355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Стэл Павлоу » Код Атлантиды » Текст книги (страница 21)
Код Атлантиды
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 13:19

Текст книги "Код Атлантиды"


Автор книги: Стэл Павлоу


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

– План здания в качестве ключа? – спросила Сара.

– В Гизе расположение пирамид и сфинкса соответствует картине неба в десять тысяч пятисотом году до новой эры. Как бы зеркальное отражение. Это примерно время первого потопа. Думаю, что тамошние туннели тоже могут нести какое-то послание.

Скотт кивнул.

– Как гласит египетское герметическое изречение, «что вверху, то и внизу». Но послание, скрытое в плане здания?

Мейтсон вытащил из кармана ручку и блокнот.

– Эти люди – мастера звука, верно? – Остальные закивали? – Как выглядит звуковая волна? – Он начертил на бумаге извилистую линию.


– А как будет выглядеть туннель в Гизе, если посмотреть на него сбоку? Спираль, помните? Сара, вы стояли в выложенной в камне звуковой волне.


– Подождите. – Сара скептически покачала головой. – Минутку. Звуковая волна… Вы уверены? Какова длина слышимых звуковых волн?

– Она может быть любой, от двух сантиметров до двадцати метров, – автоматически, почти не думая, ответил Хаккетт.

– А как измеряется длина волны? – поинтересовалась Новэмбер.

– Каждая волна имеет гребень и подошву, пик и впадину, высшую и низшую точку, – объяснил Мейтсон. – Как и настоящая океанская волна. Длина ее измеряется расстоянием между двумя пиками.

– Волна в туннеле не может являться идентичным отображением световой волны?

– Ни в коем случае. – Хаккетт решительно покачал головой. – Длина видимой световой волны составляет 0, 00000055 метра. То есть она очень, очень мала. Примерно такую же длину имеют и радиоволны.

– Не все, – поправил его Ройбэк.

Сара подалась вперед.

– Ладно, в таком случае какова длина волны спирали в туннеле?

– Ровно десять метров, – ответил Мейтсон, – согласно нашей информации. Такой результат можно получить, если разделить самую длинную на самую короткую: двадцать метров на два. Средняя длина для слышимых звуковых волн. И атлантические знаки появляются только на спиральном отрезке углерода-60, который, как нам известно, может производить стоячие волны в жидкостях, так как квазикристаллы… Господи, вот оно! Вот оно! – Он принялся что-то рисовать. – Вот как работает сеть! Вот как связаны эти пять объектов. Выходящие из них туннели спускаются до уровня подземных вод. Если они имеют выход к побережью, то тогда все пять объектов связаны между собой через океаны. Звук распространяется в воздухе со скоростью триста сорок метров в секунду, а в воде его скорость достигает тысячи пятисот метров в секунду. Давление и температура различаются на разных глубинах. Этим, в частности, пользуются киты, общающиеся друг с другом на огромных расстояниях с невероятной быстротой. С увеличением давления возрастает и скорость звука. В плотном слое звуку просто ничего не остается, как проходить большое расстояние.

– Почему?

Мейтсон повернулся к Ройбэку.

– Извините?

– Почему? – повторил вопрос лейтенант. – То есть я, конечно, не сомневаюсь в вашей правоте. Наши субмарины регулярно ловят в океанах акустические сигналы, которые невозможно объяснить. Уверен, что упомянутая вами сеть действительно существует. Единственный вопрос: почему она существует?

Мейтсон опустился на корточки и обвел взглядом остальных членов группы.

– Лейтенант, – сказала Сара, – вы задаете вопрос, который мы сами задаем себе с самого начала.

– Лейтенант Ройбэк, – осторожно начала Новэмбер, – мы ведь не соблюдаем сейчас радиомолчание?

– Нет, – ответил офицер. – Командование хочет, чтобы китайцы знали, где мы находимся.

– Что, если Ральф даст вам карту, на которой отмечено местонахождение пяти объектов, а вы свяжетесь с несколькими подводными лодками? Может быть, им удастся обнаружить существование этой сети?

– Новэмбер, – укоризненно заметил Мейтсон. – Мы ведь еще не знаем, где находятся два оставшихся объекта. Надо дождаться подтверждения от Гэнта.

