Текст книги "Пленница Владыки Тьмы (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Но пространство снова наполняется шёпотом. И сквозь него пробивается другое – навязчивый образ больших глаз цвета неба, в которых плещется ненависть и… того, что я не могу определить. Что-то, что заставляет моё холодное сердце биться чуть чаще.

Я сжимаю кулаки, и тени вокруг сгущаются, становясь почти осязаемыми.

– Отомсти, – нашёптывают они. Но кому? Светлым? Или той части меня самого, что внезапно заинтересовалась жизнью одной единственной девушки, забыв о долге перед тысячами мертвых?

Я Нортан Рэвенкрофт. Последний Владыка Тьмы. Я могу приказать купить себе убежище и готовиться ко всему. Могу управлять корпорацией и быть призраком.

Но я до сих пор не могу понять, что делать с тобой, маленькая Светлая. И это бесит меня больше всего на свете. Потому что впервые за долгие годы я чувствую нечто, что не в силах контролировать. И это чувство… пугающе живое.

Я с силой выдыхаю, разжимая кулаки. Шёпот теней стихает, отступая перед железной волей. Нет, не сейчас. Я не позволю им – ни мёртвым, ни живым – диктовать мне мои же действия.

Мысли о ней – это слабость. Но слабость, которую можно обратить в силу. Её дерзость, её неконтролируемая магия, её пробуждающаяся тьма – все это топливо для ритуала. Чем сильнее она станет, чем больше в ней проснётся наследие предков, тем мощнее будет результат. Я должен ускорить этот процесс. Заставить её тёмною кровь закипеть по-настоящему.

Каменные стены чертога, даже эти роскошные покои, давят на неё. Она все ещё чувствует себя пленницей, и это заставляет сжиматься, сопротивляться. Ей нужен простор. Нужен вызов, который сломает последние барьеры не физически, а ментально. Ей нужно оказаться в ситуации, где единственным спасителем буду я. Где она почувствует свою силу и абсолютную зависимость от меня одновременно.

Лес. Идеальное место. Дремучий, старый, пропитанный дикой магией, не подконтрольной ни Светлым, ни нам. Там тени шепчут иначе. Там её страх и гнев вырвутся наружу. И мне не придётся ничего провоцировать – сама атмосфера сделает это за меня.

Решение кристаллизуется в сознании, холодное и чёткое. Это не бегство от проблемы. Это стратегический ход.

Я поднимаюсь с кресла. Тени у ног тут же приходят в движение, сливаясь в подобие карты местности вокруг чертога. Я мысленно отмечаю точку в нескольких километрах к востоку – глухую, заброшенную чащу, где даже твари из Запретного леса появляются редко. Идеальный полигон.

Я поворачиваюсь к двери. Мои шаги отдаются гулким эхом по каменным плитам. Я не зову её через слуг. Это должно произойти сейчас. Пока ярость после утренней тренировки ещё тлеет в ней.

Останавливаюсь перед дверью в её комнату. Не стучу. Просто бесшумно открываю.

Светлая стоит у окна, спиной ко мне, но по напряжению плеч я вижу, что она почувствовала моё присутствие. Она не оборачивается. Хорошо. Пусть сохраняет эту иллюзию контроля.

– Собирайся. – Говорю я, и мой голос звучит ровно, без прежней язвительности или угрозы. Это просто приказ. Констатация факта. – Мы уходим.

Она медленно поворачивается. В её глазах – ожидание новой игры, новый вызов. Она ждёт насмешки, колкости.

– Куда? В другой зал? Или, может, в темницу поуютнее?

– Мы идём в лес. Твоя сила скучает в этих стенах. Ей нужен настоящий вызов. А тебе – напоминание о том, что мир не ждёт тебя с распростёртыми объятиями.

Я вижу, как в её глазах вспыхивает сначала недоумение, а затем – острая, живая ухмылка. Смешанная с недоверием. Лес. Это нечто новое. Это не клетка и не тренировочный зал.

– Это что, какая-то уловка? – она поднимает подбородок. – Заманить в глушь и привязать к дереву? Боюсь представить, что ты со мной хочешь сделать…

Уголок моих губ непроизвольно дёргается.

