Текст книги "Пленница Владыки Тьмы (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

И Вейн… Он, чья преданность всегда казалась мне простой и одномерной, годами носит в себе такую же всепоглощающую страсть. И он, как и я, бессилен перед ней.

Мы все – марионетки в этом театре. Я, Астра, Вейн. Мы, сильные и могущественные, оказались повержены тем, что презирали больше всего.

Ирония судьбы жестока. Я потратил жизнь, выстраивая крепость из власти и холодной расчётливости, чтобы одна хрупкая девушка с глазами цвета летнего неба разрушила её одним своим существованием. И я, как и мои верные слуги, абсолютно неподвластен этому разрушению.

Это не слабость. Это закон природы. Сильнее гравитации, сильнее магии. И против него нет защиты.

Я отталкиваюсь от холодной стены и продолжаю путь в кабинет. Но теперь моё решение, принятое несколько минут назад, кажется не мучительным, а… единственно верным. Бороться с этим – всё равно что пытаться остановить прилив. Глупо и бесполезно.

Остаётся только одно – принять его. И жить с последствиями. Какими бы катастрофическими они ни были.

Глава 34

Лина

Бумаги на столе отца сложены аккуратно, весь кабинет пропитан его властью. Это его территория. Мой отец любит, когда всё лежит на своих местах. Об этом я знаю ещё с детства, ведь именно за беспорядок мне прилетало чаще всего.

Я разбираю очередной рапорт, но всё никак не могу сосредоточиться на сути его содержимого. Во мне бушует чувство леденящего страха, смешанного с яростной решимостью. В голове только одна мысль. Тёмный, что похитил мою подругу. Я найду его.

Внезапно дверь в кабинет распахивается. Это Коул Эрскен. Он не стучится. Он входит вальяжно, как хозяин, и воздух в комнате мгновенно меняется, становится напряжённым, наэлектризованным. Его серые глаза бросают на меня быстрый, оценивающий взгляд – от размётанных волос до кончиков пальцев, сжимающих ручку.

– Рейнхарт. Новые данные по энергетическому следу. Нужно обсудить. Сейчас. – Его голос не терпит возражений.

Я киваю, стараясь сохранить маску холодной деловитости, и указываю на стул, напротив. Но он не садится. Он обходит стол и останавливается прямо передо мной, заслоняя собой свет от окна.

– Не здесь, – он наклоняется так близко, что я чувствую запах его кожи – дорогого мыла, свежего пота и чего-то опасного, металлического. – Слишком много ушей.

Его рука ложится на мою. Его пальцы – длинные, сильные, с идеально очерченными суставами – смыкаются вокруг моего запястья. Очень неожиданный жест. Что он задумал?

– Коул… – начинаю я, но мой голос звучит слабо, неуверенно.

– Молчи, – он приказывает тихим шёпотом, и от этого слова по моей спине бегут мурашки. – Ты же хочешь найти свою подружку, да?

Он тянет меня за собой. Мы выходим из кабинета, идём по длинному коридору. Его шаги уверенные, мои – спотыкающиеся. Он заводит меня в маленькую, пустую комнату для допросов. Без окон. Только стол, два стула и зеркало, то за которым обычно наблюдают за беседой…

Дверь захлопывается с глухим щелчком. Он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу уже не служебный интерес, а голый, не скрываемый голод.

– Они где-то здесь, – говорит он, делая шаг ко мне. – Совсем близко. Я чувствую их магию. Грязную, как болотная тина.

– Кто? – Выдыхаю я, отступая к стене.

– Тёмные, – он делает ещё шаг. Мы почти соприкасаемся. – И твоя пропавшая приятельница. Она с ними. Добровольно или нет – вопрос.

Его руки упираются в стену по бокам от моей головы, запирая меня. Я чувствую тепло его тела, мощь его мышц под тонкой тканью рубашки.

– И что мы будем делать? – Шепчу, и не могу поверить, что это сука, сейчас такое происходит.

– То, что должны были сделать давно, – его губы касаются моего уха. – Мы возьмём то, что хотим. Силой.

И тогда я отдаюсь этому порыву. Вся моя злость, вся боль, вся накопленная за эти недели ярость находит выход. Я не отталкиваю его. Наоборот. Вцепляюсь в его рубашку и притягиваю к себе. И всё происходит как в тумане.

