Текст книги "Буря Жнеца (ЛП)"

Автор книги: Стивен Эриксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]

Оставшиеся подразделения резерва поворачивались кругом. Она увидела между двух каре офицера и пришпорила коня, спеша к нему.

– Что там такое, во имя Странника?! – вопросила она. Далекие крики, вонь дыма, громыханье…

Повернутое к ней лицо под шлемом было бледным. – Демоны, Атрипреда! Маги преследуют их…

– Что они делают? Отозвать, черт подери! Немедленно отозвать!

***

Брол Хандар неуклюже восседал на коне в компании восьми вождей – арапаев, четырех ведунов и к’риснана из Ден-Рафа. Две тысячи пеших солдат – в терминах Летера они определялись как средняя и легкая пехота – были соединены в восемь отрядов. Они надели доспехи, взяли оружие и были готовы выступить в бой по первому слову.

Обозный лагерь раскинулся по большому, невысокому холму в пятистах шагах к западу. Еще дальше толклись в загоне тягловые животные, над ними плыл дымок кизячных костров и клубилась пыль. Смотритель видел на ближнем краю лагеря госпитальные палатки – брезент блестел в ярком утреннем свете. Над другим холмом, что к северу, кружили два ястреба или орла. Небо над ними было пустым; синева медленно выцветала, ведь солнце карабкалось все выше.

Бабочки порхали над крошечными желтыми цветками – их крылья не отличаются оттенком от лепестков, понял вдруг Брол и удивился, что не замечал прежде таких подробностей. «Природа знает обман и маскировку. Природа напоминает нам, как надо выживать. Тисте Эдур хорошо изучили ее мудрость – мы серы, как тени, из которых мы рождены. Мы серы, как стволы деревьев в темных лесах этого мира. Мы серы, как полотнища пыли…»

– Что же мы забыли? – пробормотал он.

Один из арапаев – Преда – повернул покрытую шлемом голову. Иссеченное шрамами лицо было почти неразличимо под низким ободком. – Смотритель? Мы расположились в точном соответствии с вашими…

– Не обращайте внимания, – сказал Брол Хандар, непонятно почему рассердившись на вмешательство ветерана. – Какая охрана в лагере?

– Четыре сотни пехотинцев, – сказал воин и пожал плечами: – Летерийцы самоуверенны.

– Такое возникает от сознания полного превосходства, – пробурчал другой арапай.

Преда кивнул: – Я очень хорошо помню, старый друг, удивление на лицах. В день, когда мы разбили их под Летерасом. Словно мир в один миг стал совсем не таким, каким они его видели прежде. Эти взгляды… полное неверие. – Воин отрывисто засмеялся. – Они были слишком заняты отрицанием, чтобы принять то, что было необходимо принять.

– Хватит разговоров, – оборвал их Хандар. – Силы Атрипреды столкнулись с овлами. Разве вы не слышите? – Он склонился в седле, глядя на восток. – Не видите пыли? – Он молчал дюжину ударов сердца, затем обернулся к первому из арапаев – командиров: – Введите в лагерь две когорты. Четырех летерийских сотен недостаточно.

– Смотритель, а если нас позовут на усиление Атрипреды?

– Если такое случится, значит, день проигран. Я отдал приказ.

Преда кивнул и послал коня к скоплению воинов – Эдур.

Брол Хандар поглядел на к’риснана. Горбатое существо восседало в седле, напоминая раскормленную ворону. Ведун набросил капюшон, без сомнения, желая скрыть страшное преображение прежде красивого лица. Сын вождя, ставший мерзким образом хаотической силы, пред которой склонились нынче Тисте Эдур. Он заметил, что ведун дергается. – Что беспокоит тебя?

– Что-то. Ничего. – Голос был гнусавым, измененное горло делало слова плохо различимыми. Словно крик боли, бесконечной и неисцелимой.

– Так что же?

Новое содрогание, которое, как решил Хандар, сходит у него за пожатие плечами. – Шаги на мертвой земле.

– Боевой отряд овлов?

– Нет. – Голова под капюшоном поворачивалась, пока тень на месте лица не оказалась обращена к Смотрителю. – Тяжелее.

Брол Хандар тут же вспомнил огромные следы когтистых лап, найденные в разоренном поместье. Он выпрямил спину, рука коснулась арапайского скимитара. – Где? С какой стороны?