– Вы же умный парень, Ральф, – улыбнулась молодая женщина. – Постарайтесь угадать.

Сложив руки на груди, Гэнт слушал объяснения склонившегося над расстеленными под лампой картами Ройбэка.

– Итак, «Коннектикут» и «Джимми Картер» находятся сейчас в Северной Атлантике.

– Лодки класса «Морской волк»?

– Э… да, сэр. Джексон говорит, что предоставит в наше распоряжение «Вирджинию». На два часа. Она в Южной Атлантике.

– И это все, о чем они просят?

Ройбэк смущенно кивнул. Поддержав предложенный учеными план, он и сам взял на себя огромную ответственность. Снять на два часа с боевого патрулирования одновременно несколько субмарин было невероятным риском.

– «Луисвилль», «Олимпия» и «Джефферсон-Сити» несут дежурство где-то в Тихом океане. Где именно, командующий флотом не говорит, но уверяет, что им вполне по силам покрыть весь названный Ральфом район. Тамошние субмарины постарее, класса «Лос-Анджелес». А в Индийском океане можно задействовать «Трепанг».

– «Трепанг»? Это ведь тренировочная подлодка, верно? Старушка класса «Осетр»?

– Так точно, сэр.

– Черт, я и сам помню эту лодку. Ей ведь сейчас должно быть около сорока, если не все пятьдесят.

– Говорят, все готовы к работе. У нас есть также «Кентукки». И «Дельфин» в случае чего поможет.

Подводная лодка «Дельфин» была исследовательским судном, используемым как Военно-морским флотом США, так и различными гражданскими службами. Главным ее достоинством считалась способность опускаться на рекордную для оперативных субмарин глубину. В данный момент «Дельфин» находился подо льдами Арктики, к юго-западу от Северного полюса, где занимался поисками давно затонувшего объекта. Он мог легко переключиться на выполнение другого задания.

– Десять кораблей, – подытожил Гэнт. – Это много. Дауэру будет нелегко получить разрешение на такую акцию. Ладно, я с ним свяжусь.

– Мне нужно сообщить им, сэр, когда можно ожидать ответ.

– Через два часа, – ответил майор. – А это означает, что мы будем уже на земле.

Лейтенант хотел повернуться, чтобы идти, когда один из пилотов позвал майора, обращая его внимание на расстилающийся за иллюминаторами плотный слой серых облаков.

– Похоже, погодка там не самая лучшая. Если хотите, можем попытаться обойти.

– Нет, – со вздохом отозвался Гэнт, передавая составленный Ройбэком запрос инженеру-связисту Джо Додсону. – У нас нет времени.

– Понятно.

Додсон пробежал взглядом по листку. Старая фотография какого-то странного сооружения. Несколько рядов цифр и знакомые волнистые линии внизу. Нацарапанные ручкой координаты, глубины, акустические частоты. Все это следовало передать на десять подлодок, которым и предстояло заняться поисками.

– Э… майор? – с невинным видом спросил Додсон, прерывая обсуждение метеоусловий. – Вы хотите, чтобы я перевел это в волновые файлы и отправил вместе со всем остальным?

Гэнт прослушал, что сказал связист, и попросил повторить.

– Эти маленькие волны. Вы хотите, чтобы я прогнал их через компьютер и передал на субмарины их частоты?

Майор ничего не сказал. Он просто схватил молодого человека за шиворот и рывком поднял на ноги.

– Скажите им то же самое, что сказали мне.

Скотт поднял голову – перед ним, вытирая нос, как нашкодивший ученик перед строгим учителем, стоял паренек в военной форме.

– Я только сказал, что эти маленькие значки похожи на волновые файлы, и спросил, хочет ли он, чтобы я определил частоты и передал информацию на подлодки. Думал, что это важно.

Гэнт выставил палец в направлении Скотта. Получилось довольно угрожающе.

– Это вам поможет?

Все, на что оказался способен лингвист, это открыть и закрыть рот. Беззвучно. Как рыба.

– Что вы имеете в виду под волновыми файлами? – спросил вместо него Хаккетт.

– Записывая на компьютер аудиосигнал, – с некоторым раздражением пояснил Додсон, – вы можете отобразить его несколькими способами. Например, в виде волнистой линии. Или как серию пиков. Скажем, один клик создает очень маленький волновой файл, потому что сам звук очень короткий. Вот и все.

