Текст книги "Полуночный Прилив (ЛП)"

Автор книги: Стивен Эриксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

– Вам не кажется, что дворец странным образом опустел?

– Ну… – протянул Брюс. – Похоже, вокруг гораздо меньше шума.

Турадал Бризед засмеялся: – Принц молод, финед. Как тут избежать известных излишеств. У Канцлера к вам есть несколько слов. Надеюсь, вы полностью оправились после таинственного задания?

– Королевские целители, как обычно, показали себя с лучшей стороны. Спасибо за заботу, Консорт. О чем Канцлер желает поговорить?

Его собеседник пожал плечами: – Не меня надо спрашивать. В этом деле я только вестник.

Брюс некоторое время рассматривал собеседника, затем коротко кивнул: – Я принимаю приглашение Трайбана Гнола. Через один звон?

– Подойдет. Давайте от всей души понадеемся, что это не станет знаком обострения долгой вражды между Канцлером и Цедой.

Брюс удивился: – Между ними вражда? Даже не слышал. То есть, я имею в виду… я думал, это обычное столкновение мнений. – Поразмыслив, он добавил: – Разделяю ваши тревоги, Консорт.

– Финед, вам не приходило в голову, что долгий мир приучает к упорной борьбе?

– Нет, ведь это же нелепость. Противоположность мира – война, именно она – высшее выражение борьбы. По вашему мнению, жизнь – это колебания между борьбой мирной и борьбой военной?

– Ну, смысл в этом есть, – сказал Турадал Бризед. – Мы существуем в состоянии вечного напряжения. Как внутри себя, так и в отношениях с внешним миром. – Он пожал плечами: – Мы можем твердить о жажде равновесия, но наши души пылают страстью к раздорам.

– Если ваша душа пылает страстью, – отвечал Брюс, – то вы хорошо это скрываете.

– Никто из нас не лишен такого таланта, финед.

Брюс склонил голову набок: – Не имею желания оправдывать борьбу. Кажется, я все еще не согласен с вашими идеями. А теперь вынужден откланяться, Консорт.

По пути к своим покоям Брюс размышлял над словами Бризеда. Похоже, в них могло таиться предостережение; но, кроме банального указания, что всё вокруг не такое, каким кажется – а во дворце это всякому очевидный факт – он ничего не мог извлечь из слишком тонких намеков Консорта.

Напряжение есть свойство разума – так это понимал Брюс. Природа и воспитание определяют угол воззрения и оттенки, в которых человеку видится мир. Может быть, на самом примитивном уровне борьба за жизнь и вызывает некое напряжение, но оно не сравнимо со стрессами, порожденными умом. Мириады штормов – желания, эмоции, заботы и страхи, бесконечный диалог со смертью.

Брюс давно понял, что же привлекает его в воинских искусствах. Весь мир военных дел, от дуэлей до сражений, упрощает жизнь, делает диалог со смертью прямым и однозначным. Опасности, достижения и компромиссы определяются длиной стального летерийского клинка. Самодисциплина становится способом контроля личной судьбы, и это уменьшает тревожность – следствие напряжения. Особенно когда фехтовальщик уясняет, что смерть любит ставить на слепой случай и человеку приходится лишь смиряться с возможными последствиями схватки, какими бы мрачными они ни были. Простые мысли, которые можно гнать от себя в минуты безделья – но не в миг столкновения с врагом, когда сверкают вынутые из ножен мечи.

Законы природы налагают на нас известные ограничения; Брюс был доволен, что в его жизни всегда есть нечто предсказуемое, и строил на нем свои ожидания.

Жизнь Турадала Бризеда была гораздо менее определенной. Главное его качество – внешняя привлекательность, и никакие средства не смогут уничтожить угрозу течения лет, способного ослабить физическое совершенство. Конечно, есть алхимики и волшебники, они смогут что-то противопоставить надвигающейся дряхлости; однако темный прилив нелегко обратить вспять, он подчиняется лишь своим собственным законам, которых никому не отменить. Что еще хуже, позиция Бризеда зависит от капризов окружающих. Пусть он профессионал высшей пробы, но каждая партнерша – потенциально – является бездонным колодцем диких эмоций, способных захватить Бризеда в плен. Разумеется, есть правила внешнего приличия – он же Консорт, в конце концов. У королевы есть законный супруг. Консорт не наделен никакими правами: его дети не унаследуют имени и политического влияния – на самом деле королева должна заботиться о том, чтобы детей не было, и до сих пор она с этим справляется.

Но Брюс слышал, что Джаналь отдала Турадалу Бризеду сердце. Трайбан Гнол, согласно древним законам, не имеет права связывать себя с любой женщиной и любым мужчиной; но, как кажется, его сердце тоже отдано ей. Положение, способное разорвать старый союз между королевой и канцлером. Если так, то Бризед становится невольной «точкой опоры» нового конфликта. Неудивительно, что его снедает напряжение.

Но каковы его личные амбиции? Отдал ли он свое сердце, и если да, то кому?

Брюс вошел в свои комнаты. Освободился от перевязи и доспехов, затем стащил пропитанную потом одежду. Натерся ароматным маслом, которое сразу же счистил деревянным гребешком. Облачившись в новую одежду, он начал надевать форменные латы. Заменил тяжелый учебный меч на клинок более узкий и длинный. Быстрый взгляд на убранство скромной комнаты позволил заметить, что пояс с ножами на полке у кровати сдвинут – у него побывал еще один шпион. Не то чтобы он был небрежен и положил ножи на неправильное место – скорее это был шпион, шпионивший за другим шпионом, и намеренной ошибкой он позволял заметить, что комнату обыскивали, тщательно и осторожно, до него самого.

Брюс передвинул пояс на прежнее место и вышел.

* * *

– Войдите.

Брюс перешагнул порог и замер, пытаясь рассмотреть волшебника в беспорядочно забитой вещами комнате.

– Сюда, Поборник Короля.

Проследив, откуда раздается голос, он наконец нашел Цеду под потолком. Повисший в кожаных ремнях лицом к полу Куру Кан надел на голову странный металлический шлем с многочисленными линзами, укрепленными в металлических оправах перед лицом. На полу лежала старинная, пожелтевшая карта.

– У меня мало времени, Цеда. Канцлер повелел, чтобы я как можно скорее встретился с ним. Что вы делаете?

– Это важно, юноша?

– Чтобы я знал? Думаю, нет. Просто любопытно.

– Нет. Я о приказе Канцлера.

– Не уверен. Мне кажется, что меня все больше рассматривают как ключевого игрока в игре, которая мне непонятна. Король редко спрашивает моего совета в государственных делах, за что я благодарен, ибо не желаю о подобных вещах даже размышлять. Я не имею возможности влиять на решения Его Величества, и не желаю на них влиять.

– С помощью этого устройства, – заявил Куру Кан, – я доказал, что мир круглый.

– Правда? Разве колонисты Первой Империи не доказали это уже давно? Они же обогнули земной шар.

– Ах, это было доказательство практическое. Я хотел доказать то же самое посредством гипотез и теорий.

– Чтобы проверить точность метода?

– О нет. Скажем так, точность уже доказана. Нет, дружок, я хотел доказать истинность практических доказательств. Можно ли доверять свидетельствам очевидцев? Если математическая очевидность поддерживает практические наблюдения, мы кое-чего достигли.

Брюс огляделся. – Где ваши помощники?

– Я послал их к королевскому изготовителю линз за новыми линзами.

– Когда?

– Кажется, утром. Да, сразу после завтрака.

– Так вы висите тут весь день?

– Да, и вращаюсь туда и сюда против своей воли. Дружок, есть силы, незримые силы, что толкают нас в каждый миг существования. Силы, которые, как я думаю, вступают в конфликт.

– Конфликт? Какой?

– Почва под нашими ногами обладает неодолимой силой, это заметно по приливу крови к лицу, легкости в затылке, незримым рукам, что хотят притянуть меня вниз – я уже пережил весьма необычные галлюцинации. Но есть и противоположная, более слабая сила, желающая меня притянуть – иной мир, что странствует по небу вокруг этого…

– Луна?

– Молодой человек, на самом деле есть не менее четырех лун, но все остальные не только отдалены, но постоянно заслонены и не отражают свет солнца. Причины их тусклости не вполне понятны; я полагаю, что тут играет некую роль величина нашего мира. С другой стороны, они могут быть не отдаленными, а весьма близкими, однако слишком малыми. Относительно.

Брюс изучал карту на полу. – Это оригинал? Какие перспективы открылись вам с новыми линзами?