Длинная пауза. К’риснан вытянул костистую руку.

В сторону обозного лагеря.

Оттуда раздались вопли.

– Когортам удвоить шаг! – заревел Хандар. – К’риснан, ко мне! И ведуны! – Он ударил коня шпорами, заставив взвиться и перейти сразу в галоп.

Он увидел, как Преда – арапай, командир двух когорт, уже приказал им перейти на скорый шаг. Покрытая шлемом голова воина повернулась, отыскивая скачущего Смотрителя и его боевых магов.

Впереди мычание волов, рев мулов становились все громче и отчаяннее. Но звуков резни они не заглушали. Палатки падали, канаты хлестали по воздуху; Брол увидел, как люди бегут из лагеря в северном направлении…

… где их поджидала отлично организованная засада. Овлы вскакивали из высокой травы. Стрелы, дротики пронзили воздух. Люди падали, раскинув руки. Дикари, издавая боевые крики, налетели на них с топорами, мечами, копьями.

«Для них уже ничего нельзя сделать. Несчастные ублюдки… Надо сохранить припасы».

Они достигли пологого склона и поскакали к ряду госпитальных палаток.

Выскочивший навстречу зверь был воистину демоном – его облик когтями впился в разум – шок узнавания… «Наш древний враг – это наверняка он – Эдур не способны забыть…»

Голова на длинной жилистой шее, широкая пасть с кинжалами клыков. Широкие сутулые плечи, длинные, с узловатыми мышцами лапы; вместо кистей огромные кривые лезвия из железа. Наклонившись вперед, зверь побежал на них, перебирая мощными задними лапами; длинный хвост был вытянут назад, чтобы сохранять равновесие. Существо вдруг оказалось между Эдур.

Лошади заржали. Брол обнаружил себя справа от демона, почти в пределах досягаемости секущих клинков. Он в ужасе видел, как змеиная голова дернулась вперед, челюсти сомкнулись на шее чьей-то лошади – сомкнулись, сокрушая плоть, и потянули – брызнула кровь – пасть была полна мясом и костями, вырванный из жуткой дыры на спине лошади хребет свободно болтался под рылом чудовища. Клинок перерубил сидевшего на лошади ведуна пополам. Второй клинок опустился, рассекая бедро второго ведуна и седло, глубоко вонзаясь в плечо коня, сокрушая лопатку, ребра. Животное упало от силы удара, всадник – из обрубка ноги хлестала кровь – сжался, еще миг удерживая равновесие в седле, и шлепнулся на землю. Тут же по обращенному к небу лицу прошлось копыто другого коня.

Конь Смотрителя, кажется, с чем-то столкнулся. Обе передние ноги подогнулись, животное упало, отчего Брол перелетел через его голову. Он тяжело ударился, перекатился – лезвие скимитара вонзилось в левую ногу – и замер, обращенный лицом к своему коню. Хвост демона взметнулся посередине между ними.

Брол заворочался, ожидая нападения.

На пути твари вздымалась пенящаяся магическая волна, набирая силу, возносясь все выше. Демон исчез за ней, Брол больше не мог его видеть.

Свет солнца вдруг померк…

… а демон в воздухе, перепрыгивает вершину магической волны; рушится вниз, выставив когти задних лап. Одна касается ведуна… голова сломалась под весом опускающегося демона, повиснув под невозможным углом к впадине плеч – лошадь осела под тяжестью, ее ноги сломались как прутики. Вторая лапа едва задела к’риснана – но даже такой удар заставил его слететь с дергающейся лошади – она не успела отбежать, когти вонзились глубоко в круп, вырвав большой кусок мяса – в розовой вспышке обнажились кости таза и бедро.

Лошадь камнем обрушилась наземь, ребра затрещали. Она лежала в трех шагах от беспомощного Брола. Он видел белки выпученных глаз животного – потрясение, ужас, весь спектр смерти…

Смотритель пытался встать, но что-то не так с ногой – она лишилась сил, была странно тяжелой, мокрой. Он поглядел вниз. Примятая трава… Кровь от бедра и ниже – его собственный меч произвел длинный и широкий порез от паха до колена.

Смертельная рана – кровь хлестала потоком – Брол упал на спину, неверующе смотря в небо. «Я убил сам себя».