– Если бы я хотел что-то с тобой сделать, то сделал бы уже давно. И ты сейчас умоляла бы меня повторить это. А если бы я хотел причинить тебе вред, мне не нужно было бы уходить так далеко для этого. Одевайся. Проще. Даю десять минут на сборы. И… возьми себя в руки. Там тебе понадобится все твоё самообладание. Если оно у тебя есть.

Я не жду ответа. Разворачиваюсь и ухожу, зная, что она последует. Ее любопытство и желание доказать мне, что она чего-то стоит, сильнее страха.

В коридоре уже ждут две плотные, молчаливые тени – мои личные стражи. Безликие и бездушные.

– Готовьтесь к выходу. Восточный рубеж, сектор семь. – Бросаю я им, не замедляя шага. Они растворяются в темноте, чтобы выполнить приказ.

Я иду к главному выходу, чувствуя, как привычная тяжесть долга на плечах сменяется странным, почти забытым ощущением… азарта. Это безрассудно. Выводить её за пределы охраняемой территории. Рисковать всем ради ускорения тренировки.

Но когда она смотрит на меня с таким вызовом, я готов на безрассудство. Я должен доказать ей. Доказать себе. Что я все ещё все контролирую.

Даже там, в глубине леса, где нас ждут только тени и её страх.

Спасибо за прочтнение! Буду безумно благодарна за комментарий, звездочку и подписку! Каждая мелочь, которая кажется вам незначительной, для меня бесценна!))

И знаю-знаю, давно нужно было показать вам Вейна)) Но лучше поздно чем никогда!

Глава 20

Мири

Он захлопывает дверь, оставляя меня одну, совершенно ошарашенную этой идеей.

Лес. Вне этих стен. С ним. Это ловушка, должно быть ловушкой. Какой ещё в этом смысл? Выманить и избавиться? Но нет, если бы он хотел меня убить, он сделал бы это здесь. Его методы куда более изощрённые и… личные.

Я медленно опускаюсь на край кровати, пальцы впиваются в шёлковое покрывало. В голове – каша. Ещё совсем недавно я готовила ужины для Анта и мечтала, чтобы мы были счастливы. А теперь я сижу в замке Тёмного владыки, с проклятым пятном на запястье, и меня зовут на прогулку в лес, словно я его непослушный зверёк, которого нужно выгулять.

Я закрываю глаза, пытаясь поймать в омуте своего разума хоть крупицу ясности. Трезвость ума. Вот чего мне не хватает всегда. Я тону в чувствах, в желании угодить, быть удобной. Прислуживала Анту, подбирала слова, чтобы не спровоцировать его холодность. Уступала Лине во всём, от платьев до мнений, лишь бы сохранить хрупкое подобие дружбы. И к чему это привело? К тому, что они предали, даже не заметив, как сильно меня это ранит. Потому что для них я всегда была фоновым шумом. Милой, удобной, безобидной Мири.

Больше никогда.

Страх не исчез. Он тут, холодным камнем лежит в желудке. Но поверх него нарастает что-то другое. Жгучее, острое. Решимость. Да, он похититель. Да, он опасен. Но он видит во мне… силу. Даже если я сама её не вижу. Он предлагает не утешение, а власть. И после всего, что случилось, мне нужна именно власть. Над собой. Над своей жизнью. Над теми, кто посмел меня предать.

Мысль о побеге мелькает, яркая и соблазнительная. Улучить момент в лесу, ударить его чем-то тяжёлым и бежать. Но я тут же гоню её прочь. Это идиотизм. Я не знаю, где мы, куда бежать. У меня нет денег, нет связи. Я слабый маг в мире, где правят сильные. Меня либо съедят твари в этом лесу, либо найдут люди его же приспешников, либо я сама сойду с ума от этого клейма под кожей. Нет. Бегство – это не выбор. Это самоубийство.

Единственный логичный выход – дальше играть по его правилам. Пока я не изучу их. Пока я не стану достаточно сильной, чтобы диктовать свои.

Я встаю и иду к шкафу. Простая чёрная футболка, прочные штаны, куртка. Никаких платьев. Я собираю волосы в тугой хвост, смотрю на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, слишком большие глаза. Испуганные глаза. Я делаю глубокий вдох, выдыхаю. И надеваю маску. Ту самую, что уже начинает прирастать к коже – маску дерзкой, язвительной стервы, которой плевать на опасность. Маску, за которой можно спрятать весь этот комок страха и неуверенности.

