Текст книги "Пленница Владыки Тьмы (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Осторожнее, – произнес я тихо, и в моем голосе зазвенела ледяная сталь. – Ты говоришь о том, что не должно тебя волновать.

Она фыркнула, и в её фиолетовых глазах вспыхнул настоящий, неконтролируемый огонь обиды. Она наклонилась, уперевшись руками о стол, и её лицо оказалось в сантиметрах от моего. Дорогие духи, смешанные с запахом её страха и отчаяния, ударили в нос.

– А что должно меня волновать, Нортан? Кто будет приходить в мою комнату? Кто будет диктовать мои обязанности? Кто уймет мою тоску по тебе? Я делаю всё, что ты прикажешь! Всё! Я могу отвлечь тебя. Как раньше. Ты же сам говорил, что лучше меня никто не умеет…

– Нет, – я отрезал резко, отводя взгляд обратно к бумагам. – Не сейчас. И не потом. Тема закрыта.

Наступила тишина. Я слышу, как учащенно забилось её сердце. Потом раздался сдавленный, надтреснутый звук, похожий на рыдание. Когда я поднял глаза, то увидел, как она стоит на коленях перед моим креслом, её лицо искажено болью и непониманием.

– Почему? – Голос Астры сорвался на шёпот, полный настоящей, детской растерянности. – Что я сделала не так? Скажи, и я исправлю! Я стану лучше! Чем она лучше меня? Тем, что слаба? Тем, что ты должен её ломать? Я уже сломлена для тебя! Я твоя!

Она схватила мою руку и прижала её к своей щеке. Её пальцы трясутся, кожа обжигающе горячая. От этого прикосновения, от этой унизительной сцены во мне закипела ярость. Не на неё. На себя. За то, что допустил такое. За то, что использовал её, когда мне было удобно, породив в ней эти больные надежды.

Я попытался высвободить руку, но она вцепилась мертвой хваткой, её ногти впились мне в кожу.

– Пожалуйста… Нортан… Я не могу без тебя. Ты не понимаешь… Ты – всё. Ты знаешь это! Я буду самой верной, самой послушной! Просто не отталкивай меня! Не меня!

В этот момент дверь распахнулась. Вейн замер на пороге. Его обычно бесстрастное лицо сейчас перекошено такой первобытной, животной яростью, что воздух в кабинете затрещал от напряжения. Его глаза горят адским огнём, целиком и полностью прикованы к Астре, к её позорной, распростертой у моих ног фигуре.

Вейн не сказал ни слова. Тремя быстрыми, яростными шагами он преодолел расстояние, его движения резкие, как у хищника. Он схватил Астру под руки и грубо, почти жестоко, поднял её наверх.

– Хватит! – Его голос прозвучал как удар кнута, низкий, хриплый, полный невысказанной боли. – Встань. Ты унижаешь не только себя. Ты унижаешь всех нас.

Астра, оглушенная его появлением и его тоном, разрыдалась, уткнувшись лицом в его грудь. Вейн не обращает внимания на меня. Его взгляд прикован к ней, и в нём читается такая всепоглощающая, болезненная одержимость, что стало почти страшно. Он гладит её по волосам, но его напряженные движения больше похожи на оковы, чем на утешение.

– Пойдем, – прошептал он, и его голос внезапно стал странно мягким, почти нежным, но от этого не менее пугающим. – Ты не в себе. Тебе нужно успокоиться.

И он повел её, почти потащил к выходу, не оборачиваясь. Я не произнес ни слова, наблюдая, как дверь закрывается за ними. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Я снова взял в руки бумаги. Ярость кипит во мне. Ярость на неё, на него, на себя, на эту невыносимую ситуацию.

Прошел примерно час. Дверь открылась снова. Вейн вернулся. Он остановился напротив стола, его поза прямая, как клинок, но я заметил мельчайшую дрожь в его сжатых кулаках.

– Она спит, – произнес он без предисловий. – Я дал ей успокоительное.

Я молча кивнул, всё ещё глядя мимо него, в стену.

– Ты изменился, – он бросил эту фразу будто обвинительный приговор.

Я медленно, очень медленно поднял на него глаза. В комнате резко похолодало.

– Повтори, – тихо сказал я. – Я не расслышал.

– Ты. Изменился. – Он сделал шаг вперед, и его тень удлинилась, сливаясь с моими. – Она сделала тебя слабым. Эта… Светлая шлюха.

Магия рванулась из меня прежде, чем я успел подумать. Тени сорвались с места. Они обвили Вейна, подняли его в воздух и с такой силой швырнули о стену, что каменная кладка треснула. Он не издал ни звука, только выдохнул. Вейн взглянул на меня без страха. С вызовом.

– Ты забываешься, – каждая тень в комнате замерла, повинуясь моей ярости. – Ты забываешь, кто я. Ты забываешь, кому обязан всем. Твоя жизнь, твоя цель, твое право дышать. Всё это мой дар. И я могу всё это забрать.

– Я не забыл! – Он выкрикнул это, и в его голосе впервые прорвалась настоящая, неконтролируемая эмоция. Боль. – Именно поэтому я говорю! Ты позволяешь ей слишком много! Ты смотришь на неё, и я вижу это! Вижу, как она тебя меняет! Её судьба предрешена, Нортан! Она не выживет после ритуала! Ты знаешь это! Нет ничего важнее нашего дела! Ничего важнее возрождения нашего народа! К этому мы шли все эти годы! Я убивал для этого! Преклонял колени! Я выполнял любой, самый грязный, самый мерзкий твой приказ! Не для того, чтобы ты всё бросил из-за первой же…

Тени сомкнулись, зажимая ему рот. Он захрипел, но не прекратил смотрет на меня. В его глазах загорел фанатичный, исступленный огонь. Огонь истинной веры. И это страшнее любой злобы.

Я встал и подошел к нему вплотную. Тени ослабли, позволив ему дышать.

– Ты прав, – прошипел я, глядя прямо в его ненавидящие, преданные глаза. – Её судьба предрешена. И твоя. Мы все пешки в этой игре. Но ходы делаю я. Только я. Понял меня? Я знаю, что делаю. У меня всё под контролем. И если ты ещё раз посмеешь усомниться в моих решениях, если ты ещё раз посмеешь назвать её так… я вырву твой язык и скормлю его тебе же. Это не угроза. Это обещание.

Он не моргнул. В его взгляде нет страха. Лишь убежденность.

– Это… было не неповиновение… – выдохнул он. – Это… предостережение. У нас… одна цель… Возродить Тёмных. всё остальное… тлен.

Я отпустил его. Тени отступили, и он грузно опустился на пол, откашлялся, поправил воротник.

– Цель не изменилась. – Бросил я ему вслед, когда он уже подошел к выходу, потирая сведенные судорогой мышцы шеи.

Он остановился у двери, не оборачиваясь.

– Убеди в этом меня, владыка. И… себя.

Дверь закрылась. Я остался один. Его слова, как жала, застряли у меня в груди.Она не выживет после ритуала.

Правда. Неизбежная правда, записанная в дневнике моей матери её собственной кровью. Цена, о которой Мири не знает. Цена, которую я должен буду заплатить, принеся её в жертву.

Вейн прав. Нам нужно спешить. Не только из-за инквизиции, которая, благодаря ему, пока что плутает в тенях. Но и потому, что каждый час, проведенный рядом с ней, каждое её доверчивое прикосновение, каждая её улыбка, добытая с трудом, всё это делает мой долг всё более невыносимым.

Я подошел к окну, за которым бушует ветер, и сжал кулаки, чувствуя, как по ним бегут искры тёмной энергии.

Ритуал должен состояться как можно скорее. Пока я ещё способен его совершить.

Глава 31

Мири

Я смотрю на своё запястье, и у меня перехватывает дыхание. Пятно. Оно стало больше. Значительно больше. Оно уже не просто синяк-клякса, а живое, пульсирующее образование, похожее на ветвистую тень или тёмную виноградную лозу, что медленно ползёт вверх по руке. Оно не горячее и не холодное. Оно… живое. И когда я прикасаюсь к нему пальцами, мне кажется, будто дотрагиваюсь самой тьмы. Это должно пугать. Но нет. Это чувствуется… правильно. Словно я наконец-то начинаю соответствовать самой себе.

В дверь тихо стучат. Я натягиваю рукав халата, прикрывая пятно.

– Войдите.

Дверь открывается, и на пороге появляется Эйгар. Старый слуга. Он выглядит ужасно. Бледный, осунувшийся, глаза избегают встречаться с моими. Он держится так, будто каждое движение причиняет ему боль.

– Владыка ожидает вас к ужину, мисс, – его голос звучит измученно хрипло.

– Эйгар… – я делаю шаг к нему. – Как вы? Я… мне так жаль, что так вышло.

Он вздрагивает, словно от удара, и я на секунду улавливаю в нём животный страх.

– Пожалуйста, мисс, – он качает головой, и его руки слегка трясутся. – Не надо. Не говорите со мной об этом. Не смотрите на меня. Просто… пожалуйста, не подставляйте меня больше. Второго раза мне не простят.

Я киваю, сжимая губы. Вина и жалость тяжёлым камнем ложатся мне на сердце.

– Хорошо, Эйгар. Я поняла. Извините.

Он молча кланяется и торопливо удаляется, словно боится, что его уличат в непозволительной беседе.

Я остаюсь одна, и мои мысли снова возвращаются к тому что произошло. К ужину. К нему. Неожиданная волна тёплого, сладкого возбуждения смывает неприятный осадок от разговора со слугой. Скоро я увижу его. Мы будем сидеть за одним столом. Говорить. Возможно, он коснётся моей руки…

Я отгоняю глупую улыбку и бегу к шкафу. Что надеть? Что-то красивое. Что-то, что заставит его смотреть на меня. Я выбираю платье глубокого синего цвета, почти такого же, как его магия. Оно мягко облегает стан, и шёлк приятно холодит кожу. Распускаю волосы и старательно их расчёсываю, пока они не заблестят. Из зеркала на меня смотрит не пленница, а… женщина. Женщина, у которой есть тайна. Женщина, которую ждёт могущественный мужчина.

Пока я наношу на губы лёгкий блеск, в голове рождаются картинки, от которых щемит сердце и кружится голова. А что, если… что, если всё это к чему-то? К чему-то хорошему? Предательство Лины и Анта, боль, одиночество… всё это привело меня сюда. К нему. Мы победим. Мы восстановим справедливость. И потом… потом он посмотрит на меня и поймёт, что я его судьба. Мы будем вместе. Возможно, поженимся. У нас будет малыш… Он будет самым сильным и любимым ребёнком на свете. И мы будем счастливы. Наконец-то. Оба.

Я вся горю от этих мыслей, когда вхожу в столовую. Огромный зал освещён тусклым светом магических сфер. Стол накрыт, но атмосфера далека от романтической.

Астра сидит, отодвинувшись от ужина, её лицо искажено гримасой обиды и злобы. Она смотрит в пустоту, сжимая в руках сверкающий кубок так, будто хочет его раздавить.

Вейн стоит у камина, его пальцы чертят в воздухе сложные магические знаки. Он что-то проверяет, подготавливает. Его взгляд скользит по мне, холодный и оценивающий, и возвращается к работе. Ни тени приветствия.

И он. Нортан. Восседает во главе стола. Величественный и недосягаемый. Он не смотрит на меня, когда я вхожу. Его взор устремлён вдаль, он погружен в свои мысли. Его поза, выражение лица – всё кричит о ледяном, абсолютном отстранении.

Моё радостное возбуждение натыкается на эту стену. Я замираю с недоумением.

– Садись, Мири, – говорит он, наконец поворачивая ко мне голову. Его голос ровный, безжизненный, лишённый тех тёплых, хриплых ноток, что были тогда в спальне. – Ешь. Эти блюда наполнят тебя силой для ритуала.

Я медленно опускаюсь на стул напротив него. В животе неприятно сосёт.

– Что… что с тобой? – Тихо спрашиваю я.

– Со мной всё отлично, – он отламывает кусок хлеба. Его движения резкие, точные, лишние. – Ритуал состоится очень скоро. Тебе нужно набраться сил.

Астра громко фыркает и отпивает из кубка.

– Да, кушай, дорогая. Набирайся сил, чтобы стать идеальной жертвой, – её голос звенит ядовитой ненавистью.

– Астра, – предупреждающе произносит Нортан, даже не глядя на неё.

– Что? Разве не так? – Она вскакивает, её глаза наполняются слезами ярости. – Мы все здесь только для того, чтобы обслуживать твою новую любимицу? Хотя чего это я… Всё ведь и так решится, само собой.

– Ты переходишь черту, – голос Вейна раздаётся от камина. Он не поворачивается, но его спина напряжена.

– Какая черта?! – Истерически кричит Астра. – Каждый из нас давно перешел все границы! Он с ней! Ты со мной! Мы все сошли с ума!

Она больше не может сдерживаться. Со слезами на глазах Астра разворачивается и выбегает из зала, её рыдания ещё долгим эхом разносятся по коридору.

Воцаряется тяжёлая, неловкая тишина. Я не могу есть. Просто смотрю на Нортана, пытаясь поймать его взгляд, найти в нем хоть каплю того человека, что был со мной так близок. Но он недосягаем. Как ледяная статуя.

Вейн, наконец, отрывается от камина и подходит ко мне.

– Хватит пялиться на него. Сосредоточься на своей силе. Покажи, на что ты способна. Пятно. Оно проявилось?

Я молча закатываю рукав. Ветвистая тень на моей коже кажется ещё темнее в тусклом свете.

Вейн хмуро кивает.

– Хорошо. Прогресс есть.

Нортан наконец поднимает на меня глаза. Его взгляд скользит по моей руке, и в его серебряных глубинах на секунду вспыхивает что-то сложное, почти… больное. Но мгновение спустя – гаснет.

– Тень просыпается, – констатирует он холодно. – Скоро она поглотит тебя полностью, и ты будешь готова. Начинаем подготовку.

Он кивает Вейну. Тот подходит ко мне с кубком. Не заметила от куда он появился в его руках. Внутри плещется густая, чёрная жидкость. От неё исходит сладковатый, терпкий аромат.

– Выпей, – приказывает Нортан. – Это поможет твоему телу принять силу ритуала.

Я колеблюсь. Инстинкт кричит об опасности. Но я доверяю ему. Я должна доверять. Я беру кубок. Жидкость обжигает губы. Я залпом выпиваю всё. На вкус это похоже на очень сильно заваренный травяной отвар.

Почти сразу же мир начинает плыть. Голова становится тяжёлой. Звуки приглушаются, очертания предметов расплываются. Я чувствую, как по моим венам разливается приятная, убаюкивающая волна. Страх и недоумение уходят, сменяясь странной, безмятежной покорностью.

– Хорошо, – голос Нортана доносится до меня сквозь вату. – Теперь встань.

Моё тело повинуется само по себе. Я встаю, покачиваясь. Вейн берет меня за локоть, его прикосновение твёрдое и безразличное.

– Концентрация, – говорит Нортан, подходя ко мне. Он поднимает руку, и между его пальцами вспыхивает сфера чистой тьмы. – Ты чувствуешь её? Чувствуешь зов?

Я киваю. Я чувствую. Пятно на руке начинает гореть, но теперь это не больно. Это приятно. Как долгожданное тепло после холода.

– Повтори за мной, – его голос звучит прямо у меня в голове, властно и чётко.

Я повторяю. Мои пальцы выписывают в воздухе те же руны, что и его. Моя магия, обычно робкая и неуправляемая, теперь течёт послушной, мощной рекой. Она тёмная. Совершенно чёрная. И она подчиняется мне. Нет. Она подчиняется ему через меня.

Это длится вечность. Или мгновение. Я потеряла счёт времени. Я просто сосуд. Пустая оболочка, наполняемая его волей, его силой.

Это прекрасно.

Это ужасно.

Я не могу сопротивляться.

Я не хочу сопротивляться.

Вдруг он опускает руку. Магия исчезает. Я почти падаю от внезапной слабости, но Вейн ловит меня.

– Достаточно на сегодня, – говорит Нортан. Его лицо всё так же непроницаемо. – Отведи её в комнату. Пусть отдыхает.

Вейн кивает и, почти неся меня, выводит из столовой. На прощание я вижу, как Нортан поворачивается к окну, и его плечи кажутся такими напряжёнными, будто на них лежит тяжесть всего мира.

Меня укладывают в постель. Сознание уплывает. Последнее, что я вижу перед тем, как провалиться в чёрный, бездонный сон – это пятно на моей руке. Оно становится ещё больше. И мне всё равно. Потому что его голос в моей голове говорит, что это хорошо. А его слово – закон.

Дорогие читатели!

Спасибо, что прочитали эту главу! Если история пришлась вам по душе, я буду очень рада вашей поддержке – подписке, лайку или комментарию. Ваша оценка помогает книге становиться заметнее для других.

А в награду за ваше внимание специальный арт к этой главе! Наслаждайтесь!

Глава 32

Нортан

В кабинете как обычно прохладно и темно. Я сижу за столом, но отчёты «Солнечного Сплава» – лишь размытые пятна на пергаменте. Перед глазами стоит она. Её лицо, озарённое магией, которое всего час назад было таким послушным, таким… проницательным. И до этого её сияющие глаза, полные глупых, наивных надежд, когда она вошла в обеденный зал. Она строила воздушные замки. А я готовил её к боли.

Во рту горький привкус. Это смятение. Чувство, которое я искоренял в себе десятилетиями. Оно копошится под кожей, напоминая о том, что даже Владыка Тьмы не всесилен против зова собственного сердца.

Её доверие стало моей ахиллесовой пятой. Её наивная вера в «справедливость» нашего дела так подкупает. Но чувства не имеют значения. Они дым, который рассеивается перед долгом.

Возрождение Тёмных, нет, это не месть. Это необходимость. Мир, которым правят одни лишь Светлые – это уродливый карлик, хромающий на одну ногу. В их свете нет полутонов, нет сомнений, нет принятия иного. Только огонь костров, на которых сжигают тех, кто мыслит иначе. Их численное превосходство, их тотальная власть – это болезнь, разъедающая реальность. Ритуал… он вернёт баланс. Силы уравняются. И тогда наступит хрупкий, но настоящий мир. Мир, ради которого стоит заплатить любую цену. Даже цену её жизни. Даже цену собственной души.

Зелье, которое она выпила – не просто снотворное. Это древний энергетический коктейль, рецепт которого моя мать нашла в руинах первого храма Тьмы, а после записала в дневник, ставший для меня триптихом.

Напиток работает как катализатор. Он не добавляет силы, а снимает все барьеры, все психические блоки, заставляя истинную сущность мага выйти на поверхность. Пока она спит, её тело и душа перестраиваются, готовясь стать идеальным проводником.

Ритуал прост и ужасен. В момент наивысшего астрономического выравнивания светил, в самом сердце святилища Мортвена, её пробуждённая сила, сила «Дочери двух кровей», будет направлена на Печать. Она, как живой ключ, встроится в замок, созданный Светлыми, и сломает его изнутри. Высвободившаяся энергия истреблённого народа хлынет обратно в мир. А она… проводник не выдержит мощности потока. Это закон магии.

Дверь открывается без стука. Вейн. Он стоит на пороге. Полностью невозмутимый.

– Они вышли на след, – его голос ровный, без эмоций. Беспристрастный доклад солдата. – Не на локацию. Пока нет. Но они чувствуют энергетический всплеск. Её пробуждение подобно маяку в ночи. У нас есть день. Может, два.

Я киваю, сжимая переносицу. Инквизиция. Предсказуемо. Как тараканы, они всегда находят крошки.

Они рыщут по картам, строят догадки, пытаясь вычислить логово чудовища. Но главная тайна не нанесена ни на один пергамент. Она под ногами. Мой замок это не просто крепость у Запретного леса. Это призрак. Наследие, высеченное из скорби и ярости. Его черные башни вознесены не на голой скале, а на костях моего народа. Каждый камень в его основании – это обломок домов Мортвена. Каждая тень в его коридорах –отголосок голоса, умолкшего двадцать пять лет назад. Мы не просто прячемся в глуши. Мы живём на величайшем кладбище Тьмы, на руинах того, что Светлые именуют своей «славной победой». И они даже не подозревают, что их триумф стал для нас фундаментом для возмездия.

– Ты подготовил оборону? – Устало спрашиваю я.

– Периметр запечатан. Ловушки установлены. Они дорого заплатят за вход. – Он делает паузу, его черные глаза буравят меня. – Но это лишь отсрочка. Ритуал нужно провести до их прихода.

– Я знаю.

– Я говорю это не как предупреждение, – продолжает он. – А как подтверждение готовности. Моя преданность делу непоколебима. Личные чувства… – он чуть заметно вздрагивает, и я понимаю, что он думает об Астре, – …они не имеют значения. Ни мои, ни твои. Я пойду на всё, чтобы он свершился.

В его словах – сталь, которой мне сейчас так не хватает. Вейн идеальный солдат. Лишённый сомнений, очищенный от слабости. В данный момент я завидую ему.

– Я знаю, Вейн, – говорю я. – И ценю это. Держи оборону. Я дам тебе знать, когда начинать.

Он коротко кивает и поворачивается уйти.

– Вейн.

Он останавливается.

– Пришли ко мне Астру.

На его лице не дрогнул ни один мускул, но я почувствовал, как напрягся воздух вокруг него.

– Слушаюсь.

Астра приходит через несколько минут. Она старается держаться высокомерно, но её заплаканные глаза и дрожащие руки выдают всё. Она ждёт очередного унижения.

– Садись, – говорю я, указывая на кресло, напротив.

Она не двигается, сжавшись в комок ожидания боли.

– Пожалуйста.

Это слово, сказанное мной, заставляет её вздрогнуть. Она медленно, как во сне, подходит и садится на край стула.

– Я не буду извиняться за свою холодность, Астра, – начинаю я. – Но я буду с тобой откровенен. Я очень дорожу тобой. Ты мой самый верный и эффективный союзник. Без тебя многие наши операции провалились бы.

Она смотрит на меня с немым непониманием.

– То, что происходит между мной и Мири… это не имеет отношения к тебе. К твоим качествам. Это… необходимость. Проклятая необходимость, диктуемая пророчеством. Ты не была заменена. Ты была… отодвинута в сторону требованиями судьбы, которая сильнее нас всех.

Она молчит, но её взгляд смягчается. В нём появляется проблеск надежды.

– Мне нужна твоя верность сейчас, как никогда прежде, – продолжаю я. – Не как влюблённой девчонки, а как война. Как той, кто помнит, ради чего мы всё это затеяли. Ради Мортвена. Ради наших мёртвых.

Она опускает голову, её пальцы сжимают подол платья.

– Я… я понимаю, Владыка, – голос тихий, в нём нет истерики. Есть усталое принятие.

– Хорошо. Иди. Отдохни. Завтра тебе понадобятся силы.

Она поднимается и уходит, не глядя на меня. Но её плечи уже не так сгорблены.

Когда дверь закрывается, я чувствую себя исчерпанным. Эта показная человечность далась мне тяжелее, чем битва с отрядом инквизиторов. Но это было необходимо. Раздоры в стане перед решающей битвой – верная смерть.

Я жду, пока шаги за дверью стихнут, и иду в её комнату.

Она лежит на кровати, неподвижная, как кукла. Дыхание ровное, глубокое. Лицо спокойное, безмятежное. Пятно на её руке, которое я осторожно освобождаю от одеяла, теперь покрывает всё предплечье и медленно ползёт к плечу. Оно пульсирует ровным, тёмным тоном. Она почти готова.

Я сажусь на край кровати. Моя рука сама тянется к её волосам. Я глажу их, ощущая под пальцами шёлк. И слова, которые я никогда не произнесу при ней, вырываются наружу. Тихим, сломанным шёпотом, который никто, кроме спящей девушки и теней, не услышит.

– Я не хотел этого, – начинаю я. – Ничего из этого. Не хотел похищать тебя. Не хотел видеть страх в твоих глазах. Не хотел… чувствовать... Но ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, и перевернула всё с ног на голову. Я, который, десятилетия иду к одной цели, вдруг начал сомневаться. Начал мечтать о другом исходе. О том, чтобы оставить всё это и просто… уйти. С тобой.

Я замолкаю, пытаясь совладать с комом в горле. Это смешно. Владыка Тьмы, сентиментальный дурак у постели жертвы.

– Ты говорила о доверии. И я… я начал доверять тебе. Больше, чем кому-либо за всю свою жизнь. Я рассказал тебе правду, которую не говорил ни душе. И в ответ увидел такую силу, такую готовность бороться… не за себя, а за какую-то призрачную справедливость. Ты не понимаешь, какая это редкость. Какая роскошь.

Моя рука замирает на её щеке.

– Но мир не вращается вокруг наших чувств, маленькая Светлая. Есть долг. Долг, который тяжелее любых личных привязанностей. И мне предстоит его исполнить. Прости меня, прости за всё. За слёзы, за заточение, за ложь… и за ту боль, что я причиню тебе в конце.

Я наклоняюсь и касаюсь губами лба. Её кожа пахнет цветами и магией.

– Если бы существовал другой путь… я бы прошёл его ради тебя. Но его нет.

Я встаю. Мои плечи выпрямляются, непоколебимость снова вернулась на моё лицо, приглушая боль, запирая смятение в самом дальнем уголке души.

Я никогда не сказал бы этого, будь она в сознании. Не смог бы вынести её взгляда, полного надежды, которую мне суждено разбить.

Я выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь. В коридоре я останавливаюсь и с силой выдыхаю.

– Никакой слабости, – говорю самому себе, и мой голос снова твёрд и холоден как прежде. – Никаких сожалений. Только долг.

Глава 33

Нортан

На столе передо мной разложены карты, доклады Вейна, схемы ритуала. Весь хрупкий пазл, который я собирал два десятилетия. Но я не вижу ни линий на пергаменте, ни рунических символов. Я вижу её лицо.

Лик, искажённое болью, когда она узнала правду о своём отце. От того, что фундамент её мира оказался соломленным. И в тот миг я не увидел в ней «Ключ» или «Баланс». Я увидел человека. Очень одинокого и очень напуганного человека.

Это непозволительно. Опасно. Чувства – это трещина в доспехах, брешь в обороне, которую враг неизменно использует. Я сам выжег их в себе, проходя через пепел Мортвена и холодные уроки Креола. «Любовь – иллюзия, которую создают слабые, чтобы оправдать свою несостоятельность». Я жил по этому закону. Был его воплощением.

Но сейчас, сидя в кресле, которое ощущается как трон из тысячи шипов, я ловлю себя на том, что возвращаюсь к одним и тем же моментам.

Она огрызалась, когда была прикована к кровати, как цепной пёс. Она смотрела на меня в тренировочном зале с вызовом, от которого кровь стыла в жилах и одновременно бешено пульсировала. В ней не было покорности. Была сила. Дикая, необузданная сила, которую я искал.

К её слезам в кабинете, когда она умоляла за слугу. «Его жизнь стоит так же, как и моя!». Глупость. Сентиментальная, иррациональная, опасная глупость. Но в её глазах в тот момент не было расчёта. Была… чистота. Такая же, что осталась где-то в том мальчике, который видел, как горит Мортвен, и которого больше нет.

И к этим проклятым поцелуям. Каждый из них был не точкой, а многоточием. В них не было ни её покорности, ни моей полной власти. Это была битва. Схватка двух равных, двух бушующих стихий. Когда наши губы встречались, исчезало всё: планы, месть, пропасть между пленницей и тюремщиком. Оставалась только реальность, в которой мы были просто мужчиной и женщиной.

Именно этого я и боюсь. Не её силы, не её потенциального предательства. А того, что в эти моменты я перестаю быть Нортаном, Владыкой Тьмы. Я становлюсь просто… человеком. Тем, кем я поклялся никогда не быть.

Я встаю и подхожу к камину. Пламя освещает моё лицо. Оно напоминает мне о другом огне – том, что поглотил мой дом. Месть за него была моим топливом, моим смыслом. А теперь? Теперь в голове звучит её шёпот: «Мне страшно. Я не знаю, кто я».

Я тоже начинаю забывать, кто я.

Это должно прекратиться. Сейчас. Ритуал. Вот что важно. Пробуждение её силы, возрождение моего народа. Всё остальное – слабость, подлежащая уничтожению.

Решение созревает холодным и твёрдым. Я должен держать дистанцию. Стать для неё снова только учителем и тюремщиком. Никаких больше поцелуев. Никаких разговоров по душам. Никаких взглядов, задерживающихся на секунду дольше необходимого. Железная воля. Безжалостность. Только так мы выживем. Только так я исполню свой долг.

Я выхожу из кабинета и иду по коридору к её комнате. Шаги отдаются гулко в тишине. Мой план ясен. Я войду, скажу, что ритуал уже совсем близко и ей нужно собраться. Голос будет ровным, ледяным, не оставляющим пространства для вопросов или эмоций.

Останавливаюсь перед её дверью. Рука сама тянется к дереву, но не чтобы открыть, чтобы опереться. Я закрываю глаза.

Время замирает.

И тут до меня доходит.

Я стою здесь не как Владыка, идущий отдать приказ. А как мальчишка, который боится зайти, ведь страшиться снова увидеть её слёзы. Боится, что его железная решимость растает от одного её взгляда.

Любовь.

Я всегда презирал это слово. Считал его костылём для слабых. Но что, если это не костыль? Что, если это не слабость?

Что, если это оружие такой чудовищной силы, что оно способно сломать даже меня?

Она не просто сильная. Она – живое воплощение той самой грани, которую я пытался провести всю свою жизнь. В ней есть и свет, и тьма, и ярость, и сострадание, и сила, и уязвимость. Она не идеальна. Она – настоящая. И в своей подлинности она оказалась сильнее всех моих стен, всех моих защитных механизмов.

Я не люблю её за что-то конкретное. Я… поглощён ею. Целиком. Её духом, огнём, болью. Она вошла в меня, как тень, с которой я сроднился, и выжгла изнутри всё, кроме одного неоспоримого факта.

Она больше не инструмент. Она – причина. Причина, по которой я готов пересмотреть всё. Даже свой долг.

Это не слабость. Это перерождение. Более страшное и мучительное, чем любая физическая боль.

Я отступаю. Решение принято.

Ритуал состоится. Но теперь это будет не актом использования, а актом… освобождения. Её освобождения. Чтобы дать ей выбор. Настоящий выбор. Остаться со мной в этом новом мире, который мы, возможно, создадим, или уйти. И если она покинет меня… это будет цена, которую я заплачу за то, чтобы впервые в жизни поступить не как Владыка Тьмы, а как человек, который любит.

Я разворачиваюсь и ухожу прочь. Шаги теперь бесшумны, как у охотника. Но я охочусь уже не на неё. Я объявил войну самому себе. И своему будущему.

Ибо теперь я понял: любовь – это не иллюзия. Это самый страшный и самый тотальный из всех существующих приговоров. И я только что его вынес сам себе.

Путь в кабинет лежит через полутёмную галерею, где окна в пол упираются в скальную породу, а отблески магических кристаллов рисуют на стенах причудливые узоры. И вот там, в одной из ниш, застыли две фигуры. Я останавливаюсь в тени арки, незримый свидетель.

Вейн. И Астра.

Он стоит к ней ближе, чем когда-либо осмеливался, его обычно бесстрастное лицо искажено редким, но ярким выражением – болью и преданностью.

– Тебе не нужно этого терпеть, – его голос, всегда ровный и монотонный, сейчас низкий, сдавленный, полный неподдельной страсти. – Эти унижения. Он не видит… Он не ценит тебя. Ты самая прекрасная, самая сильная женщина из всех, что я знал. Я всегда здесь. Я всегда готов тебя поддержать.

Астра стоит, отвернувшись к окну, её плечи напряжены под тонкой тканью платья. В её позе усталое, но величественное отчаяние.

– Оставь, Вейн, – голос звучит безразлично, без привычных кокетливых ноток. Это голос обнажённой правды. – Это не твоё дело.

– Для меня это дело всей моей жизни, – он говорит это без пафоса, как констатацию факта, и от этого слова обретают вес гранита.

– Мои чувства… они мне не подвластны, – она обрывает его, поворачивая голову, и в профиле я вижу блеск непролитой слезы на её ресницах. – Я не могу их выключить, как не можешь и ты. Так что не лезь туда, куда тебя не просят.

Она резко отстраняется от него и уходит, её шаги отдаются быстрыми и злыми щелчками каблуков по камню. Вейн ещё несколько секунд смотрит ей вслед, его сжатые кулаки белеют в суставах, а после он, словно тень, растворяется в противоположном направлении.

Я остаюсь в своей нише, в полной тишине, и их диалог эхом отзывается во мне.

Мне не подвластно подавлять свои чувства.

Простая, горькая фраза. И она бьёт прямо в цель, в самое сердце моей собственной, только что пережитой бури.

Вот он, укор. Я, Владыка Тьмы, считавший чувства слабостью, стоял под дверью пленницы, как мальчишка, и пытался силой воли запретить себе то, что уже стало частью моего естества.

Астра, моя верная и жестокая Астра, оказалась честнее меня. Она не борется с этим. Она просто признаёт факт своей болезни, своей несчастной, безответной любви. Она принимает эту боль, как принимают неизлечимый недуг.