Наш поцелуй – это не нежность. Это гнев. Это битва за господство. Его язык грубо входит в мой рот, зубы больно кусают мою губу. Мои ногти впиваются в его спину. Он срывает с меня пиджак, пуговицы моей блузки разлетаются с сухим треском. Его руки грубые, требовательные скользят по моей коже, сжимают грудь, рвут кружевной бюстгальтер.

Он отрывается от моих губ, его дыхание горячее и прерывистое.

– Рейнхарт, – хрипит он. – Не ледяная королева. А дикая кошка.

Он резко разворачивает меня и прижимает к холодной поверхности стола. Лоб упирается в полированное дерево. Я слышу, как расстёгивается его ремень, чувствую, как его руки отодвигают юбку. Никаких прелюдий. Никаких нежностей. Только животная, необузданная потребность.

Он входит в меня резко, глубоко, на всю длину. Я вскрикиваю от неожиданности и боли, которая тут же сменяется волной огненного, запретного наслаждения. Его руки держат мои бедра в железной хватке, его тело, сильное и мускулистое, движется с неумолимым, властным ритмом. Я чувствую каждый мускул его пресса, каждое напряжение его рук. Это больно. Это феерично. И так спонтанно, что только сильнее возбуждает.

Эрскен наклоняется, его губы касаются моего плеча.

– Кричи, – приказывает он. – Пусть все знают, кто тебя имеет.

И я кричу. Не от боли. От освобождения. От того, что наконец-то могу не контролировать себя. Он кончает первым, с низким, хриплым стоном, впиваясь зубами мне в шею. Волна оргазма накрывает меня следом, смывая всё. Мысли, страхи, воспоминания.

Мы лежим на полу, на груде одежды, дыша как выброшенные на берег рыбы. Пахнет сексом, потом и дорогим парфюмом. Это было именно то, что мне сейчас нужно. И то, чего не может дать Ант.

Коул первым приходит в себя. Поднимается, его движения всё так же полны уверенности. Он поправляет одежду, не глядя на меня.

– Следующий всплеск их магии будет завтра на рассвете. Я чувствую это. Готовь штурмовую группу. Самых лучших. Твоя подруга… будь готова к тому, что она может быть не в себе.

Я сижу на полу, обхватив колени, и смотрю на него. На этого красивого, опасного мужчину, который только что трахнул меня в комнате для допросов.

И я не чувствую ни стыда, ни унижения. Только странное, холодное спокойствие.

– Хорошо, – говорю я, и мой голос звучит чужим. – Я поговорю с отцом.

Он кивает и уходит, оставив меня одну с последствиями нашего «обсуждения».

Возвращаюсь домой поздно. Квартира погружена во мрак и тишину. Я уже почти дошла до спальни, когда из гостиной доносится хриплый голос:

– Ну что, люби-и-мая? Нашла уже?

Ант. Он сидит в кресле в полной темноте. От него разит перегаром и засаленной одеждой. В руке он держит стакан с очередной порцией виски.

– Это конфиденциальная информация, Ант, – отвечаю я, включая свет.

Мой принц щурится от яркости сфер. Он выглядит ужасно. Помятый, небритый, глаза мутные. Он перестал ходить на работу. Просто сидит здесь, на моей шее, и медленно разлагается.

– Ага, конфиденциальная, – он икает. – А я что? Я уже не заслуживаю знать? Я же тоже её знал. Любил, между прочим.

Он пытается встать, но спотыкается и плюхается обратно в кресло.

– Может, она уже мертва? А ты тут со своим папашей строишь из себя великого сыщика…

Я подхожу к нему. Раньше его слова ранили бы меня. Сейчас они отскакивают от брони, которую я выковала за эти недели.

– Ант, – говорю тихо, но твёрдо. – Тебе лучше не злить меня. У меня нет ни сил, ни желания терпеть твои истерики. Ложись спать. Протрезвей.

Он смотрит на меня пьяными, полными ненависти глазами. Потом его выражение меняется. На смену злости приходит жалость, он тянется будто так сильно нуждается в моей ласке. Я закрываю глаза.