Послышался топот ног демона, он быстро удалялся – затем раздался более громкий звук, бегущие воины сомкнулись вокруг него. Оружие сверкало. Поворачивались головы, уста произносили слова – он не мог понять, звуки угасали, отступая вдаль – чья-то фигура появилась рядом, голова под капюшоном, кровь капает из носа – единственно видимой части лица… корявая рука протянулась к нему… и Брол Хандар сомкнул веки.

***

Атрипреда Биветт резко натянула поводья, когда оказалась между двумя отрядами резерва пехоты – Ремесленники справа, Харридикт слева. За ними, оттуда, где стояло еще одно подразделение Ремесленников, доносился шум и гул боя.

Она видела, как рептилиеподобное чудище ворвалось в строй – солдаты словно таяли по сторонам его пути, другие взлетали в воздух – брызги крови, машущие влево и вправо лапищи твари… Темный, великолепно удерживающий равновесие на двух толстых лапах демон прорывал дорожку прямо в середину плотно сбитого каре…

Он выбросил передние лапы, охватывая фигурку женщины, колдуньи – поднятая в воздух, она заколотила руками – а тварь разорвала тело легко, как соломенную куклу.

Теперь она смогла различить и отряд, стоявший южнее – семьсот пятьдесят солдат средней пехоты Купеческого батальона. Точнее, беспорядочную массу мертвых и умирающих.

– Магия! – крикнула командир, разворачиваясь к строю Ремесленников, отыскивая мага в середине. Движение… кто-то пробирается сквозь ряды…

Тут ее внимание привлек столб пыли. «Лагерь… эдурского легиона не видно… пошли на защиту.

Там еще демоны?»

Тварь разбросала последних солдат из обратившегося в бегство отряда Харридикта; волшебник ковылял, спеша соединиться с другим магом. Атрипреда смогла различить, как он шевелит губами, добавляя свою силу к магической волне.

Демон прекратил атаку, развернувшись влево. Пустился в бегство, огибая только что потрепанный отряд, чтобы он оказался между ним и магией – она вырывалась из земли между двумя магами трепещущей молнией. Демон почти распластался над землей. Скорость его была поразительной.

Биветт услышала, как с шипением прервался ритуал. Изогнулась в седле, отыскивая магов. – Проклятие! Бейте его!

– Ваши солдаты!

– Слишком медлите! – Она заметила Преду отряда Харридикта. – Все резервы за спину магов! На север, дурак – восстановите порядок! Маги, держите клятое волшебство наготове!

– Мы готовы, Атрипреда!

Дрожа на изнуряющей жаре, Биветт снова развернула коня и быстро вернулась к долине. «Меня перехитрили. Я только реагировала, я отскакивала и бежала. Красная Маска, день твой.

Но в конце концов я тебя достану. Клянусь».

Она уже видела, как остатки войска поднимаются по склону, отступая упорядоченно и без врага на плечах. Похоже, Красная Маска удовлетворится сделанным – его не вытащить из долины. «Даже демонические союзники…

Лагерь. Нужно вернуть солдат в треклятый лагерь. Лишь бы Эдур отразили атаку. Лишь бы Брол Хандар не разучился думать как солдат.

Молюсь, чтобы он сегодня преуспел больше, чем я».

***

Берег слеп к морю. Все равно что сказать: луна навсегда сбежала с ночного неба.

Окоченевшая, вымотавшаяся Яни Товис скакала с тремя солдатами по узкой и ровной дороге. По обеим сторонам стоят густые рощи – листва черна там, куда не достигают лучи лунного света. Дорога глубоко врезалась в почву, что говорит о древности этого ведущего к побережью тракта. Обрывистые обочины покрыты кривыми, выпирающими, перевитыми как косы ведьм корнями; вода тихо капает в вязкой тьме. Под копытами скрежещут камни, лошади громко фыркают, испуская струйки пара, иногда звякает оружие. До рассвета еще два звона.

Слеп к морю. Жажда моря неутолима. Истина видна в том, как оно грызет берега, слышна в алчном плеске волн, ощутима в их горьком вкусе. Трясы знают: в начале мир был просто морем, и в конце он станет им же. Воды поднимутся, поглощая всё… неумолимая судьба, бессильными свидетелями которой станут трясы.

