Текст книги "Фиалка в чертополохе (СИ)"

Автор книги: Стелла Луст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

– Так приятно, правда? – раздался за её спиной голос Чертополоха. – Сказать себе правду и почувствовать свободу.

Фиалка услышала оттенок самодовольства, и на неё вдруг накатила злость. То ли от того, что он оказался прав, прочитав её мысли. То ли от того, что именно из-за него она вдруг переосмыслила свои отношения с Ильёй, и теперь будущее снова приобрело неопределенность ещё худшую, чем при попадании в это место. Обида на этот поворот в её жизни и то, что этот лесной дикарь снова послужил ему причиной, нахлынула на неё. Да кто он вообще такой, чтобы так самодовольно рассуждать о ней⁈ Фиалка резко развернулась к Чертополоху и села, от гнева даже забыв прикрыться.

– Ты самый умный, да? Думаешь, раз я разобралась в себе за одну секунду после твоей фразы, значит, ты меня уже знаешь? Да пошел ты! Психолог хренов!

Она поняла, что он остановил руку в самый последний момент, когда поток воздуха, разогнанный его ладонью, колыхнул волосы возле её щеки.

Не сводя с неё взгляда, Чертополох медленно отвел руку назад и оперся на неё. Когда он успел перейти из лежачего положения в сидячее, девушка не успела заметить. Его лицо было каменным, а глаза опасно блеснули.

– Никогда не смей говорить со мной таким тоном. Похоже, ты забылась?

Сказано было негромким – хоть и напряженным – голосом, но Фиалка с ужасом представила, что было бы с её лицом, не останови он свою сокрушительную пощечину. Она невольно подняла руку и неосознанно погладила щеку. То, что он сказал, окончательно развеяло эйфорию от их секса. Фиалка отчетливо поняла, что она снова пленница, а её первый мужчина, по сути, её хозяин. О чем он сейчас недвусмысленно напомнил.

Он поднялся с постели и встал во весь рост. Красивый, мощный. Очертания мышц формировали перед её взглядом совершенную фигуру хищника. Его большой член блестел от её соков, притянул взгляд. Девушка с трудом перевела взгляд на широкую грудь. От страшных ран, исполосовавших вчера его тело, остались только белесые шрамы. Пока она спала, он успел избавиться от повязок и очистить себя от крови, на что она вовсе не обратила внимания по пробуждению. Теперь она видела ещё одно доказательство его нечеловеческой сущности, как будто превращения в волка было мало. Человек не смог бы затянуть такие раны за одну ночь так, чтобы к утру от них почти не осталось следа.

Фиалка посмотрела оборотню в глаза и опустила голову, не в силах противиться силе, которой дышало лицо Чертополоха и не желая больше видеть его обнаженное тело. Сейчас его вид вызывал в ней какую-то странную смесь вожделения и отвращения одновременно. Фиалка недоумевала, как она могла так желать его вчера, что не представляла жизни вдали от этого перевитого мышцами тела. Девушка едва не ударила себя, своё тело, так предательски поступившее с ней. И пусть первое физическое наслаждение оказалось таким сильным, теперь Фиалка ненавидела себя за сам факт его наличия.

– Ты, верно, заблуждаешься насчет моих намерений, – спокойно сказал Чертополох, не меняя позы. – Я не собирался тебя отпускать. Я не хотел, чтобы ты досталась другим. Так что ты останешься со мной. Но это… – Он указал на смятую постель. – Будет не единожды. И только от тебя зависит, будет тебе все также нравиться или нет.

– От меня? – не удержавшись, фыркнула Фиалка. – Ты всерьез хочешь, чтобы я настроилась на… беззаботный секс?

– А ты хочешь сделать его проблемным?

Девушка закусила губу, вспомнив достаточно аккуратные движения его в себе. Что будет с её телом, если он захочет взять её против её воли? Она посмотрела на оборотня и не увидела в его глазах ни капли той теплоты, которая показалась ей вчера. Так что же это было накануне? Инсценировка? А может быть ему нужна была её жалость? Зачем?

– На твоем месте я бы свыкся с мыслью, что на некоторое время именно такой будет твоя жизнь. – Его голос не был ни холоден, ни безразличен. В нем звучало какая-то затаенная эмоция, которую Фиалка не могла распознать. – Ты будешь со мной, будешь выполнять мои прихоти. Пока мне это не надоест.

