Текст книги "Фиалка в чертополохе (СИ)"

Автор книги: Стелла Луст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8

Флэшбэк

– От черт! – все аж подскочили, а Дашуля вскрикнула, обжегшись сигаретой.

– Далеко это? – задал Серый интересующий всех вопрос.

– А хрен его знает. Вроде близко.

– Я ещё какое-то фырканье слышала, – сказала Фиалка.

– Это уже глюки у тебя, – уверенно отозвался Вадик. Потом опустился на своё место, старательно делая вид, что волчий вой его больше не интересует. – Волки как волки.

– А если они сюда придут?

– Не придут.

Голос Семёна раздался из темноты так близко, что Фиалка снова вздрогнула. Пламя костра, освещавшее площадь только внутри круга из постеленных пенок, за пределами этого пространства топило все во мраке.

– Откуда такая уверенность? – спросил Илья.

– От опыта.

– А подробнее?

Инструктор подошел и встал, освещенный пламенем, уперев в камни свою палку.

– Ну, во-первых, они далеко. В паре километров. Мы у воды, по воде звук разносится в несколько раз дальше.

– А пара километров – это много? – спросила Дашуля.

– Прилично.

– Ну ладно… – Дашуля оглянулась на остальных, но все в этот момент прикидывали, много это для волков или нет, так что она просто пожала плечами. – Окей…

– Далее, – продолжал Семён ровным голосом. – Ужинали вы сухомяткой. Банки от консервов в костер кинули, так что съестным, а тем более мясом, от вас не пахнет.

– Как это не пахнет? – фыркнула Диана. – А мы что, не из мяса?

– Нет, – усмехнулся инструктор. – Вы для них сейчас не из мяса. Вы пахнете костром, остатками парфюма и табаком. Ещё синтетикой одежды. То есть всем тем, что чуждо этой природе. Все, что не является природными запахами, отпугивает диких животных, а не привлекает их.

– Уф! Слава богу, я свои «Киллианы» взяла, – улыбнулась Диана. – они и так клевые, а ещё теперь и волков отпугивают.

– Людей много, – добавил Семён. – А к толпе, даже спящей, волки подходить не станут. Тем более к огню. Так что волноваться совершенно не о чем. Я для вашего спокойствия могу перед сном дров побольше навалить, чтобы долго горело, и сырых пару-тройку палок кину. Волки дым страсть как не любят. Как комары.

– Ага, – сказал за всех Вадик, – навалите от души.

– Да и наверху они, в лесу, – усмехнулся инструктор. – Сюда, на косу, к воде, спускаться не станут.

– Ну, все вместе звучит вполне себе надежно, – резюмировал Азат. – Успокоили.

– Да уж, – хмыкнула Буся с облегчением. – Повезло, что вы с нами. Одна бы я заочковала.

– Да, – усмехнулся Семён. – Вам со мной повезло.

– Вот что, – добавил он, проходя и садясь на относительно свободное место у костра, оказавшееся напротив Ильи и Фиалки, – мне так-то все равно, но завтра у нас на реке два порога. Я бы на вашем месте шел спать. До полудня придется веслами потрудиться.

– Бли-и-и-н! – хором застонали Диана и Дашуля.

– Ладно. Спать так спать. – Светик встала и обернулась к Азату. – Посветишь мне? Я в туалет хочу.

Девчонки захихикали.

– Да, давай. Подержи там её.

– «Псь-псь» сказать не забудь.

Светик обернулась и каждой насмешнице показала персональный фак. Азат беззлобно усмехнулся, включил фонарь, и они ушли от костра. Белый луч поплясал в темноте, потом пропал.

Остальные просидели ещё, куря и болтая ни о чем, с полчаса. Илья гладил пальцами тыльную сторону Фиалкиной руки, и эти ласковые легкие движения запускали по её телу волны то приятной щекотки, то мурашек.

– А как давно вы занимаетесь тем, чем занимаетесь? – спросил он Семёна вдруг.

Инструктор поднял голову от палки, с которой снова медленно снимал ножом стружку и посмотрел на него слегка исподлобья.

– А чем, по-вашему, я занимаюсь?

– Ну… Сплавами этими, или как их там.

Инструктор выпрямился и бросил пучок стружки в огонь.

– Сплавами я занимаюсь только при особой оказии. Как нынче. Мне это не особо интересно.