– Важный вопрос? Возможно, но не прямым образом. Карта была у меня в руках, но потом выпала. Тем не менее я был вознагражден озарением. Континенты некогда были соединены. Какие же силы разорвали их, можно спросить? Кто передал приглашение Канцлера?

– Что? О, Турадал Бризед.

– Ах так. Что за странный и заблудший парень. В его глазах столько горя – или в позе, по крайней мере.

– Неужели?

– И он сказал?..

– Он говорил о вражде между вами и Канцлером. Гм, о новой вражде.

– Вот как. Первый раз слышу.

– Так вражды нет!

– Нет, нет, юноша. Уверен, что-то есть. Постарайся выведать все об это, ладно? Для меня.

Брюс кивнул: – Конечно, Цеда. Если смогу. Это все ваши советы?

– Похоже, так.

– Я хотя бы могу помочь вам спуститься?

– Не надо, дружок. Как знать, сколько озарений я еще испытаю?

– Но вы можете потерять руки или ноги.

– У меня все еще есть руки и ноги?

Брюс подошел к волшебнику, подставил плечо под бок Куру Кана. – Я высвобожу вас из ремней.

– Будь уверен в моей благодарности, юноша.

– И мне есть что сказать вашим помощникам. Вот только вернусь от канцлера…

– Будь с ними мягок. Прошу. Они ужасно забывчивы.

– Ну, меня они вовек не забудут.

* * *

Трайбан Гнол вышагивал, заложив руки за спину. – Какова готовность армии, финед?

Брюс наморщил лоб: – Канцлер, на такой вопрос могла бы лучше ответить Преда Уннаталь Хебаз.

– Она сейчас недосягаема, поэтому спрашиваю вас.

Они остались в приемной Канцлера вдвоем. Стража ждала снаружи. Ритуальные свечи испускали дым редких пряностей из Колансе, отчего атмосфера комнаты отдавала чем-то религиозным. «Храм Златой Монеты, и этой человек – ее жрец…» – Канцлер, имеется распоряжение, по которому армия и флот должны поддерживать состояние постоянной боеготовности. Припасов и снаряжения достаточно для годичной кампании. Как вам известно, контракты по снабжению предусматривают пункт, согласно коему в военное время требования армии превалируют над любыми другими. Конечно же, эти контракты соблюдаются, и неукоснительно.

– Да, да, финед. Но я хотел узнать мнение солдата. Готовы ли воины короля к битве и способны ли они биться?

– Полагаю, Канцлер, что да.

Трайбан Гнол замер на месте, уставившись на Брюса блестящими глазами. – Я ловлю вас на слове, финед.

– Я не высказываю мнений, за которые не могу поручиться.

Резкая улыбка. – Великолепно. Скажите, вы нашли себе жену? Думаю, что нет – хотя уверен, что ни одна девушка из знати не откажется от такой пары. Многие наследия достались нам, финед, и способы, какими мы отвечаем на их призывы, определяют черты жизни мужчины или женщины.

– Простите, Канцлер… О чем это вы?

– История вашей семьи широко известна, финед, и я с великой симпатией отношусь к вам и вашим несчастным братьям. В особенности к Халлу, который вызывает особую мою тревогу, учитывая его страсть встревать в важные дела, которые, собственно, совсем не относятся к сфере его компетенции. Признаюсь, что испытываю насчет него великое беспокойство… не хотелось бы видеть ваш род в горе.

– Мне сдается, Канцлер, что вы слишком великодушны в составлении списка личных забот. Что до наследий – ну, это мое личное дело, и вы это, конечно же, понимаете. Если мое мнение важно… я сказал бы, что вы придаете Халлу слишком большое значение, не соответствующее его силе.

– Вообразили, что я произнес скрытое предупреждение? – Гнол небрежно повел рукой и снова зашагал по комнате. – Меня оскорбляет ваше мнение. Думаете, я так груб? Предупреждает ли охотник тюленя, что вокруг него смыкается сеть? Вряд ли. Финед, я с вами закончил. Будьте покойны: я не стану особенно щедро тратить симпатию на вас и ваших братьев.

– Рад слышать, – отвечал Брюс.

Ядовитый взгляд. – Прошу, закройте за собой дверь, финед.

– Конечно, Канцлер.

Оказавшись в коридоре, Брюс вздохнул. Он ничего не вызнал о предполагаемой вражде между Цедой и Гнолом. Кажется, все, чего он достиг – Канцлер внес его в список личных врагов.