Перед выходом из комнаты я на секунду замираю, вспоминая совсем другую жизнь.

***

Мы с Линой в бутике. Она примеряет уже пятнадцатое по счёту платье – короткое, красное, с глубоким вырезом.

– Ну как? – Крутится она перед зеркалом, ловя восхищённые взгляды продавщиц.

– Шикарно, – искренне восхищаюсь я. – Тебе очень идёт.

Из-за моей спины раздаётся фырканье. Ант, скучающий, прислонился к косяку.

– Ну да, как шлюхе с угла, – бросает он, и Лина заливается смехом, будто это лучший комплимент.

Потом его взгляд падает на меня. На мой скромный свитер и юбку в пол.

– А ты чего вся в тряпьё закуталась? С такими-то формами могла бы и себя показать. Нечего скрывать то, что дано природой.

Мне стало жарко и неловко. Я потупила взгляд, сгорая от стыда и смутной обиды. Я хотела ему понравиться, но не таким образом. Не как кусок мяса на витрине.

– Я просто не люблю такое, – тихо пробормотала я.

– Зря, – усмехнулся он, уже глядя в телефон. – Скучно с тобой, Мири.

***

Скучно. Да. Я была скучной. Предсказуемой. Удобной. И он нашёл себе кого-то повеселее.

Я резко распахиваю дверь. Маска на месте. В коридоре ждёт он, прислонившись к стене. Высокий, молчаливый, внушающий страх мужчина.

– Придумал уже, как будешь из меня Тёмную владычицу в лесу делать? Или будем собирать грибочки на ужин? – Бросаю я, проходя мимо него.

Он не отвечает, просто отталкивается от стены и следует за мной. Его молчание злит ещё больше.

Мы спускаемся по лестнице, выходим не через главный вход, а через какую-то потайную дверь в глубине замка, который выводит в огромный, сияющий до блеска гараж. Воздух пахнет маслом и озоном. И вот тут я замираю по-настоящему.

Передо мной – машина. Большая, чёрная, как сама ночь, с агрессивными линиями и таким видом, будто она только что съела парочку своих конкурентов на завтрак. Это не просто транспорт. Это заявление.

Я давно не видела обычных машин, для нас это что-то вроде раритета. Сейчас все пользуются магокарами, которые парят над землёй за счёт ливитационных рун. Думаю, такой транспорт предпочитают те, кто хотят казаться аутентичными. Ну и вычурность.

Нортан щёлкает брелоком, двери бесшумно открываются.

– Садись.

Я опускаюсь в кресло пассажира. Запах новой кожи бьёт в нос. Приборная панель светится десятками непонятных значков. Это настолько далеко от моего обычного маленького магокара, что кажется, я попала на другую планету.

Он заводит двигатель. Рёв низкий, мощный, животный, отзывается вибрацией во всём теле. Он смотрит на дорогу перед собой, но я чувствую его внимание на себе.

– Пристегнись. Поедем быстро.

Я послушно щёлкаю ремень, всё ещё не в силах поверить в происходящее. Он включает передачу, и машина срывается с места с такой силой, что меня вжимает в сидение.

Мы мчимся по подземному туннелю, который выводит нас наружу. Ослепительный дневной свет режет глаза после полумрака замка. Я щурюсь, глядя на промчавшиеся мимо деревья.

Нортан нарушает молчание. Не поворачивая головы, с невозмутимым видом, он бросает:

– Пока я занят, могла бы и ртом поработать. Пригодился бы навык.

Воздух застревает у меня в лёгких. Не от шока или обиды. От чистой, неприкрытой наглости. Моя маска трещит по швам, обнажая дикую, животную ярость.

Я разворачиваюсь к нему, и мои слова вырываются наружу, острые и отточенные, как лезвие.

– О, у меня как раз отличный ротовой навык – задавать неудобные вопросы. Хочешь, продемонстрирую? Или тебе привычнее, чтобы женщины при тебе только молчали и восхищались?

Я вижу, как его пальцы чуть сильнее сжимают руль. Хорошо.

– Но раз уж мы заговорили о работе, – продолжаю я, наслаждаясь моментом, – мне вот что интересно. Твоя верная соратница, Астра. Она на тебя смотрит так, будто готова ради тебя на всё. Это входит в её обязанности? Или это такая её личная… инициатива? И ты это поощряешь?

Я впиваюсь взглядом в его профиль, стараясь уловить малейшую реакцию. Его челюсть напрягается. Идеальное попадание. Я всё видела. Её взгляды, её ревность, её попытки прикоснуться к нему при мне. Это было написано на её лице крупными буквами.

– Просто любопытно, – не унимаюсь я. – У вас тут в замке все сотрудники так… эмоционально вовлечены в работу с начальством? Или это её эксклюзивная привилегия?

Машина на секунду резко дёргается, он почти теряет управление, но мгновенно выравнивает её. Глаза в зеркале заднего вида вспыхивают настоящим, живым гневом. Задело.

– Астра, – его голос низкий, опасный, как скрежет металла по камню, – знает своё место. И своё дело. Её преданность делу не должна тебя интересовать.

– О, всё, что происходит в этом цирке, меня интересует, – парирую я. – Я должна понимать правила, по которым меняются декорации. Так что? Она твоя любовница? Или просто развлечение, которое ты держишь поближе для удобства?

Он резко давит на тормоз. Машину заносит, шины визжат по гравийной обочине. Мы останавливаемся посреди глухого леса, и в наступившей тишине слышно только моё бешено колотящееся сердце и его тяжёлое дыхание.

Он медленно поворачивается ко мне. Глаза горят, в них читается такая ярость, что мне становится по-настоящему страшно. Но я не отвожу взгляд.

– Ты лезешь не в своё дело, – он говорит почти шёпотом, но от этого слова кажутся ещё страшнее. – Лучше тебе меня не выводить.

– А что мне делать? – развожу руками, изображая наивность, которую ненавижу. – Я пытаюсь понять иерархию. Это у вас принято – спать с подчинёнными? Это обязательный пункт для карьерного роста? Просто хочу быть в курсе, чтобы не пропустить свою очередь на «повышение».

Он смотрит на меня несколько секунд, и вдруг ярость в его глазах сменяется чем-то другим… странным. Измождённым. Почти уставшим.

– Астра – инструмент, – голос прозвучал твёрдо. – Как и ты. Как и Вейн. Её чувства –еёслабость иеёпроблема. А слабость в моём мире ведёт к смерти. Я пользуюсьеёпреданностью делу, но не разделяюеёиллюзий. Меня интересует толькоеёполезность. Довольно ясное объяснение?

В его словах нет ни капли лжи. Только холодная, беспощадная правда. И от этой правды становится ещё страшнее. Потому что если он так говорит о той, что, кажется, любит его годами, то что я могу ожидать для себя?

Я отворачиваюсь и смотрю в окно на непроходимую чащу.

– Кристально, – тихо говорю я. – Спасибо за разъяснение служебного положения.

Он снова включает передачу, и машина срывается с места, поднимая клубы пыли. В салоне повисает тяжёлое, гнетущее молчание. Я только что одержала маленькую победу, вынудив его говорить. Но почему-то чувствую себя не победительницей, а… опустошённой.

И где-то глубоко внутри шевелится крошечная, жалкая мысль: «По крайней мере, я не она». И это пугает больше всего.

Спасибо за прочтение главы! Вы – мое вдохновение!))

И я думаю, пора бы нам уже посмотреть на Астру))

Глава 21

Мири

Машина резко останавливается, выбрасывая меня из плена тягостных мыслей. Я открываю глаза, и дыхание застревает в горле.

Мы в чаще. Настоящей, дикой, незнакомой. Воздух пахнет хвоей, влажной землёй гниющими листьями и цветами, которых я не знаю. Свет с трудом пробивается сквозь переплетение крон-великанов, превращаясь в золотистые лучи.

Они падают на ковёр из мха и папоротников.

Тихо. Это место наполнено не мёртвой тишиной подземелья, а живым, звенящим безмолвием, в котором слышен шелест листьев, жужжание насекомых и отдалённый крик невидимой птицы. Лес величественный и прекрасный, но в этой красоте таится первобытная угроза.

Дверь со стороны Нортана с глухим стуком захлопывается. Он обходит машину, его лицо – высеченная из льда маска. Тот разговор в салоне явно не прошёл даром. Он распахивает мою дверь.

– Выходи. Тренировка начинается.

Его голос лишён всяких оттенков, только команда, беспристрастная, не терпящая обсуждений. Я послушно выхожу, по ногам бегут мурашки от смены температуры. Воздух прохладный.

