Текст книги "Пленница Владыки Тьмы (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Если вам понравилось – буду бесконечно благодарна за звёздочку и комментарий! 💫

А в качестве бонуса дарю вам визуал Нортана! :)

Глава 5

Нортан

В моем кабинете есть огромный дубовый стол, за которым мы иногда собираемся с Вейном и Астрой.

Вейн – моя правая рука, мастер скрытых убийств и разведки. К своим тридцати пяти годам он успел получить глубокие шрамы на лице. Они никогда не заживают из–за того, что нанесены магией. Иногда Вейн смотрит на меня своими полностью черными глазами, в которых я вижу собачью преданность. Он редко говорит, предпочитает действовать. И меня это устраивает.

Астра – моя безупречная сподвижница. Её магия искусителя очень помогает решать многие вопросы без применения силы и привлечения к себе лишнего внимания. Я особо дорожу такой союзницей.

Личико у Астры миловидное, но она меня интересует не больше, чем подруга с определенными… привилегиями. Её длинные черные волосы благоухают ароматом морской свежести, а полупрозрачные платья, которые она часто носит, заставляют мои глаза задержаться подольше на её аккуратных формах. Она знает, как соблазнить мужчину. И отлично пользуется этим.

– Давно сидишь здесь? – Вошла она грациозно, как кошка, в мой кабинет.

– Достаточно. Что ты здесь забыла сегодня? Я не звал тебя. – Я итак был не в лучшем настроении, но её незваный визит раздражал меня еще сильнее.

– Да так, подумала о тебе, мой владыка. Как продвигаются успехи снашим делом? – Тихо шепнула она.

– Все под контролем. И все же, зачем ты пришла? Сейчас не до тебя. – Мой холодный тон прозвучал угрожающе.

– Неужели, мыслями самого Нортана завладел кто–то другой? – Она стала игриво направляться в мою строну. – А как же твоя бедная Астра? Оставишь её в этот вечер скучать одну?

Я понял к чему она клонит, когда бретелька её платья как будто невзначай спустилась вниз. Быть может это и срабатывало раньше. Но сейчас все мои мысли вертятся вокруг того, что произошло в комнате, где прикована та Светлая.

– Астра, я сказал не сейчас. – Уже грубо, но все еще спокойно я отреагировал на её провокацию.

– Ладно–ладно. – Подняла она руки вверх и медленно отошла, накидывая бретельку обратно на плечо. – Но давай все же поговорим. Что тебя так беспокоит?

– Зеркало, оно показало её истинную суть. Как и предполагалось…

– Погоди, то есть ты не ошибся? Если это то, о чем я думаю… мы получим то что хотим?

– Да, догадливая моя. – Я отчетливо посмотрел на неё с язвительной ухмылкой.

– Это же замечательно! – Астра закружилась по кабинету в победном танце и, наконец, плюхнулась на широкий диван, предварительно уловив на моем лице одобрение. – И как мы это отметим? Позовем Вейна?

– Пока рано. Нужно пробудить в ней тьму. Она, конечно, увидела отражение. Но этого недостаточно. Нужно заставить её испытать боль.

– Я же тебе рассказывала, что смогла узнать об этой девчонке. Её отец погиб в автокатастрофе полгода назад. И на фоне этого не так давно лучшая подруга увела её парня. Я думаю, она достаточно подавлена. Учитывая, что таких, как эта девчонка, волнуют глупости вроде любви. – Увлеченно прощебетала Астра, как будто желая разжечь во мне интерес.

– Может ты и права. Но ей этого все равно не хватит для того, чтобы принять всю темную сущность и разделить её со светлой.

– Тогда, устроим этой малышке ад? – Прищурив глаза и злорадно улыбнувшись промурлыкала Астра.

Она уже собиралась уйти, как вдруг я решил, что что мне нужна разрядка.

– Астра. Подойди. – Спокойно и четко приказал я.

Приспешница обернулась и побежала в мою сторону. На её лице мелькнула довольная улыбка.

– Я вся во внимании. Норт… – Так она называет меня, когда ей позволено быть ко мне ближе, чем обычно.

Я обвел рукой хорошенькое личико Астры, её губы разомкнулись словно лишь этого и желали. И я притянул её к себе. Так близко что её глаза оказались напротив моих. Её дыхание смешалось с моим, горячее и прерывистое.

Мой палец скользнул по нижней губе девушки. Чувствуя грубое касание, она содрогается в предвкушении.

– Ты дрожишь… – Прошептал я, захватывая её подбородок, чтобы она не смогла отвести взгляд. – Но сегодня ты будешь просить.

Астра не сопротивляется. Её фиолетовые глаза, томные от желания, следят за каждым моим движением. Пока я удобнее откидываюсь на диване, удерживая за её черные густые волосы. Мой приказ был немым, но она его поняла.

Медленно, словно наслаждаясь каждой секундой моего ожидания, девушка спустилась передо мной на колени. Её пальцы скользнули по моему животу, ниже, к пряжке ремня. Я не помогаю. Лишь наблюдаю, как её длинные ногти, покрытые темным лаком, царапают кожу, а губы приоткрываются, когда она освобождает мой член.

– Не торопись, – Приказал я, чувствуя, как её дыхание обжигает кожу. – Иначе наказание будет долгим.

Она послушалась. Сначала лишь легкий поцелуй, почти невинный, на внутренней стороне бедра. Потом влажный след языка – выше, ближе, но не туда, где пульсировала жажда. Я стиснул зубы, когда она наконец обхватила член губами, но не позволил себе потерять контроль.

– Глубже.

Астра вдохнула резко, но подчинилась. Изящные ладони вцепились в мои бедра, когда я двинул её на встречу, заполняя рот сподвижницы. Она застонала, звук прошел вибрацией по моему члену.

Я отпустил её волосы, позволив задать ритм, но лишь на мгновение. Потом снова сжал кулаки в её темных прядях, диктуя каждое движение.

– Ты же этого хотела? – Прорычал я, глядя, как её ресницы трепещут.

Она не ответила – не могла. Но её глаза, полные вызова и покорности, дали мне ответ за неё.

Я впился пальцами в волосы, резко оттянув её голову назад, заставляя смотреть на меня.

– Глотай. – Это прозвучало как приказ, лишенный всякой ласки. – Все до последней капли.

Её глаза расширились на мгновение – не от страха, а от животного, почти унизительного восторга. Она любит, когда я обращаюсь с ней именно так.

Когда все было закончено, я отстранился первым. Закурил. Дым сигареты закрутился в холодном воздухе. Я оделся, не глядя на нее, и пересел за стол разбирать бумаги.

Краем глаза я заметил, как она поднимается с колен. Девушка поправила платье, пытаясь вернуть себе хоть тень достоинства, с которым она сюда вошла. Я не предложил помощи.

– Ты можешь идти. – Голос прозвучал ровно, безразлично, он абсолютно лишен каких–либо следов недавней страсти.

Она замерла на мгновение, и в её глазах мелькнуло что–то уязвимое – ожидание, обманутая надежда на ласку. Но она знает правила.

– Я сказал, уходи.

Её губы дрогнули. Мгновение, и маска совершенной соблазнительницы была надета вновь. Она кивнула с ледяной вежливостью и вышла, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась с тихим щелчком.

Я потянулся к бокалу, но вино вдруг показалось мне пресным. Вместо этого взгляд скользнул на зарешёченное окно в дальнем конце зала. Вход в тайные коридоры и камеры, в одной из которых ждала Мири.

В мыслях промелькнуло воспоминание, как она сжалась в углу вчера, когда я вошел. Не страх читался в её глазах – ненависть. Горячая, живая, как раскаленный клинок.

«Ты еще сломаешься!» – Подумал я.

– Эйгар! – голос разрезал тишину.

Слуга тут же возник в дверях, привычно поклонившись.

– Приготовь для пленницы ужин. Что–то… вкусное.

Слуга замер, глаза расширились на мгновение – он знал, что узников здесь не балуют.

– Мясо? Фрукты? – пробормотал Эйгар.

– Да, и вино.

– …Красное?

Я усмехнулся.

– Нет. Белое. Она его любит.

Эйгар поклонился и исчез, оставив меня наедине с мыслями.

Огромное спасибо за ваше внимание и время, проведённое с этой главой. Для меня бесценна поддержка каждого из вас!

Если история нашла отклик в вашем сердце, я буду очень рада вашей оценке и мнению в комментариях

И конечно, вот ваш бонус – визуал Нортана и Астры! Наслаждайтесь))

Глава 6

Мири

Осознание возвращается ко мне не сразу. Не вспышкой, а медленным, тягучим приливом. Я лежу на холодном камне, щека прилипает к чему-то мокрому и липкому – возможно, это разлитое вино, которое так и не было выпито. Не осмеливаюсь открыть глаза сразу, боясь снова увидеть то самое отражение.

Тишина. Густая, звенящая, давящая. Даже тени на стенах замерли, притаившись. И тогда на меня обрушилось воспоминание: ледяное прикосновение стеклянных пальцев к моей коже. Голос, пронзающий до глубины души. И глаза. Мои и в то же время чужие. Синий и чёрный.

«Ты не та, кем кажешься!»

Я резко села, и волна тошноты накатила с новой силой. Мои ладони находят опору на сыром полу, пытаюсь отдышаться и вытеснить из разума этот страшный сон. Но он впивается когтями, сильнее, чем цепь на лодыжке.

Стена, где висело зеркало, теперь лишь грубая, тёмная базальтовая кладка. Ни осколков, ни трещин – будто ничего и не было. Его магия всё стёрла. Меня охватывает ярость – слепая, бессильная. Он отнял у меня даже это. Даже мой кошмар.

Шаткие ноги почти не слушаются меня. Кое-как встаю и доплетаюсь до кувшина. Вода выглядит чистой, обычной. Я зачерпываю пригоршню, с жадностью прижимаю ладони к лицу, пытаясь смыть остатки той жути, остыть. Ледяные капли стекают по шее, заставляя содрогнуться.

И тут я обращаю внимание на свои руки. На внутренней стороне запястья, там, где проступают вены, виднеется тонкая, едва заметная тень. Как синяк. Но это точно не он. Это пятно. Темнее кожи, холодное на ощупь. Я принимаюсь тереть его пальцем, потом ногтем – до боли. Оно никуда не уходит.

Ужас, холодный и острый, пронзает меня. Это зеркало что-то во мне разбудило. Или показало то, что было всё это время внутри меня?

«Дочь двух кровей». Чьих кровей? Откуда? Папа был простым инженером, мама – учительница в школе светлой магии для одарённых детей. Самые обычные, самые заурядные светлые. Нет, это ложь. Это его чары калечат меня. Это все игры Тёмного, возомнившего себя вершителем судеб.

Но тогда почему это чувствуется так естественно? Почему этот холодок под кожей кажется таким знакомым?

Мои мысли прерывает звук отодвигаемого засова. Сердце бешено колотится, смешивая страх, ненависть, непонимание и то самое проклятое любопытство. Я отшатываюсь к стене, принимаю оборонительную позу, хотя что я могу противопоставить ему? Свою ненависть? Свои слёзы?

Дверь открывается. Мучитель встаёт на пороге, как и в прошлый раз, заполняя собой всё пространство. На нём одет тёмный, безупречно сидящий костюм, который подчёркивает его опасную мощь. Его серебряные глаза сразу находят меня, пронзают, будто ищут следы того, что произошло. Ищут перемены.

На сей раз не отвожу взгляд. Я впиваюсь в него своим, полным ярости и отчаяния. Пусть видит. Пусть видит, что он сделал.

Мужчина делает шаг вперёд. Воздух густеет.

– Ты не притронулась к еде, – его голос звучит ровно и безразлично.

Он скользит к столу. Тарелка. Бокал. Всё выглядит абсолютно нормальным в этом отвратительном месте. Еда – последнее, что меня сейчас волнует.

– Как-то нет аппетита, знаешь ли, – голос срывается на хриплый шёпот.

– Ты должна поесть. Сейчас.

«Что? Да кто он такой, чтобы мне что-то приказывать? Нет уж!» – поток гнева, горький, обжигающий, хлещет наружу, сметая осторожность:

– Ты, мерзкий, скользкий, грязный лягушонок! Думаешь, что всё можно, да? Я больше не намерена играть в эти игры! Ты сейчас же рассказываешь мне всё! Как ты вообще смеешь? Да ещё и приковывать в чёрт знает какой дыре, на цепь, как грёбанную собаку? Я убью тебя! Слышишь? Ненавижу таких, как ты!

Я делаю шаг вперёд, сжимаю кулаки, чувствую, как пятно на запястье пульсирует в бешеный такт сердца:

– Что, мама в детстве не гладила? Папа не хотел читать тебе сказок на ночь? Теперь ты утверждаешься за счёт безобидных миниатюрных девушек из библиотек? Показываешь им страшилки, хочешь запугать, чтобы они потом что? Прыгали к тебе за утешением, а Нортан? Может, тебе это и надо? Чтобы я бросилась тебе на шею за тарелку супа? Так вот знай, я не любительница фильмов про стокгольмский синдром. Я никогда тебя не прощу!

Из моих глаз вот-вот захлещут слёзы, но я держусь, ни за что ему не покажу больше своего отчаяния.

Нортан стоит неподвижно. Уголок его рта дрогнул в едва уловимой, ледяной усмешке:

– Умеешь же ты развеселить, маленькая Светлая. Лягушонок, ну и ну. – Его явно позабавила моя истерика – Поешь.

Прежде чем я успеваю найти слова для нового ядовитого ответа, он разворачивается и выходит. Бесшумно. Будто его и не было. Будто я для него какая-то шутка.

Дверь захлопывается, оставляя меня в гробовой тишине.

– Сволочь! Урод! – я хватаю со стола бокал с жидкостью и что есть силы швыряю его в дверь. Хруст с мелодичным звоном разлетается вдребезги, обдавая пол брызгами.

И только тогда слёзы хлынули ручьём – беззвучные, горькие, бессильные. Я рухнула на кровать, обхватив себя руками, пытаясь сдержать рыдание, разрывающее грудь изнутри.

Он даже не удостоил меня настоящей реакцией. Я всего лишь потешила его эго.

Глава 7

Нортан

Три месяца назад.

Сигаретный дым окутывает кабинет причудливыми узорами, но даже он не может заглушить запах крови, который въелся в стены моего замка.

Я сижу за столом, читаю книгу.

Вейн входит спокойно и уверенно. Встаёт прямо напротив меня. Его шрамы кажутся в этот вечер особенно мрачными.

– Говори, – скучающе произношу я.

– Владыка. Я был в Вельдисе, проверял каналы поставок магических артефактов. И увидел… её. – Голос Вейна звучит лишённым эмоций, но в нем проскальзывает трепет.

– Ты уверен?

– Так же, как в том, что тень следует за светом. Она пахнет… иначе. Её аура – это симбиоз тьмы и света. В ней есть что-то древнее. Наше. Проверил всё. – Вейн протягивает мне досье. – Её зовут Мири. Светлая. Работает переписчицей в архиве. Она слабый маг. Её сила вспыхивает лишь под сильными эмоциями. Но согласно пророчеству…

– Согласно пророчеству именно, в слабости кроется её сила, – заканчиваю за него я. – Она ни о чём не подозревает?

Всё же в мою голову закрадываются сомнения. Вейн уже допустил ошибку с другой Светлой, которая оказалась не той, кто нам нужен. Поэтому теперь следует убедиться лично.

– Нет, владыка. Живёт обычной заурядной жизнью.

В этот момент в кабинет впорхнула, словно бабочка, Астра. Её тонкий фиолетовый костюм лишь подчёркивает глаза, сияющие любопытством.

– Ой-ой-ой, – пропела она, грациозно обходя Вейна. – Какие такие секретики тут обсуждаются без меня?

Я метнул в неё взгляд, от которого у обычного человека застыла бы кровь в жилах. А она лишь надувает губки.

– Мы нашли её, Астра, – голос Вейна звучит тихо, но в нём есть сталь. – Ту самую.

Лицо девушки мгновенно переменилось. Кокетство исчезло, уступая хищному оскалу.

– Неужели? – Она подошла к столу и облокотилась на него, нарочито демонстрируя декольте. – Ну и как она? Яркая? Сияющая? Ей нужно будет хорошенько потускнеть, чтобы не слепило глаза. Может, мне заняться этим? Обещаю, будет весело.

– Твои услуги пока не требуются. – Холодно отрезаю я. – Вейн. Ты взял под наблюдение?

– Круглосуточно, владыка. Мы знаем её расписание, маршруты, привычки. Она любит читать книги. Ходит в библиотеки часто. Это уединённые места. Идеально для… изъятия.

– Изъ-я-ти-я, – с наслаждением растягивает Астра. – Как мило ты завуалировал слово «похищение»!

Моё лицо озаряется светом холодного расчёта:

– Библиотека… Да. Это подходит. Вейн, подготовь всё. Хочу, чтобы операция прошла идеально. Никаких свидетелей. Никакого шума. Она должна исчезнуть так, чтобы Светлые подумали, что она сама сбежала.

– Слушаюсь, владыка. – Вейн почтительно кланяется. – Будет исполнено.

– А я? – надувается Астра. – Я тоже хочу участвовать!

– Твоя задача – обеспечить отсутствие любопытных. Используй свою магию, чтобы никто не приблизился к библиотеке в нужный час. – Произношу я угрожающе. – Если ты провалишься, я придумаю для тебя… другое наказание.

По спине Астры пробегают мурашки. Она быстро опускает глаза.

– Слушаюсь, мой владыка. Никто не помешает. Клянусь.

– Прекрасно. – Я откидываюсь на спинку стула, и тени смыкаются надо мной, словно мантия. – У меня есть дело к мастерам-оружейникам. И… кое-что нужно подготовить. Комнату.

Вейн кивает и, пятясь, исчезает в темноте коридора. Астра задерживается на мгновение, бросив на меня взгляд, в котором смешиваются страх, обожание и жажда приключений.

– Комнату для принцессы? С цепями и ужасами теней? Как романтично!

– Выйди, Астра, – мой голос звучит тихо, но властно. Улыбка мгновенно сходит с её лица.

– Да, владыка.

Когда она скрывается, я остаюсь один. Подойдя к зеркалу из отполированного обсидиана, вижу размытое отражение, которое обволакивает клубящаяся тьма.

– Скоро, мама. – Шепчу я. – Скоро пророчество исполниться. Или опрокину весь этот мир к чертям. Ради тебя.

Я сжимаю кулак, и гладь зеркала покрывается паутиной из теней.

Охота началась.

Глава 8

Мири

Холод от каменного пола просачивается сквозь тонкую ткань юбки, но я уже почти не чувствую его. Цепь на лодыжке стала частью меня – тяжёлым, ледяным охватом, оплотом моего заточения.

В тишине подземелья, нарушаемой лишь шёпотом теней, память решает сыграть со мной в жестокую игру. Она является без спроса, яркая и безжалостная, и у меня не остаётся сил гнать эти призраки прочь. Они накатывают, один за другим, и я тону в каждом воспоминании.

Мне было шестнадцать. Мы с Линой валялись на лужайке возле моего дома, пуская мыльные пузыри. Я уже тогда могла слабо управлять магией света и заставляла их переливаться всеми цветами радуги.

– Перестань, я сейчас умру от этой милоты! – фыркала Лина, но смеялась, и её смех был таким же лёгким и прозрачным, как эти пузыри.

Я помню, как из дома вышел папа с подносом.

– Дочка, мама испекла твои любимые кексы с корицей. Лин, тебе с шоколадом, как любишь.

Он потрепал нас обеих по волосам, и в его глазах я видела только одно – безусловную любовь. Меня любили просто за то, что я есть. Я думала, у Лины также. Только больше, богаче, круче. Я ведь видела их огромный дом.

Потом подъехала дорогая чёрная машина. Из окна высунулась мать Лины – утончённая, стройная и слишком деловитая.

– Лина, хватит валять дурака. У тебя через час репетитор по верховной магии. Садись.

Ни «как дела», ни «как погуляли». Лина помрачнела на глазах. Её плечи ссутулились, улыбка испарилась, сменившись каменной маской. Она молча собрала рюкзак и уехала, не оглянувшись.

Я тогда подумала: «Наверное, ей неловко приглашать меня в такой дворец». Теперь же, в этой сырой яме, до меня наконец дошло. Ей было стыдно. Не за дворец. За ледяную пустоту, что царила в его стенах. За то, что в нем не пахло домашней выпечкой и не звучал смех просто так.

Университетская вечеринка. Мне восемнадцать. Я чувствовала себя серой, невзрачной мышкой на фоне моей яркой подруги. Она в ослепительном платье была центром вселенной. Парни вились вокруг неё роем, и она купалась в этом внимании, отточено и грациозно, как учили. Я искренне восхищалась ею в этот момент.

А я стояла в сторонке, с коктейлем, который уже успел согреться в моей руке, и чувствовала себя невидимкой.

И вдруг ко мне подошёл Он. Ант. Самый красивый, самый уверенный парень на курсе. Тот, на кого заглядывались все, включая Лину.

– Ты всё портишь, – сказал он с такой ухмылкой, от которой у девушек подкашивались ноги.

– Я?.. Что? – я опешила, чувствуя, как горит все лицо.

– Своей задумчивостью. Ты так внимательно за всем наблюдаешь, что все вокруг кажутся дураками. Мешаешь людям веселиться.

Это был самый необычный комплимент в моей жизни. И самый эффективный.

Я не видела, как на другом конце зала застыла улыбка на лице Лины. Не видела, как её глаза, только что сиявшие от всеобщего внимания, стали холодными и острыми, как скальпель. Она смотрела на нас, и в её взгляде читался один-единственный вопрос: «Почему он подошёл к ней?».

Прошло два года. Мы с Антом были той самой парой, на которую все смотрели с восхищением. На людях.

На людях он был идеален. Держал меня за руку, целовал в щеку, с гордостью представлял: «Это Мири, моя девушка». Он был галантен, остроумен, и все мои подруги ахали: «Тебе так повезло!».

Лина была в первых рядах.

– Боги, он просто совершенство! – Восклицала она, наблюдая, как Ант при всех поправляет мне шарф. – Найдёшь мне такого же?

Я сияла от счастья. Я была слепа и глуха.

Я не замечала, как её взгляд на Анта становился все более голодным. Не видела, как её «случайные» прикосновения к его руке случались все чаще, как смех в ответ на его шутки стал слишком громким и натянутым, как комплименты ему – все более двусмысленными.

Но Ант это видел. И ловил это. Это льстило его самолюбию. Он собирал восхищение, как коллекцию.

Но стоило остаться одним, картина менялась кардинально. Его «любовь» жила за закрытой дверью и умирала на пороге.

«Мири, что на ужин? Я голоден».

«Мири, мои вещи ещё не постираны?»

«Опять ты грустишь? Надоели твои вечные проблемы».

Он приходил, валился на диван и утыкался в телефон. Мои попытки поговорить, поделиться чем-то, спотыкались о короткое «я устал» или «не сейчас». Его интерес ко мне проявлялся только в одном – в постели. А после он просто откатывался на край и засыпал, оставляя меня одну с чувством пустоты и непонимания.

Я уговаривала себя. Готовила его любимые блюда, планировала идеальные свидания, терпела его холодность, убеждая: «Он просто устает. Он же на людях такой заботливый! Значит, это я что-то делаю не так. Надо стараться больше».

Я не понимала тогда простой вещи: он просто брал. Брал мою заботу, моё тело, мою любовь как данность. Как должное. И ему было скучно.

Соперничество Лины стало явным. Её колкости уже не были похожи на шутки, они становились острыми и целенаправленными.

– Ой, Мири, опять ты в этой старой кофте? Ант, как ты терпишь такую неряху? – она щипала его за локоть, игриво подмигивая ему, а не мне.

– Ты рассказывала, что хочешь на курсы по изучению древних рун? Зачем? Ты же и так еле-еле с магией справляешься. Лучше бы научилась наконец готовить, а то Ант у тебя худой, как щепка.

Ант никогда не заступался за меня. Никогда. Он лишь усмехался: «Лина, да перестань ты её гнобить». Но в его глазах я иногда ловила одобрение. Ему нравилось это. Льстило, что две женщины конкурируют за его внимание.

А я… я терпела. Я списывала все на её «сложный» характер. Мы же лучшие подруги? Мы же с детства вместе. Она желает мне только добра. «Она просто такая прямолинейная, она не со зла». Боги, какая же я была дура.

Этот день врезался в память в мельчайших деталях. Дождь стучал в окно моей мансарды. Я ждала Анта. Мы должны были отпраздновать нашу маленькую, пятую годовщину. Я испекла торт.

Звонок телефона раздался весёлой мелодией. Лина.

– Мири, привет! Не переживай, Ант у меня. – Её голос звучал дружелюбно, и как-то не свойственно её манере наивно. – У меня тут маленький потоп, кран прорвало! Он такой молодец, помогает несчастной девице в беде. Мы скоро закончим!

На заднем фоне я услышала его смех. Свободный, радостный, громкий.

Щелчок. В трубке повисла тишина. Я сидела за столом, смотрела на два прибора, на торт с одинокой свечкой, которая медленно плавилась, и чувствовала, как что-то внутри меня тихо умирает.

Он пришёл вечером. Пах дождём и… её духами. Не смотря мне в глаза, бросил:

– Мири, нам нужно поговорить. Я не могу больше. Со мной всё в порядке. Я встретил другую.

– Лина? – выдохнула я, и это не вопрос, а констатация факта.

Он лишь молча кивнул, быстрыми, резкими движениями собрал свои вещи в спортивную сумку и ушёл. Не оглянулся. Дверь закрылась с тихим, вежливым щелчком. Звуком, который прозвучал для меня громче любого хлопка.

Я вдруг поняла, что плачу. Горячие, солёные слезы текут по вискам, капают на грубую ткань матраса и впитываются, не оставляя следа. Я плачу не о нем. Я плачу о той наивной, слепой девочке, которая верила в любовь, в вечную дружбу и в то, что мир справедлив.

Я плачу о Лине. О той Лине, что смеялась на лужайке, пытаясь поймать радужный мыльный пузырь. Но та Лина давно умерла, задушенная ожиданиями своих родителей, и на её месте выросла холодная, расчётливая женщина, чем-то напоминающая свою мать. Женщина, которая так отчаянно хотела доказать свою значимость всему миру. Женщина, что готова была отнять последнее у той, кто любил её по-настоящему.

И здесь, в этой сырой темнице, прикованная цепью, я чувствую себя куда более свободной, чем Лина в её позолоченной клетке своего же разума.

Ненависть внезапно уступила место чему-то другому. Горькой, всеобъемлющей, бесконечной жалости. К ней. К себе. К нам обеим – тем двум девочкам на лужайке, с которыми так жестоко обошлась судьба.

Глава 9

Лина

Я стою у огромного панорамного окна гостиной и смотрю на город, раскинувшийся внизу, как сверкающая россыпь драгоценностей. Здесь, на сороковом этаже, не слышно шума улиц. Здесь царит идеальная тишина. Тишина, которую так ценит моя мать. Тишина, что теперь душит меня.

За спиной раздаётся звук – щелчок зажигалки. Ант курит на моём белоснежном диване, положив ноги на журнальный столик из дорогого стекла. Пепел падает на идеально отполированную поверхность.

– Ант, пепельница же есть, – говорю я, не оборачиваясь. Я слышу, как он тяжело вздыхает, снимает ноги со стола, но пепел не убирает.

– Устал, – бормочет он. – На работе сегодня ад.

Это его новая мантра. «Устал». «Ад». Раньше, когда он приходил к Мири, он, должно быть, говорил то же самое. Только она, наивная дура, бежала готовить ему ужин и массажировать виски. Я же просто киваю. Я не Мири. Я не буду бегать вокруг него.

Но внутри что-то сжимается. Это не то, чего я хотела. Я хотела победы. Я хотела доказать… Всем. И себе в первую очередь. Что я лучше. Что он выберет меня.

А теперь он здесь. Мой трофей. В моей идеальной, словно галерея, квартире, которую я так тщательно обставляла. И он… становится фоном. Раздражительным, вечно недовольным фоном. Его уверенная ухмылка куда-то делась. Теперь он просто ворчит и разбрасывает носки.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Он красивый. Всё ещё невероятно красивый. Но его красота теперь кажется пустой оболочкой, за которой ничего нет. Ни той силы, ни того обаяния, что сводили меня с ума, когда он был с ней.

Мысли о Мири становятся навязчивыми. Будто призрак, она здесь, между нами. В молчаливых ужинах, в том, как я ставлю на стол два прибора, хотя знаю, что он этого не оценит. Мне жаль. Боги, мне до тошноты жаль, что всё так вышло. Не потому, что я раскаиваюсь. А потому, что победа оказалась пеплом на языке. Я отняла его не у счастливой соперницы, а у единственного человека, который любил меня просто так. И теперь у меня нет ни идеального парня, ни лучшей подруги.

На утро Ант ушёл на работу, а я решаю выйти в парк. Воздух свеж, но не очищает мысли. Я иду по идеальным дорожкам, и мне кажется, что на меня смотрят все прохожие. И видят не меня, а дочь влиятельного отца, пустоту в люксовой одежде.

И тут я вижу её.

Она сидит на скамейке одна. Женщина. Нет, девушка – в тёмном элегантном платье, которое, я знаю, стоит дорого. У неё чёрные, как смоль, волосы до пояса и поразительные фиолетовые глаза. Она курит длинную тонкую сигарету и смотрит на меня так, будто ждала.

– Вы выглядите так, словно потеряли что-то очень ценное, – голос у неё приятный и игривый.

Я замираю. Обычно я не разговариваю с незнакомцами. Но в её взгляде есть что-то гипнотическое.

– Просто гуляю, – отвечаю, надев маску безразличия.

Она усмехается. Звук тихий, но он кажется мне невероятно громким.

– Стильная одежда. Дорогие туфли, идеальный маникюр… и глаза абсолютно несчастной женщины. Он уже перестал стараться?

У меня перехватывает дыхание. Как она…?

– Я не знаю, о чём вы.

– О, я уверена, что знаете, – она делает очередную затяжку, выпуская дым колечками. – Мужчины они такие. Добиваются, завоёвывают, а потом… им становится скучно. Они думают, что мы – вещь, которую можно поставить на полку и забыть.

Что-то во мне отзывается на её слова жгучей, горькой правдой. Я молчу.

– Не позволяйте ему себя забывать, – продолжает она, и её глаза будто светятся. – Напоминайте ему, кто вы. Напоминайте ему, что он выбрал вас. Боритесь. Безжалостно. За то, что принадлежит вам по праву. Иначе он начнёт искать новую игрушку.

Она встаёт, сбрасывает пепел с сигареты. Её движения полны кошачьей грации.

– Удачи. Вам понадобится её больше, чем вы думаете.

И она уходит, растворяясь в аллеях парка, как мираж. Я остаюсь стоять, с бешено стучащим сердцем. Её слова, ядовитые и обжигающие, падают на благодатную почву моей собственной неуверенности и жажды доказательств. «Боритесь. Безжалостно».

Я возвращаюсь домой с новыми силами. Попробую. Буду идеальной. Буду той, кем должна быть – для Анта, для родителей, для всех вокруг.

И внезапно я понимаю, что хочу поговорить с Мири. Только с ней. Извиниться? Наша последняя встреча прошла мягко говоря не лучшим образом.

Беру коммуникатор и набираю номер. Он не активен. Я пишу ей в мессенджер – сообщения не доставляются. Тревога, острая и холодная, скребёт меня изнутри. И я решаю позвонить на её работу.

– Мири? Она не появлялась уже несколько дней. Мы не можем до неё дозвониться.

Ледяная волна страха накатывает на меня. Это не похоже на неё. Даже сломленная горем, она бы предупредила. Она ответственная. Чересчур.

Я лихорадочно листаю контакты. Сердце колотится где-то в горле, пока я ищу нужный контакт. «Мама Мири».

Палец дрожит, когда я нажимаю на вызов. Он кажется бесконечным.

– Алло? – звучит устало, и отчётливо слышится тысяча непролитых слёз.

– Марго, это… Лина, – мой собственный голос кажется мне чужим.

На той стороне наступает мёртвая, давящая тишина. Она знает. Конечно, знает.

– Чего тебе? – в её интонации нет ни злобы, только бесконечная изнеможение и боль.

– Я… я не могу найти Мири. Её номер не отвечает. Я беспокоюсь. С ней всё в порядке? – пытаюсь вложить в эти слова всю искренность, и сама поражаюсь, насколько она настоящая.

Снова пауза. Я слышу, как она сглатывает.

– Она пропала. Три дня назад. Полиция уже задействована.

Мир плывёт перед глазами. Пропала.

– Как пропала? Что случилось?

– Я не знаю! – в ответе прорывается отчаяние.

– Она ушла в библиотеку и не вернулась. Ничего не брала. Никому ничего не сказала. Просто… Исчезла.

Вот мы и познакомились впервые ближе с Линой. Как она вам?

Кстати, без визуала тут никак))

Глава 10

Ант

Я защёлкиваю энергетическое ядро нового портативного холодильника последней, идеально выверенной руной. Искры стабилизированной магии Света – чистые, предсказуемые, бездушные – щекочут пальцы. Готово. Ещё один продукт от «Солнечного сплава». Удобный, функциональный, лишённый всяких сюрпризов. В отличие от моей жизни, которая за последний месяц превратилась в полный бардак.

Мой коммуникатор вибрирует, нарушая ритм цеха. На экране – «Лина». На мгновение рассматриваю возможность проигнорировать. Предвкушаю её недовольный, вздёрнутый подбородок, если я так сделаю. Раздражение, кислое и знакомое, подкатывает к горлу. Отвечаю.