.

Мы ехали в раритетной «Волге» с Аркадием, чье лицо оставалось таким же непроницаемым, как и неделю назад.

– Смею предложить, как бы нам выманить Славика из дома, – начала я. – Задача осложняется тем, что там постоянно находится его подружка и собака.

– Какая собака? – оживился наш воришка Слава.

– Лабрадор.

– Ничего страшного, собачка некрупная...

– Больше шестидесяти килограммов, – уточнила я.

Слава хмыкнул. Я же промолчала о том, что его Колин – пес весьма добродушный, не желая, чтобы им все казалась слишком легким. Мое мнение, похоже, их мало волновало.

– И как ты собираешься его выманить? – озадачился Никита. – Будешь кричать у подъезда, позвонишь по телефону и назначишь встречу, или будешь ждать, пока кто-то выйдет?

– А других вариантов нет? – удивилась я. – Ну, более... отвечающих ведьминским требованиям.

– Вот поэтому я тебя и спрашиваю, – ответил Никита.

Едва мы вышли из машины, я обернулась к своим самоуверенным соучастникам и произнесла:

– Вас не видят и не слышат,

Закрываю от глаз, от ушей,

Тихо все, как кот на крыше.

Никита и компания, обрадованные временной невидимостью, начали предполагать, что теперь можно будет тайком проникнуть в любую квартиру. Лишь Агата смотрела на меня с сомнением, не веря моему спокойствию.

– Так как же мы его выманим? – снова спросила она.

– По-ведьмински – улыбнулась я. Затем, засунув два пальца в рот, свистнула. Слава смотрел на меня с восхищением. Но никто не ожидал, что я схвачу камень и закину его вдаль.

– Не долетит, – вздохнула Агата, догадавшаяся обо всем.

«Да уж как бы», – я снова свистнула, придав камню ускорение.

Камень разбил окно в квартире Славика. Вот вам и «по-ведьмински». Сомневались во мне, не доверяли моей смекалке – вот и дождались. Ибо неча, как говорится.

– Ну, господин вор, жажду увидеть вас в деле, – подмигнула я Славе.

1 Подклад – заговоренная предмет против того, кому он подложен.