Текст книги "Буря Жнеца (ЛП)"

Автор книги: Стивен Эриксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]

***

Конюшие подобрали поводья и повели коней через двор. Атрипреда Яни Товис передала уздечку в руки грума и зашагала к приземистой башне входа в поместье. Находящаяся в тридцати лагах южнее порта Реннис крепость Боарл была местом «рождения» бригады Травяных Курток; но это было больше ста лет назад, и сейчас крепость держит третий или четвертый сын семейства Боарл, упорно привязанный к старинным титулам Дреш-Преды и Лорда-Владетеля. Под его командой гарнизон едва ли в дюжину солдат – и по меньшей мере двое пьяны. Те, что охраняют ворота.

Уставшая, натершая заднее место о седло Яни Товис была сейчас не склонна к снисходительности. Она взошла по четырем широким ступеням к обрамленным известняковыми камнями воротам. Никого. Она подняла засов и пинком отворила тяжелые створки; вошла в темный коридор, заставив подскочить двух старух с ведрами и сделанными из лозы халита швабрами.

Они вздрогнули, опустили глаза и торопливо склонились.

– Где Дреш Боарл? – требовательно спросила Полутьма, стягивая рукавицы.

Карги обменялись взглядами; одна неуклюже попыталась изобразить реверанс, прежде чем ответить: – Госпжа, он почивает… э… а мы, мы просто подчищаем его ужин.

Вторая служанка тихо хихикнула.

Только теперь Яни Товис ощутила кислую вонь желчи, смешанной со щелочным мылом. – Тогда где Мастер Оружия?

– Госпжа, – снова присела первая, – он выехал с четверьмя солдатами на запад, на берег, сказал, быстро как струя кальмара. И пыль еще не села.

– Значит, он едва выехал? Зачем бы? И как далеко отсюда до берега?

– Госпжа, около звона, каковой он быстрый.

– И зачем?

Они снова обменялись таинственными взглядами. – Госпжа, последнее время берег черный от шепотков. Рыбаки пропадают, демоны скачут из глубин. Острова стали ледовыми и белыми словно изнанка черепушки душегуба.

– Мастер Оружия поскакал проверять суеверные слухи?

– Госпжа, у меня самой кузина на берегу…

– У которой глаз дергается, – прервала ее другая старуха.

– Пусть дергается, это не здесь важно. Там были голоса из моря, она их слыхала и не раз один слыхала. Голоса, госпжа, как у утопленников, она так и говорит, потому как и утопленников тоже не раз один слыхала.

Сзади к Полутьме подошел один из ее сержантов. Атрипреда отстегнула ремешок шлема. – Мастер оставался трезвым?

– Один изо всех, но самый.

– Именно так, – согласилась вторая. – А проклятие хуже всего как раз в такие вот ночи как…

– Молчи, ты! Госпжа солдат чином повыше Дреша!

– Тебе откуда знать, Стяжка? Зачем…

– Вот я знаю! Чей племянник копал отхожую яму для Травяных Курток, как не мой! Чин видать по шейному ожерелью и по крою шапки и…

Яни Товис повернулась к сержанту: – В конюшне есть свежие лошади?

Тот кивнул: – Четыре, Атрипреда.

Первая старуха толкнула вторую, буркнув: – Я ж говорила!

Яни Товис разогнула голову, пытаясь снять напряжение шейных мышц. Закрыла на миг глаза, вздохнула: – Оседлайте их, сержант. Выберите троих наименее уставших вестовых. Я намерена отыскать пропавшего Мастера Оружия.

– Госпожа. – Солдат откозырял и ушел.

Снова обращаясь к старухам, Атрипреда спросила: – Где поблизости расположены Тисте Эдур?

Минуло полдюжины ударов сердца, пока они бессловесно совещались. Наконец первая кивнула себе под нос. – В Реннисе, госпжа. Они не разу нас не навещали.

– И будь довольна, – сказала Полутьма. – Могли бы твоему Боарлу снять голову с плеч.