– А зачем нами занялись?

– Мне хорошо заплатили. Да и попросил знакомый. В наших местах много держится на знакомстве. Например, вы первые за два месяца, кто сплавляется по нашей реке.

– А что, если захочет кто-то ещё, им можно запретить? – удивился Серый.

– А что, думаете, нельзя?

– Если люди договорятся, бабки заплатят, как мы, приедут со своей снарягой… Как и кто им может запретить?

Семён усмехнулся.

– Вы почему-то упорно думаете, что деньги могут решить всё.

– Потому что так и есть, – язвительно сказал Вадик.

– Не везде, не везде, – покачал головой инструктор и легкой улыбкой. – Чем дальше от цивилизации, тем больше деньги уступают взаимоотношениям.

– Брехня! – фыркнул Вадик.

– Да? – рассмеялся Семён. – А вы представьте, что у вас есть деньги, а сделать какое-то дело для вас могу только я? Потому что тупо больше поблизости никого нет. А тут реально на десятки километров можно никого больше не встретить. А вы мне, к примеру, не нравитесь, и я отказываюсь. Чем вам помогут ваши деньги?

Он насмешливо смотрел на Вадика. Тот отвел взгляд и пробурчал:

– Смотря сколько денег я предложу. В конце концов всё зависит от предложенной суммы.

– Знаете, – сказал Семён, – мне вас искренне жаль.

После этого диалога разговор больше так и не заклеился. Постепенно, одна за другой, остальные по парочкам пропали в темноте, и вскоре Фиалка услышала, как в некоторых палатках ритмично завозились. Она поежилась, чувствуя себя неловко, потому что вообще смущалась таких вещей, хоть и пыталась иногда вести себя так, словно для неё это в порядке вещей. Но прекрасно при этом понимала, что выглядит неестественно. Неловко ей было ещё и из-за того, что в момент, когда звуки тихого палаточного секса донеслись до костра, Пальцы Ильи на секунду напряглись. Девушка поджала губы. В их компании все уже переспали друг с другом, кроме их пары.

– Мы можем ещё посидеть? – попросила Фиалка Илью, чтобы сгладить момент. Они остались у костра втроем с Семёном, который молча сидел напротив них с другой стороны костра… – Мне так хорошо.

– Не вопрос.

Он приобнял её, взял её руку и переплел пальцы.

Инструктор отхлебнул из кружки и лениво пошевелил своей палкой догорающие дрова в костре. Небольшое облачко искр сорвалось с головешек и взмыло вверх, в темноту.

– За что вы нас не любите? – вдруг спросил Илья.

– Я? – поднял брови инструктор. – Вас?

– Да, вы. – Фиалка почувствовала, как напрягся Илья. – Это что? Зависть? Завидуете тем, у кого есть деньги?

– Никогда. – Ответ прозвучал немедленно и почти безразлично. – В лесу деньги не особо нужны.

– Вы же не в лесу живете.

– Ну, иногда и в лесу. В окрестных городах делать особо нечего. Туристы залетные, вроде вас, редко бывают. А я, к тому же, природу люблю.

– На что же вы живете?

– Ну, у всех есть какой-то источник дохода. У вас – свой, у меня – свой. Не жалуюсь. Мне много не надо, я неприхотливый. Так что завидовать мне незачем.

– Но вы же показываете своё презрение, я вижу. Слышу в вашем тоне, когда вы разговариваете, и чувствую.

– Ну так это презрение, а не зависть. Я могу уважать ваших родителей за то, что они построили свой бизнес. Но вас… Вы – мажоры. Живете за счет родителей.

– Да все почти так делают.

– Да, все. Но не все ведут себя так, как вы. Пренебрежительно ко всем, кто не принадлежит к вашему уровню.

– А вы? – усмехнулся Илья. – Разве не ведете себя абсолютно также?

Семен с улыбкой покачал головой.

– Уел.

– Вот… – Илья, довольный, сжал руку Фиалки.

– Да… И сказать нечего.

– Мне кажется, вы судите людей слишком поверхностно, – сказала девушка. – Это очень однобоко. Очень ошибочный подход. Нас судите по финансам, а не за наши собственные человеческие качества. Это как я бы судила вас по внешности.

– А что не так с моей внешностью? – заинтересованно спросил Семен.

– Ну… она… суровая. Но это же не обязательно означает, что вы злой?

– Действительно, не означает.

– Я потому и не сужу. К тому же все зависит от людей. И поступки, и их восприятие. Всё можно изменить. Люди могут почти все. Если захотят.

Семен поднял взгляд на неё поверх костра.

– Отлично сказано, девочка.

– Она тебе не девочка.

– Я вам не девочка.

Фиалка с Ильёй сказали это одновременно.

– Воу! – Семен поднял ладони в примиряющем жесте. – Спокойно. Не хотел обидеть. Просто я тебя старше, а ты не мальчик. Как мне ещё к тебе обращаться?

– Попробуйте по имени.

– Да… Имя у тебя красивое. Родители были с фантазией.

«Зато ваши – без», хотела сказать Фиалка, но промолчала.

– И твои глаза, Фиалка… Я только однажды видел такой оттенок. Крайне необычный…

– Вы не идёте спать? – спросила она, потому что ей было не по себе от тона его голоса – какого-то мечтательного и… жаркого. К тому же она хотела побыть с Ильёй наедине в этой романтической обстановке – ночь, костер. А присутствие инструктора все портило.

– Ни в одном глазу пока, – усмехнулся Семён и покачал головой, словно услышав её мысли и специально пойдя наперекор. – У меня всегда так. Я «сова» по жизни. Посижу ещё часок-другой. Люблю смотреть на огонь.

Фиалка вздохнула. Правильно понявший её Илья расцепил их пальцы и аккуратно поднялся.

– Пойдем в палатку. Пусть он один сидит.

Ей не очень понравилось, что теперь их уход будет воспринят Семеном как отместка. Но Илья уже подал руку и поднял её с пенки.

Они отошли в темноту, и там Фиалка, под охраной Ильи, сделала все свои дела перед сном. Неожиданно для себя испытывая при этом гораздо меньше дискомфорта, чем ожидала, оставшись без удобств цивилизации. Она не говорила остальным, но эта жизнь на природе ей уже нравилась.

Когда они залезли в палатку, подсвечивая себе фонариком и принялись укладываться, Илья сказал:

– Может быть, разденемся, и в один спальник?

– Будет неудобно, – смущенно запротестовала Фиалка. – Тесно, и я храплю…

– Я потерплю.

– Илюш…

– Ну понятно! – впервые она услышала в его голосе некоторую резкость.

Илья рывками стащил с себя верхнюю одежду и бросил в угол палатки. Потом повернулся к ней спиной и принялся расстегивать спальник.

Фиалка шагнула на коленях и положила ладони ему на мускулистую спину. Копошащийся Илья замер, а потом выдохнул и расслабился. Девушка поцеловала его между лопаток, и он повернулся с опущенной головой.

– Моё терпение не безгранично, Аль. Я здоровый молодой парень. Со своими потребностями. Я тебя люблю, и готов подождать, раз для тебя это так принципиально. Но сколько ждать-то? У меня спермотоксикоз уже в острой стадии. Ты же ничего не позволяешь. И сама меня не трогаешь. Я скоро насмерть задрочусь. Это в двадцать два-то года… Гормоны гуляют, а я второй год скоро пойдет, как на диете. Крышняк уже едет…

Фиалка обняла его за шею и поцеловала в затылок.

– Я понимаю! И очень тобой горжусь! Но мне нужно ещё чуть-чуть времени.

– Для чего? – с горечью в голосе спросил он. – Чего ты ждешь?

– Я хочу убедиться, что у нас… то самое. Что должно быть. Что навсегда.

– Я знаю, что я тебя люблю. Получается, ты не уверена в себе?

Фиалка замолчала, прикусив губу.

– Я уже почти разобралась… Дай мне ещё немного времени.

Илья взял её лицо в ладони и прижался лбом ко лбу.

– Ладно, – улыбнулся он, – но учти, я уже на грани.

Они поцеловались, и Фиалка почувствовала, как его язык пытается проникнуть в её губы. Девушка отстранилась.

– Слушай, я не хочу заводиться…

Илья вздохнул.