Битва у берега – битва ее народа. Остров, некогда святое место, был осквернен, превращен в тюрьму для летерийцев. Но сейчас он снова свободен. Слишком поздно. Поколения назад существовали насыпные мосты, соединяющие многие острова к югу от Косы. Все пропало. Сам остров ощетинился обрывами и утесами везде, кроме гавани. Таков наш умирающий мир.

Среди трясов часто рождались дети, «поцелованные демонами». Некоторых выбирал ковен и учил Старым Путям; остальных кидали с утесов в вечно голодное море. Дар смертной крови; жалкое, мимолетное утоление голода.

Она сбежала отсюда – много лет назад – не без причины. Благородная кровь жгла вены словно яд, варварское наследие народа переполняло ее стыдом и чувством вины. С необузданной гордыней юности она отказалась принять дикарскую грубость предков, отказалась… чтобы барахтаться в вязком, удушающем нигилизме добровольного отступничества.

Однако всякая гордыня в ней умерла, когда Яни лично увидела рождение поцелованного демонами чудища – когтистые руки и ноги, вытянутое лицо в чешуе, свисающий бесполезным червяком короткий хвост, тускло-зеленые глаза… Если бы демоническое отродье было отмечено лишь когтями, ковен мог бы благословить дитя, ведь истинная сила дается одной каплей демонической крови в жилах ребенка. Больше – и создание становится извращением.

«Гротескные младенцы выкарабкиваются из морского ила, когти чертят борозды в темном песке… легион моря, армия, поджидающая нас».

Семя процветало в пенных волнах у побережья из поколения в поколение. Оно забрасывалось волнами далеко на сушу, просачивалось в почву. Обитало внутри хищников и жертв, пряталось в растениях; прилеплялось к каждому лезвию осоки, к каждому листу на деревьях – от семени нет спасения. Еще одна горькая истина трясов. Найдя женщину, в чреве которой уже росло дитя, семя похищало его судьбу. Оно искало… чего-то, но создавало лишь форму, враждующую с телом человека.

Некогда демоны были чистыми. Они порождали существ своего рода, среди них были матери и дети. Семя жило во чревах демонов – маток, плававших в морской воде. Пока не началась война, выпотрошившая животы маток, излившая принадлежавшее чреву во внешний мир. Семя, от которого хочет избавиться само море. Война велась на уничтожение – но демоны нашли способ выжить, дожить до наших дней. В водоворотах прибрежных омутов, в потоках мятущихся волн. Потерянное, но не сдавшееся. Изгнанное, но желающее вернуться.

Ищущее подходящую мать.

Итак, ведьмы еще существуют. Яни Товис полагала, что ковен уничтожен, сокрушен, вымер – летерийцы хорошо понимали, что сопротивление тирании рождается в школах веры, подогревается ветхими, прокисшими жрецами и жрицами, старейшинами, которые делают бестолковых юнцов своим оружием. Выбрасывают это оружие, когда сломают. Торжественно оплакивают, использовав до конца. Жрецы и жрицы, вера которых позволяет жестоко злоупотреблять приверженцами.

Рождение жречества, понимала теперь Яни Товис, поставило иерархию выше благочестия, как будто законы служения можно искажать, ставя (конечно, все эти манипуляции производятся под покрывалом «мистического знания» и «тайного учения») жизнь жрецов и жриц много выше жизней обычных тупых людишек.

Проведя годы в школах Летера, Яни Товис поняла, что появление кудесников, ведунов и ведьм было настоящей деградацией народа трясов, отступлением от истинной веры в бога, коим является Берег. Уловки и личные амбиции, сокрытие сакрального знания от массы, которая никогда не удостоится посвящения – всё это не воля Берега. Нет, это лишь желания самих ведьм и ведунов.

Когтистые ноги и руки воистину стали верным образом.

Но сила исходит из крови демонов. Пока подобным детям позволяют выживать и присоединяться к ковену, сила останется его достоянием.

Летер во время завоевания трясов произвел погром ковена.

Неудачно.

Яни Товис всем существом сожалела, что летерийцам не удалось задуманное.

С народом трясов покончено. Даже солдаты ее роты – их заботливо собирали, исходя из знания о примеси тряской крови в жилах – стали скорее летерийцами, чем трясами. Она сама мало что сделала, чтобы пробудить память о наследиях.

«Но я выбрала их, не так ли? Я желала обрести верных, поддерживающих меня не только как Атрипреду Летера.