Вторая фыркнула: – Вряд ли бы кто заметил разницу…

– Тихо ты! – шикнула первая и сказала Полутьме: – Госпжа, Дреш Боарл, он потерял почти всех сородичей, когда Эдур напали. И жену потерял тоже, три года тому под Петельным Болотом…

Вторая сплюнула на только что вымытый пол: – Потерял? Ее сам хозяин задушил и закопал, Стяжка! Но скажу тебе, жена была горяча – нет чтобы говорить то, что хозяин желает слышать и больше ничего не говорить! Вот он и вскипел, и жену прикончил!

Полутьма обратилась ко второму сержанту: – Мы останемся здесь на несколько дней. Приказываю поместить Дреша под домашний арест. Пошлите гонца в Реннис, потребуйте суда Тисте Эдур. Такое расследование потребует волшебства, особенно для разговора с мертвой.

Сержант отдал честь и вышел.

– Лучше бы вам не говорить с покойницей, госпжа.

Полутьма нахмурилась. – Почему?

– Потому как она начнет говорить да не закончит. Хозяин выпил, а она была горяча, прям огонь – могла ему глаза выцарапать, прям так.

– Вы что, ведьмы?

Старухи снова молчаливо посовещались; первая выставила корявую волосатую ногу и тщательно стерла подошвой сгусток мокроты. На пальцах, как заметила Яни Товис, были настоящие когти.

– Вы из трясов? Кудесницы Старых Путей?

Старухи наморщили и без того сморщенные лбы. Та, которую назвали Стяжкой, снова присела. – Да и вы здесь рожденная, госпожа, эт точно. Здесь вы, госпжа, девочкой по берегу бродили. Потом уехали, да не так далеко, чтобы забыть. А хозяйка нас не любила.

– Так кто же задушил ее и утопил труп в болоте, Стяжка?

Вторая, казалось, чем-то внезапно подавилась. Справившись с приступом, она сказала: – Дреш отдал нам приказы ясные как паутина на тропке, да, Стяжка? Отдал нам приказы, а мы тут были еще когда первый Черный Камень под крепость закладывали. Мы верные. Боарлы летерийской крови, первые на этих землях, первые хозяева. Дреш Первый отдал нам кровь в полном понимании. Чтобы почернить Черный Камень.

– Первый из дрешцев нашел вас и заставил благословить себя?

Вторая старуха кашлянула. – Он точно думал, что это благословение…

Полутьма огляделась и шагнула в сторону, опершись плечом о темную стену. Она слишком устала. Род Боарлов, проклятый ведьмами трясов. Ведьмы, что переживают поколение за поколением, оставаясь бдительными. Она закрыла глаза. – Стяжка, скольких жен вы умертвили?

– Ни одну без приказа Дрешей, госпжа.

– Но ваше проклятие сводило их с ума, каждого из них. Не заставляйте повторять вопрос!

– Госпжа, двадцать и еще одну. Когда они становились неплодными. По большей части.

– И вы усердно стараетесь не пускать сюда Тисте Эдур.

– Не их ума здешние дела, госпжа.

«И не моего. Но… не совсем не моего, так?»- Отмените проклятие, Стяжка. Вы натворили достаточно.

– Этот Боарл убил больше трясов, чем все дрешцы до него. Вы сами знаете, госпжа.

– Отмените, – сурово повторила Яни Товис. – Мое трясское имя – Полутьма.

Карги вдруг подскочили, потом упали на колени и склонили головы.

– Конец проклятию, – сказала Полутьма. – Вы отвергнете приказ принцессы Последней Крови?

– Вы больше не принцесса, – не поднимая головы, ответила Стяжка.

Яни Товис почувствовала, что кровь отхлынула от лица. Если бы не стена, она пошатнулась бы.

– Ваша мать умерла почти год назад, – тихо и грустно сказала Стяжка.

Вторая ведьма подхватила: – Она плыла с Острова и лодка перевернулась. Говорят, это был демон глубин, выгнанный из моря темной магией – той самой магией, моя Королева, за которой так погнался на запад Мастер Оружия. Демон поднырнул под лодку и все потонули. Шепотки из вод, моя Королева, темных и почитай что черных.

Яни Товис тяжело вздохнула. Происходить из рода трясов – значит познать горе. Мать мертва, ее лицо иссохло. Ну, она ведь не видела ее десять лет, так? Откуда же такая боль? Потому что тут есть что-то еще. – Как зовут Мастера Оружия, Стяжка?