Второй, еще более глубокий вздох. У него нет упрямой решительности Халла. Нет хитрости Теола. Все, что есть – некоторое умение махать мечом. Что от этого толку, если противники сражаются оскорблениями и угрозами, бросая не ножи, а слова? Желают нанести раны, которые не исцелят и годы?

Он неохотно признался себе, что нуждается в совете. Что означает новую дуэль – на этот раз с братом.

По крайней мере, Теол не желает его поранить. Благослови его Странник, у него вообще нет желаний.

* * *

– Чего я хочу, – скривился Теол, – так это трапезы, которая включает настоящую пищу. Благодатного допущения, что едомое приносит пользу самым глубинным уровням моего бытия. – Подняв один из темных, сморщенных листьев, он немного поизучал его и неохотно отправил в рот. Начал жевать, сердито взирая на Багга.

– Хозяин, есть такие обезьяны, для которых банановые листья составляют основу питания.

– Неужели? И они еще не вымерли?

– Не знаю. Просто пересказал историю, которую однажды слышал от моряка в баре.

– Это был пьяница и врун.

– О, так вы его знавали.

Теол огляделся. – Где Аблала? Он мне нужен – Шерк Элалле должна оценить его…

– Длину?

– Достоинство. Где же он?

– На крыше. Чахнет.

– О. На крыше – это хорошо. Чахнет – это плохо. Думаешь, с ним опять нужно поговорить?

– Вам, хозяин? Нет.

– Дай, пожалуйста, еще листьев. И не экономь на подливе, или что это такое…

– Верно второе.

– Не подлива, а «что это»? Ты сам не знаешь?

– Нет, хозяин. Это просто натекло. То ли из листьев, то ли еще откуда. Припоминаю…

– Красильный цех?

– Да, точно. Спасибо за подсказку.

Теол побледнел и медленно опустил стакан. – Первое, что на ум пришло.

Багг широко раскрыл глаза и тоже опустил кубок: – Прошу, хозяин, больше не думайте!

– Идет обратно.

– Мысль?

– Нет, обед. – Он порывисто вскочил: – Пора прогуляться.

– Я с вами?

– Нет, Багг, не надо. Ясно, что ты тяжко потрудился над приготовлением обеда, особенно над изгнанием неподобающих ассоциаций. Полагаю, ты совсем изнемог от усилий. А если не изнемог, так должен бы.

Они обернулись, заслышав звук с улицы. Тряпка, висевшая вместо двери, откинулась на сторону.

– А Шенд. Мы гадали, когда же ты придешь.

– Ты вор и лжец, Теол Беддикт.

– Люблю такую компанию, – пробормотал Багг.

За бурей влетевшей в комнату Шенд последовали Риссарх и Хеджан. Теол оперся спиной о дальнюю стену. Увы, та была слишком уж близко. – Нет нужды говорить, – произнес он, – что я впечатлен.

Шенд запнулась. – Чем это?

Он увидел, как сжались ее кулаки. – Конечно, вашей решительностью. С другой стороны, признаю, что не преуспел в попытках придать вашей замечательной энергии нужное направление. Теперь мне ясно, что вы – все трое – нуждаетесь в более откровенном вовлечении в наши неблаговидные делишки.

– Опять он за свое, – буркнула Риссарх.

– Мы хотели тебя поколотить прямо сейчас, – добавила Хеджан. – Поглядите, чем он занимается! Шенд, ты же ползвона назад говорила…

– Помолчи о том, что я говорила. Ты сказал, откровенном вовлечении. Наконец-то. Время пришло, и брось свои уловки, скользкий ублюдок. Говори во имя спасения своей жизни.

– Ясно, – с улыбкой отвечал Теол. – Прошу, устраивайтесь поудобнее…

– Нам и тут хорошо. Говори.

– Но вы не выглядите довольными…

– Теол.

– Как угодно. Сейчас я намерен снабдить вас списком имен, которые нужно запомнить. Хорал Эстеррикт из «Карго Оливес». Миррик Тупарь, старший из Тупарей, владелец «Летерийской стали» и «Оружейни Тупаря». Ступль Ротт, зерновой магнат из Трясучего Форта. Его брат Пюрист, производитель пива. Эрудинаас, королева плантаций ржавого листа из Раздора. Финансисты Брак Крахмаль, Хорал Риннесикт, Грейт Чизев из Летераса, Хепар Проситель из Трейта. Держатели долгов Драз Зенникт, Пралит Пефф, Барракта Ильк, Устер Тарен, Люстри Мауликт, все из Летераса. Тарав Сокрытый из номера одиннадцатого в Доме Чобора на Тюленьей улице в Трейте. Запомнили?

Глаза Шенд остекленели. – Есть еще?

– Где-то дюжина.

– Ты хочешь, чтобы они умерли? – спросила Хейжан.

– Нет, во имя Странника! Хочу, чтобы вы начали скупать доли в их предприятиях. Разумеется, под разными именами. Старайтесь довести до сорока девяти процентов. После этого мы готовы будем нанести удар. Конечная цель – контрольные пакеты, но эта задача может быть достигнута лишь тайным путем. Тут важен точный расчет времени. Во всяком случае, когда вы все сделаете – то есть скупите доли – больше ничего не предпринимайте, просто вернитесь ко мне.

– И как нам все это совершить?

– О, – махнул рукой Теол, – у нас прибыль. Деньги, которые вы в меня вложили, принесли значительный доход. Пора его использовать.

– И сколько мы получили?

– Более чем достаточно…

– Сколько?..

– Ну, я точно не считал…

– Около пика, – вмешался Багг.

– Благослови Странник! – Шенд уставилась на Теола. – Но я не видела, чтобы ты хоть рукой пошевелил!

– Если бы ты, Шенд, это увидела – значит, я был бы неосторожен. А теперь лучше займитесь персонами, которые я перечислил. Позднее будет и другой список. На эту ночь у меня назначены и другие встречи…

– Что за встречи?

– О, разного рода. И еще умоляю – больше не надо врываться в дверь. Рано или поздно вас заметят, и это будет нехорошо.

– Идемте, – обратилась Шенд к подругам. – Домой. Может, Аблала уже вернулся.

– Уверен, что да, – улыбнулся Теол, проводя трех женщин к двери. – Давайте немного поспим. У нас много дел.

Хеджан обернулась: – «Карго Оливес»? Хорал как его там?

Шенд протянула руку и потащила Хеджан на улицу.

Все еще улыбаясь, Теол поправил полотнище, пока оно не закрыло внутренность комнаты. Повернулся кругом. – Отлично все прошло.

– У Риссарх был нож, – сказал Багг. – Держала его в рукаве.

– Да ну? Спрятала нож?

– Точно, хозяин.

Теол пошел к лестнице. – Надеюсь, у тебя тоже есть ножи под рукой.

– Не ношу ножей.

Теол помедлил, схватившись рукой за перила. – Что? Где же все твое оружие?

– У нас вообще нет оружия, хозяин.

– Нет? Никогда не было?

– Нет. Правда, есть деревянные ложки…

– И ты мастер обращения с ними?

– Лучший.

– Ну, тогда все хорошо. Идешь?

– Погодите минутку, хозяин.

– Точно, сначала уберись. В комнате жуткий беспорядок.

– Если найду время.

Аблала Сани лежал на крыше лицом в пол.

– Аблала, – спросил, подходя к нему, Теол. – Что-то не так?

– Нет, – фыркнул тот сквозь слезы.

– Тогда что ты тут делаешь?

– Ничего.

– А у меня скоро будет гость.

– Отлично.

– Было бы хорошо, если бы ты постарался произвести впечатление, – продолжал Теол.

– Ладно.

– Это может оказаться трудно, Аблала, если ты будешь вот так валяться. Когда я вышел на крышу, в первый момент подумал, что ты умер. – Он помедлил, поразмыслил и просиял: – А знаешь, это может быть и полезным…

Послышался стук сапожек, и из теней выступила Шерк Элалле. – Этот, что ли?

– Как ты рано.

– Рано? Ох. Так ты ждешь некроманта, чтобы его оживить? Или как?

– Если бы он умер, я так бы и сделал. Аблала, встань, пожалуйста. Хочу представить тебя Шерк Эла…

– Это та мертвячка? – спросил Тартенал, не поднимая головы. – Утонувшая воровка?

– И ты уже настроен против меня, – унылым тоном сказала Шерк.

– Не надо так, – вмешался Теол. – Аблала, встань. У Шерк есть нужда. Удовлетвори ее, и избавишься от Шенд, Риссарх и Хеджан…

– А они отпустят? – всхлипнул Аблала.

– Шерк им скажет.

– Я?

– Погляжу я, – раздраженно сказал Теол, – здесь никто не желает сотрудничать. Встань на ноги, Аблала.

– Не обязательно, – буркнула Шерк. – Просто перекати его на спину.

– О, вот это чудно. Просто, но ловко. – Теол склонился над телом Аблалы, протянул руки и приподнял грузного мужчину. Ноги Теола чуть не расползлись. Он пыхтел и кряхтел, старался снова и снова – без видимого эффекта.

– Хватит, – сказала Шерк странным тоном. – Не то я засмеюсь, а теперь это дорого обойдется.

Раскорячившийся над Аблалой Теол глянул на нее: – Дорого?

– Все эти специи. Скажи, Аблала, что ты видел, когда шел по дну канала?

– Грязь?

– А еще?

– Мусор.

– А еще? По чему ты шел?

– Трупы. Кости. Крабы, раки. Старые сети. Черепки, обломки мебели…

– Обломки? – спросил Теол. – Стоящие?

– Ну, там было кресло. Но я в нем не сидел.

– Трупы, – сказала Шерк. – Да. Трупов там много. Как глубок был канал в начале?

В это время вернулся Багг. Теол взглянул на слугу. – Ну? Ты должен знать, ведь ты же строитель.

– Я только кажусь строителем, – отметил Багг.

– Так покажи, будто знаешь ответ!

– Говорят, что если бы семь человек встали на плечи друг другу, последний смог бы дотянуться до водной глади. Нужно было, чтобы большие торговые суда проходили по всей длине.

– До поверхности было недалеко, – сказал, переворачиваясь, Аблала. Придавленный Теол взвизгнул и упал. – Я почти доставал головой, – прибавил Тартенал, вставая и отряхиваясь.

– Да, многовато мусора, – заметил Багг.

– Я не вру.

– Я не говорю, что врешь.

– Так кто убил такое множество народа? – спросила Шерк.

– Неважно это, – сказал, поднявшись на ноги, Теол. – Шерк Элалле, позволь представить Аблалу Сани. Канал прекрасен по ночам, не так ли? Я не имел в виду – внизу. Для разнообразия пройдитесь по набережной. Идеальный променад…

– Я намерена ограбить дворец Геруна Эберикта, – обратилась к Аблале Шерк. – Но придется сначала позаботиться о наружной охране. Аблала Сани, ты сможешь совершить отвлекающий маневр?

Великан поскреб челюсть. – Не знаю я. Они мне ничего плохого не делали…

– Они тебя не любят.

– Да ну? Почему?

– Без причины. Просто не любят.

– Так ты говоришь, а доказательств нету.

– Нужны доказательства? Идем. Ты их получишь.

Шерк подхватила Абалау под руку и потащила к краю крыши. – Надо перепрыгнуть на другую крышу. Не думаю, Аблала, что ты сможешь. Во всяком случае, тихо.

– Я смогу! Я всем вам покажу.

– Поглядим…

Теол удивленно глядел им в спины. Повернулся к Баггу. Слуга пожал плечами: – Вот так сложен наш мужской ум, хозяин.

* * *

Прошедший днем дождь сделал ночь благословенно прохладной. Брюс Беддикт вышел из дворца через боковую дверь и кружным путем направился к дому брата. На улицах было полно народа, хотя уже наступила полночь.

Он никогда не чувствовал себя своим в грязном, забитом людьми лабиринте, каким являлся Летерас. Лицо богатства почти всегда сокрыто, хорошо видны лишь злобные гримасы нищеты; и ее ухмылка временами становилась просто невыносимой. Ниже Должников находятся пропащие, те, что сдались полностью, и среди них можно увидеть не только выходцев из исчезающих племен, но и коренных летерийцев – больше, чем он раньше себе представлял. Королевство росло как на дрожжах, и все больше и больше людей оставалось за спиной его взрывного роста. Это наводило на тревожные мысли.

На какой стадии истории Летараса, думал он, звериная жадность стала добродетелью? Уровень потребной для этого самовлюбленности столь высок, что путается в сложности всех своих слоев, и сам местный язык, кажется, становится надежным щитом против здравого смысла.

Ряды армии все больше пополнялись выходцами из низших классов. Обучение, приличное жалованье и полный желудок являются стимулами, но новые солдаты совсем не любят цивилизацию, которую клянутся защищать. Да, многих привели в строй грезы о добыче, грабеже чужих богатств и стяжании славы. Но все это приходит только вместе с агрессией, и притом удачной агрессией. Что, если армии придется вести оборонительную войну? «Они будут драться за родной очаг, за жизни любимых. Конечно, будут. Нет повода для тревоги. Ведь нет?»

Он свернул на улочку, ведущую к «резиденции» Теола, и услышал из-за широкого здания звуки громкой ссоры. Послышался ужасный грохот, за ним вопль.

Брюс заколебался. Отсюда он не мог видеть место драки, но крыша Теолова дома могла предоставить нужный угол обзора той улицы. Он продолжил путь. Вынул кинжал и концом рукояти постучал в дверной косяк. Ответа не было. Брюс откинул полотнище и вошел. Единственная мигающая лампа, слабое свечение очага. Сверху донеслись голоса.

Брюс вошел в комнату и полез по шаткой лесенке.

Достигнув крыши, он нашел Теола и его слугу, стоящих на краю и смотрящих вниз – наверное, как раз на ту улицу, где происходила драка.

– Теол, – воззвал Брюс, – это дело стоит внимания городской стражи?

Его брат резво обернулся, покачал головой: – Не думаю. Все решится само собой через несколько мгновений. Согласен, Багг?

– Думаю, да. Он почти вылез, а у старухи не осталось, чем кидаться.

Брюс подошел к ним и глянул вниз. Грузный мужчина озабоченно извлекал себя из груды пыльных обломков, приседая, когда со стороны стоявшей в воротах здания женщины в него летели какие-то предметы.

– Что случилось? – спросил Брюс.

– Мой партнер прыгнул на крышу и провалился в комнату внизу. Приземлился он вполне удачно. Как мне кажется. Чудо, что он не ранен.

– Зачем было прыгать с крыши, Теол?

– Это был вызов.

– Твой?

– О нет, я такого не бросил бы.

– Тогда чей? Конечно, не твоего слуги.

Багг взвился: – Мой? Совсем нет, финед!

– Другой гость, – объяснил Теол. – Он уже ушел, хотя и недалеко. Таится где-то в тенях, ждет Аблалу.

– Аблалу? Сани? О, да, теперь я его узнал. Партнер? Теол, это же преступник…

– Доказавший свою невиновность в канале…

– Это не невиновность, – ответил Брюс, – а упрямство и воля.

– Воля, которую Странник непременно ослабил бы, если бы Аблала действительно был виновен во всем том, что ему приписали.

– Теол, да ладно…

Брат поглядел на него, вздернув брови: – Ты, солдат короля, клеветнически сомневаешься в системе нашего правосудия?

– Теол, сам король сомневается в нашей системе правосудия!

– И тем не менее… Брюс, а что ты здесь делаешь?

– Пришел искать твоего совета.

– Ох. Ну, не удалиться ли нам в более уединенную часть крыши? Идем за мной вон туда – тот угол идеально подходит.

– Не лучше ли вниз?

– Ну, может и так, если Багг позаботился об уборке. Обычное состояние моего обиталища – нестерпимый беспорядок. Сегодня я не смогу там сосредоточиться. Желудок бунтует при одной мысли о…

– Это будет ужин, – сказал сзади Багг.

Хозяин резко повернулся к нему. Слуга состроил овечью рожу. – Тогда я спущусь первым.

Они смотрели, как он исчезает в люке. Брюс откашлялся: – Во дворце есть фракции. Плетутся интриги. Кажется, некоторые люди желают вовлечь в них и меня. А все, чего я хочу – сохранить верность Королю.

– Ага, а некоторые из этих фракций такой верностью не отличаются?

– Так, что этого не доказать. Скорее это просто интерпретации – что может лучше всего служить интересам короля и его королевства.

– Но это совершенно разные вещи. Королевские интересы – против интересов королевства. По крайней мере, так они думают – и кто знает, может это и правильно.

– Может, и так, Теол. Но я полон сомнений.

Теол сложил руки на груди, глядя на панораму города. – Итак, – сказал он, – есть фракция королевы, в которую входят Принц Квиллас, Канцлер Трайбан Гнол, Первый Консорт Турадал Бризед. Я кого-то упустил?

Брюс уставился на брата. Покачал головой: – Офицеры, гвардейцы, разные шпионы.

– И фракция самого Короля. Цеда Куру Кан, Первый Евнух Нифадас, Преда Уннаталь Хебаз и, возможно, Наложница Низаль. И ты, конечно же.

– Но я не желаю быть членом никаких фракций…

– Братец, ты Королевский Поборник. У тебя почти нет выбора.

– Теол, я безнадежен для игр и интриг.

– Так молчи. Всегда.

– И что в этом хорошего?

– Убедишь всех, что ты умнее их. Хуже того, что ты все знаешь. Ты видишь сквозь их фасады…

– Но я ничего такого не вижу. И я не особенно умен.

– Конечно, ты умнее их. Просто думай об этом, как о дуэли. Вообще всё воспринимай как поединок. Выпад, парирование, отход – все эти сложные приемы.

– Сказать просто, – буркнул брат.

Они замолчали, вглядываясь в темный город. Масляные лампы освещали набережную, однако сама вода канала была черной как чернила, лентой забвения вилась между приземистых, громоздких зданий. Другие огоньки двигались вдоль улиц – это горожане спешили по своим делам. И все же царствовала здесь темнота.

Брюс уставился на ближайший ярус, видя, как несколько светильников ползут по нему, словно маленькие луны. – Я думал насчет Халла, – сказал он.

– У меня мало надежды, – ответил Теол. – Желания нашего брата не имеют ничего общего с самосохранением. Думаю, он вбил себе в голову, что вскоре должен умереть.

Брюс кивнул.

– И, – продолжал Теол, – если получится, он заберет с собой так много летерийцев, сколько сумеет. По одной этой причине кто-то должен его остановить. Решительно.

– А от меня будут ждать мести этим убийцам.

– Не обязательно, – ответил Теол. – Ведь важнее всего для тебя верность королю.

– Важнее даже семьи?

– Ну… да.

– Ничего не делать – прослыть трусом. Хуже, я не думаю, что смогу видеть убийц Халла и не вытаскивать меча.

– Тебе придется сдерживаться, Брюс. Конечно, ЛИЧНО Я не связан такими условностями, – добавил Теол.

Брюс долго смотрел на брата. – Ты отомстишь за Халла?

– Рассчитывай на меня.

Наконец-то Брюс улыбнулся.

Теол заметил это и кивнул: – Все отлично, братец. Когда встретишься с ними, удерживай на лице такую вот улыбку. Она наполнит их сердца ужасом.

Брюс со вздохом перевел взор на небо. – Внешне мы трое кажемся такими разными.

– Мы и есть разные, – отозвался Теол. – Дело в методах. Каждый из нас идет своей тропой. В то же время, к сожалению, нам приходится жить одним и тем же весьма неприятным наследством. – Он пожал плечами и поддернул мешковатые штаны. – Три камня в потоке. Они в одной и той же реке, но каждый приобрел свою форму, в зависимости от внутренней природы.

– И кто из нас мягкий песчаник?

– Халл. Он уже давно и глубоко сточен. Ты, братец – ты базальтовый валун.

– А ты?

– Может быть, смесь того и другого, жалкое уродство формы. Но я смогу это пережить.

– Возможно, ты сможешь, – заметил Брюс. – А как насчет двух других?

– Брат, есть дело, в котором ты мог бы мне помочь.

– О?

– Подозреваю, что во дворце есть люди, записывающие темные слухи. Те, кто подсчитывают возможности, тенденции и тому подобное.

– Их там целая армия, Теол.

– Верно. Можешь ли ты произвести небольшое расследование, лично для меня?

– Относительно?..

– Относительно пропажи людей в Летерасе. Среднее число за год, все такое.

– Если нужно – да. А зачем?

– На данный момент мне просто любопытно.

– К чему ты клонишь, Теол?

– К тому и сему.

Брюс поморщился: – Брат, будь осторожен.

– Буду. Чувствуешь запах? Багг заварил чай.

– Пахнет не чаем.

– Да, он полон сюрпризов. Идем вниз. Лично я очень хочу пить.

* * *

Шерк Элалле следила, как Аблала подходит все ближе к двум охранникам, как раз завернувшим за угол внешней стены имения. Они успели поднять головы, прежде чем получили по удару кулачищем. У одного стража сломана челюсть, у другого разбит висок. Аблала помедлил, глядя на лежащих людей – и пошел искать следующих.