– Ну, тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Фиалка разделась и шмыгнула в спальник, чувствуя разгорячившимся телом прохладу ткани. Она чувствовала возбуждение и словно легкий зуд между ног. Протянула руку и положила пальцы на трусики. Они были слегка влажными. Она отдернула ладонь и торопливо застегнула спальник. Потом несколько минут лежала без сна, глядя в темную ткань палатки и слушая размеренное дыхание мгновенно уснувшего Ильи. Потом закрыла глаза и дала себе слово переспать с ним, как только они вернутся из похода. Приняв это решение, она заснула с улыбкой на губах.

Чтобы проснуться от того, что кто-то натянул ей на голову мешок и выволок из палатки под громкие разноголосые вопли, раздающиеся вокруг.

Глава 9

Фиалка во все глаза смотрела на человека, стоящего в дверях.

Он был высок и был вынужден нагнуть голову, когда входил. И он был силен. Под черной майкой бугрились мышцы, хотя мужчина не выглядел перекаченным амбалом. Ноги под джинсами тоже выглядели очень крепкими. Волосы, забранные наверх открывали высокий умный лоб, сейчас перерезанный вертикальной морщинкой между прямыми черными бровями, потому что он хмурился, глядя на неё. Ровный нос, густая черная борода… Он явно был опасен. На вид Фиалка дала бы ему тридцать с небольшим лет.

Он должен был быть опасен. И нести с собой угрозу. Но почему-то Фиалка не чувствовала страха при виде его. Что-то при виде незнакомца кольнуло её в груди, словно он вонзил в тело раскаленную искру, которая вслед за его взглядом скатилась по животу и вспыхнула внизу огоньком пламени. Он чуть повернул голову и на лицо упал свет лампы. Фиалка охнула. Его глаза… Они были глубоко-фиолетового цвета, как у неё самой.

Девушка поняла, что стоит, ссутулившись, вспомнила уроки мамы и гордо выпрямилась. И вдруг черты его лица на секунду смягчились, нахмуренные брови вздрогнули, и Фиалка увидела перед собой совсем другого человека. Распахнутые на мгновение глаза этого человека были озерами душевной боли, которая словно выплеснулась в комнату. Но это длилось только миг. Его лицо вновь стало суровым, но перед внутренним взором Фиалки все ещё стоял тот, каким он показался ей на мгновение. Девушка потеряно опустила взгляд в пол и вдруг поняла, что стоит перед ним совершенно голая. Вспыхнув, она бросила нож, со звоном упавший на дощатый пол, метнулась к кровати и села, натянув на себя простыню.

Вошедший мужчина сделал пару шагов вперед, поднял нож и теперь стоял, молча оглядываясь. Сбоку из-за него высунулся Варох, торопливо сгребший бутылки со стола куда-то вниз. Но вновь прибывший не обратил на него никакого внимания. Он смотрел на Диану и Светика, съежившихся под его тяжелым взглядом.

– Кто трахал девок?

Голос его оказался низким, но каким-то приятным, как показалось Фиалке. В нем не прозвучало никакой угрозы, но пятеро насильников, которые сейчас вошли следом и столпились за спиной у фиолетовоглазого, нервно зашевелились. Они были голыми, как и прежде, и, несмотря на ситуацию, Фиалке стало смешно, когда она увидела, как опадают и сдуваются от страха их члены. Видимо, этот человек словами не бросался.

– Чёрт, ну что ты…

– Мне повторить?

– Ну, я… – просипел Фома, несмотря на свои немаленькие габариты, отошедший в угол и словно старавшийся стать как можно незаметнее.

– Ещё кто?

Варох прекратил убирать бутылки со стола, вздохнул, выпрямился и подошел к чернобородому. Фиалке было заметно, как сжались его ягодицы перед тем, как он заговорил.

– Мы все трахали, – обреченным голосом сказал Варох и опустил голову.

– А что я говорил про них?

Варох молчал. Чернобородый поднял в сторону руку и, не глядя, указал на Фому. Тот вздохнул и негромко просипел:

– Чтобы их не трогали.

– Да, – подтвердил Фиолетовоглазый, который, как уже догадалась Фиалка, был тут главарем. И вдруг быстро и почти без замаха ударил Вароха в челюсть. Голова того мотнулась, а главарь молниеносно нанес ему ещё несколько ударов, выбивая воздух вместе со стонами. Потом схватил за шею, нагнул хрипящего и голого к себе и добавил несколько страшных пинков коленями в грудь. И закончил избиение таким сокрушительным ударом, от которого голый Варох отлетел чуть ли не под ноги Фиалке и затих на полу перед ней. Его голова безжизненно мотнулась в сторону. Он хрипло дышал, и на его разбитых губах надувались кровавые пузыри. Фиалка подтянула ноги и с ужасом смотрела на окровавленное лицо. Тошнота подкатила к горлу. Потом перевела взгляд на страшного человека, который сотворил такое. Она никогда не была свидетельницей драк, только видела в боевиках. И вживую это оказалось настолько страшно, что у неё застучали зубы, и девушка никак не могла остановить челюсть.

– По одному сюда, – негромко приказал главарь.

– Да че ты начинаешь, Чёрт! – засипел Фома. – Это просто бабы!

– Да, это просто бабы, – обернулся к нему чернобородый. – Но дело не в них.

– А в чем?

– Вы ослушались моего приказа.

– Мы…

Из-за спины главаря вышел ещё один голый мужик из давешних насильников и молча встал перед ним. На этот раз тот размахнулся. Фиалка замерла, ожидая того, что после такого избиения Вароха он окажет сопротивление, ведь все они по комплекции были не меньше – а Фома и больше – бородатого главаря. Но насильник не пытался прикрыться от ударов. Получив своё, в конце он также отлетел к Вароху и сложился рядом с ним у её ног. Потом возникла пауза, и следом той же участи подверглись ещё двое, смиренно принявшие град ударов. Правда, оба остались в сознании, с трудом поднялись, мотая головами, и грузно рухнули на стулья у стола.

Остался только Фома.

Главарь молча смотрел на него. Но здоровяк, набычившись, все так же стоял в углу, не двигаясь с места. Фиалка видела, что первоначальный страх у него ушел, уступив место мрачной злобе. Наконец Фома повел плечами и горделиво выпрямился. На него теперь смотрели все, кто был в комнате.

– Я не собираюсь получать по рылу за то, что трахнул девку, – наконец сипло заявил он.

– Он нас бил! – вдруг громко сказала Светик.

Главарь перевел взгляд на неё, но ничего не сказал.

– Может быть, ты хочешь бросить вызов вожаку? – раздался знакомый голос, и ещё один человек шагнул в комнату.

Фиалка раскрыла рот. Девочки, сидевшие на полу, с ошарашенным видом переглянулись с ней.

– Так это вызов или просто неповиновение? – Семён встал рядом с главарем и вперил взгляд в Фому. Теперь он был в облегающей черной водолазке и камуфляжных брюках с карманами на бедрах. Лицо инструктора каким-то неуловимым образом изменилось, его черты словно заострились, стали более хищными. Водолазка плотно облегала его торс, и, к удивлению Фиалки, Семен оказался очень мускулистым. Она убедилась, что походная ветровка скрывала мощную фигуру инструктора. Они тут все что, из одного спортзала?

Фома молчал ещё несколько секунд. Потом угрюмо вышел из угла и встал перед главарем. Фиалке показалось, что он был даже крупнее чернобородого. И, наверное, сильнее. Тем не менее Фома стоял, опустив руки.

– Ты хоть понимаешь, насколько это унизительно? То, что ты бьешь нас, своих, при этих пустоголовых телках?

Услышав эти слова, Фиалка испугалась. То, что они стали свидетельницами унижения этого злобного бугая, не предвещало всем троим ничего хорошего. Такие, как он, наверняка захотят отыграться не на обидчике, а на безвольных свидетелях.

Бородач вместо ответа размахнулся и ударил его так сильно, что звук удара эхом отразился от стен. Но Фома не упал, а лишь пошатнулся. Отступил на один шаг, потер рукой челюсть, потряс головой. Потом сплюнул кровью на пол и сказал:

– Твоя власть не навсегда.

– Пока я вожак, – ровно сказал чернобородый, – ты будешь подчиняться. Или бросай вызов, я с удовольствием его приму. – Он сделал паузу, но бугай молчал. – Ну? Вызов будет?

– Успеется…

Фома некоторое время ещё стоял перед ним, потом наклонил голову, молча обошел его и вышел из комнаты.

– Был ещё шестой! – громко и дерзко сказала Диана. Обнаженная, она поднялась с пола и встала в нарочито вызывающей позе, отставив ногу и уперев руку в бок. При её фигуре и пышной груди вид, не смотря на синяки, был, на взгляд Фиалки, очень соблазнительным.

Главарь – или вожак – не удостоил её ответом. Он теперь смотрел на Фиалку. Диане ответил Семён.

– Если тебе интересно, то его накажут строже. Он должен был находиться в карауле, а не заниматься… – Он запнулся. – Чем занимался.

– А вы теперь заодно с ними? – презрительно спросила Фиалка. Предательство она считала одним из самых ужасных человеческих поступков.

Семён перевел взгляд на неё и спокойно сказал:

– Почему теперь? Я и был заодно с ними.

Она не нашлась, что ответить.

– Что с остальными? – громко спросила Светик. Но ни главарь, ни Семён никак не отреагировали на её вопрос.

Главарь обратился к Семёну, не сводя при этом взгляда с Фиалки. Взгляда, от которой у неё все трепетало внутри.

– Этих двоих – в барак. Отдать тряпье. Завтра распределим.

– Что значит распределим⁈ – возмутилась Диана. – Да кто вы вообще такие? Где наши вещи, где наши друзья⁈

– Вы знаете, кто наши родители⁈ – присоединилась к ней Светик. – Да один звонок! И вас в порошок тут всех сотрут.

Реакция главаря на эти крики была неожиданной. Он вдруг усмехнулся и повернулся к Семёну:

– Один звонок. И нам тут всем конец.

– Да, однозначно, – рассмеялся тот. – Главное, чтобы было откуда позвонить, да?

Вопрос был адресован уже к Диане и Светику. Потом Семён ткнул пальцем в сидящих за столом голых мужиков:

– Забирайте их в женский барак. А вы, – обратился он к девушкам, – лучше без глупостей.

Он развернулся и ушел.

Главарь подошел к лежащим на полу Вароху и второму насильнику и похлопал их по лицам, приводя в себя.

Когда оба очухались – надо сказать довольно быстро – он повторил свой приказ насчет девушек, и все четверо вывели Диану и Светика, которые оглядывались на неё со злорадством и сочувствием соответственно.

Через несколько минут Фиалка осталась наедине с главарем – или вожаком, как она его про себя уже называла – вдвоем.

Он сидел на корточках перед ней, кутавшейся в простыню, и молча смотрел ей в глаза. Вид у него при этом был мрачен, но Фиалка по-прежнему видела в нем какую-то затаенную боль, поэтому ей не было страшно.

– Ты меня не боишься.

Это не было вопросом, и Фиалка промолчала.

– Завернись в простыню. – он поднялся и стоял, сложив руки на груди.

Фиалка сейчас не была под властью недавней злости, и ее затопило смущение. Поэтому она, не вставая, стянула к груди простыню и запахнулась.

– Встань.

Фиалка подобрала под себя ноги и неловко встала на кровати. И в следующий момент взвизгнула, когда он схватил её своими огромными руками и закинул на плечо. Фиалка завопила и замолотила кулаками ему по широкой спине. Он остановился и негромко сказал:

– У тебя ноги изранены. Лежи спокойно.

Фиалка замерла, и после этих слов в её душе возникла какая-то оторопь, оцепенение.

– А…

– Молчи.

Шагая так легко, словно никакого дополнительного веса на нем не было, бородач вынес её под ночное небо и пошел, с глухим стуком впечатывая каблуки в землю. Фиалка безвольно лежала у него на плече, внезапно почувствовав, как её вымотало все, что было сегодня ночью. Переживания, побег, едва не произошедшее насилие. Только теперь она ощутила ноющую боль в ногах и запоздало подумала, что ни разу не посмотрела на них с того момента, когда выбежала из сарая. Он сказал, что ноги изранены. Такое вполне могло быть, потому что она бегала по камням, траве, всяким веткам и шишкам, и ещё бог весть чему. Просто ноги онемели от холодной ночной росы, а когда её поймали, стало не до того.

Так что сейчас, колыхаясь вниз головой на плече у несшего её бугая, она испытала какую-то недоверчивую благодарность к нему за такое внимание. И задумалась, что могло её вызвать.

Ну, во-первых, её не изнасиловали. Потому что его приезд спугнул уродов, так что своим появлением он, хоть и косвенно, но спас её. А может быть он хочет изнасиловать её сам⁈ Подумав об этом, Фиалка, поначалу испугавшаяся, быстро успокоилась. Почему-то ей не верилось в такие его намерения. Ведь он мог сделать это ещё там, в том ужасном доме. Мог сделать на глазах у своих приспешников. Но не сделал. Правда, то, что он спас её от собственных подчиненных, для которых насилие, видимо, было в порядке вещей – а, значит, санкционировано им же – преуменьшало степень этого с виду благородного поступка. Тем не менее, ощущая на бедрах хватку этого огромного зверя, висящая вниз головой Фиалка испытывала совсем не те чувства, какие должна испытывать бессильная жертва, которую тащат в логово. Её пугало и удивляло это обстоятельство.

Земля внизу стала светлее, и Фиалка поняла, что они подошли к какому-то дому, на котором горел уличный фонарь. Несший её мужчина начал легко подниматься по ступеням, стуча по ним подошвами высоких ботинок, и перед глазами Фиалки поплыла назад довольно крутая деревянная лестница с поворотами. Видимо, дом был двухэтажный. Не снимая её с плеча, главарь миновал одну дверь, за которой он стянул ботинки с ног, затем вторую, и Фиалка увидела, что дощатый пол сменился белым ковром с длинным ворсом. Они миновали ещё один проем, и тут наконец сильные руки опустили её на гладкие доски пола.

Девушка огляделась. Она стояла в небольшой ванной комнате. Деревянные стены и пол делали её похожей на сауну. Тут было одно окно, небольшое и расположенное на высоте её груди, большая чугунная напольная ванна в одном конце помещения, душевая кабина напротив входа. Раковина, длинное зеркало. Высокий узкий шкаф. И унитаз рядом с дверью.

– В шкафу аптечка и полотенца. Сходи в душ, приведи себя в порядок.

Главарь сказал это так же равнодушно и мрачно, как и о том, что понесет её из-за пораненных ног. Потом он посмотрел на неё, повернулся и вышел, прикрыв дверь.

Фиалка осталась стоять, не зная, что и думать.

Размотав на себе простыню, она положила её на пол у стены и посмотрела на свои ноги. Да… природа наказала её за беготню ночью босиком. Острые кромки травы, камни, ветки. Коленки были содраны, а ниже них вся кожа была покрыта множеством мелких, до сих пор кровоточащих ранок. Фиалка смотрела на ноги со страхом, совершенно не представляя себе, что надо делать. Она никогда ещё не ранилась, хоть и неглубоко, но в таком количестве. Открыв шкаф, она извлекла махровое полотенце и что-то вроде брезентового клача, на котором красовался красный аптечный крест. Расстегнув молнию, она разложила на столике несколько цветных коробочек и пачек, и начала их разглядывать. В результате осмотра она опознала только йод, перекись, и упаковку бактерицидного пластыря. Скептически глядя на этот набор, она попыталась вспомнить, что нужно сначала – лить перекись и потом мазать йодом или наоборот. Наконец, решив не рисковать, она остановилась на пластыре. Но надо сначала было вымыть ноги.

Оглядываясь на дверь, на которой не было никаких признаков замка или щеколды, она шмыгнула в душевую кабину и не обнаружила там пустые флаконы шампуня и геля для душа. Тоскливо потряся остатки себе на руку и не получив ни капли, она неуверенно посмотрела на лежащий на полочке одинокий кусок мыла почти без запаха. Решив, что это лучше, чем ничего, девушка открыла кран и взвизгнула, когда из верхней лейки полилась холодная вода. Отпрянув в сторону и прижавшись к стенке кабины, она торопливо крутанула кран в другую сторону. Холодная вода сменилась почти такой же, только на пару градусов теплее. Подождав ещё немного и не решившись лезть под холодную воду, она принялась отмывать ноги от грязи и крови. Потом, набирая воду в ладони, неловко подмылась, вздрагивая от холода, и тут произошло два события.

Во-первых, кончилась вода. Просто перестала течь. А во-вторых, сквозь прозрачное стекло кабины она увидела главаря, который стоял прямо напротив и смотрел на неё. Замерев с раздвинутыми ногами и рукой между ними, Фиалка почувствовала, как кровь приливает к лицу. От мыслей, что он здесь уже некоторое время, она готова была провалиться сквозь землю. Её временный паралич не прошел, когда главарь подошел к кабине и властным жестом резко раздвинул створки двери.