Скотт снова схватил одну из фотографий. Присмотрелся. Боже! Может ли такое быть? К нему подошла Сара. Они переглянулись. Все замерли в ожидании ответа лингвиста. Решения принимал он. Скотт вдруг вскочил, словно его подбросило пружиной.

– Кто-нибудь, принесите компьютер с микрофоном. Быстро! Это не фонетические символы! Эти знаки не изображают звуки! Это – сами звуки! – Он повернулся к Додсону. – Парень, ты гений, черт бы тебя побрал. Дай пожать руку. Как тебя зовут?

– Э… Джо, – растерянно ответил застигнутый врасплох связист. – Джо Додсон.

– Джо? Рад познакомиться с тобой, Джо. Это ведь сокращение… а полное имя?

– М-м-м… Джозеф.

Скотт рассмеялся, и раскрывший ноутбук Мейтсон удивленно посмотрел на коллегу.

– Что смешного?

– Джозеф, – сказал Скотт. – Вот что смешно. В Ветхом Завете Иосиф стал визирем при фараоне и получил имя Цафнаф-панеах! – Додсон непонимающе уставился на ученого. – На древнееврейском это означает «расшифровщик»!

Вторая стадия восстановления

– Попробуйте еще раз, – посоветовал Пирс, бросая предостерегающий взгляд на остальных – посторонний шум мог помешать попытке.

– О'кей, о'кей, – раздраженно согласилась Сара, пользуясь паузой, чтобы затянуться сигаретой. – Бу… ба…

Сражающийся со стихией самолет то и дело подрагивал, как будто кто-то снаружи швырял в фюзеляж кирпичи, что-то звякало, стонало и скрипело. Сара глубоко вздохнула и повторила попытку. Они уже решили, что каждый символ атлантического текста представляет звук человеческого голоса, и теперь оставалось только найти нужный тон. Несколько предыдущих попыток оказались успешными – издаваемые Сарой звуки совпали со значками. Каждый раз, когда она говорила, компьютер анализировал форму звуковой волны и сравнивал ее поочередно с имеющимися символами. Дело шло медленно. Но по крайней мере оно не стояло на месте.

Скотт, едва сдерживая нетерпение, расхаживал взад-вперед. Определив некоторое количество звуков, можно попытаться соединить их в предложения. Теоретически все выглядело именно так. Но какой язык получится на выходе? С уверенностью можно было сказать одно: это будет не английский.

На данной стадии восстановления Скотт ожидал увидеть повторяющиеся компоненты – узнаваемые группы символов, повторяющиеся в тексте. К тому он времени он уже должен был бы определить, что это за повторяющиеся группы. Например, предлоги, вроде слова «и».

Но повторяющихся компонентов не было. На какой бы текст Скотт ни смотрел – символы из Гизы или знаки на фотографии, – все представлялось полной бессмыслицей. Он видел только случайный, бессистемный набор иероглифов.

Хаккетт молча, сложив руки, стоял в стороне, тогда как Мейтсон и Новэмбер пытались помочь лингвисту.

– В силлабическом письме, – объяснял Скотт, – гласные стоят отдельно только в начале слова. После они всегда образуют пару с предшествующим согласным. Согласные никогда не стоят отдельно. Но здесь я ничего такого не замечаю. Вероятно, потребуется какое-то время, чтобы определить, имеем ли мы дело с билабиальными и задненебными взрывными согласными.

– Что?

– В некоторых языках, например в линейном письме Б, одни и те же символы представляют звуки «пи», «па», «по» и «би», «ба», «бо». Так экономичнее. У многих культур, за исключением разве что китайской, принцип экономии играет важную роль. Максимум информации через минимум усилий. Но набор звуков…

– Ричард, – перебил его Мейтсон, – в чем наша проблема?

– Проблема? – почти удивленно переспросил Скотт. – То есть чем я тут занимаюсь? Играю в трехмерные игры. Складываю пазлы. Возможно, у меня ничего не получится. Не исключено, что письменный язык никак не связан со звуковым рядом. Тогда я просто не смогу понять ни одного произнесенного слова.

Сара посмотрела на него и улыбнулась.