– Лина… прости, – он хватает меня за руку. Его пальцы липкие и холодные. – Я просто… я запутался. Но я… знаешь, я понял. Ты моя единственная. Ты сильная и такая красивая, прям как актриса. Детка, иди ко мне…

Он тянет меня к себе, и его губы находят мои. Пахнет спиртом, тоской и отчаянием. Этот поцелуй – попытка ухватиться за соломинку. За то, что мы потеряли. И я позволяю ему. Потому что в этой жалкой пародии на близость есть знакомое тепло. Которое напоминает мне о той Лине, которая могла чувствовать что-то ещё кроме ярости.

Но это неправильно. Это больно. Мы два разбитых человека, которые пытаются склеить друг друга осколками, которые уже не подходят.

Он отпускает меня и, всхлипывая, засыпает прямо в кресле.

Я смотрю на него и понимаю, что он балласт. Он тянет меня на дно. Но расстаться с ним – значит окончательно похоронить последние остатки той жизни. Признать, что всё, что я сделала – всё это предательство, вся та боль абсолютно напрасны. Что я разрушила свою жизнь и жизнь Мири ради человека, который оказался ничтожеством.

Я всё ещё что-то чувствую к нему. Какую-то больную, искалеченную привязанность. Возможно, это и есть любовь. Такая, какая она есть на самом деле – не красивая сказка, а грязная, неудобная и очень, очень дорогая плата за ошибки.

Я выключаю свет и ухожу в спальню. Одна. Завтра на рассвете мы идём на штурм. А сегодня мне нужно выспаться.

Ну что, как вам глава? Жарко до мурашек? 🔥

Ловите арт по мотивам! И, конечно, буду счастлива вашим звёздочкам, подпискам и комментам, они помогают истории жить!

Спасибо за прочтение!

Глава 35

Лина

Утро начинается с непривычно тошнотворного чувства. На кухне пахнет кофе. И стоит Ант. Чисто выбритый, в свежей рубашке, с двумя дымящимися чашками в руках. Что с ним произошло?

– Доброе утро, – говорит он, и его голос не хрипит, а звучит почти так, как раньше. Он ставит чашку передо мной. – Я… я подумал. Ты права. Так дальше нельзя.

Я смотрю на него, не веря своим глазам. Это мираж? Последняя уловка отчаявшегося человека?

– Ант…

– Знаю, я был сволочью, – он перебивает меня, его глаза, наконец, ясные, смотрят прямо на меня. В них нет прежнего высокомерия, только усталое раскаяние. – Я всё испортил. И с тобой, и с… со своей жизнью. Но я хочу это исправить. Брошу пить, и вернусь на работу, мне просто нужна была пауза, понимаешь? Но я обещаю, Лина, всё будет хорошо. Ты и я. Мы справимся. Я… Я люблю тебя. Я стану лучше ради нас.

Он берет мои руки в свои и целует каждую по очереди.

Во мне что-то сжимается. Это та искра надежды, которую я давно похоронила. Опасная, глупая надежда.

– Правда? – Мой голос звучит тише, чем я хотела.

– Правда, – он улыбается, и это почти именно та улыбка, что свела меня с ума в университете. Почти. Слишком много боли осталось в уголках его губ. – Иди на работу. Спаси её. И мы вместе придумаем, как будем дальше жить. И дружить с Мири. А я… я буду ждать тебя дома. Трезвый.

Он целует меня в лоб. Легко, почти нежно. И этот поцелуй пахнет не прошлым, а хрупким, возможным будущим. Я выхожу из квартиры с странным чувством в груди – смесью насторожённости и дурацкого доверия, которое не поддаётся никакой логике.

В кабинете отца царит боевая готовность. Воздух гудит от низких голосов и щелчков проверяемого снаряжения. Я в своей новой, хорошо сидящей форме инквизитора. Тёмно-серый мундир с серебряными пуговицами, подчёркивающий талию, строгие брюки, сапоги. Волосы убраны в тугой, безупречный пучок. В зеркале на меня смотрит не Лина Рейнхарт, светская львица, а инквизитор Рейнхарт. Холодная, собранная, опасная.

Отец и Эрскен склонились над голографической картой. Коул выглядит так, будто провёл всю ночь в засаде – глаза уставшие, но зрачки острые, как у хищника. При моем появлении он поднимает взгляд, и в его серых глазах на секунду вспыхивает тот огонь, что был в комнате для допросов. Быстро, как вспышка, и тут же гаснет, сменяясь служебной строгостью.

– Дочка, как раз вовремя, – отец кладёт мне на плечо тяжёлую руку. Его прикосновение, обычно формальное, сегодня кажется… почти гордым. – Эрскен, докладывайте.

Коул щелкает пальцами, и карта оживает, показывая область Запретного леса.

– Мы вели поиск по классическим каналам – ничего. Но я подключил резонансные сенсоры, настроенные на следы массовых высвобождений тёмной магии. Они фиксируют не саму магию, а… шрамы, которые она оставляет на ткани реальности. Как радиационный след.

Он проводит рукой, и на карте проступает бледное, но чёткое свечение.

– Они хорошие, но не идеальные. Каждый раз, когда она использовала силу, особенно мощно, как в лесу, оставался отпечаток. Я сложил эти точки, как пазл. И эпицентр… здесь. – Он тычет пальцем в глухую точку на карте. – Руины Мортвена. Ирония судьбы, не правда ли? Змея вернулась в своё гнездо.

– Мортвен… – отец качает головой, и в его глазах зажигается знакомый мрачный огонь. – Я был там. Двадцать пять лет назад. Выжигал эту нечисть калёным железом. Видимо, не до конца.

– Команда готова? – Спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал так же холодно и деловито, как у них.

– Лучшие из лучших, – кивает Эрскен. – Шесть бойцов элитного подразделения «Молот». Все с опытом борьбы против нестабильной магии. После этой операции, – он многозначительно смотрит на отца, а потом на меня, – нас всех ждёт очень серьёзное повышение. Закрытие дела о пропаже Светлой и поимка Владыки Тьмы? Это звёздный час для всей семьи Рейнхарт.

Отец хмыкает, но я вижу, как его грудь непроизвольно выпрямляется от гордости. Он поворачивается ко мне, и его взгляд становится… другим. Не оценивающим, а признающим.

– Лина, – говорит он, и его голос теряет привычную командирскую броню. – Я… я не всегда был справедлив к тебе. Видел в тебе лишь продолжение имени, красивую картинку. Но ты доказала, что в тебе есть сталь. Та, что сделала нашу фамилию великой. Вместе мы свернём горы. Я в этом уверен.

В горле встаёт ком. Перед глазами воспоминание. Мне десять лет. Я выиграла школьный турнир по магии. Бегу к нему с кубком, сияя. А он, разговаривая по коммуникатору, лишь мельком кивает мне: «Молодец, дочка. Отнеси матери». И продолжает разговор. Его безразличие тогда ранило сильнее любого поражения.

А сейчас… сейчас он смотрит на меня как на равную. Как на наследницу. И это признание, которого я жаждала всю жизнь, греет меня изнутри, как крепкий алкоголь.

– Спасибо, отец, – говорю я, и мой голос чуть дрожит. – Мы справимся.

Когда отец отходит отдать последние распоряжения, Эрскен наклоняется ко мне.

– Надеюсь, это повышение скрасит твои будни, Рейнхарт. Может, даже сделает их… интереснее.

Во взгляде – прямой, наглый намёк. Я помню жар его рук на своей коже, грубость его поцелуя. И что-то тёмное внутри сжимается в ответ. Да, он опасен, силен и чертовски привлекателен. С ним не было бы скучно.

– То, что было между нами, Эрскен, было одноразовой акцией по снятию напряжения, – отвечаю я, поднимая подбородок. – Не более того. И это не повторится.

Он усмехается, не обидевшись.

– Жаль. А я уже начал строить планы.

– Стройте их на кого-нибудь другого.

Я отворачиваюсь, но чувствую его взгляд на своей спине. Он прав. Из этого могло бы что-то выйти. Но моё сердце, моё глупое сердце, всё ещё там, в той квартире, с человеком, который обещает исправиться. С тем, кто вытрепал мне все нервы, но кого я, против всякой логики, всё ещё люблю.

Я закрываю глаза. Вижу не Анта, а Мири. Её улыбку на той поляне в детстве. Её растерянное лицо в кафе. Если спасу её… если вытащу из этой тьмы, может быть, мы сможем всё забыть. Вернуть то, что я разрушила своим эгоизмом. Я не могу быть той легкомысленной девчонкой, что раньше. Но я могу стать лучше. Сильной. Уверенной. И… благородной.

– Готовы? – Голос отца возвращает меня в реальность.

Я открываю глаза и киваю. Мои пальцы сжимают рукоять магического импульсного пистолета.

– Готовы.

Мы выходим на посадочную площадку. Крупный транспортный магокоптер с символикой Инквизиции уже ждёт, его двигатели издают низкий гул. Я делаю последний взгляд на город, сверкающий внизу. Прощай, старая Лина.

И мы вылетаем. Курс взят на координаты, указанные Эрскеном. На то, что осталось от Мортвена. Туда, где решается моя судьба. И судьба той, что была мне когда-то ближе сестры.

Глава 36

Мири

Тьма. Страх. Боль. Отчаяние. Этими словами я бы описала своё состояние. Свой сон. Тягучий и тяжёлый. Первое, что я ощущаю после пробуждения – странную, непривычную тяжесть в конечностях. Руки и ноги будто налиты свинцом, и каждое движение требует усилий. Во рту остаётся привкус, противный и сладковатый, как прокисший нектар, смешанный с пеплом. Я пытаюсь сглотнуть, и горло отвечает лёгким спазмом.

Я лежу на своей кровати, и сквозь опущенные веки вижу, как по потолку пляшут блики от магических сфер. Голова не болит, но в ней царит путаница, будто кто-то всколыхнул дно озера, и вся муть поднялась наверх. Я пытаюсь собрать в кучу обрывки воспоминаний. Ужин. Холодный Нортан. Зелье… чёрное, густое зелье в кубке Вейна. И затем. Пустота. Просто небытие.

С трудом приподнимаюсь на локтях. Комната плывёт перед глазами, затем постепенно встаёт на место. И тут мой взгляд падает на руку.

Дыхание замирает.

Пятно. Оно больше не просто тёмный узор. Оно живое. Оно поглотило всё предплечье и теперь ползёт выше, к плечу, и его чернота стала ещё глубже, ещё насыщенней. Если раньше оно напоминало синяк, то теперь это похоже на ночное небо, заключённое под кожу, с лёгкой, бархатистой пульсацией вместо звёзд. Я осторожно касаюсь его пальцами. Кожа в этом месте не горячая и не холодная. Она… вибрирует. От прикосновения по руке бегут мурашки, и внутри, в самой глубине, отзывается что-то тёмное и могучее. Это не больно. Это… правильно. Как будто какая-то недостающая часть меня наконец-то встаёт на своё место.

Я медленно встаю с кровати, и тело слушается меня, но будто из другого измерения. Мышцы наполнены странной, дремлющей силой. В груди – не страх, не отвращение. Липкий ком ужаса, что сидел во мне все эти недели, куда-то испарился, выжженный тем зельем, что дал мне Вейн. Его место заняло странное, холодное спокойствие. Я подхожу к зеркалу.

В отражении на меня смотрит не та Мири, что была ещё вчера. Да, те же черты, те же глаза… но в них появилась глубина, которой раньше не было. И этот узор на руке… он не уродство. Это клеймо. Знак избранности. Печать моей истинной сути, наконец-то проявленной наружу. Я чувствую себя сильной.

Сегодня всё изменится. Навсегда. Мысль об этом не пугает. Она наполняет меня сладким, головокружительным предвкушением, как первый глоток крепкого вина. Сегодня я не пленница. Не жертва. Не та дура, которую все предали. Сегодня я – решение. Ключ, который повернётся в замке этого сломленного мира и откроет дверь в нечто новое. Для него. Для нас.

Дверь открывается без стука. Я оборачиваюсь, и остатки тумана в голове рассеиваются одним мгновением. Он. Нортан. Он стоит на пороге, и его фигура, как всегда, затмевает собой весь свет. Но сегодня он кажется другим. Высеченным из тёмного, вечного льда. Его серебряные глаза скользят по мне, по моей руке, но в них нет ни тепла, ни одобрения, ни того сложного чувства, что было после нашего последнего разговора. Только абсолютная концентрация. Взгляд полководца, проверяющего своё главное оружие перед битвой.

– Готова? – Его голос глухой, отточенный, лишённый всяких эмоций.

Вместо ответа я просто киваю, подходя к нему. Мне хочется коснуться его, почувствовать хоть каплю того тепла, что было между нами так недолго. Услышать его голос, каким он был тогда, тихим и надтреснутым, когда он говорил о своей боли. Но его аура сегодня непробиваема. Он – Владыка. И сегодня ему не до меня. Ему важна цель.

– Я готова, – говорю, и мой голос звучит твёрже и ровнее, чем я ожидала. В нем нет и тени той дрожи, что была раньше.

Он разворачивается и жестом, не терпящим возражений, приказывает следовать. Мы идём по пустынным, холодным коридорам в самое сердце замка, в святилище. Воздух с каждой секундой становится гуще, он буквально трещит от накопленной магии, такой плотной, что ею, кажется, можно резать кожу.

– Твоя задача – стать проводником, – его слова падают, как отточенные льдинки. Он не смотрит на меня, его взгляд устремлён вперёд. – Сила Печати будет перенаправлена через тебя. Это будет… интенсивно. Твоя уникальная природа позволит тебе выдержать то, что сожгло бы любого другого. Ты исключительная девушка, Мири.

«Исключительная». Я ловлю себя на том, что мне нравится это слово. Оно стирает всю мою прошлую, жалкую жизнь. Оно даёт мне ценность. Оправдывает все цепи, всю боль, все унижения. Я не просто Мири. Я важна.

– Я всё понимаю, – шепчу я, и в этом шёпоте вся моя решимость.

Мы заходим в святилище. Круглое помещение из чёрного, отполированного до блеска базальта, испещрённое светящимися изнутри рунами. В центре углубление, похожее на алтарь. Здесь пахнет древним камнем и невероятной, абсолютной властью.

Вейн уже здесь. Он проверяет что-то на периметре, его движения точны и выверены. Его взгляд, чёрный и бездонный, скользит по мне, и он коротко, почти незаметно кивает. Не одобрение. Констатация. Деталь на месте. Готова к использованию. Его преданность делу – как щит, прикрывающий мою собственную решимость.

Астра стоит в тени, у стены. Она не смотрит ни на кого, её взгляд устремлён в каменный пол. От неё веет такой сокрушительной волной сломленности и обиды, что на секунду становится не по себе. Но сейчас мне её не жаль. Сейчас её слабость и истерики – лишь фон, который подчёркивает мою силу. Мою сталь. Мою необходимость.

Нортан подводит меня к центру комнаты, к тому самому алтарю. Его пальцы на мгновение сжимают моё запястье – именно там, где бархатистая чернота узора переходит на ладонь. Прикосновение быстрое, деловое, проверочное. Но от него по всему моему телу пробегает разряд.

– Помни, от тебя зависит всё, – говорит он, и в его голосе, таком твёрдом, впервые за сегодня прорывается беспокойство. Глубокое, всесокрушающее напряжение. Груз всей его жизни, всех его мёртвых, возложенный на мои плечи. И я с гордостью, с лихорадочным блеском в глазах, готова нести его.

– Я не подведу, – произношу, заставляя себя держать его ледяной, пронзительный взгляд. – Я сделаю это. Для тебя. Для нас.

Он замирает на секунду, и его взгляд становится иным. Будто он видит меня насквозь. Видит все мои глупые, наивные надежды на будущее, в которое, я верю, начнётся после. На мир, который мы построим вместе. Возможно, он видит и то, в чём я сама себе боюсь признаться: я готова на всё, лишь бы он смотрел на меня не как на инструмент, а как на равную. Как на ту, что разделит с ним его победу и его трон.

Потом он резко отводит взгляд. И этот хрупкий, опасный момент проходит, как будто его и не было.

– Начинаем, – он отходит на свою позицию напротив, и тени смыкаются вокруг него, делая его фигурой из чистой, пульсирующей тьмы.

Я остаюсь одна в центре круга. Закрываю глаза, вдыхая густой, наэлектризованный воздух. Внутри меня всё поёт. Вся моя жизнь, невыносимая боль от потери отца, лезвие предательства Лины и Анта, горечь одиночества – всё это привело меня сюда. К нему. К моей настоящей силе. К моему единственному предназначению.

Я слышу, как руны вокруг меня загораются ярче, наполняясь могучей, древней силой, которую не использовали веками. Воздух трещит и гудит. Я чувствую, как моё собственное тело, моя тёмная кровь откликается на этот зов. Пятно на руке горит, но это приятный, животворящий жар, обещание полного и окончательного освобождения.

Я готова. Я жду. Я ключ. И сейчас я повернусь в замке.

Последнее, что я вижу перед тем, как магия подхватывает и уносит меня – это его профиль. Суровый. Непреклонный. Абсолютный. И я верю в него так сильно, так слепо и безрассудно, что у меня перехватывает дыхание.

Дорогие читатели! Спасибо вам за то, что дошли до этой важной, переломной точки в истории Мири. Ваше внимание и время для меня бесценны 💜

Если вам нравится погружаться в этот мрачный и магический мир вместе со мной, я буду безмерно рада вашей подписке, звёздочке 💫 и комментарию с вашими мыслями, догадками или просто словом поддержки. Это лучшая мотивация для автора!

И нельзя такую главу оставить без визуала...

Глава 37

Нортан

Воздух в святилище гудит, как раскалённый до бела металл. Руны под ногами пылают адским багрянцем, выжигая последние остатки реальности, оставляя лишь голую магическую ткань бытия. Я стою в эпицентре бури, и вся моя воля, вся моя чёрная, проклятая душа направлена в одну точку – в неё. В Мири.

Она парит в метре от пола, в самом центре энергетического вихря. Её тело выгнуто в немой гримасе агонии. Из её груди вырывается столб ослепительной, чёрной как смоль энергии, бьющей в самый свод святилища, где мерцает призрачный контур Печати Светлых. Всё идёт по плану. Чёрт возьми, всё идёт именно так, как и должно. Скоро всё закончится.

Всего несколько минут. Всего парагрёбаныхминут, и Печатьпадёт. Яотомщуза каждого, за отца, за мать, за пепел Мортвена. Ястанутем, кем долженбылстать. Богом и палачом в одном лице. Это всё, что имеет значение. Это ЕДИНСТВЕННОЕ, что имеет значение.

Мой взгляд цепляется за её лицо. Оно залито слезами, которые тут же испаряются в невыносимом жаре. Её губы синие, беззвучно шепчут одно слово. Моё имя. Не проклятие. Не мольбу. Просто имя. Как мантру. Как якорь в этом аду, который я для неё устроил.

Не смотри на неё, ты слабая, жалкая тварь! Смотри на Печать! На цель! Она – инструмент! Расходный материал! Такбыло решено. ТакбылоПРЕДНАЧЕРТАНО! Её смертькупитжизнь тысячам. Это простая, чёртова математика!

Я чувствую, как её жизнь, яркая, алая, полная искры, что сводила меня с ума, начинает угасать. Тёмная энергия ритуала выжигает её изнутри, как кислотой. Её собственная пробудившаяся сила, что делала её особенной, теперь служит фитилём, по которому огонь спешит к её сердцу. Я вижу, как свет в её глазах – синий, как небо над Вельдисом, меркнет, замещаясь пустотой небытия.

Нет. НЕТ! Держись, мать твою! Ты сильная! Ты должна выдержать! Пророчество… пророчество немоглоошибиться! Ты – Дочь Двух Кровей! Ты должна…

Я смотрю на Вейна. Он стоит у входа, его поза – воплощение готовности. Его чёрные глаза горят фанатичным огнём. Он видит не её муки. Он видит триумф. Он видит финал нашего долгого, кровавого пути. Он кивает мне, коротко, резко.

Всё идёт по плану, Владыка.

Он верит в меня. Вера этого человека, этого монстра, которого я создал, давит на меня тяжелее любых цепей.

Он прав. Он всегдабылправ. Чувства – слабость. Любовь – болезнь. Я болен. Язаразилсяэтой… этой надеждой. И сейчас яумрувместе с ней,сгниюзаживо в аду собственной слабости, если несделаюто, что должен.

Астра. Я вижу её краем глаза. Она смотрит на Мири, и на её лице нет злорадства. Только леденящий душу ужас. Она видит орудие пыток, которое я собрал для той, кого… к кому я почувствовал нечто. Она тоже верила в меня. В того холодного владыку, что использовал всех и вся. И сейчас она видит, как этот образ трещит по швам.

Ещё секунда. Всего одна, чёртова секунда! Её сердцеостановится, и энергетический каналзамкнётся. Печатьпадёт. И ябудусвободен. Свободен от неё. Свободен от этой боли. Ястанупустым.Станутем, кем и должен быть. Победителем. И проигравшим. Навеки.

Я вижу, как её рука с узором, что я совсем недавно целовал, безвольно падает. Больше нет сил даже на эту агонию. В её широко раскрытых глазах нет уже ни страха, ни надежды. Только принятие. Полная, абсолютная капитуляция перед той судьбой, которую я для неё выбрал.

Я вижу не её, вижу себя. Мальчишку, стоящего на пепелище Мортвена. Я чувствую абсолютное, беззвучное отчаяние, когда мир рушится, и ты не можешь ничего изменить. Когда от тебя ничего не зависит. В тот день я дал клятву – никогда больше не быть беспомощным. Стать силой, которая диктует правила.

А она… Она напомнила мне, что можно быть сильным, даже когда ты в цепях. Её язвительные уколы, которые она швыряла в меня, дрожа от страха. Её ненависть живую, честную. Она не сломалась. Она гнулась, как стальной клинок, и я, дурак, принял это за слабость.

Я пытался выжечь в ней всё то, что напоминало мне о них – о Светлых. А вместо этого она… заразила меня своей упрямой, безумной жизнью. В мире, который я построил из смерти и тени, она продолжала искать справедливость. Не для себя, а ради всех. Для своей подруги, для матери, для какого-то призрачного «равновесия». Она, слабая, пленная девчонка, оказалась куда благороднее меня, Владыки Тьмы, зацикленного на мести.

И то что случилось между нами… Это было её поражение. И моим. Потому что в тот миг я понял. Я хочу не сломать её, а завоевать. Я хочу, чтобы она смотрела на меня не с ненавистью пленницы, а с тем же вызовом и жаром, но добровольно. Чтобы её сила стала моей не по принуждению ритуала, а по выбору.

Она – единственный человек за все эти годы, который увидел за маской Владыки того самого испуганного мальчишку. И не поддалась страху. Не стала пресмыкаться. Она просто… приняла вызов. И в этой безумной, отчаянной дуэли я и потерял себя.

Я полюбил её не за что-то. Я полюбил её вопреки. Вопреки её светлой крови. Вопреки своему долгу. Вопреки всем законам логики и мести. Я полюбил в ней ту жизнь, которую поклялся уничтожить. И сейчас, глядя, как эта жизнь угасает по моей вине, я понимаю – всё, что я строил, вся моя месть, всё это – ничто. Прах. По сравнению с одним её вздохом.

И в этот миг что-то в моём собственном нутре, не выдерживая, рвётся с оглушительным треском.

«НЕТ! К ЧЁРТУ ПРОРОЧЕСТВО! К ЧЁРТУ МЕСТЬ! К ЧЁРТУ ВСЁ ЭТО!»

Мой рёв слился с грохотом бури. Я не отменяю ритуал. Я не останавливаю его. Я РВУ его. Всем своим существом, всей накопленной за века силой, бросаюсь наперерез тому самому энергетическому потоку, что пожирает её.

Удар сбивает меня с ног. Мир взрывается белой, обжигающей болью. Это как получить в грудь разряд молнии, которую ты же и вызвал. Я чувствую, как моя собственная магия, тёмная и верная, восстаёт против меня, рвёт мою плоть, выжигает душу. Я падаю на колени, кровь хлещет из носа и горла, заливая древние руны.

Мири падает на каменный пол с глухим, безжизненным стуком. Она не двигается. Но… я больше не чувствую, как её жизнь утекает сквозь пальцы. Поток прерван. Я… я успел.

– Что… что ты наделал? – Это не крик. Это хриплый, полный абсолютного непонимания шёпот Вейна.

Я отползаю к ней, игнорируя боль, разрывающую мою грудь. Я прижимаю её холодное, неподвижное тело к себе. Она дышит. Слабо, прерывисто – но это дыхание. Она жива.

– Ты… ты всё разрушил! – Голос Вейна срывается на вопль. В его глазах – не просто ярость. Это конец света. Крах всей его религии. – ВСЁ! РАДИ ЭТОЙ… ЭТОЙ СУКИ!

Я поднимаю на него взгляд. Мне плевать на его истерику. Плевать на всё. Я прижимаюсь губами ко лбу Мири. Он холодный и мокрый от пота.

– Жива, – хрипло выдыхаю я. Это всё, что имеет значение. – Она жива.