Текст книги "Пленница Владыки Тьмы (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Ант, ты не поверишь! – голос трещит от возбуждения, как перегруженный энергией кристалл. – Мири пропала!

Тишина. Гул мастерской на секунду исчезает, заглушённый гулом в собственной голове. Пропала. Слово эхом отдаётся в пустоте, которую я в себе ношу.

– Подробнее, – выдавливаю тоном, в котором нет ничего, кроме ледяного любопытства. Эмоции – неэффективны. Сначала данные.

– Пропала! Я разговаривала с Марго, она в истерике! Мири нет уже три дня! Ни на работе, ни дома! Полиция в курсе!

Она выдаёт это с придыханием, как сенсацию. Как будто обсуждаем последнюю серию модного сериала, а не жизнь человека. Моего человека.

И вот тогда я чувствую не горе, не печаль, а яростную, обжигающую волну уязвлённого эго.

Какого чёрта? Как она посмела? Это был мой ход! Моя ошибка, которую я должен был исправить, великодушно вернуться к ней. Знаю, что дверь назад была ещё приоткрыта. А она взяла и захлопнула её. Намертво. Без моего согласия.

– Ант? Ты меня слышишь?

– Слышу, – отрезав сталью в интонации. – Я на работе. Это не повод для истерик. Потом.

Вешаю трубку, не давая вставить и слова. Смотрю на свои руки. Они не дрожат. Сжаты в кулаки. Я не испуган. Я в ярости.

Три дня – слишком много. Зная Мири, она бы не исчезала просто так.

Мири. Она верила в мои безделушки. Смотрела на мои первые, корявые работы с искренним восхищением, которого не купишь ни за какие деньги. Она была… удобной. Предсказуемой. Тёплой.

А Лина. С ней нужно постоянно быть идеальным, даже когда мы одни. Она, несомненно, весёлая и яркая, сексуальная, но не даёт расслабиться.

Вечер. Возвращаюсь в квартиру моей новой девушки. Лина встречает у порога, глаза горят азартом охотницы.

– Ну? Что будешь делать? – выпаливает, будто мы планируем увлекательный поход, а не поиски пропавшего человека.

Медленно снимаю пальто, вешаю его на вешалку – идеально, ровно, как она любит.

– Что подразумевается под «делать»? – спрашиваю, поворачиваясь к ней. На лице – маска спокойствия.

– Ну как что! Искать! Использовать свои связи! Создай что-нибудь! Сканер, трекер, – говорит с воодушевлением.

Во мне что-то щёлкает. Холодная, острая ярость.

– Перестань нести чушь, Лина, – голос тихий, но в нём такой лёд, что она замирает. – Я не собираюсь нарушать законы о магическом слежении, потому что тебе захотелось поразвлечься.

Её лицо искажается обидой и злостью.

– Не говори так. Я не чудовище и тоже переживаю! Позвоню своему отцу. Он точно сможет сделать хоть что-то в отличие от тебя. – Берёт коммуникатор и набирает номер.

Удар меткий. Но я не краснею. Лишь сужаю глаза.

– Она не ты, – говорю спокойно. – Ей не от кого было сбегать. Если что, то до чего-то плохого её довели мы!

Делаю ударение на «мы», давая понять, что она тоже часть проблемы, а не невинная жертва.

Она отступает на шаг, будто я её ударил. Глаза вспыхивают.

– Ага, значит так? Жалеешь о сделанном выборе? – Лина отодвигает коммуникатор в сторону.

– Я, блять, хочу тишины и порядка, – Уже не выдерживаю, взгляд скользит по безупречной гостиной. – А здесь не вижу ни того, ни другого. Хочу побыть один. Оставь меня.

– Не говори со мной в таком тоне! Что будешь делать? Сидеть и дуться? – не унимается девушка.

Вспышка гнева рвётся наружу – не криком, а действием. Резко взмахиваю рукой. Ваза из дымчатого стекла на консоли со звоном разлетается на осколки, которые падают у её ног.

Лина замирает с открытым ртом. В глазах шок. Красивая картинка дала трещину. Молча, с мертвенно-бледным лицом, разворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Остаюсь один среди стекла. Дышу ровно. Руки не дрожат.

Она права лишь в одном. Я сожалею, не потому, что люблю Мири, а потому, что совершил стратегическую ошибку. Променял надёжный, проверенный вариант на яркий, но абсолютно бесполезный и бессмысленный. Разрушил работающий, пусть и скучный, механизм жизни и не получил ничего взамен – кроме головной боли и разбитой вазы.

Смотрю на осколки. Я могу их собрать. Силой магии вернуть каждую молекулу на место. Сделать вид, что ничего не произошло.

Но не могу починить то, что сломалось во мне. И не могу вернуть тот единственный стабильный элемент, который хоть как-то скреплял эту конструкцию.

Она исчезла. И запасной выход исчез вместе с ней. Осталась только холодная, раздражающая реальность. И тишина, на которую я обречен.

Знакомство с Антом и частичкой его внутреннего мира.

Как он Вам?))

Визуал прилагаю))

Глава 11

Мири

Дни сливаются воедино. Серый камень, голубоватый свет кристаллов, холод металла на лодыжке. Я почти привыкла к этому ритму: сон, еда, тишина, отчаяние, снова сон. Как механизм, который тикает в ожидании поломки.

Дверь открывается беззвучно. Ожидаю увидеть его – высокий силуэт, серебряные глаза, несущие новую порцию боли или непонятной, пугающей заботы. Но входит женщина.

Она плывёт по моей камере, словно заходит в будуар подруги. Её фиолетовое платье кажется слишком ярким пятном в этой монохромной темнице. От неё пахнет чем-то сладким и удушающим, как увядающие цветы.

– Привет-привет! – Её голос звучит наигранно женственно. – Кажется, я застала нашу птичку не в духе.

Я не отвечаю. Просто смотрю на неё, сжимая край матраса. Цепь на ноге звякает при малейшем движении.

– Ну что ты на меня так смотришь? Я же не кусаюсь. – Она подходит ближе, её глаза скользят по моим спутанным волосам, свободной рубахе, цепи. В её взгляде – не злоба. Любопытство. Как будто она рассматривает интересное насекомое в банке.

– Как тебе твои новые апартаменты? Нортан старался, знаешь ли. Для… особо важных гостей.

– Что тебе нужно? – мой голос звучит хрипло.

– Просто проведать. Составить компанию. Здесь ведь так одиноко, – она делает ещё шаг, наклоняется ко мне. Её шёпот становится интимным, доверительным.

– Знаешь, мне тебя правда жаль. Из всех мест, где можно было оказаться, тебе выпал, наверное, самый худший вариант.

Она говорит это с такой искренней, почти дружеской жалостью, что у меня на мгновение перехватывает дыхание.

– Что… что ты имеешь в виду?

– О, ничего особенного, – девушка отводит взгляд, играя с полупрозрачным рукавом своего платья. – Просто… Нортан редко кого-то так сильно хочет. А уж когда хочет… он обычно своего добивается. До конца. И это редко бывает приятным для… объекта его желания.

Ледяная полоса страха пробегает по моей спине. Она говорит намёками, но каждое слово – как укол тонкой, отравленной иглой.

– Он тебе что-то обещал? – снова смотрит на меня, и в её фиолетовых глазах читается что-то вроде предостережения. – Красивые слова о силе? О том, что ты особенная? Не верь. Для него все мы всего лишь инструменты. Одни – для удовольствия, другие – для… более масштабных планов. И поверь, тебе не повезло оказаться во второй категории.

– А тебя, по всей видимости, здесь держат для первого варианта? – я хочу продолжить язвить, потребовать объяснений. Но в дверном проёме возникает другая фигура.

Нортан. Он стоит молча, его лицо – идеальная каменная маска. Но я умею улавливать мельчайшие детали. Его серебряные глаза сужены. Он всё слышал.

– Астра, – его тон тихий, но в нём вибрирует стальная пружина. – Я не помню, чтобы ты была в списке одобренных посетителей.

Астра резко выпрямляется, но личина не спадает. На лице расцветает сладкая, невинная улыбка.

– Нортан! Я просто решила составить нашей гостье компанию. Она же скучает в одиночестве.

– Компания? – мужчина делает шаг в комнату, и тени сгущаются за его спиной, словно готовясь к прыжку. – Мне показалось, я слышал что-то про «инструменты» и «невезение». Это новая форма светской беседы в твоём понимании?

Ухмылка на лице Астры наконец меркнет. В глазах мелькает страх, быстро подавляемый яростью.

– Я просто…

– Выйди. – Он перебивает её. Это не просьба. Это приказ, облитый ледяным ядом. – И не смей сюда возвращаться без моего разрешения. Ты забыла своё место.

Астра бросает на него испуганный взгляд. Затем её глаза скользят по мне – и в них я читаю презрение. Она разворачивается и выходит, высоко держа голову, но это было скорее бегство.

Дверь закрывается. Тишина снова заполняет комнату, но теперь она напряжённая, густая. Нортан смотрит на меня.

– Она тебя обидела? – спрашивает он. Вопрос странный. Лишённый той холодности, к которой я привыкла.

Что ему сказать? Что её слова были правдой? Что они лишь подтверждают все мои самые страшные догадки?

– Она сказала то, что ты никогда бы мне не сказал, – отвечаю я.

Он молча принимает это. Его взгляд падает на нетронутый поднос с едой.

– Ты снова не ела.

– Я не голодна.

– Это не вопрос голода. Это вопрос выживания. Ты будешь есть, – он говорит это без злости, с каким-то холодным, отстранённым прагматизмом, будто констатирует факт.

– А что будет, если откажусь? – вызывающе поднимаю я подбородок. – Накажешь? Применишь силу? Докажешь, что она была во всём права?

Он смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. Кажется, он видит насквозь – мой страх, мою ярость, моё отчаяние.

– Цепи, – говорит он вдруг. – Они тебе мешают?

Вопрос застаёт меня врасплох.

– Что?

– Цепи. Они унижают тебя? Мешают чувствовать себя человеком? – он делает шаг ближе, и я невольно отодвигаюсь к стене. – Я могу их снять. Прямо сейчас.

Сердце замирает на мгновение. Свобода. Хотя бы в этих четырёх стенах.

– Зачем? Чтобы я чувствовала себя обязанной? Хочешь купить мою покорность за эту маленькую уступку?

– Чтобы ты перестала тратить силы на борьбу с железом и начала копить их для чего-то более важного, – его ответ снова лишён ожидаемой злобы. Он говорит серьёзно. – Я сниму их, если ты дашь слово не пытаться сбежать и… если будешь есть.

В его словах звучит почти… предложение о перемирии. Но я не могу. Я не верю ему, вижу в этом лишь новую уловку, новую игру.

– Нет! – Вырывается у меня. Крик полный всей накопленной боли и злости. – Я не буду с тобой договариваться! Не буду «вести себя хорошо» в обмен на поблажки! Я не твоя собака, которую можно прикормить! Ты хочешь чего-то от меня? Тогда отпусти! Это единственное, чего я хочу! Верни меня домой!

Я жду ответной вспышки. Жду, что тени снова начнут впиваться в меня, что его холодное спокойствие взорвётся яростью.

Но он просто смотрит. Смотрит на моё искажённое гневом лицо, на слёзы, которые я отчаянно сдерживаю, на сжатые кулаки. Он смотрит, как на бушующее море за стеклом.

Потом его взгляд снова переходит на нетронутую еду.

– Хорошо, – говорит он тихо. – Ты не хочешь договариваться, понимаю.

Он поворачивается, чтобы уйти. И я уже думаю, что он просто оставит меня здесь, в моём голодном и яростном одиночестве.

Мужчина останавливается у стола. Берёт тарелку. Поднос с остальной едой он смахивает на пол одним резким движением руки. Фарфор с грохотом разбивается, еда разлетается по камням.

Я вздрагиваю и замираю, затаив дыхание.

Он ставит тарелку мне на колени. На ней – идеальный кусок лазаньи. Он пахнет так, как пахло дома.

– Но есть ты будешь. Прямо сейчас. Пока я смотрю. – Его голос не терпит возражений. В нём звучит та самая сталь, что заставила уйти Астру.

Я сжимаю губы, отворачиваюсь. Ненависть – единственный щит, который у меня остался.

Я слышу его тихий, почти разочарованный вздох. Или это был звук приближающейся грозы? Он делает шаг. Ещё один. Теперь он так близко, что чувствуется исходящий от него холод и запах дождя на его коже.

Его пальцы внезапно и безжалостно смыкаются на моём подбородке. Он с силой поворачивает лицо к себе. Его прикосновение обжигает, как лёд.

– Я сказал, ты будешь есть, —шёпот плетью рассекает тишину. – Ты можешь делать это сама. Или я сделаю это за тебя. Выбор за тобой, маленькая Светлая.

И в этот момент он нагло раздвигает мои ноги коленом, наваливаясь на меня своим тяжёлым торсом. Я пытаюсь вырваться, но его хватка – стальной обруч. Его серебряные глаза горят так близко, что в них можно утонуть. В них нет ярости. Есть лишь холодная, непоколебимая решимость и… любопытство. Как будто он ждёт, как далеко я зайду в своём неповиновении.

Я молчу, дыша ему в лицо, всем существом выражая протест.

– Как хочешь, – произносит он тихо.

Его свободная рука с вилкой подносит кусок лазаньи к моим сжатым губам.

– Открой рот.

Я сжимаюсь сильнее. Сердце колотится где-то в горле, посылая адреналин по венам. Это унизительно. Это ужасно.

Но потом он делает это. Он с усилием, больно надавливая на мои скулы, заставляя челюсти разомкнуться. И проталкивает вилку в рот.

Я чувствую вкус еды. Тёплый, знакомый, домашний. Контраст с тем, что происходит, вызывает тошноту. Но вместе с тошнотой приходит что-то ещё. Что-то предательское и постыдное.

Его пальцы всё ещё на моей коже, взгляд прикован к моим губам. Его сила, абсолютный контроль… от этого по спине бегут мурашки. Не только от страха. От чего-то острого, запретного, тёмного. Между моих ног разливается жаркое, тяжёлое возбуждение, ненавистное и неконтролируемое. Я ненавижу его. Ненавижу себя за эту реакцию.

Я пытаюсь выплюнуть еду, но он зажимает мне рот рукой, не давая этого сделать.

– Глотай. – Его приказ звучит низко, почти по-звериному рыча. Глаза темнеют, будто угадывая мой позор, моё предательское тело. – Твоё тело понимает, кто здесь главный, даже если твой разум ещё бунтует. Глотай.

И я глотаю. Слёзы позора и ярости катятся по моим щекам. Это поражение – капитуляция.

Он медленно убирает руку, пальцы проходятся по моей мокрой коже, оставляя ледяной след.

– Видишь, как просто? – он отступает на шаг, его взгляд медленно скользит по мне, по моей трясущейся груди, по сжатым рукам. – Ты можешь делать это сама. Или мы можем повторить. Мне, признаться, второй вариант нравится больше.

Он поворачивается и уходит, оставив меня с тарелкой на коленях, с вкусом еды и позора во рту и с огненным вихрем ненависти и стыдливого возбуждения внизу живота.

Дверь закрывается. Я сижу неподвижно, а потом с криком ярости швыряю тарелку в стену. Она разбивается с удовлетворяющим треском.

Но это не помогает. Ничто не может стереть память о его прикосновении. И предательский отклик моего собственного тела.

Глава 12

Нортан

Дверь в коридор захлопывается, отсекая меня от гнева и отчаяния, что остаются в камере. Я замираю на секунду, спиной к холодному камню, позволяя привычной тишине замка поглотить звук её голоса, который всё ещё звенит в ушах.

Воздух пахнет пылью, древним камнем и влажным мхом. Моими запахами. Но сегодня в них витает чужой, тревожный оттенок – слабый, но упрямый аромат страха, слёз и чего-то неуловимо сладкого.

Я медленно иду по коридору, и тени послушно стелются у моих ног. В памяти всплывает картина: её сжатые кулаки, побелевшие костяшки пальцев, глаза, полные ненависти. И губы – сдавленные в упрямую, тонкую полоску. Мне потребовалось применить силу, чтобы разомкнуть их.

Обычно такие сцены не оставляют во мне ничего, кроме холодного удовлетворения от выполненной задачи. Контроль – это всё, что у меня есть, всё, что меня определяет. Сегодня же под этим удовлетворением копошится нечто иное. Незнакомое и… раздражающее.

Я вхожу в кабинет, прохожу к столу, но не сажусь. Вместо этого упираюсь руками в тёмное дерево, чувствуя под пальцами шероховатость старого лака. Её образ не отпускает. Не ненависть – с ней я давно знаком. А хрупкость. Та самая, что заставляет её сломаться, проглотить пищу и собственное унижение. Какой-то животный инстинкт в глубине моего существа отзывается на это зрелище – не жалостью, нет. Чем-то более примитивным и мощным.

Она – Светлая. Слабая. Пленница. Инструмент. Я повторяю это про себя, как заклинание, выстраивая привычные барьеры. Но они дают трещину.

Я вспоминаю, как её тело подалось под моим нажимом. Тепло сквозь тонкую ткань её одежды. Частый, прерывистый пульс, когда я держал её подбородок. В этом сопротивлении была отчаянная, дикая энергия, которая внезапно показалась мне… притягательной. Не как угроза, а как вызов.

Это чувство новое и потому опасное. Оно не вписывается в тщательно выстроенный план. Пророчество не говорит ничего о… личном интересе. О том, что её упрямство может разжигать не только гнев, но и нечто иное. Что хрупкость может пробуждать не презрение, а желание… проверить на прочность иным способом.

Я отталкиваюсь от стола и подхожу к окну, вернее, к тому, что его заменяет – магическому витражу, изображающему гибель Мортвена. Пламя, пепел, силуэты падающих башен. Это должно охладить пыл. Напомнить, ради чего всё это.

Но вместо этого ловлю себя на мысли, что сравниваю огонь на стекле с огнём в её глазах. Её гнев – живой, настоящий. Он здесь и сейчас. И он обращён на меня.

Она – проблема, которую нужно решить. Головоломка. И мой интерес – лишь любопытство мага к сложному и не до конца изученному феномену. Так я себе говорю.

Но это ложь.

Правда в том, что, когда я смотрю на неё, то вижу не просто сосуд для тёмной магии. Я вижу женщину. Красивую, даже измученную и озлобленную. И эта красота, эта сила духа, что не гнётся, а ломается с треском – всё это будит во мне инстинкты, которые я давно загнал глубоко внутрь, посчитав слабостью.

Завтра всё изменится. Нельзя держать дикого зверя в клетке и ожидать, что он проявит свою истинную суть. Нужно дать ему иллюзию свободы. Выманить из укрытия. Показать, что единственная рука, которая может его накормить – это моя рука.

Цепи… Да, возможно, пора их снять. Сделать её зависимость от меня не физической, а психологической. Более прочной и изощрённой.

Я поворачиваюсь от окна. Тени в углу комнаты шевелятся, улавливая моё решение.

– Вейн, – произношу я в пустоту, зная, что меня услышат. Из сгустка мрака через мгновение материализуется фигура моей правой руки.

– Владыка?

– Приготовь западный крытый двор. Завтра я выведу туда пленницу. Вейна ничто не может удивить. Он лишь безэмоционально кивает.

– Будет исполнено. – Он растворяется так же бесшумно, как и появляется.

Я остаюсь один. Предвкушение – острый, холодный металлический привкус на языке. Охота входит в новую фазу. И добыча даже не подозревает, насколько она мне интересна.

Глава 13

Мири

Цепь на лодыжке холодная и тяжёлая. Я привыкла к её весу, к этому постоянному напоминанию, что я – пленница. Но сегодня что-то изменилось. Воздух в камере стал гуще, будто зарядился молчаливой угрозой.

Дверь открывается бесшумно. В проёме – он. Нортан. Его серебряные глаза будто видят меня насквозь, читают каждую мысль, каждую трещину в моей душе. Он не похож на того холодного тюремщика, что приходил раньше. В его взгляде читается расчёт и нечто большее. Интерес.

– Ты носишь эти цепи как оправдание, – говорит мужчина, его голос звучит низко и спокойно. – Как будто они причина твоей слабости.

Я сжимаю кулаки. Гнев, знакомый и горький, поднимается из глубины.

– Что тебе нужно? Решил снова поиграть?

Нортан делает шаг вперёд, и тени за его спиной шевелятся.

– Я пришёл предложить тебе сделку.

– У меня нет ничего, что можно было бы тебе предложить.

– Ошибаешься, – он приближается, и я невольно отступаю к стене. – У тебя есть ярость. Та, что копилась годами. Та, что ты прятала ото всех, пытаясь быть удобной для того ничтожества Анта. Для подруги, что предала тебя.

Черт, он что вообще все обо мне знает?

Слова будто прожигают душу. Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

– Заткнись.

– Почему? Боишься услышать правду? – Мужчина стоит так близко, что я чувствую его дыхание. Холодное, как лёд.

– Ты всю жизнь прожила в тени, стараясь угодить другим. И что ты получила? Предательство. Боль. Одиночество.

Я хочу крикнуть, что он неправ. Но не могу. Потому что это правда. Я стирала себя, чтобы другие были довольны. И в итоге осталась ни с чем.

– Я могу сделать тебя сильной, – говорит он, и в его голосе звучит нечто, от чего по спине бегут мурашки.

– Не такой, как те слабые маги, что пользуются готовыми заклинаниями. Я могу показать истинную силу. Которая рождается из боли. Из гнева.

– Чтобы стать твоим оружием? – я смотрю на него с вызовом. – Чтобы ты использовал меня в своих целях?

– Чтобы ты использовала себя, – поправляет он. – Я дам тебе знания. Научу тебя направлять твою ярость. А ты поможешь мне достичь одной цели.

– Какой?

– Это не важно сейчас. Важно то, что это будет честный обмен. Ты получишь силу, чтобы отомстить всем, кто причинил тебе боль. Чтобы больше никогда не быть тряпкой. А я получу то, что мне нужно.

Он протягивает руку. В его ладони – ключ. Маленький, тёмный, будто выкованный из ночи.

– Сними цепи, – несвойственно дерзко звучит мой голос, так что я сама не ожидала от себя такого. – Если хочешь равноценный обмен, говори со мной как с равной. Не как с рабыней.

Его губы трогает подобие улыбки.

– Как пожелаешь.

Похититель наклоняется, и я слышу щелчок. Цепь падает на пол с глухим стуком. Свобода. Она кажется такой странной после дней заточения. Я чувствую лёгкость и одновременно пустоту. Будто эти цепи были частью меня.

– Почему я должна тебе верить? – Спрашиваю я, смотря ему прямо в глаза. – Ты похитил меня, держишь в клетке.

– Потому что я единственный, кто видит тебя настоящей. Не ту, какой ты стараешься казаться. А ту, что прячется глубоко внутри. Ту, что способна на ярость. На месть.

Нортан прав. Вся моя жизнь – это ложь. Попытка быть удобной. Но сейчас… сейчас я чувствую, как что-то ломается внутри. Стена, что я годами строила.

– Хорошо, – Это слово будто обжигает губы. – Я согласна. Но не потому, что верю тебе. А потому, что хочу стать сильной. Для себя.

– Этого достаточно, – кивает он. – Пойдём.

Он ведет меня по лабиринту мрачных коридоров, и я впервые вижу его мир – мир, в котором я всего лишь пленница, а не желанная гостья. Мое положение не дает мне любоваться этой подавляющей роскошью. Я вижу не дворец, а огромную, искусно сделанную клетку.

Сводчатые потолки теряются в вышине, поглощенные бархатной тьмой, что колышется, словно живая. Стены из черного, отполированного до зеркального блеска камня испещрены светящимися рунами. Они пульсируют тихим, зловещим светом, и мне чудится, будто они следят за мной, выжидающе мигая. Воздух пахнет самой плотью магии, совсем не похожей на сладковатый, предсказуемый аромат магии Светлых. Эта сила давит на виски, шепчет что-то на забытом языке прямо в сознание.

И повсюду эти статуи. Застывшие рыцари в причудливых, явно старомодных доспехах стоят в нишах, их пустые глазницы устремлены в никуда. Хозяин замка, видимо, большой ценитель старины и театральности. Вся эта обстановка выглядит одновременно роскошной и пугающей, будто декорации к мрачной пьесе, в которую меня заставили играть против моей воли.

Тени шепчутся у нас за спиной, их шелест похож на сухие листья под ногами, и я чувствую на себе их незримые взгляды. Меня не прельщает это место. Как можно восхищаться замком, когда на тебе еще не выветрился запах тюрьмы, а на лодыжке, хоть и сняли цепь, будто бы остался ее фантомный вес? Каждый шаг по холодному, идеально отполированному полу, каждый взгляд на эти сияющие руны лишь напоминают: я здесь не по своей воле. Эта мощь, этот блеск – все это не для меня. Я здесь на правах вещи, которой решили показать владения. И от этой мысли по спине бежит холодок, куда более пронзительный, чем сквозняк, бродящий по этим бесконечным коридорам.

Мы выходим на улицу. Небо здесь всегда в тучах, но даже сквозь них пробивается холодный свет. Я вдыхаю полной грудью, чувствуя, как ветер касается кожи. Свобода. Она пугает и одновременно окрыляет.

– Зачем ты забрал меня? Почему именно я?

Нортан смотрит на меня, и в его глазах читается что-то, что заставляет меня содрогнуться.

– Потому что в тебе есть то, что ищут многие, но чем обладают единицы. Искра. И она может либо уничтожить тебя, либо сделать сильнее всех нас.

– А ты поможешь мне её разжечь?

– Я покажу тебе, как это сделать. Остальное – твой выбор.

И впервые за долгое время я чувствую не страх. Не гнев. А нечто новое. Надежду.

– Хорошо, – говорю я, поднимая голову. – Начинаем.

Глава 14

Мири

Воздух в коридорах замка отныне не давит. Я иду рядом с Нортаном, и цепей больше нет на моей лодыжке, но невидимые оковы всё ещё держат меня. Он молча ведёт через лабиринт тёмных переходов, и я использую каждую секунду, чтобы запомнить путь. Выходы, повороты, расположение дверей. Я не верю ему. Ни на секунду.

– Я не вернусь в ту камеру, – нарушаю молчание. Мой голос звучит твёрдо, и я сама удивляюсь этой твёрдости. – Если мы партнёры, то мне нужна нормальная комната. Не подземелье.

Мужчина замедляет шаг, пристально смотрит. Он читает меня, словно открытую книгу.

– Партнёры? – в его голосе звучит лёгкая насмешка. – Ты быстро меняешь решения, Светлая.

– Я быстро учусь, – парирую в ответ. – И я не буду спать на каменной лежанке, если у тебя здесь есть нормальные кровати.

Он не отвечает, просто кивает.

– Хорошо.

– И ещё… – я делаю глубокий вдох. Это рискованно.

– Я хочу связаться с мамой. Чтобы она знала, что я жива.

Его выражение лица становится непроницаемым.

– Это невозможно.

– Почему? – настаиваю я.

– Связь с внешним миром… опасна. Для тебя. Для неё. Инквизиция могла уже начать за ней слежку.

В его голосе звучит убедительная тревога, но я вижу ложь. Вижу её в лёгком напряжении скул, в том, как он чуть в сторону отводит взгляд. Он лжёт. Он не хочет, чтобы я связалась с ней. Хорошо. Делаю вид, что верю. Пока что.

– Ладно, – я опускаю глаза, притворяясь покорной. – Тогда хотя бы комната.

Мы останавливаемся перед высокой деревянной дверью со сложной резьбой. Нортан проводит ладонью по поверхности, и дверь бесшумно открывается.

Спальня… Она великолепна. Огромная кровать с тёмно-синим шёлковым бельём, тяжёлые шторы на высоком окне, через которое пробивается мягкий свет. Стены не каменные, а из тёплого дерева. Воздух пахнет кедром, в этом аромате чувствуются и сладковато-цветочные нотки. Но больше всего меня поражает ванная. Огромная медная ванна, уже наполненная горячей водой. Рядом – флаконы с маслами, соли и мягкие полотенца.

Я поворачиваюсь к Нортану, поднимая бровь.

– Ты знал, что я попрошу другую комнату?

– Я предполагал, – он стоит в дверном проёме. Его поза расслаблена, но я чувствую его внимание. Он как хищник, наблюдающий за добычей.

Мой план рождается мгновенно. Если он хочет играть в игры, я буду играть лучше. Я зайду с другой стороны.

– Спасибо, – говорю я сладким тоном. – Я буду здесь.

Он кивает и уже собирается уйти, когда я останавливаю его.

– Нортан?

– Да?

– У меня… Начались месячные, – говорю я прямо, глядя ему в глаза.

Его лицо… Это бесценно. Уверенность трескается на секунду. Он моргает, лёгкий румянец появляется на его щеках. Он отводит взгляд, прочищает горло.

– Я… я позову служанку. Она принесёт всё необходимое.

– Спасибо, – улыбаюсь, наслаждаясь его смущением. – А то я уже думала, вы, тёмные владыки, не знаете о таких земных вещах.

Он смотрит на меня с новым интересом, смешанным с раздражением.

– Мы знаем, – его голос сухой и чуть сдавленный. – Я вернусь позже.

Как только дверь закрывается, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза. Адреналин бежит по моим венам, разгоняя приятное возбуждение. Он смутился. Я заставила его потерять контроль на секунду. Маленькая победа.

Я иду в ванную. Вода действительно горячая и пахнет лавандой, с удовольствием раздеваюсь и погружаюсь в неё. Горячая вода обнимает моё уставшее тело, смывая грязь и воспоминания о камере. Я закрываю глаза, позволяя себе несколько минут настоящего расслабления.

Когда я выхожу из ванной, уже чувствуя себя человеком, а не животным, в комнате стоит молодая женщина с корзиной в руках. Она молча кланяется и показывает на кровать, где лежат средства гигиены. Я киваю.

– Спасибо.

Она уходит, и я остаюсь одна. Но ненадолго.

Потом я осматриваю комнату. В шкафу – одежда. Не тюремные робы, а красивые платья, брюки, блузки. Все моего размера. Все в тёмных цветах, но удобные и качественные. Он подготовил это заранее. Знал, что я останусь.

Почему? Чем я так важна?

Я выбираю простые чёрные брюки и серую шёлковую блузку. Они сидят идеально. Как будто сшиты для меня.

Через час появляется Нортан. Он уже вернул самообладание.

– Тебе принесли всё что нужно? – спрашивает он нейтральным тоном.

– Да, – я подхожу к нему близко. Ближе, чем необходимо.

– Ванна была прекрасна. И одежда… Ты угадал с размером.

Я вижу, как его мышцы напрягаются. Он не отступает, но его глаза темнеют.

– Я наблюдателен.

– И предусмотрителен, – Я позволяю своему пальцу легко провести по рукаву его рубашки.

– Скажи мне, Нортан… почему ты так заботишься обо мне? Что ты хочешь получить? На самом деле?

Он хватает меня за запястье. Не грубо. Его прикосновение твёрдое, но не болезненное.

– Я уже сказал.

– Ты сказал, что я особенная. Что во мне есть искра. Но что это значит? Почему именно я?

Мужчина смотрит на меня, и в его взгляде я вижу борьбу. Между желанием рассказать и страхом раскрыть карты слишком рано.

– В своё время, – говорит он наконец. – Сначала ты должна научиться контролировать свою силу.

– А если я не хочу? – Я наклоняю голову, смотря на него с вызовом. – Может, я просто хочу использовать её, чтобы сбежать?

Его губы трогает улыбка.

– Тогда ты умрёшь. Или сойдёшь с ума. Тебе нужно руководство.

– Твоё руководство?

– Пока что – да.

Я делаю ещё шаг ближе. Наши тела почти соприкасаются, я чувствую исходящее от него тепло, запах его кожи – дождь и тёмная магия.

– А если я скажу, что предпочитаю другую форму… обучения?

Его глаза вспыхивают опасным светом, рука сжимает моё запястье крепче.

– Не играй в игры, которые не понимаешь, Мири.

– А что, если я понимаю их прекрасно? – шепчу, глядя на его губы.

Он замирает, пульс на его шее бьётся с такой силой, что даже я вижу его. Нортан хочет меня. Не только как инструмент. Как женщину. И это – моё оружие.

Но потом он отпускает мою руку и отступает.

– Отдыхай. Завтра мы начинаем.

И он уходит, оставляя меня одну с бьющимся в бешеном ритме сердцем и обретённой силой.

Он думает, что контролирует ситуацию. Но я теперь знаю его слабость. И я буду использовать её.

Спасибо, что прочитали эту главу! 🔥

Если вам понравилось – буду бесконечно благодарна за звёздочку и комментарий! 💫

А в качестве бонуса дарю вам визуал новой комнаты Мири! :)

Глава 15

Нортан

Я замираю посреди кабинета, сжимая ладонь, в которой ещё живёт призрачное тепло её кожи. Она учуяла слабину. Крошечную, микроскопическую брешь в моей броне, и впилась в неё с точностью опытного убийцы.

Дерзкая маленькая сучка.

Я чувствую, как уголок губ самопроизвольно дрогнул в подобии улыбки. Интересно. Чрезвычайно интересно. Её мир рушится, её запирают в клетке с монстром, а она беспокоится о гигиене и ищет бреши в моей обороне. В ней есть сталь. Та, что мне и нужна.