– Мы готовы. Все совпало. Хочешь послушать? Скотт передал Пирсу «предложение» для перевода.

– Насчет тех пяти объектов, – сказал Пирс. – Никаких совпадений. Они остаются загадкой, поэтому все, что у нас есть, это пятьдесят пять визуально совпадающих символов. Ну, это вы и сами знаете.

Он ввел отобранные знаки и стал ждать, когда компьютер переведет их в аудиофайл.

Слушать чужие, разрозненные звуки, произносимые знакомым голосом Сары, было как-то странно.

– Ди – джу – хо – ме…

Что в переводе на английский означало: полная чушь.

Именно так и сказал, не скрывая огорчения, Скотт:

– Полная чушь.

Опасения подтвердились. Причем самые худшие.

Зона высадки

Решительно поднявшись по металлическому трапу, Гэнт втиснулся в навигационную рубку. Джозеф Додсон вопросительно посмотрел на майора, ожидая дальнейших распоряжений, и, получив их, повернулся к пульту в заднем конце кабины и снова передал сообщение по всем известным китайским каналам. Только на сей раз на английском. Предыдущие неоднократные попытки результата не дали. Возможно, его китайский просто оказался недостаточно хорош.

– Я офицер морской пехоты Соединенных Штатов Америки. Говорю от имени Организации Объединенных Наций. Нас попросили доставить инспекционную группу ООН в район Антарктики, где, как известно, расположен китайский военный объект. Просим предоставить безопасный воздушный коридор. Прием. Повторяю. На борту находится инспекционная группа ООН. Прошу обеспечить безопасный пролет и дать подтверждение. Прием!

Додсон откинулся на спинку кресла и вытер выступившие на верхней губе капельки пота. Выглядел он немного бледным.

– Продолжать, сэр?

Гэнт уже собирался ответить, когда его остановил звук внезапно сработавшей сигнальной системы. По панели запрыгали красные предупредительные огоньки. Второй пилот в переднем левом кресле повернул голову.

– Майор Гэнт, китайцы взяли нас на прицел. Предпринять маневр уклонения?

Майор быстро поднялся.

– Нет-нет. Никаких действий, которые могли бы увеличить риск. Стоит что-то сделать, как они решат, что от нас исходит опасность. Продолжайте следовать прежним курсом. Никаких изменений полетных характеристик.

Второй пилот посмотрел на капитана, с трудом удерживавшего самолет в схватке с боковым ветром, и положил руки на штурвал.

– Сделаем все возможное, сэр, – только и сказал он.

Темноволосый связист нервно потер небритый подбородок.

– Я бы попробовал еще раз, сэр. На китайском. Может…

Его перебил знакомый свист и завывание пробивающегося радиосигнала. Пальцы Додсона забегали по панели, ловя сообщение.

– Включите громкую связь, – приказал Гэнт. – Пусть все услышат.

Он промчался по зеленой металлической шкуре самолета, эхом отскакивая от ребер фюзеляжа, жесткий голос далекого китайского офицера, говорящего с безжалостным и ужасающим английским акцентом. Голос, казалось, прорезал шум ледяного ветра, осыпающего внешнюю обшивку градом пуль.

– От имени Китайской Народной Республики и Народной армии отказываю в предоставлении воздушного коридора вашему самолету и отклоняю приглашение ООН произвести инспекцию вашего объекта. Приказываю оставаться на вашей нынешней высоте. Любая попытка снизиться будет расценена как акт агрессии, и вы будете обстреляны. Не пытайтесь совершить посадку на базе «Чжун Чанг». Вам дается пять минут на консультации с вашим начальством. Если после истечения данного времени вы не измените курс, то будете обстреляны. Инструкции повторяться не будут. В переговоры не вступаем. Все. Конец связи.

Все, включая военных, побледнели. У Мейтсона нервно дрожала нога, и он ничего не мог с собой поделать.

– Чтоб им! Черт, это ж Третья мировая война, будь она проклята!

А затем пришло подтверждение, которого все ждали с тревогой и страхом.

– О'кей, все в порядке. Приготовьтесь. Будем над зоной высадки через две минуты.

Скотт первым неуверенно поднялся на ноги. Схватившись одной рукой за поручень, он помог встать Саре, и в этот момент они услышали…

Началось с низкого гула, стона оживших электродвигателей. Потом лязгнуло. Громко и гулко. Замки открылись.