Мой мучитель не даёт мне опомниться. Не говорит ни слова. Просто поднимает руку.

И лес оживает.

Силуэты, которые до этого были просто тенями, отрываются от стволов, сгущаются, приобретают форму. Они не похожи на те, что в замке. Здесь они дикие, рваные, с когтями и клыками из чистой тьмы. Они издают тихое, скрежещущее шипение, которого почти не слышно. Эти звуки впиваются прямо в мозг, в самые глубинные лабиринты моего страха, пробуждая первобытные инстинкты. Одна из теней кидается на меня.

Я вскрикиваю и отскакиваю, спина больно ударяется о холодный металл машины. Тень проносится в сантиметре от моего лица, и я чувствую ледяное дуновение небытия.

– Не уворачивайся! – рычит Нортан. Он стоит неподвижно, руки скрещены на груди. Я чувствую: он наблюдает. – Встреть её! Выпусти то, что внутри! Ещё одна тень. Больше, злее. Я катаюсь по земле, хватая ртом влажный воздух, мох впивается в ладони. Страх сжимает горло ледяным обручем. Я не маг. Я слабая. Я не могу.

– Вспомни свой гнев! – его голос, как удар бича, рассекает воздух. – Вспомни их! Вспомни предательство.

И я вспоминаю.

***

Солнце. Оно яркое и тёплое, совсем не такое, как здесь. Оно пробивается сквозь листву берёзы, а не через эти мрачные ели. Я маленькая, моя рука лежит в большой и тёплой руке отца. Мама расстилает на поляне клетчатое одеяло, достаёт из корзинки пирог с ягодами. Пахнет земляникой и свежестью.

– Мири, Лина, не уходите далеко! – кричит мама.

Лина, в жёлтом платьице, хватает меня за руку.

– Пошли, я знаю, где самая спелая земляника! Мы насобираем полные кружки и удивим всех!

Ее глаза сияют от восторга. Мы бежим по поляне, смеёмся, спотыкаемся о кочки. Мы – лучшие подруги. Мы верим, что так будет всегда.

***

Воспоминание такое яркое, такое живое, что физически больно. Та Лина… куда она делась? Та, что смеялась со мной на поляне, а потом…

Его руки на её талии. Его смех, который был когда-то только моим. Её взгляд поверх моего плеча – полный торжества и… жалости.

Предательство. Острое, как лезвие, обжигающее, как кислота. Оно прожигает меня изнутри, сжигая весь страх, всю неуверенность. Остаётся только чистая, неразбавленная ярость. Ярость на них. На него. На весь этот несправедливый мир.

– ДА!!! – мой крик разрывает тишину леса.

Что-то внутри меня взрывается. Не вспышка света, как раньше. Это волна густой, чёрной, всепоглощающей энергии. Она вырывается из меня с силой взрыва, сокрушительной и слепой.

Я не вижу, не слышу, не чувствую. Я – просто эпицентр бури.

Раздаётся оглушительный треск, похожий на удар молнии. Я открываю глаза, которые сама же зажмурила.

Прямо передо мной, огромная, вековая сосна, толщиной в два обхвата, переломлена пополам. Ее верхняя часть, с грохотом ломая ветки соседей, медленно, неумолимо падает. Прямо на меня.

Время замедляется. Я вижу каждую иголку, каждую щепку, летящую в воздухе. Я слышу оглушительный грохот, который вот-вот поглотит меня. Мысли пусты. Остаётся только холодное, безотчётное принятие.

Вот и все. Так и закончится моя жизнь. Не от руки Тёмного Владыки, а от моего же собственного бессилия, обернувшегося разрушением.

Я закрываю глаза, готовясь к удару.

Но его нет.

Только оглушительная тишина, ворвавшаяся после грохота.

Я открываю глаза. Массивный ствол замер в сантиметре от моего лица. Он дрожит от напряжения, обвитый плотными, живыми тенями, которые удерживают его на весу. Они исходят от Нортана.

Он стоит в той же позе, но его рука вытянута вперёд, пальцы сжаты в кулак. На его лице – не гнев. Не ярость. Что-то другое. Шок? Испуг? Нет, не может быть. Но что-то сорвало с него привычную маску холодности.

Тень с рычанием отбрасывает сломанное дерево в сторону. Оно с грохотом обрушивается на землю, заставляя лес содрогнуться.

И тут меня накрывает. Волна адреналина отступает, и на её место приходит осознание того, что я только что сделала. И того, что почти умерла. Слёзы, которые я сдерживала все это время, прорываются наружу. Это не тихие слёзы обиды, а рыдания, выворачивающие наизнанку. Тело трясёт от нервной дрожи.

Я не думаю. Просто действую. Делаю шаг, потом другой, и бросаюсь к нему. Я впиваюсь пальцами в его чёрную куртку, прижимаюсь лицом к груди, ищу хоть какую-то опору в этом рушащемся мире.

Он замирает. Я чувствую, как его естество напрягается от неожиданности. Он не обнимает меня. Но… и не отталкивает. Его руки остаются по швам, но он не делает ни шага назад, позволяя мне плакать, позволяя мне держаться за него, как за единственную скалу в бушующем море.

Постепенно мои рыдания стихают. Я чувствую запах его кожи – дождь и холодный ветер. Слышу ровный, чуть учащённый стук его сердца под ухом. Оно бьётся сильно. Очень сильно.

Я медленно поднимаю голову. Мои глаза, полные слёз, встречаются с его. Серебряные глубины, в которых я раньше встречала лишь лёд и насмешку, сейчас тёмные, почти чёрные. В них бушует буря. В них нет ни слова упрёка, ни злости. Только невероятная, всепоглощающая интенсивность.

Напряжение нарастает с каждой секундой. Воздух между нами сгущается, трещит от невысказанных слов, от запретного влечения, от ярости, которая так легко превращается в нечто иное.

Он смотрит на мои губы. Я чувствую его дыхание на своём лице.

И он отпускает контроль.

Его рука с силой впивается в мои волосы, откидывая мою голову назад. Его губы находят мои с такой стремительной яростью, что перехватывает дыхание. Это не поцелуй. Это нападение. Это утверждение власти. В нём вся его злость, всё его разочарование, вся та тёмная, необузданная энергия, что бушует в нем.

Я не сопротивляюсь. Мои пальцы впиваются в его плечи, отвечая с той же дикой страстью. В этом поцелуе – вся наша ненависть, все наши обиды, весь тот невыносимый трепет, что был с первой секунды. Это битва, и я не намерена проигрывать.

Мир сужается. До вкуса его губ, до жара его тела, до гула магии, которая вибрирует в воздухе вокруг нас.

Он первый разрывает контакт. Резко, словно ошпаренный. Он отстраняется, его грудь тяжело вздымается. Его глаза снова становятся ледяными, но в них читается смятение. Он потерял контроль. И он ненавидит это.

– Довольно, – его голос хриплый, сдавленный. Он отворачивается, поправляя манжет куртки резким, отрывистым движением. – Мы возвращаемся.

Он не смотрит на меня. Проходит к машине, садится за руль и заводит двигатель.

Я стою на месте, все ещё дрожа, прикасаясь пальцами к своим распухшим, обожжённым его поцелуем губам. Лес вокруг будто затаил дыхание, заворожённый только что разыгравшейся здесь драмой.

Медленно подхожу к машине и опускаюсь на своё место. Мы молчим. Только рёв мотора и свист ветра в окнах сопровождают наш путь назад.

В замок. В клетку. Но все уже изменилось. Стены между нами дали трещину. И я не знаю, что страшнее: его гнев или то, что скрывается за ним.

Спасибо за прочтение главы! Буду очень признательна за любую поддержку моего творчества!))

Вот так и случился первый поцелуй Нортана и Мири))

Глава 22

Лина

Я стою у панорамного окна и смотрю, как огни Вельдиса зажигаются один за другим, превращая город в россыпь фальшивых алмазов. Такие же фальшивые, как и все, что меня сейчас окружает.

Сзади доносится шарканье. Я не оборачиваюсь. Знаю, что это он. Знаю по запаху – дорогой виски с кислыми нотами, что стало для него естественным в последние недели.

– Лина… – его голос хриплый, слова спотыкаются друг о друга. – Что тут у нас? Опять грустишь у окна? Скучно?

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как острые ногти впиваются в ладони. Боль хотя бы реальна, неподдельна.

– Оставь меня в покое, Ант. Я не в настроении.