Признай это, Полутьма. Ты теперь королева, и солдаты – трясы – знают. Именно этого ты и ждала, затаив амбиции в глубине души. Теперь, кажется, пришла пора встретить свои притязания лицом к лицу, пробудить благородную кровь, вернуть ей ее исконные права.

Что повлекло моего единоутробного брата на берег? Он поехал как тряс или как летериец, Мастер Оружия Дреш-Преды?» Она призналась себе, что задает вопрос лишь для вида. Она уже ЗНАЕТ, и ответ вонзается в душу словно нож. Берег слеп…

Они скакали в темноте.

«Мы никогда не походили на нереков, Тартеналов и прочие народы. Мы не могли выставить против захватчиков армию. Вера в Берег не имеет великой силы, ибо это вера в перемену, в трансформацию. Наш бог не имеет лица, у него все лица мира. Наш храм -побережье, где идет вечная война между сушей и морем; наш храм воздвигается только затем, чтобы рассыпаться в прах. Храм звука, запаха, вкуса и ощущения. Храм под кончиками пальцев.

Наш ковен исцеляет раны, изгоняет болезни и убивает детей.

Тартеналы смотрели на нас с ужасом. Нереки охотились за нами в лесах. Для фараэдов мы были Ночными Детокрадами. Они оставляли для нас корки хлеба на пеньках, потому что считали нас не лучше зловещих воронов.

И теперь я Королева этого народа, этих трясов».

Человек, который должен стать ее супругом, ждет на Острове.

«Возьми меня Странник! Я слишком устала от всего».

Подковы расплескивали воду из лужиц в колеях старой дороги. Они были уже близко к берегу. Местность снова начала подниматься – отметина давней линии прибоя, широкий гребень гладких камней и гальки среди песка и глины, той глины, что под весом времени стала сланцем. В нем, кроме камней, можно найти ракушки, тела моллюсков – доказательства множества побед моря.

Деревья тут были редкими, согнутыми ветром – но она не ощутила движения воздуха. Странно, не по сезону. Запах моря тяжело повис в спертом воздухе.

Они останавливали коней. От еще невидимого моря не доносилось ни звука, не слышно было даже нежного шепота волн. Словно мир по ту сторону гребня исчез.

– Тут следы, госпожа, – сказал один из солдат, встав около гребня. – Всадники обогнули холмик, двинулись частью на север, частью на юг.

– Как будто выслеживали кого-то, – заметил другой.

Яни Товис подняла покрытую перчаткой руку.

С севера быстро приближались лошади.

Охваченная каким-то внезапным суеверным страхом Яни сделала знак. Солдаты выхватили мечи. Она тоже потянулась за своим оружием.

Показался первый всадник.

Летериец.

Яни с облегчением вздохнула. – Стой, солдат!

Внезапная команда заставила всадника вздрогнуть. Как и троих двигавшихся за ним. Кони захрустели копытами по гальке.

Солдаты одеты как для битвы – блестят черненые звенья кольчуг, опущены забрала шлемов. Ведущий держал в правой руке секиру; те, что ехали следом, вооружились копьями с широкими, зазубренными лезвиями – как будто они собрались охотиться на кабана.

Яни Товис развернула коня и подъехала ближе к ним. – Я Атрипреда Яни Товис, – объявила она.

Шлем вожака склонился. – Йедан Дерриг, – произнес он тихо, – Мастер Оружия крепости Боарл.

Яни нерешительно сказала: – Дозорный.

– Полутьма, – ответил мужчина. – Даже в темноте я узнал вас.

– Трудно было поверить… ты сбежал…

– Сбежал, моя Королева?

– Из дома нашей матери.

– Ваш отец и я не ужились, Полутьма. Вы еще сосали грудь, когда я видел вас в последний раз. Но это ничего не меняет. Я вижу в вашем лице то, что видел тогда. Ошибки не может быть.

Она вздохнула и спрыгнула с коня.

За ней спешились и остальные. Йедан коротко кивнул. Они с Полутьмой отошли в сторону, встав под самым высоким деревом на гребне – сухой сосной. Начал накрапывать дождь.

– Я прямо из крепости. Твой Дреш пытался сбежать из-под ареста и был убит. Или будет убит. Я переговорила с ведьмами. Из Ренниса приедут Тисте Эдур, но к этому времени следствие закончится и я извинюсь, что зря отняла их время.