Чертополох отвернулся, и девушка не увидела, какой внутренней болью на мгновение исказились его черты. Он поднял ошейник с цепью и, повернувшись к ней снова, бросил его на кровать. Металлическая цепь коротко прошелестела.

– Ты спасла мне жизнь, и я этого не забуду. Но есть определенные правила, которые я не стану нарушать из-за тебя. Что бы ни произошло сегодня, не обольщайся. Для тебя ничего не изменилось.

– Не обольщайся, ты сказал? – переспросила Фиалка, не повернувшись и даже не пытаясь скрыть холода в голосе. – Можешь посадить меня на цепь, можешь избить. Но это ТЫ не обольщайся, будто, став моим первым мужчиной, получил надо мной хоть какую-то власть.

После того, что он сказал минуту назад, она честно ждала удара. И ей было почти все равно. Мама всегда говорила, что женщиной по-настоящему может владеть только тот, кому она отдала сердце. Во всех остальных случаях любая власть мужчины – застилающая ему глаза иллюзия. Но Чертополох не ударил.

– Сразу видно, что тебя никогда по-настоящему не били. – Он сделал паузу, и Фиалка ждала, что он скажет что-то язвительное. Но оборотень только добавил негромко: – Сходи в душ и оденься. Мне пора выйти к своим людям. Я и так слишком задержался.

Она вдруг почувствовала его присутствие, а в следующее мгновение звякнул металл, и её шеи коснулась холодная кожа ошейника. Закрыв глаза, фиалка молча дождалась щелканья замка, дав себе клятву сбежать отсюда при первой же возможности. Она чувствовала себя использованной и выброшенной.

Руки убрались от её шеи. Раздались тяжелые шаги, и девушка осталась одна.

Глава 21

Весь день Фиалку разрывали противоречия.

Состояние – хуже не придумаешь. Она всегда в целом была довольно уравновешенным человеком. Не металась, не впадала в крайности. Старалась не изводить себя. Но сегодня…

Сегодня каждый раз, закрывая глаза даже на несколько секунд, Фиалка против своей воли ощущала на себе губы, и руки Чертополоха. Поцелуи и прикосновения вспыхивали на губах и коже, словно он только что поцеловал и коснулся её. Она вспоминала их прижатые друг к другу тела, огонь страсти, сжигавший её на протяжении всего сегодняшнего утра. Девушка ничего не могла с собой поделать. Фиалка задумалась, всегда ли так бывает. Как ни старалась она избавиться от картинок своего первого секса, ничего не получалось.

От подобных мыслей всю её ломало от желания, соски твердели, терлись об футболку и были очень раздраженными, а между ног становилось жарко и мокро. Никогда до сегодняшнего дня Фиалка не была в подобной ситуации. Нет, конечно, она бывала возбужденной, куда же без этого. Но для этого нужно было нечто большее, раньше она не чувствовала возбуждения от одних только воспоминаний.

Конечно, девушка отдавала себе отчет, что и предпосылок к подобному у неё прежде не было. Ведь это был её первый секс. Первые ощущения и первые оргазмы. И этот секс был прекрасен, несмотря ни на что. Теперь же, ощущая, как пропитываются соками трусики, Фиалка страшно переживала, что влажное пятно расползется по джинсам, и все это заметят. Позора, который она испытает при этом, девушка старалась себе не представлять. Так что периодически она пыталась незаметно пыталась проверить, все ли в порядке. Но едва Фиалка открывала глаза и видела чернобородого предводителя банды похитителей, как все вожделение и сладкие воспоминания улетучивались, как дым.

Ей в новинку был этот внезапный переход от желания к почти ненависти. Хотя, будучи вполне рассудительной, Фиалка никак не могла понять причин настолько явственного, настолько категоричного настроения. Ведь, по сути, чувства к ней Чертополоха были надуманными ею самой. Пробежавшись мыслями по вчерашнему дню, она нехотя поняла, что ничего подобного в его действиях не было. Один раз погладил по щеке? Сказал, что никогда не хотел никого так, как её? Подумав об этом, Фиалка с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть. Что же это получалось? Она сама возжелала его и получила то, что хотела? А он просто не стал сопротивляться её фантазиям на тему чувств и тоже получил, что хотел? Но тогда, если они оба получили желаемое, почему же у неё было такое ощущение, что ею просто попользовались?

Фиалка закусила губу, глядя на Чертополоха, не обращавшего на неё никакого внимания.

Откуда в ней такая злость и ярость? Откуда эта дикая неприязнь к мужчине, который, как ни крути, подарил ей такое, невиданное ранее, наслаждение? Только ли из-за того, что после этого он стал самим собой, а не созданным в её голове образом? И тогда кто же из них заслуживает большего порицания? Она, динамившая Илью, который потратил на неё кучу времени и денег, и отдавшаяся, по сути, первому встречному? Или этот самый первый встречный, просто поимевший очередную текущую в предвкушении случки суку? От этого пришедшего в её голову сравнения Фиалке стало плохо. При этом раскладывание ситуации по полочкам, приведшее её к этим выводам, только усугубило испытываемый ею негатив. Ведь во всем этом ни она, ни он не были положительными персонажами, как ни крути. И теперь злость на себя за эту дикую несдержанность и на Чертополоха за то, что произошедшее – Фиалка была в этом абсолютно уверена – было для него в порядке вещей, просто сводила её с ума. По молодости и неопытности неспособная принять ситуацию, как данность, девушка нашла в ней только негативные проявления, которые отнюдь не прибавили ей настроения. Злясь на себя за безудержность эмоций, которую она проявила в сексе, при воспоминании о своих громких воплях и сладострастных судорогах, Фиалка машинально искала самооправдания своему поведению и автоматически нашла его, обвинив во всем Чертополоха.

Он знал, что она девственница. Так что получалось, что он именно воспользовался ею, не будучи влюблен или хотя бы захвачен каким-то похожим чувством. Для него это был просто очередной секс с очередной молоденькой самкой, которых – была убеждена Фиалка – у него был не один десяток. Свежее мясо без какого-было намека на чувство. Что он там лепетал про её некую избранность? Все вода в уши. Все для того, чтобы она потеряла голову и, роняя слюни, радостно наделась на его член.

Фиалку передернуло. Утренняя сладость сменилась на брезгливое отвращение. Да, твердила она себе. Да, это был кайф. Да, она кончала, но что с того? Это была просто физиология. Он открыл для неё радость секса, но что стоила эта радость, когда выяснилось, что все свелось к бездушным судорогам? Фиалка смотрела на Чертополоха новым взглядом и теперь ей казалось, что в его глазах, выражении его лица она читает бесконечное самодовольство. Он стал первым для очередной дурочки, и может поставить себе новую галочку. Открыл для неё врата сексуального рая. А она радостно поскакала в них, теряя трусы. Какая она у него была? Десятая? Двадцатая? Семидесятая? Скольких он также похитил и сделал своими секс-игрушками? И что стало с ними потом?

Его уверенный вид, который теперь воспринимался ею не иначе как самовлюбленный, бесил. Энергия, которой дышала его мощная фигура, казалась девушке выплеском вселенского зла. За короткий период времени она умудрилась настолько демонизировать Чертополоха, что каждое его движение, каждое напряжение мышц, поворот головы, звук голоса – все представало перед ней в негативном свете, вызывая страх и злость. За последний час в её сознании их недавний секс превратился практически в изнасилование. Фиалка уже убедила себя, что стала просто секс-игрушкой для этого громилы, а все проявления чувственности, которые она вроде бы как заметила в нём, были только происками её собственного воображения. Что может знать о чувстве дикарь, живущий в лесу в окружении таких же дикарей? Довольно быстро неопытная в каких-либо отношениях Фиалка начала относиться к оборотню, которого вожделела ещё утром, с презрительной неприязнью.

Целый день он протаскал её на цепи за собой. И что больше всего убивало Фиалку – никто не обращал на это внимания. Вернее, принимали, как должное. Вообще её удивило, что после поединка никто не озаботился поинтересоваться самочувствием вожака. До того, как они появились в бараке, служащем столовой, как ни в чем ни бывало. Группа из гостей и хозяев сидела за накрытыми столами и довольно шумно поприветствовала вошедшего Чертополоха. Но никто не задал главарю ни одного вопроса. Как будто не было вчерашнего убийства Фомы и изгнания его приспешников. Девушка обратила внимание, что нескольких человек из тех, кто поддержал непокорного оборотня и кого она запомнила, здесь не было.

Всех, кроме одного. И это создавало Фиалке настоящую проблему, которая ввергла её в бездну чувства вины.

Как только они вошли в столовую, она увидела прикованную к стене Диану. Такой же ошейник и цепь, как и у неё самой, соединяли шею блондинки с металлическим кольцом на стене. Кольцо было ввернуто в бревно над импровизированным дощатым подиумом, сколоченным словно для каких-то выступлений. На нем сейчас и полулежала Диана, чей вид вызвал у Фиалки сильную тревогу. И не менее сильное чувство вины.

Диана была в одном белье, и её обнаженное тело в нескольких местах покрывали синяки и царапины. Она не выглядела жертвой насилия, скорее, просто сопротивлялась, когда её притаскивали сюда и сажали на цепь. Но сам факт, что блондинку не вышвырнули из лагеря вместе с бунтовщиками, говорил сам за себя. Фиалка крепко заподозрила, что её подруга, за кратчайший срок пролезшая на роль фаворитки при Фоме, после его поражения Чертополохом сразу потеряла все иллюзорные права на что-либо и стала не просто бесправной, как по прибытию, а бесправной предательницей. А что делают с предателями победители? Тем более, если победители – мужчины, а предатель – миловидная и сексапильная девушка? Фиалке было очевидно, что на Диану, которая поддержала Фому и которую оставили в лагере, у оборотней уже есть планы. Девушка новым взглядом окинула сколоченный подиум. Для каких же выступлений он предназначен?

Ей разрешили поесть за отдельным столом, для чего Чертополох прикрепил её цепь к тяжелой скамейке, на которую усадил Фиалку. Он был совсем близко, и жар, идущий от его тела, доносился до девушки, невольно возвращая её в сегодняшнее утро. Фиалка злилась на себя и старалась отодвинуться, чтобы случайно не коснуться мощного тела. Когда звяканье цепи смолкло, и Чертополох отошел, погруженная в мрачные мысли, девушка уставилась на волокна досок, из которых была сколочена столешница, стараясь не думать о главаре оборотней. Перед ней поставили алюминиевую миску с каким-то рагу, источающим невероятно вкусный аромат тушеного мяса, и у Фиалки рот мгновенно наполнился слюной.

– Спасибо, – негромко сказала она, не поднимая головы.

– Чтоб ты подавилась!

Девушка удивленно вскинула взгляд.

В замызганном переднике рядом с ней стояла Пуся. Лицо подруги искажала злоба.

– Пуся! – ахнула Фиалка.

– Нет, бля, Майкл Джексон! – процедила та, оглянулась, и наклонилась к Фиалке, якобы поправляя перед ней тарелку. Голос её понизился до шепота. – Слушай, соска. Раз ты с их главным сейчас – давай придумывай, как нас отсюда вытащить! Дианка попыталась уже, но её борова завалили. Так что теперь ты поднапрягись! Я не собираюсь тут официанткой подыхать!

– Дианка?

– А ты что ж думаешь, – прошипела Пуся, поправляя стриженную челку, – она сама под того, кто её по кругу пустил, полезла?

– Нет… Но я думала…

– Да плевать, что ты думала! Раз их главарь на тебя запал, давай, помогай нам! Ты вообще знаешь, что нас сегодня под этих гостей подложат⁈

– Как? – ахнула Фиалка.

– А вот так. У них сегодня какая-то охота, а потом пирушка. А потом…

Сердце Фиалки сжалось.

– Я… я его сегодня разозлила… Если я попробую о чем-то просить, он не станет меня слушать. Он мне про это уже говорил.

– Но ты хотя бы попробуй! – процедила Пуся и, услышав окрик, отошла от стола девушки.

Фиалка уставилась в рагу и вяло поковыряла его вилкой. После слов Пуси она теперь чувствовала свою ответственность за девочек, которых в глубине души уже перестала считать подругами. И сейчас в ней начали бороться новые чувства.

Девушке захотелось сжать руками голову и вытрясти из неё все мысли. Слишком их много! Впервые в жизни ей захотелось стать тупой куклой, которая не станет заморачиваться ни о чем. Но это было невозможно.