Но он не слышит. Или не хочет слышать. Его руки тяжело ложатся мне на плечи, влажные от выпитого стакана. Он прижимается ко мне сзади, и его дыхание, густое и спёртое, обжигает шею.

– А я в настроении, – сипит он прямо в ухо, и по моей спине пробегает не волна желания, а поток омерзения. – Ты же всегда говорила, что у тебя отличное настроение. Весёлая такая. Праздник всегда с тобой. Так повесели меня.

Он начинает водить руками по моему телу, грубо, настойчиво. В его прикосновениях нет ни нежности, ни страсти. Только привычное, пьяное требование.

– Перестань, – я пытаюсь вывернуться, но его хватка становится железной.

– Куда это ты? – он усмехается, и эта усмешка режет слух. – Мы же взрослые люди. Давай относиться ко всему проще, а?

Эти слова как плевок в лицо. Я замираю, и он, почувствовав мою слабину, поворачивает меня к себе. Его лицо расплывчатое, глаза мутные. В них нет того огня, того обожания, что сводило меня с ума, когда он смотрел на… на неё.

– Ну вот так-то лучше, – он тянется к моему лицу, но я отворачиваюсь. Его губы приземляются куда-то на щеку. Он хрипло смеётся.

– Что, стесняешься? Королева вечеринок и всеобщего внимания? Или просто шлюха, которая не знает, чего хочет?

«Шлюха». Слово жалит, как оса. Остро и унизительно.

– Ант, прекрати, – мой голос дрожит, предательски выдаёт всю мою боль и унижение. – Ты пьян.

– Я трезвее, чем когда-либо, – его пальцы сжимают мой подбородок, он лжёт, глядя прямо в глаза и грубо заставляя смотреть на него. – И я наконец-то все вижу. Ты… ты просто красавица Лина. Блестящая упаковка, а внутри – ничего.

Каждое слово – как удар ножом. Я пытаюсь вырваться, но он держит слишком сильно.

– Я думал, ты… другая. Что ты… весёлая, смелая… – его речь снова становится невнятной, взгляд теряет фокус. Он смотрит на меня, но словно не видит. Видит кого-то другого. – А ты… ты как все. Ноющая. Скучная. Вечно недовольная.

Хочется ответить ему, но подходящих слов не находится. Слезы подступают к глазам. Я ненавижу себя за них. За эту слабость.

Я не должна плакать. Я победительница. Я отобрала его у неё. Я получила то, что хотела .

Но почему тогда мне так больно? Почему чувствую себя так, будто проиграла всё на свете?

– Я устал, – бормочет он, и его голос внезапно становится тихим, жалобным. Ант почти обвисает на мне, и его голова падает моё на плечо. – Я так устал притворяться… что все хорошо… что я счастлив…

Он замолкает, и я чувствую, как его тело вздрагивает. Боги, он что, плачет?

– Я был таким дураком… – шёпот оставляет мурашки на теле, а слёзы горячими каплями падают на мою кожу. – Такой слепой, глупый дурак…

Сердце замирает. В нем просыпается жалость и дурацкое, глупое сострадание. Может, он все понимает? Может, он осознал, что совершил ужасную ошибку? Выбрав… меня?

Я осторожно, почти машинально, кладу руку ему на спину. Это жест утешения. Жест прощения. Может, сейчас всё наладится? Может, это наша точка отсчёта?

– Ант… – я начинаю, но он перебивает меня. Его следующее слово замораживает кровь в жилах.

– Мири…

Он произносит это имя так тихо, так нежно, с такой тоской и болью, что мне кажется, будто меня ударили в солнечное сплетение. Воздух вырывается из лёгких со свистом.

– Я люблю тебя, – шепчет он, вцепившись в меня, как утопающий. – Прости меня… Я не знал… Я не понимал… Я скучаю по тебе… по нашей квартирке… по твоим дурацким пирогам… по тому, как ты смотришь на меня… Только ты была настоящей… Только ты…

Он продолжает бормотать что-то, но я уже не слышу. В ушах только белый шум ярости, боли и абсолютного, вселенского унижения.

Ант. Мой мужчина. Тот, ради кого я предала подругу. Тот, кого я считала трофеем, величайшей победой своей жизни. Он держит меня в своих объятиях, плачет и зовёт её. Говорит ей слова любви. Ей, а не мне. МНЕ!

