Текст книги "Фиалка в чертополохе (СИ)"

Автор книги: Стелла Луст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10

Фиалка испуганно сжала колени.

И ведь он уже видел её голой. Но ситуация была тогда другая, она была охвачена гневом. А сейчас принятие душа расслабило её. На несколько минут вырвало из ситуации в привычное действие. И сейчас, внезапно оказавшись в чем мать родила перед совершенно незнакомым мужчиной, она почувствовала стыд. И страх.

Он стоял, обнаженный по пояс, и молча смотрел на неё, тяжело дыша и чуть приоткрыв рот. Сперва Фиалка подумала, что он пьян, но, во-первых, он бы не успел так напиться, а во-вторых, никакого запаха не чувствовалось. У чернобородого был такой вид, словно он сейчас бросится. Медленным и тяжелым взглядом он прошелся по её телу сверху вниз. Потом протянул руку, но та повисла, не коснувшись девушки, и снова вцепилась в край дверцы. Случайно опустив взгляд, она увидела, как топорщатся его джинсы. Он хотел её, и она невольно прижалась спиной к холодному пластику кабины, пытаясь отстраниться как можно дальше. Перед глазами сразу встали Диана и Светик. И он имел все возможности её взять, не обращая внимания на её желания. Но главарь стоял, и его тело выражало внутреннюю борьбу. Он то дергался, явно жаждав податься к ней, схватить её за руку, повалить прямо на пол и… Но Фиалка даже видела, как на мгновение напрягаются его мышцы, чтобы удержать своего хозяина на месте. Она замерла, стараясь не спровоцировать этого хищника, и, видимо, как и в дикой природе, это сработало. С протяжным стоном он оттолкнулся руками от кабинки, резко развернулся и ушел, хлопнув дверью.

Фиалка медленно и осторожно выдохнула.

Что это было?

Она полностью в его власти. Не знает, ни где она, и кто он такой. Он сильнее, в его руках она будет просто игрушкой. Главарь явно хотел взять её, но из-за своей внутренней борьбы не стал или не смог этого сделать. Борьбы, которая явно доставляла ему боль. Всему этому были какие-то скрытые причины, которые пока были ей не очевидны. Одно было ясно: в какой-то момент его колебания и сомнения закончатся. До этого момента нужно было найти способ сбежать. Но прежде – найти Илью и ребят. Вместе они что-нибудь обязательно придумают!

Девушка осторожно вышла из кабины, вытерлась полотенцем, обернулась им и неуклюже заклеила себе порезы бактерицидным пластырем. Большего она сделать не смогла. После чего встала посреди ванной комнаты, не решаясь выйти. Ведь он наверняка ждёт её там… Простояв неподвижно несколько минут, она решила, что это глупо. И, подойдя к двери, взялась за деревянную ручку.

За дверью главаря не было.

Фиалка огляделась. Эта комната вообще никак не вязалась в её сознании с этим хищным мужиком. Такое ощущение, что здесь жила женщина. У имеющегося и здесь окна стояла большая кровать с красивым кованным изголовьем. Кровать, очевидно, была застелена покрывалом, которое сейчас было сорвано и валялось сейчас на стоящем рядом с кроватью кресле. На кровати, видимо, была навалена куча разнокалиберных подушек, большинство которых тоже были сброшены на пол. Одеяло откинуто наполовину. У Фиалки сложилось такое ощущение, словно кровать в спешке готовили к… – она вздохнула, подозревая очевидный ответ – сексу, но внезапно передумали. Кроме кровати и кресла в комнате был ещё небольшой двухдверный шкаф и предмет мебели, который однозначно говорил о том, что тут жила женщина.

Фиалка подошла к туалетному столику, на котором рядком стояли несколько флаконов дешевых брендов и стояло три тюбика помады. В подставке стояло несколько карандашей серых и коричневых оттенков, гибкие пилочки для ногтей и прочие адрибуты мейкапа. Покачав головой от такого бедного выбора, она вздрогнула, когда услышала скрип половиц.

Резко обернувшись, девушка увидела входящего главаря и подалась назад, упершись задом в туалетный столик.

Он стоял в дверях с очень спокойным видом, но смотрел на неё по-прежнему хмуро. Теперь его торс закрывала черная майка, а в руках он держал черный комок и что-то кожаное и блестящее. Подойдя к ней, он молча развернул протянул ей черную мужскую футболку. Фиалка стояла, не решаясь развернуть полотенце, чтобы его не спровоцировать. Но он так и стоял, протягивая футболку. Выбора не было. Фиалка вздохнула, взяла футболку и отвернулась.

Сунув руки в рукава, она внезапно почувствовала прикосновение к плечу. Вздрогнув, девушка хотела развернуться, но что-то её удержало. От кончиков пальцев, касающихся её кожи, разбегался озноб и мурашки. И ощущение чего-то, чего она раньше никогда не испытывала. Какая-то странная щекотка, словно стекающая по её спине на живот и ниже. Мужские пальцы медленно, едва касаясь, скользнули по лопатке к пояснице и вдруг пропали. Она почувствовала, как они дрожали, передавая дрожь её коже.

– Одевайся, – раздался хриплый голос за её спиной.

Фиалка немного помедлила, потом быстро натянула футболку, высвободила из ворота волосы.

– Повернись.

Девушка обернулась, чтобы увидеть, как чернобородый разворачивает то, что держал во второй руке.

Фиалка бросила взгляд на предмет и испуганно вскинула его на мужчину, стоявшего перед ней.

– Лучше не дергайся, – глухо сказал он.

Она замерла в каком-то ступоре, глядя перед собой и ничего не видя от того чудовищного действа, которое с ней происходило. Потому что главарь поднес к её шее и замкнул на ней широкий кожаный ошейник, похожий на собачий. Защелкнув громко лязгнувший навесной замочек, он размотал тонкую блестящую цепь. Шагнув мимо оторопевшей Фиалки, чернобородый пристегнул конец цепи за кованную проушину, торчавшую из стены, ещё одним маленьким замком. Цепочка была тонкая и длинная. Теперь она, блестя, змеилась по полу.

– До унитаза дойдешь, – сказал главарь. Потом посмотрел на неё долгим взглядом, полным вожделения, мотнул головой, словно обрывая себя, и ушел. Хлопнула дверь, лязгнул засов снаружи. Через секунду погас свет.

Фиалка постояла в темноте, привыкая. Потом повернулась к кровати и недоверчиво подняла руку, чтобы потрогать ошейник. Мысль, звенящая в голове, наполняла её ужасом. Её посадили на цепь. Как какую-то дворняжку. Только сейчас, оставшись одна и зная, что её страшный новый хозяин вряд ли явится, девушка почувствовала, как на неё наваливается усталость и сон. Добредя до кровати, она рухнула на простыню, зазвенев цепью, потом подобрала с пола пару подушек. И только укрывшись одеялом, она вдруг подумала о друзьях.

Сон слетел мгновенно.

Фиалка рывком села на постели, прижав кулаки к вискам. Как она могла про них забыть⁈ Илья, девочки, парни! Где они сейчас, живы ли вообще? Что с ними?

– Что с моими друзьями⁈ – закричала она отчаянно, уже не рассчитывая на ответ.

Но ответ пришел.

– Все увидишь утром.

– Но они живы?

– Да.

– А где они сейчас?

Тишина в ответ. Фиалка повторила вопрос, но снова ей никто не ответил. Вскочившая, было, девушка, вернулась в кровать. Совестливым взором окинув уютную постель, освещенную голубоватым лунным светом, струившимся из окна, она сокрушенно вздохнула. Как сейчас спят девочки, и спят ли вообще? На жесткой земле? На колючей мокрой соломе вроде той, что была в том сарае? Ей стало так стыдно за свой благоустроенный по сравнению с ними, ночлег, что она слезла с кровати и легла на пол. Через пять минут ей пришлось стащить на себя одеяло, потому что на ковре, хоть он и был с большим ворсом, было довольно прохладно. Полежав так некоторое время, она решила, что недостаточно солидарна с подругами и, отвернув ковер, улеглась прямо на жесткие доски. Через несколько минут у неё заболела спина и задубели места, которыми она прижималась к полу. Фиалка вздохнула и задумалась, поможет ли она чем-то друзьям, если будет испытывать такие неудобства? Поискав и не найдя никаких других причин кроме солидарности, про которую никто из них не узнает – не станет же она рассказывать им, что из солидарности спала на голом полу, а не на кровати? Как они отреагируют, зная, что это ничего не изменило? – она решила не строить из себя героиню в таких мелочах. Злясь на своё малодушие и успокаивая себя тем, что отлежанные бока не залечат раны и синяки, которые получили девчонки, Фиалка забралась обратно на постель. Лучше она завтра захватит аптечку и потребует встречи с друзьями! Да, так она и сделает.

Успокоив свою совесть принятым решением, Фиалка натянула повыше одеяло, положила подушку так, чтобы ошейник упирался по минимуму, отодвинула подальше холодную цепь и мгновенно заснула.

– Выпьешь?

– Не хочу.

Двое мужчин сидели на деревянной открытой веранде в плетеных креслах. На столике рядом с ними стояла початая бутылка виски и два толстых граненых бокала. На тарелке высилась груда тонко нарезанного копченого мяса.

– Нет настроения? – поинтересовался первый, в чьем голосе прозвучала искренняя забота.

– Не хочу сбивать нюх. И ты бы завязывал. Завтра охота.

– Ты ешь копченое мясо и упрекаешь меня в выпивке, отбивающей нюх? – усмехнулся первый, отхлебнул и потянулся за закуской.

– Прости, дружище.

– Тебе можно не извиняться. Ты вожак. Так ты запрещаешь? – его пальцы замерли над мясом.

Второй усмехнулся и махнул рукой.

– Жри, что с тобой поделать. За пятьдесят лет я уже имел много возможностей убедиться, какой ты упрямый баран. Но мне важнее, что ты преданный баран.

– Фу, какое грубое слово, – возмутился первый, но его тон прямо говорил, что его фраза, скорее, забавляет.

Второй поднял голову и посмотрел на лампу, забранную в металлическую сетку, вокруг которой кружились мотыльки. Свет упал на чернобородое лицо того, кого Фиалка знала, как главаря.

– Как ты им представился? – с улыбкой повернулся главарь к собеседнику.

– Семёном.

Фальшивый инструктор вытянул ноги в камуфляжных штанах и откинулся на спинку, почти выпрямившись. Смакуя, положил в рот и теперь медленно жевал полоску мяса.

– Ну да. Скоро забудешь собственное имя, Семер.

– Как ты уже забыл своё?

Чернобородый усмехнулся.

– Чертополох, Чёрт… Меня столько десятилетий так называли, что я сроднился.

– Да уж, – Семер, которого Фиалка ещё вчера называла Семёном, улыбнулся. – Никто из нас не любит смотреть в паспорт.

– И ты же знаешь, что по имени меня могла называть только… – начал Чертополох.

– Знаю, – перебил его собеседник. Потом помолчал, посмотрел на Чертополоха внимательным взглядом и сказал уже совсем другим тоном: – Ты трахнул её?

Бородач зло ударил по подлокотнику и плетеное кресло жалобно скрипнуло.

– Нет! – Несмотря на проявленную ярость, его голос прозвучал удивительно тихо. – Не смог.

Семер побарабанил пальцами по деревянной столешнице.

– Ты же понимаешь, что все должны подумать по-другому?

– Мне плевать.

– Тебе плевать… – повторил Семер. – Тебе плевать, потому что ты хочешь бросить все, но знаешь, что это непросто сделать.

– Знаю.

– Я с тобой, друг. И всегда буду за тебя, что бы ты ни сделал. Но Фома сегодня почти бросил тебе вызов. А я не могу вмешиваться в ваше противостояние. Ты – вожак.

– Мне плевать на Фому.

– А вот это зря.

– Поясни? – повернулся к нему Чертополох.

– Я поговорил с парнями. Пара намеков тут, брошенное слово там… Твой авторитет пока незыблем, но ты же понимаешь, что это не навсегда. У Фомы довольно много сторонников.

– Он аутсайдер.

– Это пока, – псевдоинструктор мрачно налил себе ещё порцию.

Чертополох искоса посмотрел на него, но Семер вернул ему спокойный взгляд.

– Я разорву его в поединке.

– Это пока, – повторил Семер.

– Проклятье! Чего ты добиваешься?

Семер глубоко и грустно вздохнул. Покрутил стакан на столе. Чертополох с удивлением увидел, что ему явно тяжело говорить то, что он собирался. Наконец тот пристукнул по стеклянной кромке пальцами, словно принимая какое-то неизбежное решение и, посмотрев своему вожаку в глаза, твердо сказал:

– Чёрт, я хорошо знаю это состояние, которое разрывает на части. Но тебе надо трахнуть её. Или избить. Восстановить свой облик в глазах стаи. Ты не можешь показывать слабость и привязанность к женщине. Даже если ты вожак. Особенно, если ты вожак. Не сейчас. – Он поиграл со стаканом, раздумывая над своими словами. – Ты знаешь наш сброд. Они понимают только силу и считаются только с ней. Проявишь чувства к человеку – будет взрыв. Ситуация слишком шаткая.

– Ты меня знаешь, – мрачно сказал Чертополох. – Ты знаешь, что я не особо приятный парень и я не размазня.

– О, да-а! Что ты не размазня, я в курсе. – В голосе Семера не было и намека на иронию. – Чего не сказать о десятках тех, кто это предположил в своё время. И над кем мы потом насыпали красивые холмики.

– Или не насыпали.

– Что бывало чаще за последние полвека, – кивнул Семер. – Так что вряд ли кто-то способен не отдавать себе отчет, что с тобой лучше не связываться. Только какой-то очень самоуверенный самоубийца вроде Фомы.

– Ты прав. – Чертополох устало вытянулся в кресле. – Я убил многих, кто пошел против меня. Я привык, что сила решает многое. И что в большинстве случаев я могу полагаться на неё, а не на свой ум и чувства. Такова наша природа. Но с этой девочкой… С ней я так не могу… Думал, что справлюсь. Но не смог.

– Чёрт… – После недолгого молчания Семер проницательно взглянул на друга и вожака. – Ты же понимаешь, что она – не Лана? И что она – твой Зов?

– Конечно понимаю.

– Но останавливает тебя именно это? Сходство?

– Сейчас – да. Как ты не понимаешь? Я смотрел на неё сегодня, голую, и у меня был такой стояк… Тело просто нереально реагирует на Зов. Да что я тебе объясняю, ты знаешь, как это бывает. Оно само к ней рвалось! Но стоит мне хоть чуть-чуть вернуть волю, и меня прямо отбрасывает! Будто собираюсь трахнуть собственную сестру.

Семер наклонился и положил ладонь ему на плечо.

– Чёрт, отключи мозг! Она – не Лана! Она – твой Зов! Нахрен ты себя изводишь?

– Не могу… – Чертополох опустил голову. – И это странно. И удивляет. Я прежде с таким не сталкивался. Пока не решил, что делать. Но ты прав. Нельзя подавать вида, что у меня что-то не получается или что я могу потерять контроль. Пока мы не закончили дело, мне нужно быть собой.

– Ладно. – Семер откинулся и сделал долгий глоток. Не спеша просмаковал напиток, и только потом закончил: – Я знаю, что ты далеко не дурак. Но, главное, не вздумай её отпустить!

– Семер!

– Да что Семер? Ты вот вроде все понимаешь. Понимаешь, на чем держится власть. Но ты оставил её в доме! А должен был бросить с остальными в барак!

– Я не могу держать её с остальными!

– А должен! Человек среди вулфраа не может иметь привилегий! А если приедут самки? Им тоже будем петь о Зове?

– Молчать! – рявкнул Чертополох, вскакивая и разворачиваясь всем телом. Глаза его засветились фиолетовым светом.

Семер поставил стакан и опустил голову.

– Прости.

– Ты забылся, Семер? Я могу слушать твои советы, потому что ты мудр, но я твой вожак! То, что ты мой друг, не дает тебе права указывать мне, что делать!

– Да, я понял. Виноват.

– Не забывай иерархию стаи!

Семер молчал. Потом поднял и повернул в сторону голову, открывая шею. Выждав несколько секунд, он искоса взглянул на Чертополоха.

– Попутал, больше не повторится. Ништяк?

Бородач сел в кресло, такой же спокойный с виду, как и прежде.

– Она не будет фавориткой, – жестко сказал он. – Я и сам прекрасно знаю, что не должен показывать интерес. Но буду держать её при себе. И ты при случае закинешь парням тему, что это для того, чтобы она расслабилась и почувствовала себя в безопасности. Что у меня новая фишка. Успокоить, а потом конкретно вздрючить, когда совсем уже не ждёт. Всё, тема закрыта.

Семер кивнул, а потом молча разлил виски по стаканам.

– Давай за Лану.

Чертополох колебался лишь мгновение. Потом взял стакан.

– Не чокаясь. Так пьют люди.

– Мы не люди.

– Но обычай неплох.

Они молча закинули виски в рот, поставили стаканы, и с этого момента сидели молча, глядя на слегка посветлевший край неба.

Глава 11

Флэшбэк

Черный «Мерседес», блеснув в свете фонаря хромированной трехлучевой звездой с эмблемы, остановился на стоянке рядом с одной из столичных «Мег». Мигнул фарами, и из ряда машин вышел и не спеша направился к нему человек в темном. Водитель «мерседеса» внимательно следил за ним взглядом сквозь лобовое стекло. Этой встречи он не планировал. Но она обещала быть интересной, а может быть и полезной. Человек, который сейчас шел к его машине, не отрывая взгляда от смартфона, явно ничего не опасался, а, значит, это мог быть не тот, кто говорил с ним по телефону. Посредник, мелкая сошка.

Кожаная потертая куртка, черная кепка с белым логотипом чего-то, капюшон черной толстовки натянут на кепку. То ли молодой, то ли за тридцать, по внешнему виду не понятно. В толпе не отличишь, а отличишь – запомнишь только белую непонятную эмблему. Подойдя к водительской двери, человек дождался, когда водитель опустит стекло и сказал, не отрывая взгляда от экрана, который освещал его лицо, закрытое черным шарфом, бледным голубоватым светом:

– Здравствуйте, Дмитрий Александрович, – и, не дожидаясь ответа, добавил: – опустите, пожалуйста, все стекла.

Водитель, названный Дмитрием Александровичем, помедлил пару мгновений, потом нажал на кнопки и тонированные стекла с еле слышным шипением поехали вниз. Быстро окинув салон цепким взглядом внимательных темных глаз, человек сказал:

– Благодарю. – Дмитрий Александрович ожидал, что он захочет сесть сзади, но ошибся. Снова не дожидаясь ответа, тот обошел машину и открыл переднюю пассажирскую дверь. – Вы позволите?

– Располагайтесь.

Свободно усевшись, человек убрал смартфон и повернулся к нему. Шарф с лица не стянул, но вблизи было видно, что ему ещё скорее всего нет тридцати. По крайней мере глаза в свете салонных ламп были молодые.

– Прекрасная штука – масочный режим, не находите? К счастью, городские камеры ещё не различают людей по походке, как в Китае.

– У меня мало времени. Это с вами я говорил по телефону?

– Разумеется, нет.

– Ясно. В целом, ожидаемо. Мне сказали, что будет интересное предложение. Судя по обстановке, предложение будет частного характера?

– Крайне частного. Дмитрий Александрович, вы позволите несколько вопросов, перед тем как я сделаю или не сделаю предложение, которое уполномочен?

– Да.

– Вы – Дмитрий Александрович Огаев, когда-то вели дела с Николаем Сергеевичем Арташевым, все верно?

– Да. – Кожа руля, стиснутая судорожно сжавшимися пальцами, скрипнула, выдавая его. Дмитрий Александрович быстро разжал руки, но скрыть своей реакции на прозвучавшее имя не смог. Собеседник выразительно помолчал перед тем, как продолжить.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь. Он вел дела с Вами и с Татьяной Сергеевной Заславских. Кинул вас обоих, но так, что вы узнали об этом только спустя несколько лет. Тогда вы смогли пережить финансовую катастрофу, вытянули бизнес, но Татьяна Сергеевна разорилась. Влезла в долги, задолжала серьезным людям и…

– И повесилась.

– Да. Не выдержала давления ситуации и покончила жизнь самоубийством. Вы до сих пор вините себя?

Огаев резко повернулся к нему.

– Проклятье! Откуда вы столько знаете?

– Нам известно также и то, что вы пытались помочь ей, но она отказалась. Из-за вашей семьи.

– Кто вам все это сообщил⁈

– Это не важно. Наши источники все равно вам не доступны. Дмитрий Александрович, а Арташев знал, что вы с Татьяной Сергеевной любили друг друга?

– Н-нет…

– А что она была беременна? Про это он узнал?

Дмитрий Александрович мрачно промолчал.

– Я не хочу бередить ваши раны, – сказал его скрытный собеседник, – просто проясняю картину.

– Нет, он не знал, что мы ждем ребенка.

– Вы хотели на ней жениться?

– Да. Хотел… – прошептал Огаев, и сейчас, спустя почти двадцать лет, на его глаза навернулись слезы.

– Почему вы не стали мстить?

– Я же не знал…

– Когда узнали?

Огаев внимательно посмотрел на мужчину в маске.

– Скажите, вы из силовых структур?

Тот слегка склонил голову набок, словно обдумывая вопрос.

– Ну… пожалуй, что так.

– Ясно.

– Только не из тех. Не из государственных. – Спокойно встретив подозрительный взгляд, он повторил: – Так почему не мстили?

– Потому что не хотел, чтобы следы привели ко мне. Бизнес пошел, у меня появилась семья. Хлопоты…

– Но вы все ещё жаждете мести. Я прав?

Дмитрий Александрович снова уставился на собеседника. Что ему нужно?

– Чего вы от меня хотите?

– Я хочу предложить вам план мести Арташеву. Вы же все ещё партнеры?

– Партнеры…

– Но он ваш конкурент в сделке с итальянцами? Причем он, скорее всего, выиграет?

– Послушайте! Это ненормально!

– Что именно?

– То, что вы все это знаете! Как вы это сделали?

Собеседник пожал плечами.

– Когда организации много лет, её сотрудники успевают внедриться в абсолютно все социальные сферы.

– А что за…

– Но не волнуйтесь. В отношении вас это чистейшее стечение обстоятельств. Абсолютная случайность. Из тех, что одна на миллион. Дело в том, что один из нас был знаком с Татьяной Сергеевной. Старые друзья. Но даже ему она не доверила свои намерения свести счеты с жизнью. Зато рассказала о вас. С момента её смерти мы следим за вашей деятельностью и знаем все так хорошо, насколько это возможно.

– Понятно. Удивительно. Оказывается, бывает и такое…

– Оказывается, бывает. Вы же хорошо знаете Арташева?

– Думаю, что вполне.

– Что он, по-вашему, любит почти также сильно, как деньги?

– Сына…

– Именно. Илья Арташев, наследник и продолжатель отцовского дела в будущем. Балованный любимчик. Николай Сергеевич в нем действительно души не чает. Правда, впереди его ждёт нелегкие две недели переговоров с итальянцами относительно проекта, контракт на который мечтаете заполучить и вы. Я уполномочен предложить вам сделку.

– Что за сделка?

– Мы сделаем так, что господин Арташев будет вынужден отвлечься от этих предельно важных для вас переговоров. И вы получите контракт. А заодно свершите свою месть.

Дмитрий Александрович замер, глядя на собеседника. Тот смотрел на него в ответ, не мигая.

– И как вы это сделаете?

– Николай Сергеевич будет очень занят поисками пропавшего сына.

– Пропавшего сына?

– Именно.

– А какова моя роль?

– Мы сведем вас с человеком, которому нужно будет предложить вложиться в телепроект и пари. Потом мы сведем его с Ильёй. То есть вы не будете контактировать с парнем и вообще упоминать его имени. Вам только нужно будет встретиться с указанным человеком. Также потребуются небольшие расходы. Все остальное мы берем на себя.

– Встретиться? И только?

– И выложить сумму в случае проигрыша пари. Так или иначе, она вряд ли превысит десятую долю стоимости контракта. Но это только в том случае, если молодой Арташев вернется домой.

– А может и не вернуться?

Сидящий напротив него мужчина поправил на лице натянутую маску, которой, как теперь видел Огаев, был черный спортивный шарф-труба, и надвинул козырек кепки, скрыв лицо в тени. Только тускло блеснули глаза, когда он ответил:

– Мы обеспечим вам отсутствие конкурента. Ответ на предложение я жду завтра.

Мужчина в маске посмотрел на Дмитрия Александровича и от этого взгляда из тени под козырьком тому стало не по себе. Потом он открыл дверь и выскользнул из машины.

– Постойте! – воскликнул ему вслед Огаев. – Так почему его сын может не вернуться?

Мужчина в маске нагнулся в салон и вёско произнес:

– Николай Арташев убил вашего ребенка. – Потом он выпрямился, и перед тем, как хлопнула дверца, Дмитрий Александрович услышал: – Мы предлагаем вам возмездие.

Через час после встречи человек, с которым недавно разговаривал Огаев, сидел в кафе, поднеся трубку к уху. Он был уже без шарфа-маски, кепка лежала рядом на диване. Мужчине было на вид около тридцати лет, жгуче-черные волосы торчали по-военному короткой стрижкой. Голова красивой округлой формы покоилась на крепкой мускулистой шее, в вороте синей рубашки был виден кулон в виде клыка, висевший на ней. Красивое же когда-то лицо было обезображено страшным двойным шрамом, тянувшемся двумя параллельными линиями от левой скулы до уголка вечно скептически искривленных губ. Внимательный взгляд заметил бы, что шрам не двойной. Ещё две борозды, словно составляющие с первой парой одно целое, прятались на шее за мощной челюстью.

– Да? Отлично! Позвоните ему завтра с инструкциями.

Отключившись, он убрал смартфон в карман.

– Он согласился. – Брюнет улыбнулся. Его собеседник, мужчина лет пятидесяти, но с виду крепкий и спортивный, одетый в черную водолазку и коричневый вельветовый пиджак, хмыкнул.

– Ну… Если у тебя это дело выгорит, снимаю шляпу перед твоей хитрожопостью.

– Выгорит, – убежденно сказал первый. – Я уверен, Арташев подключит к поимкам сына все возможные структуры, найдёт спецов. Его возможности это позволяют. Они выжгут это поганое волчье гнездо со всеми, кто там находится, независимо законно это или нет.

– Но, если там заложники, они могут пострадать.

– Это будет не на нашей совести. Не разбив яиц, яич…

– Что? Мне, наверное, послышалось⁈

– Мне не жаль десятка избалованных мажоров.

– Грач! Ещё одна подобная реплика, и можешь попрощаться с Орденом. Мы не убиваем невинных.

– Да… Простите… – Мужчина, названный Грачом, прикрыл глаза, чтобы скрыть блеснувший в них гнев и упрямство.

– Послушай, – негромко сказал мужчина в пиджаке. – Твой план натравить на диких вулфраа отца одного из «живцов» – хорош, на мой взгляд. Очень хорош! Я продавил его, напирая на то, что Орден останется в тени, а мы не потеряем ни одного из братьев. Плюс то, что по нашим данным, в том предполагаемом лагере находятся исключительно волки. Только поэтому Старейшины одобрили его. Но если они узнают, что у них в лапах находятся несколько невинных, будет катастрофа.

– А как они узнают? – пожал плечами Грач. – У нас самих откуда взяться такой информации, верно? Мы же не будем участвовать в операции. Только пошлем наблюдателя через некоторое время.

Его собеседник открыл, было, рот для уничтожающей тирады, но захлопнул его, так ничего и не сказав. Только выждав несколько минут, что-то тщательно обдумывая, он спокойно спросил:

– Сколько вы предлагаете подождать?

Грач побарабанил пальцами по столу.

– С учетом того, что условием похода будет не сообщать никому о цели и направлении поездки… Две недели.

– Ты уверен, что кто-то из них не запостит что-нибудь в тайне от остальных?

– Разумеется, запостят, – рассмеялся Грач, – Они же живут в своих гаджетах и инстаграмах. Но я рассчитываю на то, что Илья примет условия пари и не сообщит остальным, куда именно они направляются. А сети там точно не будет. Так что последнюю инфу если и сольют, то далеко от места действия. К тому же нам-то какая разница? К тому моменту, когда их хватятся, наживка уже сработает.

Мужчина в пиджаке посмотрел на собеседника неодобрительно.

– Ты знаешь, что ты хитрожопый хладнокровный ублюдок.

– Конечно, Старейшина, – улыбнулся Грач. – Потому вы и держите меня при себе.

Он приподнял свой бокал. Рукав рубашки сполз вниз, и мелькнула татуировка на предплечье – что-то, похожее на стилизованную летящую комету.