355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Стэл Павлоу » Код Атлантиды » Текст книги (страница 16)
Код Атлантиды
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 13:19

Текст книги "Код Атлантиды"


Автор книги: Стэл Павлоу


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)

СВЯЩЕННЫЕ МЕСТА

Пополь-Вуха больше нет… