Текст книги "Фиалка в чертополохе (СИ)"
Автор книги: Стелла Луст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Глава 14
Весь день она провела в метаниях.
Ошейника не было, она не сидела на цепи. Дверь тоже не была закрыта. Фиалка постоянно порывалась броситься к ней и выбраться наружу. Тем не менее, глупой она себя не считала, и понимала, что бежать на глазах у всех бессмысленно и бесполезно. Но ждать… вот это было самым сложным.
Сомнения в искренности Чертополоха съедали ее.
И их поцелуй… ничего подобного с Ильёй она не испытывала. С ним все казалось каким-то… будто ненастоящим, словно эксперимент. Фиалка была убеждена, что любит его. Но теперь… теперь её уверенность была поколеблена, и Фиалку разрывали чувство вины и злость на себя.
Девушка упала на постель, обхватила руками подушку и горько вздохнула. Ещё утром все было так просто! Это вот – враги, это – друзья. Но этот поцелуй выбил её из колеи понятного мира. Теперь сумбур мыслей все перемешал. Нет, враги по-прежнему оставались врагами, а Чертополох – их предводителем, тут ничего не изменилось. Но проявляемые им эмоции… Было ли это игрой, целью которой был вред ей, Фиалке? Или среди уродов был урод, в котором сохранилось что-то человеческое? И можно ли считать проявлением человечности только то, что он хотел её?
Фиалка уже приняла, как данность, что её мысли о Чертополохе приняли совсем иной оборот. И что она уже не ставит его в один ряд с остальными бандитами, тем же Фомой. Но не страх перед возможным насилием или трудностями побега, на который ещё надо было решиться, вгонял её в депрессивное состояние. Она долго не понимала, что так гнетёт ее, пока не догадалась, что это слова Вожака о решении каждого из друзей бросить остальных ради спасения.
Мог ли он обманывать её? Безусловно мог. Но зачем это было нужно Чертополоху? Ведь он и так мог держать ее здесь сколько угодно, при желании – издеваться, а она даже и не представляла бы, где оно, это «здесь». Из извращенной любви к моральному подавлению? Даже в этой ситуации он не выглядел тем, кто будет кайфовать, вгоняя человека в раздрай. Он был явно человеком силы, которому проще разбить кому-то лицо, чем изощренно троллить.
Так что вряд ли он стал бы придумывать такое. И ещё она ловила себя на очень неприятной мысли, которая очень даже походила на истину – что ребята вполне могли так поступить. Она вспомнила каждого из них, его поведение по отношению к остальным, и покачала головой. Чертополох наверняка сказал правду. Каждый из ребят всегда был сам за себя.
Впервые она задумалась о том, что же их объединяет, кроме принадлежности к семьям с деньгами? Ведь не было никаких общих интересов, кроме тусовок в клубах и на курортах. Тусовок, которые ей, на самом деле, особо и не нравились. К тому же развязное поведение ребят, уверенных, что папины деньги могут творить чудеса, частенько вгоняли её в стыд и сожаление, что она в этот момент с ними. Размышляя, она пришла к простому выводу и даже удивилась, как эта очевидная мысль не пришла ей в голову раньше. Ведь все они были друзьями Ильи. А её приняли в свой круг, только потому что она стала его девушкой. Вернее, он объявил её своей девушкой. А так, невзирая на общий социальный уровень, ничего общего у неё с ними не было.
Тем не менее, могла ли она сбежать, бросив их на произвол судьбы? Фиалка понимала, что вряд ли сможет. Но чем она поможет их положению, которое даже не особо себе представляла, если останется в плену?
Она давно вскочила с кровати и теперь ходила из угла в угол, не находя себе места. Пыталась поесть, понимая, что силы ей потребуются, и осилила один бифштекс. Мысли о предстоящем побеге измучили её окончательно. И как, собственно, бежать? Сама она из тайги точно не выйдет. О сплаве на каком-нибудь бревне в холодной воде она думала с ужасом. Вряд ли ей это под силу. Чертополох обещал вывести её… если выживет в поединке с Фомой. Но чем он купит её молчание об этом месте?
Вспомнив о том, что Чертополох сегодня может умереть, Фиалка внезапно почувствовала гулкую сосущую пустоту внутри и разозлилась на себя. Ведь надо бы желать им смерти всем! Этим насильникам, избивавшим девчонок ради удовольствия. Но Чертополох…
Фиалка подошла к окну и стала смотреть, как его люди возятся у дальнего края изгороди, что-то сооружая. Чертополох ведь приказал своим не трогать девочек. Хотя вряд ли из благородных побуждений. Они были ему для чего-то нужны. А с учетом пристрастий местных аборигенов, можно было предположить, для чего… В этот момент Фиалка поняла, что не сможет уйти одна, не попытавшись спасти остальных. Она может попробовать убедить Чертополоха отпустить их. С завязанными глазами вывести куда-нибудь, откуда они смогут добраться до людей.
Но это только если в поединке победит он.
Остановившись посреди комнаты, Фиалка закусила губу. Она совсем забыла про то, что из этого их Круга может выйти один Фома… И что тогда ждёт её саму четко обозначил сам Чертополох. Она станет добычей этого садиста, а может и добычей в этой их охоте, о которой уже сейчас было понятно, что добыче явно не поздоровится. Куда ни кинь, всюду клин, вдруг вспомнила она слышанную когда-то поговорку.
Значит, побег. Побег с надеждой на то, что Чертополох победит и найдет её. И тогда она постарается убедить его отпустить ребят. А что если он захочет получить её взамен? Фиалка подумала, что если бы Вожак хотел взять её силой, то давно бы это сделал. А его поцелуй сказал ей, что он хочет добиться взаимности. Так что он вполне может выдвинуть такое условие. И если он захочет получить её взамен… Фиалка провела руками по телу, которое вдруг затрепетало при воспоминании о его сильных, но таких нежных с ней руках.
Да. Если она должна стать платой за спасение ребят, она станет ею. Какими бы они ни были.
Илья ударил ломом по бетонной плите, потом обернулся и посмотрел на силуэт охранника в конце коридора.
Ударив ещё и отломив на этот раз большой кусок, он зло буркнул Азату:
– Надо его валить!
– Ага, – шепнул тот, – «калаш» у него отбери, я его сразу завалю.
– Кинуть куском вот этой…
– Не добросишь. – Азат продемонстрировал руки, скованные цепью сантиметров в сорок длиной, которая посередине соединялась с цепью, сковывающей ноги. Эта конструкция позволяла махать ломом или киркой, но размахнуться и бросить кусок бетонной стены не позволяла.
– Я больше не могу! – простонал Илья. – Мы ж как рабы какие-то тут!
– Если бы не твоя мудацкая затея, – раздраженно процедил армянин, – мы бы тут не оказались!
– Бля! Вы достали уже!
– Сука, как же я тебя ненавижу! Так бы и вломил этим ломом!
– Ага, – съехидничал Илья, – Вломишь. Хочешь, чтобы отмудохали ещё раз?
– Заткнись! Если бы не цепи, я бы…
– Перерыв! – крик охранника эхом разнесся по тоннелю.
Илья вслед за Азатом бросил инструмент, зазвеневший по бетону, и с облегчением уселся на обломки. Все мышцы ныли. Если армянин и был привычен к физическим нагрузкам, то сам он не особенно много бывал в спортзале. И теперь тело расплачивалось сторицей. Он вздохнул и откинулся на бетонный блок, глядя на кровавые мозоли на ладонях и будучи близким к отчаянию. Они второй день занимались расчисткой завала в этом коридоре, откалывая куски от рухнувших бетонных стен и потолка и оттаскивая обломки в помещение, где была глубокая шахта, в которую их нужно было сбросить.
Болела голова. Им всем здорово настучали по башке, когда на лагерь у реки напали. Илья потрогал языком шатающийся зуб и поморщился. Выпадет – придётся имплант ставить. Если я доберусь до стоматологии когда-нибудь, мрачно подумал он.
Измордовали знатно всех пятерых. Связали, натянули на головы мешки и долго везли куда-то в подпрыгивающей на неровностях машине. Но проклятия и угрозы люди, похитившие их, реагировали ударами по мешкам, натянутым на головы. Девчонок с ними не было. За вопросы об их участи снова били. Так что, устав от прилетающих из темноты ударов, глотая кровь из разбитых губ, парни в итоге замолчали, с понурой злобой скрючившись на железном полу машины. Только Диман с Серым скулили и проклинали его, Илью, пока похитители не велели им заткнуться, подкрепив приказание пинками.
Из разговоров бандитов понять ничего не удалось, потому что никто ни с кем не разговаривал. Но везли их очень долго и явно не по асфальтированной дороге. Наконец, они притормозили, водитель обменялся с кем-то, стоявшим снаружи, неразборчивыми фразами, после чего машина прокатилась вперед ещё немного и остановилась окончательно. Водитель заглушил движок, с лязгом открылась дверь, впустив в салон прохладный ночной воздух, и пинки в спину дали понять, что их вежливо просят покинуть машину.
Потом всех затолкали куда-то, где надели кандалы и сняли наконец мешки. Моргая от слабого света голых лампочек под потолком, парни переглянулись. Они были в помещении с голыми бетонными стенами, где кроме них находилось ещё несколько человек. Все были в кандалах и прикованы к проушинам в стене.
– Эй, бля! Че за херня⁈ – завопили парни хором. Они ругались и продолжали возмущаться, пока в ответ здоровые мужики, вооруженные автоматами, висевшими за их спинами, видимо, приведшие их сюда, не переглянулись и не нанесли им несколько сокрушительных ударов. Илья и Азат, получившие в солнечное сплетение, согнулись в давящих позывах. Вадик, оравший громче всех, с разбитым в кровь лицом скорчился на полу, рядом с заплакавшим от боли Диманом, слабо постанывая. Серый просто упал кулем и больше не шевелился.
Отдышавшись, Илья обнаружил, что охранники ушли, захлопнув металлическую дверь.
Ему было дико страшно.
Кто эти уроды? Что они с ними сделают? Где девчонки? Фиалка?
– Слышь, мужики, – раздался голос Азата. – Мы вообще сейчас где?
– Где, где, – отозвался один из них, усатый, – в #@$@$.
Ещё трое, сидевших и лежавших у противоположной стены на видавших виды матрасах, устало засмеялись.
– А если нормально? – повысил голос Азат.
– А если нормально, – сказал усатый, – то хер его знает. В тайге где-то.
– А эти кто такие?
– А эти, братан, оборотни.
Азат переглянулся с Ильёй.
– Кто⁈ – переспросил Илья.
– Оборотни, – спокойно повторил мужик.
– Ты вообще нормальный? – презрительно скривился Азат. – Или курил что?
При этих словах мужики заржали. А усатый сказал:
– Ты про курево того… сам скоро захочешь.
– А про оборотней что?
– А ты мне тут че допрос-то устроил? – прищурился мужик. – Ты мне кто, смотрящий? Ну вот и повежливее давай, понял, салабон?
– Да я тебя щас…
– Осади, Аз! – хрипло просипел Вадик. – А, с-сука… Чуть кадык не сломали… Вы это, мужики, – обратился он к сидящим у стены. – Давайте нормально. Мы из Москвы, по реке тут сплавлялись. На нас напали. Но мне только надо позвонить. И тут всё разнесут, вместе с хавальниками этих…
– О, Вань! – обратился один из мужиков к усатому. – Хлянь, херои пожаловали. С самой Москвы. – Он сплюнул на пол. – Освободители, епт…
– Мужики, – сказал Илья. – Мы не шутим. У нас родичи крутые и при бабках. Нам реально один звонок – и тут будет все норм.
– Не-е, пацаны, – ответил усатый, – тут телефонов нема. Тут жрачки бы дали, и то хорошо. И мордовали бы поменьше, и то радость.
– А сбежать? – спросил Азат. – Никто не пробовал?
– Пробовали… – Усатый Иван откинулся спиной к стене. – Нам потом показали, что от них осталось. Куски. Большие и малые. Тут, ребятки, тайга кругом. А в тайге чтобы прожить, это уметь нужно. Зверья много. Да и просто далеко не уйдёшь, нюх у этих… за версту учуют.
– Потому что оборотни? – насмешливо спросил Илья.
– Потому что оборотни, – спокойно ответил Иван. – И вы зря смеётесь. Мы сами видели, как они в волков превращаются.
– Да гонево это! – фыркнул Вадик. – Ни за что не поверю.
– Да не верь, – пожал плечами усатый. – Мне-то что.
Они помолчали. Новая информация просто не укладывалась в голове. Нет, фильмов просмотрено множество. Но оборотни в живую? Звучало просто нелепо. Потом Илья спросил:
– А что тут вообще? – он неопределенным жестом обвёл вокруг.
– Тут бункер какой-то старый, – нехотя ответил Иван. – они его под выращивание травы приспособили. Наркоту делают.
– Че? – изумился Илья, переглядываясь со своими. – Хочешь сказать, они тут ганджубас штампуют?
– Типа того, – усмехнулся усач. – Только в теплицах одни девки работают. А мы на завалах. Тут большинство коридоров обвалено. Расчищать надо.
– А зачем?
– А хрен их знает. Может найти чего хотят, а может теплицу расширяют.
– А…
– А харе, – зевнул Иван. – Хватит с вас. Скоро придут мордовать, потом жратву дадут.
– В смысле, мордовать? – спросил Азат. Но мужики улеглись у стены и проигнорировали вопрос.
Ответ появился через пару часов с появлением двух амбалов. Пленников начали выводить по одному и возвращать со свежими кровоподтёками. После первого избитого, которым оказался Вадик, вырывающийся и матерящийся во всю глотку, у Димана с Серым случилась истерика. Остальные нервничали и со страхом ждали своей участи. Когда дошла очередь до Ильи, его отвели в соседнюю комнату и прислонили к стене.
– Нахрена это вообще делать? – дрожащим голосом крикнул он, невольно сжимаясь в ожидании неизвестного. До сегодняшней ночи его никогда раньше не били, и сейчас боль в груди и челюсти была чем-то невообразимым для его обычной жизни. – Отпустите меня! Я вам денег кучу приволоку!
– Ух ты! – радостно осклабился один из бугаев, лысый и бородатый. – Прямо так и отпустить?
– Остальных оставьте в заложниках! Я с деньгами вернусь и договоримся!
Только бы свалить отсюда! Он смотался бы куда-нибудь в загранку и затихарился на годик, пока все это не забылось. А остальные… да хрен с ними! Жизнь дороже. Фиалка… Сердце его кольнуло при воспоминании о ней. Но потом внутренней голом нашептал: у тебя таких ещё будет миллион. Бабки есть, здоровье есть.
– Договоримся! Не надо бить!
– Не поверишь, – ответил, ухмыляясь, здоровенный и страшный мужик, медленно отводя руку. – Бьем просто так. Для профилактики. Чтобы представлял, что будет, если ты накосячишь. Только представь. Если так бьем ни за что, то как будет потом…
От первого же удара боль взорвалась в лице и под черепом, закружилась голова. Илья дернулся, прикрываясь руками, и закричал:
– Не надо! Пожалуйста!
Лысый приблизил к нему искаженное от презрения лицо и процедил:
– Вы как стадо. Даже не пытаетесь сопротивляться. Поэтому ты – овца, а я волк!
И ударил снова. Поддых. Туда, где уже горело маленькое озеро боли.
Глава 15
Спали они плохо.
Жесткий пол с брошенным на него тощим матрасом, скованные руки и ноги, прикованные к кольцу в стене, совсем не походили на его домашнюю кровать с ортопедическим матрасом с независимыми пружинами. Тем, на который можно было поставить бокал с вином и, как бы ты ни прыгал и не валялся на матрасе рядом с ним, бокал остался бы неподвижным. В помещении было тепло, хоть бетонные стены ничего и не прикрывало.
Пленники не разговаривали.
Слишком измученные, чтобы лаяться в голос, Диман и Серый со стонами материли Илью, проклиная его идею этого гребанного похода. Желали засунуть себе мифические миллионы в жопу и плакали по утраченной сладкой жизни. Перспектив вернуться к ней никто из них не видел.
Проведя в полубессознательном бреду несколько часов, утром Илья и усатый Иван были отряжены в водоносы. Подстегиваемые окриками и пинками охранника с автоматом, Илья вслед за напарником направился в одну из комнат, в которой из круглой шахты они ведрами черпали воду и потом вышли на улицу. От даже слабого света солнца, скрытого облаками, Илья зажмурился и долго промаргивался. Охранник придержал его у входа в подземный бункер, скрытого в склоне земляного холма, и отправил усатого с ведром первым, оставшись с Ильёй. Парень получил возможность осмотреться.
Поляна, зажатая со всех сторон тайгой, была большая. Несколько бревенчатых зданий, больше похожие на бараки, были разбросаны по ней в хаотичном с виду порядке. Пока они ждали возвращения Ивана, в одном из бараков открылась дверь и Илья невольно охнул.
Потому что из здания вывели девчонок.
Он торопливо пересчитал их. Тут были Дашуля, Диана, Светик и Пуся. Фиалки с ними не было. Девушки выглядели измученными, почти все были с синяками. Сердце Ильи упало. Что же с ними сделали эти ублюдки? Присмотревшись к походке девчонок, он, кое-что уже понимавший, сообразил, что их изнасиловали. И скорее всего по несколько раз. Тревога, взметнувшаяся в его душе, затопила Илью в считанные секунды. А где тогда Фиалка? С ней ещё не закончили? Или она оттрахана так, что не может ходить? Против воли в его сознании встали сцены, как это все могло происходить. И, сгорая от стыда, он почувствовал эрекцию.
Конвоир девочек подвел их цепочкой к бункеру и обменялся с охранником сальной шуточкой, которую оба они, видимо, сочли за приветствие. Взгляды девчонок был потерянными, по Илье они только скользнули, не задерживаясь. Он хотел спросить их о Фиалке, но едва раскрыл рот, как охранник молча и чувствительно ткнул его стволом в бок. Когда Иван вернулся с пустым ведром, охранник мотнул головой, и Илья понес свою порцию воды через луг к единственному двухэтажному зданию здесь.
Его то и дело перекашивало. От побоев и от полубессознательного сна на жестком матрасе болело все тело. Ведро через несколько шагов показалось совершенно неподъемным. Несколько раз он порывался остановиться и передохнуть, но пинок охранника снова отправлял его вперед. От жалости к самому себе и обиды на несправедливую судьбу, Илья заплакал. Так, плача и сокрушаясь о своей участи и потерянной хорошей жизни, он дошел до здания и тут остановился передохнуть, потому что охранник немного отстал. С трудом разогнув ноющую спину, он случайно бросил взгляд на окно второго этажа и остолбенел.
Фиалка, свежая и ухоженная, смотрела на него из окна.
Миллион чувств нахлынул на Илью. И в первую очередь – острая и колкая ревность. Почему она тут? Почему не с остальными? Мимолетная мысль, что она не подверглась вчера насилию, порадовала его. Но не тем, что Фиалке удалось избежать унижения, а тем, что она все ещё нетронутая. А значит, он все же может стать первым. Вопреки всему. Но почему она в этом доме? Раз он самый большой, то, очевидно, здесь живет главарь этих уродов? И если она тут, не избитая и даже не лохматая, то… Злость на Фиалку нахлынула на Илью. Значит она тут добровольно? Легла под главаря? Может быть поэтому её не тронули остальные? Значит…
В этот момент Фиалка, словно прочитав все это в его глазах, подняла руку, блеснув чем-то металлическим. Присмотревшись, Илья разглядел мощный кожаный ошейник на её шее, к которому была пристегнута серебристая цепочка. То есть её держат, как собаку, на поводке? Что-то, похожее на отвращение, пробудилось в нем вместо сострадания. Не сочувствие и желание помочь Фиалке, а какое-то унижение. Словно её собачье положение унижало сейчас именно его, её парня. Может быть это было неосознанное чувство вины за то, что именно он стал виновником сложившейся ситуации, вины за невозможность помочь девушке. Но эти чувства, причудливо трансформировавшись в его голове, в итоге выдали самую настоящую оплеуху его мужскому эго. Да, увидев свою девушку в унизительном для неё положении, Илья почувствовал униженным себя.
Это ощущение настолько затопило его, что все поплыло перед глазами. Только окрик охранника подстегнул его, вырвав из неприятного состояния. Илья поднял ведро и, неуклюже цепляясь за толстые перекладины лестницы, полез вверх. Но расшатанное состояние и боль в теле сделали своё дело, Он оступился, полное водой ведро перевесило, перекосило его на сторону, и Илья полетел на землю, больно ударившись о неё всем телом. С воплем подбежал охранник, перехватывая автомат, чтобы ударить его, как вдруг приглушенный крик заставил его удивленно остановиться.
Когда Фиалка пригрозила конвоиру настучать на него главарю, паззл у Ильи сложился. Она имеет влияние на главаря. За одну ночь женщина может получить какую-то власть над мужчиной только одним известным всем способом. Значит, Фиалка добровольно легла под главного тут. Черная пелена закрыла глаза Ильи. Он ведь столько времени, столько бабла потратил на то, чтобы стать у Фиалки первым, стать единственным и любимым. Потом породниться с её богатой и влиятельной семьей и свалить наконец из опротивевшего дома, где всегда и всем командовал отец, не чаявший в нем души.
Робкая надежда кольнула его. А может быть она ещё не переспала с главарем, а только пообещала? Тогда, если им удастся сбежать, его планы все ещё могут быть осуществлены. Кроме того, Илья не мог не признаться себе, что, увидев Фиалку, он понял насколько соскучился по ней. Но другая мысль полностью перекрыла остальные. Если его девушка обладает влиянием на того, кто всем заправляет, можно воспользоваться этим, чтобы вырваться отсюда. Она станет его билетом на волю, от этих мерзких здоровяков, которые били его, к прежней жизни, в которой ну вот совсем не было забот. Остальные… Илья прислушался к себе и понял, что при мысли о друзьях внутри совершенно ничего не колыхнулось. Ну разве что он не успел трахнуть Диану из-за глупого обещания верности, данного романтической Фиалке. А ведь Дианка подкатывала не раз с недвусмысленными намеками…
Не глядя больше на Фиалку, обдумывая план использования её и её возможных связей тут для своего освобождения, Илья подобрал пустое ведро, получил пинок от конвоира и направился восвояси. Он сбежит отсюда! С Фиалкой или без неё. Но если будет выходить, что без неё, то напоследок он попытается все же стать у неё первым. Ну, или вторым, если главарь уже постарался. Но не трахнув её, он отсюда не уйдет!
Сознание, управляющее избитым телом, униженным чувством собственного достоинства, пораненным эго и воспоминаниями о прежней жизни, ухватилось за эту мысль и принялось крутить её в разуме Ильи, доводя желание взять Фиалку во что бы то ни стало, до навязчивой идеи.
Сегодня охранники были возбуждены.
Илья и остальные пленники догадались, что должно произойти какое-то важное событие, которое захватило умы и внимание бандитов.
Утром, поинтересовавшись у «старожилов» откуда в лесу электричество, он с удивлением услышал, что в этом бункере, оставшимся ещё с советских времен, в русле подземной реки есть небольшая гидроэлектростанция, находящаяся в одном из нижних залов, и представляющая собой турбину и генератором. При этой новости в мозгу Ильи в план возможного побега добавился пунктик о том, чтобы вырубить станцию. Ему казалось, что в темноте будет легче осуществить задуманное.
Так что он поделился этой идеей с Азатом, который сменил злобное отношение на нейтрально-презрительное, какого не бывало никогда прежде. В нормальной жизни, которая всего лишь за два дня уже начинала превращаться в какую-то мечту, он всегда признавал превосходство Ильи. Но теперь все изменилось. Попав в условия, где не играли роль деньги и положение родителей, на передний план вышли иные качества. Азат, физически крепкий боец, чувствовал себя в их нынешнем положении увереннее всех из них. Несмотря на то, что он тоже получил свою порцию избиения, перенес её в итоге легче остальных и в открытую стебался над скулящими и проклинающими всё и вся Серым и Димоном. Илья заподозрил, что возвращение в этакие «дикие» условия раскрыли какой-то его глубинный потенциал приятеля. Видя нового Азата, он не стал рассказывать ему про Фиалку.
– Азат, – вполголоса сказал ему Илья. – Я тут, когда таскал блок, услышал краем уха про поединок, который они все хотят посмотреть и ругаются, что не всем удастся. Мне кажется, что те, кто останутся, будут отвлечены. Надо пробовать. Я видел наверху машины. Тут, в лесу, вряд ли они держат ключи от тачек по карманам. Может, попробуем глушануть охрану и рванем по-тихому к машинам, а там и из леса?
– А остальные?
Илья посмотрел на Азата и вдруг почувствовал смущение.
– А чем мы им поможем тут? Не лучше добраться до города какого-то и к ментам пойти?
– Да тут небось все менты на подсосе.
– Тогда доберемся до телефона. Ставим на уши родичей. У меня батя ребят подрядить может, они тут все разнесут.
О своих планах свалить в загранку, поимев предварительно Фиалку, он благоразумно умолчал.
– Хорошо, – медленно сказал Азат. – Можно попробовать. А если «калаш» отнимем, будет ещё лучше.
– Пацанам скажем?
– Нет… – помолчав, ответил армянин. – Вадик слишком много на себя сразу возьмет, руководить станет и все похерит. Диман с Серым – дерьмо. На них вообще расчета нет. Я бы и с тобой не напарничал, но в одиночку не справиться по-любому.
– Спасибо за честность.
– Да велком, бля.
– За работу! – раздался крик охранника.
Ну, сука, подумал Илья, оглядываясь на силуэт в конце коридора и с мысленным стоном поднимая лом, дай только до тебя добраться. Он почувствовал неожиданный прилив сил и ярости. Было бы здорово во время побега встретить того, кто приютил Фиалку. Илья вдруг отчетливо представил себе, как перечеркивает строчками очереди абстрактную тушу бандита. На мгновение в этой картинке под ту же очередь попала Фиалка. Илья встряхнул головой, но картинка пропадала неохотно.
К вечеру Фиалка была уже на грани истерики.
Проведя весь день в моральных метаниях между побегом и долгом перед ребятами, теперь она была морально и физически измучена. Когда за окном стемнело, девушка уже едва стояла на ногах. Расшатанные нервы то отправляли её тело в дрожь, то делали вялым и неповоротливым. Она никак не могла понять, когда должно наступить время побега, поэтому то и дело порывалась выйти из двери, и то и дело шмыгала обратно, заметив проходящие мимо дома силуэты.
Наконец, поглядывая из окна ванной, она увидела, что большинство темных фигур собрались у дальнего края поляны на фоне света нескольких фонарей. Похоже, наступил тот самый момент.
Оглядев комнату, прикидывая, что могло бы послужить оружием и ничего не найдя, она подошла к входной двери и некоторое время стояла, собираясь с духом. Торопливо прогнав в памяти инструкции, которые дал ей Чертополох, она несколько раз глубоко вдохнула. Ей было страшно. Предельно страшно. Так страшно, как никогда в жизни. С некоторым удивлением девушка поняла, что ей было страшно в том числе и за Чертополоха. Она ещё никогда не общалась с человеком, которому предстоял смертельный поединок, а, значит, и вероятность погибнуть. Почувствовав, как сжалось сердце, Фиалка осознала, что очень хочет, чтобы тот, кто подарил ей самый чувственный в её жизни поцелуй, остался жив. Решив, что, если она будет желать ему победы всей душой, Чертополох выживет, она протянула руку к ручке двери. Но не успела дотронуться до неё, как дверь распахнулась наружу от мощного рывка, и два мощных силуэта возникли в её проеме. Блеснули две пары золотистых глаз, и Фиалка услышала злорадный голос:
– А вот и сучка Чёрта. Куда-то собралась? А не кажется ли тебе, что ты должна поболеть за своего хозяина?
Сильные руки схватили Фиалку и выволокли её наружу.