– Йедан Дерриг, Государыня. Дозорный.

«Единоутробный брат, которого я еще не видела. Он бежал от своей крови, от всего. Бежал почти что так, как бежала я. И все же старая сказка оказалась правдой? Дозор был здесь, в звоне пути до берега». Она поняла теперь, почему мужчина ускакал в ночь. Вот оно, «что-то еще»…

Яни Товис натянула плащ и начала надевать перчатки. – Хорошенько накормите солдат. Я вернусь утром, с Дерригом. – Она повернулась к двери и – и остановилась. – Стяжка, как насчет безумия, поразившего Дреша?

Ведьма отозвалась: – Слишком поздно для него, Государыня. Но сегодня ночью мы очистим Черный Камень. До приезда Эдур.

«О да, я же послала за ними». – Я так понимаю, – сказала она, не отрывая взора от двери, – что казнь станет для несчастного Дреша Боарла милостью?

– Вы намерены казнить его до приезда Эдур, Государыня?

– Да, Стяжка. Полагаю, он умрет во время бегства из-под ареста. – Она помедлила. – Стяжка, сколько осталось кудесниц?

– Более двух сотен, Государыня.

– Понимаю.

– Королева, – искательно сказала вторая, – весть разойдется по сети еще до рассвета. Вы должны выбрать нареченного.

– Я должна? Неужели? И кого же?

– Тряса Брюллига с Острова.

– Мой нареченный остается в форте Вторая Дева?

– Мы так думаем, Государыня.

Услышав это, Яни повернулась. – Вы не знаете?

– Сеть была порвана, Государыня. Почти месяц назад. Лед, темнота и шепоты. Мы не можем пересекать волны. Берег слеп к морю, Государыня.

«Берег слеп к морю». – Такое уже случалось?

Ведьмы одновременно закачали головами.

Полутьма резко развернулась и поспешила к выходу. Всадники ожидали ее в седлах, уже томясь от ожидания. Она подошла к коню (каштановый мерин, самый ладный изо всех, как она разглядела при свете факелов). Вскочила на крепкую спину.

– Атрипреда?

– К берегу, – бросила она, натягивая поводья. – Галопом.

***

– Что с ними не так?

Лицо Мастера Псарен было искажено, слезы текли по сожженным солнцем щекам, капельки висли на бороде. – Их отравили, Атрипреда! Мясо с отравой бросили на землю – кажется, я потеряю всех!

Биветт тихо выругалась. – Тогда придется обойтись без собак.

– Но маги Эдур…

– Если наши маги не смогли помочь, Белликт, толку не будет и от ведунов. Племена Эдур не разводят боевых псов, не так ли? Простите. Оставьте меня.

Еще один неприятный сюрприз рассвета. Ее армия маршировала два звона, чтобы достичь долины – командующая желала первой расставить отряды, перехватить инициативу у Красной Маски. Учитывая расположение овлийского лагеря, она не особенно подгоняла войска, планируя не раньше полудня увидеть первые отряды дикарей на краю долины Лыкового Баклана – чтобы нейтрализовать преимущество, которое могло им предоставить расположенное за спинами утреннее солнце.

Но лагерь врага оказался обманным.

За пол-лиги до долины разведчики вернулись в строй и доложили, что враг уже вывел все силы в долину.

Почему маги их не заметили? Они не отвечали – только глаза беспокойно блестели. Даже к’риснан из племени Ден-Рафа и четверо его помощников – ведунов не смогли объяснить успех обмана Красной Маски. Новость заронила в душу Биветт неприятное чувство личной вины. Полагаться на магов было ошибкой. Лень, основанная всецело на прежних успехах. Разведка могла бы обнаружить хитрость два дня назад, если бы она потрудилась послать лазутчиков за пределы видимости из своего лагеря. Однако держать дозоры вблизи значило обезопасить себя от налетов и засад. Она весьма точно следовала привычной доктрине.

«Будь проклят Красная Маска. Очевидно, наша доктрина ему известна не хуже, чем мне. Он использовал ее против нас».

Битва неминуема. Яркое утреннее солнце действительно ударит в глаза ее солдатам, когда прольется первая кровь.

Поднявшись в стременах, она прищурилась, снова разглядывая дальний склон долины. Всадники – овлы метались туда и сюда без видимого порядка, поднимая тучи пыли, в свете зари блестевшей золотом. По большей части лучники. Они собираются массой на южном, самом широком склоне, справа от нее. Второй удобный спуск виднеется слева, и там, постоянно перестраиваясь, расположились пять отдельных клиньев пеших воинов, равняющихся по низкому гребню. Она видела, как колышутся длинные копья, будто тростник на морском берегу. Копья, а не дрянные мечи, проданные агентами фактора. Она определила число воинов в каждом клине в тысячу. Слишком дисциплинированные, по крайней мере сейчас, когда бой еще не начался. «Они же должны быть пьяными. Колотить кулаками по щитам. Шаманы должны бегать перед строем, спускаясь к руслу реки. Показывать нам задницы, испражняться, выкрикивать проклятия, танцевать, вызывая ужасных духов, и все такое. А вместо этого…

Что же, могут ли эти клинья пережить столкновение с моими солдатами? Они не подготовлены к такого рода войне – Красная Маска не имел времени ни на что, кроме создания слабого подобия организованности. Со мной больше шестнадцати тысяч. Вместе с Тисте Эдур – восемнадцать. Одна моя армия превосходит число всего народа овлов. Кажется, Красная Маска сумел согнать всех – и все равно их мало».

Но он постарался затруднить подсчет своих воинов. Мельтешение лучников, клубы пыли, изрезанная линия края долины. Он старается «ослепить» ее.

Брол Хандар остановил коня рядом с ней и заговорил очень громко, чтобы перекричать отдающих приказы офицеров, топающих ногами солдат: – Атрипреда, кажется, вы намерены держать большую часть средней пехоты в резерве. – Он махнул рукой на солдат, подчеркивая свои слова. Когда стало очевидным, что она не ответит, Эдур показал рукой вперед: – Края долины имеют уступы, а где нет уступов, там водой промыты канавы…

– Узкие, – бросила она. – Неглубокие.

– Да. Тем не менее они делят поле битвы на отдельные сектора.

Она посмотрела на Эдур внимательнее: – На нашей стороне три таких канавы, все справа от меня. На их – четыре, одна справа, две прямо предо мной и одна слева. Там, на севере, долина сужается. – Она показала рукой. – Видите обрыв на нашей стороне, где ставятся дрешские баллисты? На него невозможно взобраться со дна долины. Тут будет наш «камень в потоке». Нет, к концу дня он станет не камнем, а наковальней.

– Вы обеспечите контроль над дном долины, – ответил Брол Хандар.

– Молю Странника, чтобы овлы побежали по этому дну. Оно не выглядит страшным – но уверяю, что если несколько тысяч паникующих варваров ворвутся в узкое место, они затопчут больше своих, чем успеем прикончить мы.

– Итак, вы намерены ударить с правого фланга, вынуждая противника двигаться по узкому дну долины на север, к «бутылочному горлу». Неужели Красная Маска не предугадывает этого?

– Смотритель, он сам выбрал место битвы.

– То есть он видит то же, что видите вы. Место позволяет окружить его воинов и погнать на север, к смерти. Разве вы сами не сказали, что Красная Маска не дурак? Как он может помешать вашему плану?

Женщина снова смотрела на долину. – Смотритель, боюсь, времени для обсуждения нет…

– Ведь медленное развертывание наших войск идет нам на пользу, учитывая положение солнца?

– Думаю, он уже готов, – ответила она раздраженно. – Он мог бы напасть в любой момент – мы еще не готовы.

– Тогда почему бы нам не отступить?

– Потому что равнина позади нас простирается на лиги – а у него больше конников в более легких доспехах, чем у моих уланов, и на свежих конях. Они могли бы затравить нас, Смотритель. Что еще хуже, мы потеряли боевых псов, а у Красной Маски, судя по лаю, сотни, если не тысячи овчарок и тягловых собак. Ваша идея предполагает хаос, беспорядочную череду стычек, налетов, ложных маневров…

– Очень хорошо, – прервал ее Хандар. – Атрипреда, мой к’риснан говорит, что долина мертва.

– И что это должно значить – «мертва»?

– Лишена энергий, из которых творится магия. Они были… убиты.

– Вот почему мои маги не заметили армию овлов?

Брол Хандар кивнул.

«Убиты? Красной Маской? Чепуха». – Вы спросили к’риснана насчет грядущей битвы? Он сможет использовать волшебство?

– Нет. Как и ваши маги. Он сказал, в долине нет магии. Вот почему я снова советую отступить. Даже если мы будем открыты на той равнине, мы сможем использовать магию.

Биветт молча раздумывала. Она уже осознала, что маги окажутся неэффективны в лежащей перед глазами долине – хотя сама не понимала, откуда она это знает. Эдурские ведуны нашли причину, что еще раз подтверждает: тут задействована магия духов.

Несколько долгих мгновений спустя она покачала головой и выругалась. – Мы все еще превосходим их числом. Наши силы более дисциплинированны и лучше вооружены. Железо против железа. Сегодня мы сокрушим овлов. И положим конец войне, Смотритель. Разве вы сами не настаивали на быстрой, решительной компании?

– Да. Но мне тревожно, Атрипреда…

– Битва ждет – нам всем не по себе.

– Не тот случай.

Биветт поморщилась. – Держите ваших воинов, Смотритель, между обозным лагерем и отрядами моего резерва. Кстати говоря, средняя пехота разделена на пять отрядов примерно по пятьсот человек, каждый будет охранять одного мага. Они стоят вне долины.

– Тогда, если вы решите отступать…

– Мы сможем отразить преследование с помощью магии. Да.

– Таков ваш план, Атрипреда? Ложное отступление?

– Один из элементов. Но я не думаю, что до него дойдет дело.

Брол Хандар долго смотрел на нее… затем натянул поводья и развернул коня. – Тогда я перемещу своих воинов.

Едва он отъехал, на западном краю долины зазвучали рога – подразделения докладывали, что вышли на позиции и находятся в боеготовности. Биветт вновь приподнялась в стременах и оглядела ряды.

Ее сторона имела форму вогнутого полумесяца – край долины был сформирован широким изгибом давно мертвой реки. Занятая врагом сторона была скорее волнистой, с выступом в середине. Наиболее удобный для овлов подход находился справа от нее. Для отражения возможной атаки командир поставила там три легиона бригады Багряных Львов, перегородивших стеной щитов верх склона – пятнадцать сотен солдат средней пехоты; между ними и ее командным пунктом встали пять сотен латников бригады Харридикта. На крайнем правом фланге была тысяча застрельщиков из числа Багряных Львов. Они уже частично спустились в долину. Перед основным строем пехоты расположились еще пятнадцать сотен застрельщиков, из батальона Ремесленников – они также неровными шеренгами шагали вниз по склону. Спины пехотинцев скрывали три крыла кавалерии Синей Розы – пятнадцать сотен уланов, которые по сигналу смогут пройти между стеной щитов и застрельщиками, чтобы выдавить овлов к северу, вдоль дна долины; в то же время щитоносцы станут медленно спускаться к руслу.

Непосредственно справа от себя Атрипреда поставила гарнизон Дрены – пятнадцать сотен средней пехоты. Они станут спускаться между двумя канавами. Перед ее пунктом стояли два клина тяжелой пехоты Купеческого батальона – похожий на пилу строй станет двигаться вниз и смещаться влево или вправо, в зависимости от боевой ситуации. Канава справа от нее казалась очень широкой, и Атрипреда сомневалась, что пехотинцам легко удастся через нее перебраться; но это должно случиться в самом начале спуска, так что солдаты успеют восстановить боевые порядки.

Непосредственно слева от нее ожидали три половинных легиона из батальона Ремесленников, заслоненные строем тысячи застрельщиков Харридикта, также начавших спуск к широкому и плоскому ложу реки. К северу от них застыл бронированный кулак Атрипреды – тысяча тяжелой пехоты Багряных Львов, тоже в пилообразном строю. Она ожидала, что Красная Маска бросит на них основную толпу воинов – те уже готовились на противоположном склоне, сохраняя построение в форме пяти клиньев.

За плотной стеной панцирников ожидали боя оставшиеся три роты Синей Розы – но это была уловка, ибо Биветт намеревалась послать их на север, вокруг группы баллист, с выходом на дно долины за «бутылочным горлом».

Далее к северу строй тяжелой пехоты продолжался пехотой средней; он достигал позиций баллист.

Поудобнее усевшись в седле, Биветт взмахнула рукой. Подскакал вестовой. – Сигнал бригаде Багряных Львов: тяжелая пехота приближается в долине и встает посередине между ее нынешней позицией и руслом реки. Убедитесь, что дрешские баллисты правильно расположены и могут начать обстрел.

Гонец рванулся к группе сигнальщиков, что сгрудились на платформе за ее спиной. В отсутствие магов пришлось вспомнить старинные способы сообщения. Далеко от идеала, готова была допустить она – едва над побоищем поднимутся тучи пыли… ну, на этом этапе сигналы станут не особенно нужны.

Командир подозвала второго вестового. – Послать левый фланг уланов на север, к узкому месту.

Застрельщики слева и справа дошагали до речного русла. Им никто не препятствовал. Шум массы шагающих солдат казался шепотом на фоне грохота подков зашевелившейся на той стороне кавалерии.

Клубы пыли заслонили почти все, но она заметила, что пыль смещается на юг и север, далеко от места битвы. «Ну что же, одно из направлений обманное. Скорее северное. Он знает, какой из моих «рогов» вонзится глубже и повернется больнее». Она подозвала третьего гонца. – Сигнал правому флангу: уланам двигаться к руслу, рассредоточиться на случай, если застрельщикам придется отступить. Средней пехоте Львов и панцирникам Харридикта двигаться следом.

«Начнем же чертову игру, Красная Маска!»

Она не могла его разглядеть. Никакие флаги или значки не отмечали положение командира. Никаких гонцов, подъезжающих к одному месту и отъезжающих от него.

Наконец-то движение. Легковооруженные застрельщики бросились вниз, встречая ее правый фланг. Пращники, лучники, метатели дротиков; круглые щиты, сабли. Метавшаяся по краю долины масса конников вдруг исчезла.

– Придержать южных уланов! – бросила Биветт. Эти застрельщики овлов – приглашение к бою, но тогда ее кавалерия может быть сметена конными лучниками и теми, кто таится позади них.

Внизу, напротив гарнизона Дрены, началась схватка застрельщиков. Обилие дротиков оказалось неожиданностью, причем кроваво эффективной неожиданностью.

Застрельщики Багряных Львов, что были на самом юге, перешли реку и двинулись к северу. От них до овлов все еще оставалась тысяча шагов. Тут стрелы посыпались в середину строя – конные лучники сгрудились на самой высокой части гребня. Едва ли они смогут долго выпускать тучи стрел… но стрел оказалось достаточно, чтобы почти лишенные доспехов пехотинцы дрогнули и подались назад, к руслу.

Там, неподалеку, уже началась рукопашная: под дождем дротиков застрельщики Ремесленников отгоняли овлов назад.

Утренний воздух оставался раздражающе спокойным – ни ветерка. Пыль клубилась и летала все более плотными тучами.

При виде полутысячи тяжелых пехотинцев Харридикта на западном берегу речки застрельщики овлов начали поспешное отступление. Многие бросали круглые щиты.

«Красная Маска не завоевал их сердца. О да, мы сможем их сломить. Быстро и жестко». – Сигнал тяжелой пехоте Купеческого: наступать, перемещаясь к югу!

Слева двигались только ее силы: застрельщики Харридикта и – их по бокам – панцирники Багряных Львов уже оказались почти на дне долины. Командир прищурилась на дальний склон. Может быть, видимый хаос означает, что Красная Маска утратил контроль… «Нет, подождем с выводами. Пока не возьмем южный конец долины».

Застрельщики Ремесленников старались не отрываться от бегущих овлов, но Биветт увидела, как сержанты сдерживают их, не давая отдаляться от пехоты, марширующей по правому флангу. Под ногами лежали брошенные щиты…

Затем прямо перед ней появились конные лучники – узкое копье, мчащееся в сердце боя. Перед ними были лишь застрельщики; они быстро отступали вверх по склону, забираясь к югу, чтобы пропустить наступающую пехоту Купеческого батальона. «Красная Маска спятил? Его копье сломается о строй панцирной пехоты – это же не кавалерия, а стрелки!»

Но тут конные стрелки развернулись, копье превратилось в линию – тысяча или больше человек. Они разом двинулись на юг.

Зашли во фланг застрельщикам Ремесленников.

Мелькнули стрелы.

Легкая пехота Летера как будто растаяла: многие падали, другие бежали, спасая жизнь.

Растянутая линия стрелков начала на удивление сложный маневр: строй начал изгибаться подобно стрелке магнитного камня, с направления «запад-восток» переходя к «северу-югу», посылая ливень стрел в первые ряды тяжелой пехоты Харридикта, потом в Багряных Львов… затем строй качнулся назад, обстреляв уланов Синей Розы. Те со звуками рогов устремились ближе к овлам.

Но враги не были заинтересованы в прямом столкновении. Строй распался, всадники начали отходить назад, к восточному краю.

– Остановить атаку! – крикнула Биветт. «Нас ужалили, и мы огрызаемся? Кто командир того крыла?»

Когда кавалерия разогналась для преследования, три клина тяжеловооруженных овлов показались на краю долины и потекли вниз по склону, заходя во фланг Синей Розе. Три клина – в два раза больше, чем число уланов.

Биветт в ярости следила, как кавалерия старается развернуться и отразить атаку; но часть всадников отходили, выполняя ее приказ. Нужный момент был пропущен.

– Трубите отход всем уланам!

Поздно.

Конница овлов просочилась сквозь нестройные ряды застрельщиков Багряных Львов и врезалась в роты Синей Розы.

Она расслышала далекие вопли; земля содрогнулась под ногами – конь нервно шагнул – пыль закрыла всю сцену. – Прибавить шаг тяжелой пехоте!

– Какой пехоте, Атрипреда?

– Харридикта и Купеческого, дурак! Тот же приказ средней пехоте Багряных Львов! Немедленно!

Из облака пыли вырвались отдельные всадники и лошади без седоков. Ее уланы разбиты – но где преследующие овлы? «Их кровь должна кипеть – о, пусть они потеряют выдержку, пусть наткнулся на кулак моей тяжелой пехоты!»

Но нет, они поднимаются на склон, вздымая копья в знак триумфа.

Она увидела также, что застрельщики овлов уже стоят наверху склона, группами, чтобы пропустить конников. Но эта легкая пехота преобразилась – она вооружились длинными копьями, прямоугольными, обитыми медью щитами. Едва последние всадники проехали, строй сомкнулся и выровнялся на самом краю склона.

Тучи над дном долины медленно рассеялись, обнажая опустошительные последствия атаки во фланг кавалерии Синей Розы. «Странник сохрани! Их смели». Сотни мертвых и умирающих солдат покрыли почву по обе стороны от места злосчастного столкновения.

Ее правая «рука» тяжело ранена. Но не смертельно. – Средней и тяжелой пехоте двигаться через долину. Приказываю наступать на вражеский строй. Строй клиньями! «Их застрельщики не выдержат, слишком тонкая линия».

– Атрипреда! – крикнул вестовой. – Движение на севере!

Он послала коня на край долины и оглядела то, что творится слева. – Отчет!

– Уланы Синей Розы отступают, Атрипреда. Дно долины за узким местом занято врагом.

– Что? Сколько же у него этих треклятых лучников?

Офицер покачал головой: – Псы, госпожа. Почти две тысячи чертовых тварей – прокрались сквозь высокие травы – они напали на кавалеристов неожиданно. Кони взбесились, госпожа…

– Дерьмо! – Увидев выпученные глаза подчиненного, она заставила себя успокоиться. – Отлично. Перевести среднюю пехоту на север от баллист. «Семьсот пятьдесят из Купеческого батальона – сомневаюсь, что они пошлют собак на такую массу. Я все еще могу двинуться и отбить «бутылочное горло», когда придет время».

Думая так, она следила за положением внизу. Напротив тысяча легких пехотинцев Харридикта пересекала речное русло, а «пила» Багряных Львов уже достигла ровной поверхности. Пять клиньев Красной Маски двигались навстречу им. «Превосходно. Мы примем бой – баллисты проредят их северный фланг, и потом в него вопьется средняя пехота Львов».

Как ни удивительно, клинья овлов сохраняли ровный строй, хотя каждый отряд сохранял значительное расстояние от других. Она подозревала, что если они сойдутся ближе, то начнут смешиваться, теряя порядок. «Одновременное движение – самый сложный из маневров. Между ними должны найтись слабые места. Скорее всего, достаточные, чтобы зубья проникли и начали изолировать клинья врага…»

– Псы на холме баллист!

Она подскочила: – Пинок Странника! – Дикий лай, крики оружейных команд… – Второй легион резерва, Ремесленники – скорым шагом вперед. Перебить проклятых тварей!

Смутно припомнилась сцена, виденная месяцы назад: раненые, но выжившие псы, не больше пригоршни, на холме над лагерем овлов… следят, как летерийцы избивают их хозяев. Она с дрожью суеверного страха подумала, не замышляли ли тогда собаки жестокую месть. «Проклятие, Биветт! Не время для этого!»

Острия клиньев не сближались – но нет и причины этого делать, ведь баллисты временно выведены из боя. Два северных клина повернули навстречу средней пехоте Багряных Львов. Она знала, это будет схватка классического образца – а овлы не обладают нужной выучкой для хладнокровного убийства.

«Да, Красная Маска ведет битву не на обычный манер овлов. Нет, тут что-то иное. Он устроил нечто вроде разбойных налетов в миниатюре – его конники кружатся, перестраиваются, снова кружатся – тактика «ударь и убеги», но на ограниченном пространстве.

Ясно. Однако скоро она перестанет работать.

Едва его воины столкнутся с бронированным кулаком».

Острия клиньев Овл’дана приблизились к пересохшему речному руслу – стороны столкнутся на плотно слежавшемся песке. Никто не получит преимущества, оказавшись выше по склону. Пока не нарушится равновесие. «Так или иначе… нет, я не думаю, что…»

Земля снова задрожала – еще сильнее, глубже, пугающе.

Над клиньями овлов в пыли показались громоздкие формы.

Фургоны. Нелепые овлийские повозки о шести колесах. Их не везут, их толкают сзади. Внутри вздымают копья полуобнаженные воины. Передние стороны каждого скрипящего и колыхающегося фургона утыканы очень длинными пиками; круглые щиты повешены везде, превращая передки повозок в подобие боевых «черепах».

Они грохотали, катясь по широким просветам между клиньями – двадцать, пятьдесят, сотня – неуклюжие, но двинувшиеся вниз по длинному склону столь быстро, что группы мускулистых воинов уже не толкали их, а бежали следом, пытаясь удержать.

Фургоны врезались прямо в строй панцирной пехоты Багряных Львов.

Тела в доспехах взлетели вверх тормашками, пилообразный строй смешался – а полуголые фанатики прыгали из повозок на все стороны, вопя словно демоны.

Три ближайших клина яростно бросились следом, учинив кровавую бойню.

Биветт замерла, не веря глазам. Потом рявкнула: – Тяжелая пехота Ремесленников – вперед скорым шагом. Построение полумесяцем. Прикрывать отступление.

Вестовой уставился на нее: – Отступление?

– Ты слышал! Сигнал ко всеобщему отступлению. Багряным Львам – немедленный отход! Скорее, пока всех не перебили, проклятье!

«Станет ли Красная Маска преследовать? Если да, то мои потери будут тяжелыми – но на равнине я нанесу ответный удар. Посмотрим, как его кости запылают!»

Она услышала грохот новых фургонов, на этот раз справа. «У меня еще есть преимущество…» – Сигнал ко всеобщему отступлению!

Заревели рога.

Но сзади раздались крики: – Нападение на обоз!… Атака…

– Тихо! Думаете, Эдур не сумеют справиться? – Она молилась, чтобы Брол Хандар действительно сумел. «Без припасов военной кампании конец. Без припасов мы до Дрены не доберемся. Спаси Странник, меня перехитрили на каждом этапе…»

Сзади раздался шум, не уступающий грохоту из долины. Ощутив тошнотворный ужас, она развернула коня и поскакала назад, мимо платформы сигнальщиков.