И яркая вспышка света.

Тонкая полоска по верхнему краю заднего грузового люка. Через эту белую щель внутрь самолета ворвался вместе с ослепительным светом оглушающий грохот внешнего мира.

Скотт инстинктивно вскинул руку, закрывая глаза, но они уже наполнились слезами. Сара, не растерявшись, натянула на лицо маску и быстро опустила капюшон.

– Очки! – крикнула она. – Очки!

Скотт опустил солнцезащитные очки и на краткий миг почувствовал себя почти в безопасности, но уже в следующую секунду к нему подошел Ройбэк. Лингвист повернул голову. Морские пехотинцы пристегивались к своему живому грузу. Все уже натянули поверх утепленных комбинезонов белый нейлоновый камуфляж. На снегу он должен был сделать их буквально невидимыми, но пока люди больше походили на привидения.

– О' кей, профессор, – быстро сказал лейтенант. – Осталось только пристегнуться вон к той веревочке над головами, и мы готовы. Если вы подойдете на шаг… вот так…

Последние шесть шажочков… словно последний путь… в забвение. Каждый раз, когда самолет вздрагивал, Скотт напрягался и застывал от страха. Но каждый раз лейтенант, словно улавливая ужас ученого перед бездной, оттаскивал его от края.

– Все в порядке, профессор, я с вами!

– А вы знаете, что легендарная родина инков, Ацтлан, в буквальном переводе означает «белое место»?

– Нет, я этого не знал.

– Да, именно так! – нервно забормотал Скотт, неотрывно наблюдая за белым вихревым следом, рвущимся вслед за самолетом. – Существует чилийская легенда о волшебном городе на берегах горного озера, местонахождение которого и поныне неизвестно. Улицы и дворцы города были выложены чистым золотом. Так вот, согласно легенде, этот золотой город, известный как город царей, станет видимым перед концом света.

Пронзительный вскрик клаксона сопровождался вспышкой красной лампочки над открытой рампой. Лампочка мигнула три раза и уже не гасла. Скотт почувствовал, как в желудке у него как будто что-то повернулось. То был его внутренний сигнал, требующий проделать последние три шага по вибрирующему металлическому трапу. За спиной дышал Ройбэк.

Продвигаясь вперед, к краю, Гэнт бережно обнял Новэмбер. Два шедших перед ними морпеха несли ядерную боеголовку в ящике с привинченными к днищу полозьями. Еще дальше стоял Хаккетт, так и не успевший пристегнуться к своему напарнику.

– Видимость за бортом отвратительная, майор! – жаловалась Новэмбер. – В двух шагах ничего не видно! И как, по-вашему, мы отыщем друг друга, когда приземлимся?

Гэнт еще раз проверил крепления у нее на спине.

– Вот этот замок, – объяснил он, – соединен с эластичным шнуром, который в свою очередь привязан ко мне. Хотя я и отпущу вас, когда мы упадем, чтобы не покалечить друг друга, более чем на десять футов вы от меня не уйдете.

– А остальные?

– У нас есть маяки, – успокоил девушку майор.

Хаккетт вертелся возле своего напарника.

– Знаю, вы должны меня обнять, – пытался шутить физик, – но разве обязательно так крепко?

– Сэр, это ради вашей же безопасности.

Хаккетт смерил его взглядом.

– Мама всегда предупреждала, что всем хорошим мальчикам нравятся матросы. Только вот относится ли это и к морским пехотинцам?

Морпех жалобно посмотрел на Гэнта.

– Сэр, мне обязательно прыгать с этим чокнутым?

Майор ухмыльнулся.

– Выше голову, солдат!

– Эльдорадо? Это означает «Золотой город» или город солнца? – на одном дыхании пробормотал Скотт и резко вздохнул. – В самом центре Салар де Койпаса есть деревушка Компаса. А к северу от нее живут индейцы чипайя. Их язык совершенно не похож на язык кечуа и аймара! Самые близкие к нему в лингвистическом отношении – это арабский и языки некоторых североафриканских племен и арабский…

– Профессор Скотт?

– Да?

– Вы заговариваетесь.