Йедан промолчал. Решетка хорошо скрывала его лицо, видна была лишь черная борода. Она дергалась, как будто мужчина что-то жевал.

– Дозорный, – продолжила она, – ты назвал меня королевой перед лицом солдат.

– Они трясы.

– Понимаю. Тогда… ты здесь, на берегу…

– Потому что я Дозорный. Да.

– Это звание лишено смысла, – сказала она более резко, чем намеревалась. – Это просто почетный титул, пережиток давних…

– Я думал так же, – бросил он. «Ведет себя как старший брат. Черт подери!» – До ночи, что была три дня назад.

– Но зачем ты здесь? Кого ты ищешь?

– Хотелось бы мне дать четкий ответ. Я не уверен, зачем я здесь. Знаю только, что меня призвали.

– Кто?

Он вроде бы снова что-то жевал. – Берег.

– Ясно…

– Кого или чего я ищу, сам не знаю. Прибыли чужаки. Мы слышали их ночью, но как быстро мы не ездили, как тщательно не искали – никого не нашли. Никаких следов. Ничего. Но… они здесь.

– Возможно, духи.

– Возможно.

Полутьма не спеша обернулась. – Из моря?

– Опять-таки, на берегу нет следов. Сестра, с того момента, как мы приехали сюда, воздух не шелохнулся. Не дышит. День и ночь… берег застыл. – Он поднял голову. – Дождь… первый раз.

Их внимание привлекло бормотание солдат. Шесть неподвижных призраков на склоне, блеск металла и кожи. А за гребнем – неяркое, трепещущее мерцание.

– Вот оно, – сказал Йедан и сорвался с места. Она побежала за ним.

Они пробирались между шатающихся валунов, колючих веток, голых корней, карабкались на склон. Шестеро солдат брели следом. Яни Товис подошла ближе к брату; раздвинув податливые кусты, они вышли к берегу.

И замерли.

Корабли.

Ряды кораблей до горизонта. На юг, на север.

Корабли пылали.

– Благослови Странник, – прошептала Яни.

Сотни кораблей. Пылающих.

Языки пламени выстреливали над спокойной водой, поднимались подсвеченные снизу столбы дыма. Как будто горячие угли на черном поддоне неба…

– Это не летерийские суда, – заметил Йедан. – Не эдурские.

– Нет, – подтвердила Полутьма. – Это не они.

Прибыли чужаки.

– Что все это значит? – В голосе прозвучал откровенный страх. Яни Товис обернулась, поглядела на солдата. Его лицо стало оранжевым в отсветах отдаленного пламени.

Женщина снова посмотрела на корабли. – Дромоны, – сказала она, и сердце тяжело застучало в груди. Род лихорадочного возбуждения – темного, полного злобы и… дикого восторга.

– Что за слово? – удивился Йедан.

– Я знаю их… эти обводы, это парусное вооружение. Мы ушли в поиск… к далеким континентам. Там есть одна империя… Мы убили сотни, нет, тысячи ее подданных. Мы столкнулись с ее флотом. – Она помолчала и обратилась к солдату: – Скачи в крепость. Убедись, что Дреш мертв. Рота выходит немедленно. Встретимся к северу от Ренниса, на прибрежной дороге. Ах, да – возьмите с собой треклятых ведьм.

Йедан начал: – Что за…

Она оборвала полубрата жестокой улыбкой: – Ты Дозорный. Твоя Королева нуждается в тебе. – Взор сверкнул. – Ты едешь с нами, Йедан. С моим отрядом.

Клочковатая борода дернулась. – Куда?

– На Остров.

– А что с летерийцами и их хозяевами? Нужно бы предупредить.

Не отводя взора от пылающих на фоне моря корпусов, она почти прорычала: – Мы убивали их подданных. Похоже, нам этого не спустят. Пусть Странник забирает и летерийцев, и Эдур. – Полутьма резко развернулась и пошла к коню. Все двинулись за ней. – Чужаки, Йедан? Не для меня. Они плыли за нами. – Прыгнув в седло, она послала коня на северную дорогу. – Мы взяли кровь, – сказала она сквозь зубы. – Кровь малазан. Очевидно, они не намерены прощать долг.

«Они здесь. На берегу.

Малазане пришли».