Чувство вины, что грызло меня все эти недели, мгновенно сгорает в адском пламени гнева. Его слезы на моей коже кажутся едкой кислотой. Его прикосновения – скверной.

Я отталкиваю пьяное грузное тело с силой, которой сама от себя не ожидала. Ант, не готовый к этому, спотыкается и падает на пол, глупо и беспомощно растянувшись на идеально отполированном паркете.

– Я не она! – мой крик разрывает тишину квартиры, звенящей от пения хрусталя в серванте. – Я не ОНА! Смотри на меня, ублюдок! Я ЛИНА! МЕНЯ ЗАВУТ ЛИНА!

Он смотрит на меня снизу, моргая мутными глазами, пытаясь сообразить, что происходит. На его лице застыла глупая, обиженная гримаса.

– За что? – сипит он. – Я же… я же все прояснил…

Этого достаточно. Этой последней капли его тупости и самовлюблённости.

Я наклоняюсь и бью его. Изо всех сил. Кулаком по лицу. Раздаётся глухой, сочный звук. Боль пронзает мои костяшки, но она ничто по сравнению с болью в груди.

Он издаёт удивлённый стон, хватается за щеку. В его глазах медленно проступает осознание. И злоба.

– Ты… сука! – Он пытается подняться, но я уже отскакиваю.

– Да, я сука! – Кричу я, и слезы наконец льются из моих глаз, горячие и горькие. – Я отвратительная, мерзкая сука, которая отняла у своей лучшей подруги такого замечательного принца! Какая же я была дура! Я выиграла в лотерею, а приз оказался бракованным!

Я мечусь по гостиной, хватая свою сумку, ключи. Мне нужно бежать. Отсюда. От него. От этого запаха виски и лжи. От этого зеркала, которое отражает не победительницу, а обманутую собой же идиотку в дорогой одежде.

– Ты куда? – Ант сидит на полу, опираясь на руку, из его носа тычет кровь. Он выглядит жалко и отвратительно.

– К чёрту! К чёрту отсюда! К чёрту тебя! – Я выкрикиваю это, уже стоя в дверном проёме. – Ты никчёмный, самовлюблённый ребёнок, который умеет только брать! А я… я ещё хуже! Я всё это заслужила! Но мне хотя бы хватит ума взять на себя ответственность!

Я выскальзываю за дверь и захлопываю её с такой силой, что стекло на серванте отвечает прощальным звоном. Ноги несут меня к лифту. Я жму на кнопку снова и снова, пока палец не начинает болеть.

Лифт едет мучительно долго. Я прислоняюсь лбом к холодным металлическим стенкам, пытаясь унять дрожь. По щекам текут слёзы, смывая тушь и весь тот фальшивый лоск, за которым я так долго пряталась.

Я победила Мири. Я отобрала у неё все. Её мужчину. Её уверенность в завтрашнем дне. Её веру в дружбу.

Но глядя на своё заплаканное, искажённое гримасой боли отражение в блестящих дверях лифта, я понимаю страшную правду.

Она, где бы она ни была, возможно, даже мёртвая, все равно счастливее меня. Потому что у неё не было этого. Этой пустоты. Этого осознания, что твоя величайшая победа – это твоё самое сокрушительное поражение.

Двери лифта открываются. Я выбегаю на ночную улицу, под холодный дождь, и делаю первый вдох свободного человека. Человека, который наконец-то видит правду. И эта правда разбивает сердце вдребезги.

Глава 23

Лина

Утро застаёт меня на диване гостиной. Я не смогла заставить себя вернуться в спальню. Воздух все ещё пахнет вчерашним позором. Дешёвым виски и дорогими духами, которые не могут его перебить. Каждая частичка этой комнаты напоминает о том, кем я стала.

Я слышу шаги. Тяжёлые, неуверенные. Ант выходит из спальни. Он бледный, помятый, на его лице красуется след нашей вчерашней ссоры. Он видит меня и замирает. В его глазах стыд.

– Лина… – в его голосе слышится противный скрип. – Я… я не помню всего. Но я помню, что был… ужасен. Прости меня, пожалуйста.

Он говорит то, что я хотела бы услышать неделю назад. Месяц назад. Но сейчас эти слова звучат пусто. Потому что в памяти всплывает другое. Тихий, полный тоски шёпот: «Мири… Я люблю тебя… Я скучаю по тебе…»