Скотт коротко оглянулся на остальных. Стоявший следующим Мейтсон отвел глаза. За ним неловко переминались с ноги на ногу Пирс и Сара. Может, он и заговаривается, но на то есть свои причины.

Еще один сигнал.

Скотт повернулся. Зеленый! Свет сменился с красного на зеленый. Он задержал дыхание, готовясь к рывку вперед, и с опозданием осознал, что Ройбэк уже схватил его и тащит к трапу.

Скотт едва не проглотил язык, когда вытяжной трос вырвал парашют из сумки на спине Ройбэка.

Лингвист готовился к холоду, к леденящему ужасу, который высосет жизнь из его конечностей, но не к оглушающему реву мощных двигателей и плотному, пропитанному запахом отработанного топлива воздушному потоку, бросившему их беспомощные тела в серую пропасть. Вынести это было выше его сил.

Он ничего не видел. Ни неба, ни земли – только бесконечную стену вихрящейся белизны. То была пустота, заполнить которую затруднился бы и сам Создатель.

Внутренности его как будто сместились, поднялись к горлу, так что дышать стало неимоверно трудно. Бьющаяся в ушах кровь обрела собственный голос, голос толпы, требующей его смерти и…

Бум! Боль от неожиданного удара пронзила колени, моментально превратив ноги в раскисшее желе. Что-то щелкнуло, его швырнуло в сторону, и в следующую секунду Скотт вступил в плотный контакт с замерзшей твердью. Он услышал сухой, похожий на треск полистирола звук крошащегося под его весом смерзшегося снега и попробовал перекатиться, но обнаружил, что беспомощно скользит по ледяной корке.

Он попытался крикнуть, но не успел, потому что путь преградила невесть откуда взявшаяся пара сапог. Скотт врезался в них, продолжая скольжение, и тут же его резко, рывком остановила веревка.

Он лежал на спине, кашляя и хрипя, стараясь понять, что случилось. На земле и жив! Это было самое главное. Лингвист еще раз откашлялся. Рот наполнился желчью, но сплюнуть было некуда, а маску он не снял бы ни за какие деньги. Сморщившись, он сглотнул. Потом Скотт заставил себя сесть. Пришлось повозиться – снаряжение затрудняло движения. Он начал приходить в себя и воспринимать окружающее. Ветер дул с такой силой, что снег не падал, а несся горизонтально земле.

Скотт попробовал встать, но буря оказалась сильнее – невообразимой силы порыв ударил в грудь и бросил его на землю. Он повторил попытку. И снова безуспешно – руки и ноги скользили по насту. Лингвист снова упал. И только тогда ощутил слабое подергивание веревки. Издалека донесся приглушенный крик…

– Помогите! Профессор, вы меня слышите?

Скотт обернулся, стараясь определить, откуда его зовет Ройбэк, но ничего не увидел. Совершенно ничего. Веревка опять натянулась. Есть! Вот оно, направление!

– Лейтенант? Держитесь! Я иду! – Он снова попытался встать, но смог лишь приподняться на четвереньки и проползти несколько футов.

Веревка, закрепленная где-то на спине, дернулась так сильно, что его развернуло. Бедро прострелила острая боль. Скотт схватил нейлоновый канат и рванул к себе, надеясь хоть немного ослабить натяжение, но сила сыграла против него, и он заскользил в направлении, противоположном выбранному.

Лед под ним затрещал, встречая падающее тело острыми краями. Издалека снова долетел крик, и веревка натянулась еще сильнее.

Не придумав ничего лучше, Скотт засунул руку в карман и схватил то единственное, что нащупали пальцы. Это была позолоченная ручка «паркер», подарок жены на его последний день рождения. Выхватив ручку, он изо всей силы воткнул ее в снег. И остановился.

Его ноги оказались над обрывом, а ниже, на расстоянии примерно десяти футов, раскачивался на нейлоновом канате лейтенант Ройбэк. Распростершись на выступе голубого льда, несчастный звал на помощь, безуспешно стараясь зацепиться за что-то и избавиться от парашюта, стропы которого обмотались вокруг его шеи.

Лейтенант, конечно, не мог видеть, что ручка, за которую пытался удержаться Скотт, медленно, очень медленно прорывает снег и лед, оставляя за собой глубокий белый шрам.

И с этим ученый уже ничего не мог поделать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю