Текст книги "Пленница Владыки Тьмы (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

И он, мой мучитель и тюремщик, стоит здесь и предлагает свою помощь. Не как Владыка, а как… кто? Союзник?

Я поднимаюсь. Ноги подкашиваются, но я выпрямляюсь. Подхожу к нему. В нём читается готовность принять любой мой приговор. Будь то удар, проклятие или изгнание.

Вместо этого я поднимаю руку и медленно, почти нерешительно, касаюсь его щеки. Кожа под пальцами холодная, но живая. Он вздрагивает, будто от ожога. Его веки смыкаются на секунду, и он с силой выдыхает, будто только сейчас позволил себе впустить в лёгкие кислород.

Лёд внутри тает, сменяясь тяжёлой, изматывающей жалостью. Не к нему. К нам обоим.

– Останься, – кое-как выговариваю я сквозь сдерживаемые слёзы.

Его рука накрывает мою, прижимает её к своей щеке крепче. Это похоже на жест утопающего, ухватившегося за соломинку.

Мы сидим на том же диване, в полумраке гостиной. Между нами больше нет дистанции. Наши бёдра соприкасаются, и от этого простого прикосновения по коже бегут мурашки.

– Я боялся, – начинает он, и его голос, всегда такой уверенный, теперь тихий и разбитый. Он смотрит не на меня, а в стену, словно разговаривает сам с собой. – Не провала. Не смерти. Я боялся пустоты, которая останется после. Ты была… непредсказуемой переменной. Проникла в каждую щель в моей броне. Твоё упрямство, твоя ярость… они не вписывались в расчёты. Ты сломала не только мой план. Ты сломала меня. И я не знаю, кто я теперь без этой цели.

Я слушаю и понимаю, что он говорит то, что я сама боялась признать.

– Ты был единственным, – шепчу, заставляя себя быть честной. Сейчас, в этой тишине, ложь кажется самым страшным преступлением. – Кто видел меня не удобной, не слабой. Не той, кем я старалась казаться для всех. Ты видел мою ярость. И ты… ты разбудил во мне это. Эту… тьму. Эту силу. Я боюсь её. Боюсь того, что могу сделать. Но… – делаю глубокий вдох, – она часть меня. И ты тоже. Как бы я ни старалась это отрицать.

Он поворачивает голову, и я осознаю всю его боль. Он всё понимает. Он слышит каждое моё слово.

– Мы монстры, Мири. Оба. Рождённые болью и предательством. Нам не место здесь, среди Светлых.

– Тогда, может быть, – говорю я, – нам место друг с другом.

– Я хочу прикоснуться к тебе, – говорит он тихо, и это больше не приказ, а просьба. Самая искренняя, какую я от него слышала.

Сердце замирает, потом начинает биться чаще. Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Его пальцы, длинные и удивительно ловкие, медленно, давая мне время отпрянуть, дотрагиваются до линии моего лица. Они холодные, но кожа под ними тут же вспыхивает. Он проводит кончиками пальцев по щеке, к виску, погружая руку в мои волосы.

– Я не буду причинять тебе боль, – шепчет он, его губы в сантиметре от моих. – Не сегодня. Я хочу, чтобы ты позволила мне любить тебя.

Его слова растапливают последние остатки льда внутри. Я закрываю глаза и отвечаю на его нерешительный поцелуй. Он мягкий, почти робкий. Совсем не такой, как прежде.

– Покажи мне, – выдыхаю я ему в губы. – Покажи мне, каким ты можешь быть.

Он углубляется в поцелуй, его язык осторожно касается моего, и я чувствую, как всё моё тело отзывается на это прикосновение долгожданной дрожью. Его руки скользят к застёжке моего платья, которое я успела сменить, когда вернулась в свою квартиру.

– Можно? – Он снова спрашивает разрешения.

– Да, – моё дыхание сбивается. – Да, Нортан.

Он расстёгивает молнию, и ткань с шелестом спадает с моих плеч. Прохладный воздух касается обнажённой кожи, но мне не холодно. Я горю изнутри. Его взгляд, тяжёлый и полный нескрываемого благоговения, скользит по мне.

– Ты прекрасна, – говорит он, и в его голосе нет привычной насмешки или превосходства. Только искреннее изумление. – Как заря после долгой ночи.

Он снимает свою рубашку, и я смотрю на его тело. На эти шрамы, эти сильные мышцы, эту историю боли, высеченную на его коже. Я нахожу его идеальным.

– И ты, – шепчу я. – Ты… настоящий.

Он ловит мою руку и прижимает её к своей груди, к бешено колотящемуся сердцу.

– Только с тобой, – признаётся он. – Только для тебя.

Он укладывает меня на мягкую ткань дивана, его тело покрывает моё, и это самая желанная опора. Нортан целует меня снова, и его губы опускаются ниже… на шею, ключицы, грудь. Владыка задерживается на каждом сантиметре, словно желая запомнить её вкус.

– Я так долго боялся это признать, – его голос гудит низкой вибрацией у моего живота.

– А теперь? – С трудом выдыхаю я, когда его губы находят чувствительную кожу на внутренней стороне моего бедра.

– Теперь я понимаю, – он поднимается обратно ко мне, и в его глазах пляшут серебряные искры, – что это было началом. Началом конца всего, что я знал. И началом чего-то нового.

И вот наконец-то Повелитель тьмы медленно, неотрывно глядя мне в глаза, входит в меня. Мы оба стонем, когда он заполняет меня полностью. Боль есть, но она притуплённая, почти целительная, смешанная с нарастающим удовольствием.

– Мири…

– Я здесь, – отвечаю я, обвивая его ногами, притягивая глубже. – Я с тобой.

Он начинает двигаться. Ритм задан не яростью, а первобытной, печальной нежностью.

– Ты видишь? – Он хрипит, его лоб прижат к моему. – Мы подходим друг другу. Как никто и ничто в этом мире. Есть ты и я. И больше ничего.

Я не могу ответить, могу только кивать, впиваясь пальцами в его спину. Ощущения нарастают, волна поднимается из самых глубин моего существа, смывая остатки страха и гнева.

– Держись за меня, – просит он, и его голос срывается. – Не отпускай.

– Никогда, – выдыхаю я, и это звучит как клятва.

Волна накрывает меня, тихая и бездонная. Моё тело содрогается в немом крике, и я чувствую, как он кончает внутри меня, с рыком, в котором смешались боль, освобождение и отчаянная радость.

Он не двигается, тяжело дыша, его лицо скрыто в изгибе моей шеи. Я чувствую, как по моей щеке скатывается влажная и горячая слеза.

Мы лежим так, сплетённые, пока наши сердца не перестают выбивать бешеную дробь и не начинают биться в унисон. Он медленно выходит, но тут же притягивает к себе, укрывая в своих тёплых объятиях.

В тишине, под звуки нашего успокаивающегося дыхания, я шепчу в темноту:

– Я ненавижу тебя, – слова льются словно давно ждали своего часа. – Я ненавижу тебя за каждую цепь, за каждую ложь, за ту боль, что ты мне причинил.

Он не шевелится, только его пальцы чуть сжимаются на моей коже.

– Но я не могу представить себе будущего без тебя, – выдыхаю я, и это признание страшнее любого проклятия. Потому что это правда.

Он молча притягивает меня к себе ещё ближе, и его губы касаются моей макушки. Этот поцелуй олицетворяет собой печать. На наше общее проклятие. А наше общее спасение.

И впервые за долгое время, я чувствую странное, хрупкое спокойствие.

– Мы не можем здесь оставаться, – его голос, тихий и хриплый. Он подтверждает печальный факт.

Я знаю, что он прав. Эта квартира – призрак, мавзолей моей прошлой жизни. Здесь меня найдут. Здесь найдутнас.

– Куда же мы…? – Спрашиваю я, не открывая глаз.

– У меня есть место. Другое. Инквизиция о нём не знает. – Он медленно отрывается от меня, и холодок тут же касается моей кожи, где только что было его тепло. Его пальцы бережно отводят прядь волос с моего лица. – Но мне нужна твоя вера, Мири. Полная и безоговорочная. Как тогда в святилище, но… по другой причине.

– У меня есть план. Он не идеален. Он опасен. Но это единственный путь вперёд. Для нас обоих.

Я поднимаю руку и касаюсь его губ. Они такие мягкие, так контрастируют с жёсткостью его характера.

– Я и так доверяю тебе, – это чистая правда. Я доверяю ему свою боль, свою тьму, свою жизнь. Что ещё остаётся? – Больше мне некому.

Эта фраза должна звучать горько, но она звучит… как освобождение. Признание того, что наши судьбы сплелись в один тугой, неразвязный узел.

Он ловит мою руку и прижимает её к своей груди, прямо над сердцем.

– Тогда слушай. Я люблю тебя. – Слова падают в тишину, тяжёлые и настоящие, как клятва. – Я люблю тебя. Твою ярость. Твою боль. Твою силу. Ту часть тебя, что способна ненавидеть меня, и ту, что не может меня оставить. Я был слеп и жесток, но сейчас я вижу тебя.Только тебя.

Он делает паузу, и в его глазах читается страх быть отвергнутым, страх, что его слова запоздали.

– Будь со мной. До самого конца. Каким бы он ни был. Дай мне возможность искупить то, что я совершил. Не как слуга, а как равная. Как партнёр. Как… моя владычица.

Слёзы снова наворачиваются, но на этот раз они не от боли. От надежды.

– Я уже сделала свой выбор, Нортан, – шепчу я, садясь и прижимаясь лбом к его. – В тот миг, когда не стала убегать. Я ненавижу тебя за прошлое. Но я выбираю тебя для будущего. Каким бы страшным оно ни было. Мы… мы справимся. Вместе.

Он издаёт сдавленный звук, похожий на рык облегчения, и снова целует меня. Этот поцелуй уже другой. Не нежный и не отчаянный, а полный решимости. Печать нашего нового договора.

Мы одеваемся в тишине, наши движения синхронны. Он помогает мне надеть плащ, его пальцы застёгивают пряжку на моей шее с той же осторожностью, с какой прикасался к моей коже.

Через десять минут мы выходим на заднее крыльцо, где уже ждёт неприметный магокар с тонированными стёклами. Дождь прекратился, оставив после себя влажный, холодный воздух и блестящие отражения огней улицы.

Мы едем молча. Его рука лежит на моём колене, большой палец ритмично проводит по ткани джинс. Я смотрю на его профиль, освещённый неоном витрин. Он сосредоточен, его мысли уже там, впереди.

Новая квартира находится в ультрасовременном небоскрёбе в деловом районе. Всё здесь стерильно, дорого и безлико. Идеальное место, чтобы спрятаться на виду. Сколько вообще у него квартир? И почему мы не вернулись в ту первую?

Как только дверь закрывается, отсекая внешний мир, он поворачивается ко мне.

– Мне нужно сделать один звонок, – говорит он, и в его глазах снова появляется фирменная стальная воля, что делает его Владыкой. Но теперь она служит не только ему. Она служит нам. – Это часть плана. Ты доверяешь мне?

Я смотрю ему прямо в глаза и киваю.

– Доверяю.

Он достаёт одноразовый коммуникатор, маленький чёрный прямоугольник, и отходит к панорамному окну, за которым сияет ночной Вельдис. Я остаюсь в центре гостиной, наблюдая за ним. Он набирает код, и его поза меняется – спина выпрямляется, плечи расправляются. Он снова становится тем, кем рождён быть – стратегом, игроком, чья фигура стоит на гигантской шахматной доске.

– Это я, – его голос низкий и властный. – Слушай внимательно. Активируй все спящие ячейки. Я высылаю координаты и первую задачу. Приоритет – безопасность объекта «М». Повторяю, безопасность объекта «М» абсолютна. Всё остальное вторично. Подтверди получение.

Он стоит спиной ко мне, его силуэт вырисовывается на фоне сияющего города. И в этот момент я понимаю, что значит его клятва. Объект «М» – это я. Он отдаёт приказы, приводит в движение свою теневую империю, и в центре всего этого – моя безопасность.

Он недолго слушает ответ, потом коротко бросает:

– Час. Не больше.

Он разрывает связь, и его пальцы сжимают коммуникатор так, что пластик трещит. Он не двигается несколько секунд, глядя на город, который когда-то хотел покорить, а теперь должен обмануть, чтобы выжить.

Потом он поворачивается. Его лицо усталое, но спокойное. Он прошёл через ад, но вышел из него с новой целью.

– Всё будет хорошо, – говорит он, и это не пустое утешение. Это обещание. Обет, данный тёмным богам и собственной душе.

– Я знаю, – отвечаю я и иду к нему. Потому что теперь наше будущее, каким бы тёмным оно ни было, мы будем писать вместе.

Мы два осколка, собранные воедино трещинами. Мы сломаны. Мы опасны. Но мы вместе. И мы против всего мира. Пока этого достаточно.

Эпилог

Л ина

Теперь всё стало иначе, кабинет моего отца так и остался за мной. Но теперь начальство восседает в новом огромном кабинете. Мать. Нет, Джорджина Рейнхарт, новая Глава Инквизиции – стоит, положив ладони на полированную столешницу, уставленную докладами о «нестабильности магических полей». Её плащ с гербом, с вышивкой скрещённых клинков, пронзающих солнце – кажется, отбрасывает более длинную тень, чем должен.

– Отчёт о последних событиях подтверждает системный сбой, – её голос режет стеклом, без единой ноты личного. Мой отец мёртв, а для неё это системный сбой. – Предательство Мири и её последующий альянс с тёмным, классифицируемым как Владыка Тьмы, демонстрируют новую, беспрецедентную тактику противника.

Она поднимает на меня взгляд. Её глаза – не глаза матери. Это аналитические приборы, оценивающие ресурс.

– Твоя эмоциональная привязанность к тому лузеру и последующий инцидент с этой… Мири оказались тактически полезны. Они вскрыли гнойник, который мы будем теперь выжигать.

– Мама, я… – я пытаюсь вставить что-то о боли, о предательстве.

– Не «мама», – она перебивает меня, и от её тона леденеет кровь. – На этом посту для тебя есть только «Верховный командор». Личные обиды не имеют значения. Мы используем их как топливо, но не выставляем напоказ. Понятно?

Я выпрямляюсь, вжимаясь в стул. Мой кивок резокий и точный.

– Понятно, Верховный командор.

– Хорошо, – она откладывает папку в сторону. Её движение преисполнено такой грацией, будто она только что подписала смертный приговор. И, возможно, так оно и есть. – Все, кто имел контакт с предательницей, будут взяты на карантин для допроса. Все очаги проявления Тьмы – подвергнуты чистке огнём. Наша цель не просто отомстить. Наша цель стереть саму память о Тьме с лица этого мира. Мы покажем им, что значит бросать вызов Свету. Они прятались во тьме, думая, что им есть где укрыться. Они ошибались. Нортану давно пора преподнести урок…

Я встречаю её взгляд. Не понимаю от куда она его знает, хотя это же моя мать. Наверняка у неё есть свои секреты.

Вся моя боль, весь гнев находят, наконец, выход. Чёткий, ясный, разрешённый.

– Самое яркое пламя рождается в самой густой тьме. И мы обратим их в пепел.

Вейн

Цепи из теневого сплава холодны, как и мои мысли. Но далеко не так, как взгляд Астры, которую они сковывают. Она лежит на моей кровати, и каждый изгиб её тела отдельная пытка для моего разума. Память о том, как оно стремилось к другому, жжёт меня изнутри яростнее любого пламени.

– Отпусти меня, Вейн. Это безумие.

Её голос полон презрения и угрозы. Она никогда не смела говорить со мной в таком тоне.

– Безумие – верить ему после всего, что он сделал, – мои слова падают в тишину комнаты, как камни. Я подхожу ближе, и моя тень поглощает её. – Он предал тебя. Предал нас всех. Ради чего? Ради девки, которая должна была пойти на убой как скот.

– Ты ничего не понимаешь! – Она дёргает оковами, и металл злобно звякает. – Я должна быть с ним!

– Должна? – Я наклоняюсь, опираясь руками по обе стороны от её головы, загораживая ей весь мир. Остаюсь только я. – Ты была его помощницей. Его оружием. А он отбросил тебя, как использованную тряпку. Ты заслуживаешь трона, Астра. Не места у ног слабака, который не может сделать то, что необходимо.

– И ты дашь мне этот трон? Заточив в цепях? – Её губы искривляются в насмешке, но в глазах я вижу невыносимую правду – боль, которую нанёс ей Нортан. Боль, что делает её уязвимой. Уязвимой для меня.

– Я дам тебе всё, что он не смог, – мой голос звучит тише, но твёрже. – Верность. Силу. Любовь, которой ты так жаждешь. Цепи… это временно. Пока ты не поймёшь, на чьей ты стороне. Нашей. Моей.

– Ты сумасшедший, – выдыхает она, отворачиваясь.

– Нет. Я единственный, кто видит тебя настоящую. Королеву. И я уничтожу всё, что стоит на твоём пути к власти. И начну с той, кого ты ненавидишь. Я принесу тебе её голову…