Фиалка начала медленно есть, поглядывая исподлобья то на скорчившуюся на подиуме Диану, то на Пусю, прислуживающую бандитам с каменным выражением лица. Сидевшие за столами с ухмылками и недвусмысленными репликами периодически хлопали её по заду и пытались посадить себе на колени. Пуся каждый раз вздрагивала и на секунду морщилась. Но молчала. Фиалка представляла, каково ей сейчас. Завсегдатай модных тусовок и клубов, Пуся исключительно сама выбирала парней. Могла себе позволить. И сейчас молча сносить подобное обращение… Фиалка присмотрелась к ней, нет ли признаков того, что её, например, били, но не нашла. Значит, просто самообладание. Мимикрия. Независимая Пуся делала вид, что не обращает внимания. Фиалка бросила гневный взгляд на Чертополоха. Главарь разговаривал с главным из гостей и не обращал на происходящее никакого внимания. Девушка почувствовала стыд и злость. Очередной ею же самой надуманный образ Чертополоха, как справедливого человека, рассеивался, как дым. Хотя… что она от него ждала? Кто он такой? Пушистый зайка, притворяющийся волком? Нет. Он и есть волк. Именно он все организовал. И он стоит во главе этой банды, убивая тех, кто бросает вызов его доминирующему положению. Бандит и убийца. Не стоило воспринимать его как-то иначе.

Фиалка не понимала, почему эти мысли вызывают у неё такую грусть. Как будто обещанный ценный подарок оказался бестолковой безделушкой. С какой стати ей вообще переживать, что она обманулась в Чертополохе? Только ли из-за того, что он волею случая стал её первым мужчиной?

Девушка замерла с поднесенной ко рту вилкой.

Вот оно. Вот что подсознательно толкало её на то, чтобы оправдывать его. Девушка сжала кулак и едва не ударила по столешнице. Первый мужчина… Такое не забывается, а? Фиалка усмехнулась. Дура, какая же она дура! Вот что делает секс с женщинами. Ведь по своей сути он просто дикарь, мужлан, к которому её мама не подпустила бы дочь даже на километр. Грубый, безжалостный!

Но…

Девушке вспомнились минуты нежности, проявленной им. Как он коснулся её щеки, осторожно, словно боясь испугать. Как целовал её первый раз. И потом, он здоровый бугай, в его подчинении столько бандитов! Здесь, похоже, для них безопасное место. Почему он просто не взял её силой? Например, тогда, в ванной комнате, когда она оказалась голой перед ним? Он же так её хотел! Фиалка помнила, с какой дикой мужской силой оттопыривались его джинсы. Он хотел её! Но не стал применять силу. Да и сегодня утром. Он тут царь и бог, стал бы он церемониться с ней? Доводить её до оргазма? Фиалка закусила губу. Потом повернула голову и нашла взглядом Чертополоха. В этот момент он рассмеялся гортанным смехом, задрав голову. Мускулистая шея, сильное лицо, искаженное смехом… Белоснежные зубы обнажились из-под полных, чувственных губ. Сейчас он был самим воплощением жизни. Дикий, мощный самец.

Фиалка почувствовала, как размякает. Словно туго натянутая струна в груди вдруг надорвалась и что-то теплое тягуче потекло внутри неё, обволакивая сердце и стекая вниз по мышцам и органам, скапливаясь внизу. Девушка смотрела на Чертополоха, и теперь ей казалось, что его веселье не натурально. Словно внезапно обострившимся зрением она видела усталые морщинки вокруг глаз, да и сами глаза, когда он хохотал, отнюдь не смеялись. Возможно, в глубине души он совершенно не такой, каким старается казаться? Фиалка поймала себя на том, что сидит и умильно разглядывает вожака оборотней, склонив голову набок и слегка улыбаясь. Но тут же встрепенулась и помотала головой, вытряхивая мысли и возвращая себя в реальность. Нет. Это только видимость. Теперь-то она знает, что его нежность была напускной. Он достаточно четко все показал ей недавно утром. Да и ошейник остался на ней и только бог знает, как надолго.

Впервые она подумала про Илью.

Где он? Удалось ли им с Азатом сбежать? Что они будут делать, если скроются? Но Семён так уверенно сказал ночью, что им некуда бежать…

Фиалка осмотрелась. Семён сидел рядом с Чертополохом и смотрел на неё. Встретившись с ним взглядом, девушка смутилась и опустила голову. Её неожиданно бросило в жар. Во взгляде их лже-инструктора она явно распознала огонь страсти. Девушка не могла объяснить себе, почему она так явственно увидела то, что увидела, ведь она не обладала большим опытом. Но все же то, как смотрел на неё главный помощник Чертополоха, было для неё очевидным. Он тоже хотел её. Робко взглянув на него снова, Фиалка увидела, как тот разговаривает и смеется, как будто секунду назад не было горячей волны, окатившей её из его глаз.

Фиалка задрожала. Только этого ей не хватало. Сначала Чертополох, теперь вот Семён. Она вспомнила, как инструктор смотрел не неё у костра в лагере у реки и как говорил с ней тогда. Помнится, она назвала про себя его тон «жарким». Он ещё сказал, что только однажды видел такой цвет глаз кроме неё. Теперь Фиалке было ясно, что Семён имел в виду Чертополоха. Но неужели Семён может вожделеть игрушку своего босса? Девушка задумалась. Ну да, почему бы и нет? Она крепко сжала вилку в кулаке. А не сможет ли она воспользоваться явным интересом к ней второго по статусу в этой бандитской стае, чтобы спастись? Если не выйдет с самим Чертополохом? А может быть даже закрутить с ним, как Диана с Фомой? И потом подтолкнуть к поединку?

Фиалка покачала головой, отгоняя непрошенные мысли. Это уже полная дурость. Во-первых, Семён Чертополоху явно не соперник. Фома был даже здоровее, а все равно не справился. Во-вторых, заместителями случайных людей не делают. Этих двоих явно связывает нечто большее, чем иерархия в этой банде. И все же… На ум пришли моменты из просмотренных фильмов и прочитанных книг, когда между друзьями-мужчинами вставала женщина. Когда оба начинали испытывать к ней чувства. Да, как правило один отступался, молчаливо отдавая другу право на свою возлюбленную. Но ведь порой это не просто разрушало дружбу, а даже приводило к смертельному конфликту.

Нет. Она так не сможет поступить. Даже с врагами. Единственное, что можно было попытаться сделать, это войти в доверие к Чертополоху и убедить его отпустить их. Ну, или усыпить его бдительность и узнать способ сбежать. В конце концов, он сам предлагал ей вариант. Осталось только выбраться за ворота… А может попробовать, как в сериале «Черные паруса»? Сильвер был никем, пока не начал приводить в исполнение свой план становления для команды необходимым. А потом быстро поднялся до значимой фигуры. Фиалка задумалась и искоса взглянула на Чертополоха. А что если…

Она может попробовать стать для него незаменимой. Он сказал, что она его… как он сказал? Зов? Чем бы этот Зов ни был, ясно, что для Чертополоха он означает что-то очень важное. Его слова о том, что никогда ни к одной другой женщине он не чувствовал подобного – тоже прозвучали довольно искренне. Несмотря на последовавшую в конце грубость. Значит ли это, что к ней у бородача есть какая-то особая привязанность? Может, у оборотней так всегда? Фиалке вспомнился фильм «Сумерки» и «запечатление» Джейкоба на дочери главной героини. А что если для каждого оборотня существует только для него созданная женщина? Раз оборотни на самом деле существуют, может и байки про них, придуманные людьми – правдивы?

В сознании Фиалки начала крепнуть уверенность. Зов… Это то, что влечет его к ней? Нечто, для чего даже существует свой термин? То есть не просто сексуальное или любовное влечение, а нечто большее, так что ли? Получается, что оборотень может видеть в ней пару конкретно себе, хотя она – не оборотень? Не их… самка? Она же просто человек. Почему, как это возможно? Что за насмешка физиологии? И что это – Зов? Судя по всему, это то непреодолимое желание, которое Чертополох испытывает к ней. Типа… она создана для него? Может ли это быть возможным?

Фиалка задумалась. А почему бы и нет? Например, их глаза… Она никогда прежде не встречала глаз с таким же оттенком радужки, как у неё самой. До появления Чертополоха. Может ли это быть доказательством того, что природа, или нечто иное, предназначили их друг для друга?

Да ну, бред. Фиалка едва не фыркнула собственным мыслям. Всему на свете есть объяснение. Она не увлекалась ни гороскопами, ни гаданиями. Не верила в судьбу и в предназначение. Все на свете – либо набор совпадений и случайностей, либо сознательный умысел. Взять хотя бы все, что с ней произошло. Это набор случайностей плюс умысел. К набору случайностей можно, например, отнести глупое пари Ильи, которое привело их в эти края, а умыслом – тот промысел по похищению людей, которым занимался Чертополох, Семён, и вся их отвратительная шайка.

Потерю девственности Фиалка твердой рукой записала в случайности.

– Все получилось так, как вы и планировали. Арташев действительно сорвал переговоры.

– Именно так, Дмитрий Александрович. Контракт ваш? – человек в черной кепке с белым логотипом в этот раз не стал садиться в машину к Огареву. Его глаза над черным шарфом-трубой смотрели пристально.

– Да… Деньги я переведу завтра, как условились.

– Прекрасно. Только переведите вот на этот счет. – на пассажирское сиденье порхнул белый листок.

– Скажите… – Бизнесмен взглянул на своего собеседника исподлобья. – А что будет с сыном Арташева? Он же действительно пропал? Я наводил справки… Он пропал вместе с группой друзей…

– А вот это зря, Дмитрий Александрович. – глаза его сузились. – О таком мы не договаривались. Я просто обещал вам получение вожделенного контракта и месть Арташеву за убийство вашей любимой женщины и вашего нерожденного ребенка.

– И все же… – после непродолжительного молчания с трудом проговорил Огарев.

– Что будет с Ильёй Арташевым? – Человек в кепке пожал плечами. – Какая вам разница? Не думаю, что отец когда-нибудь увидит его. Думаю, его судьба не должна вас волновать.

– Я… – начал Огарев, но смутился.

– О, нет! – рассмеялся гость. – Не переживайте, Дмитрий Александрович! Вы – бизнесмен, но ваши руки чисты. Вы просто купили фору в получении контракта. Если Илья Арташев умрет – это будет не на вашей совести.

Он отстранился от машины.

– Я жду перевод завтра. Не подведите меня, Дмитрий Александрович!

– Не подведу…

Огарев торопливо поднял стекло и тронул «Мерседес» с места. Он старался выбросить из головы мысли о том, что его конкурент скорее всего никогда не увидит сына живым. Стоила ли того месть за погибшую столько лет назад любовь?

«Мерседес» вырулил на Калужское шоссе в центр и влился в общий поток, унося в ночную Москву Огарева и его муки совести.

– Николай Сергеевич, можно?

– Да, Дмитрий, заходите. Ну, что удалось узнать про моего сына?

– Немногое. Судя по всему, он отправился в сплав по одной из сибирских рек.

– Он что⁈

Высокий седовласый мужчина в дорогом костюме, который сидел на нем словно вторая кожа, подался вперед в роскошном кресле. Массивный стол из красного дерева отгораживал его от сидевшего перед ним человека. Костюм на втором мужчине был попроще, но тоже не из дешевых, и не скрывал его спортивной фигуры и военной выправки. Бритая наголо голова и массивные черты лица придавали ему вид типичного бандита из девяностых, но большой лоб и колючий взгляд умных глаз меняли первое впечатление.

– Илья и его несколько ближайших друзей, судя по всему, отправились в сплав по одной из сибирских рек. Мы проследили их путь до пункта, где группу подобрал грузовик с инструктором. Личность инструктора установить не удалось. После этого Илью и остальных никто не видел. Я сделал запрос в местную полицию, те ответили, что данных о пропаже людей не поступало, никого из ребят не видели и не находили.

– Отставить полицию, Дмитрий. – Николай Сергеевич Арташев пристально взглянул на поверенного в делах охраны его семьи. Он не любил вести никаких дел с правительственными службами. – Через них пропажа Ильи мгновенно попадет в СМИ. Мне не нужна шумиха. Будете искать своими силами.

– Есть.

– Дим… – проникновенно сказал Арташев. – Ты уже давно не на службе.

– Извините, Николай Сергеевич, – потупился бритоголовый, – привычка. Никак не избавлюсь.

– Просто найди мне сына.

– Найду, Николай Сергеевич.

– Не жди ни одного дня. В жопу ментов. Поднимай своих ребят, езжайте туда и прочешите там лес. Загляните под каждый камень. И без Илюхи, или… – Он запнулся. – Или его тела – не возвращайтесь.

Арташев постучал пальцами по столешнице.

– А всех причастных… – Дождавшись внимательного взгляда, он веско добавил: – Всех, кто причинил ему хоть какой-нибудь вред, оставьте гнить в той же тайге. Ты меня понял?

– Понял, Николай Сергеевич. – Лысый, названных Дмитрием, пружинисто поднялся. – Сделаем.

– И вот что…

– Да?

Арташев посмотрел на него тяжелым взглядом исподлобья.

– Привези домой только Илью. – Он выделил голосом «только». – Я не хочу, чтобы был кто-то со стороны, кто знает об этом.

Дмитрий поджал губы, но только повторил:

– Понял, Николай Сергеевич. Сделаем.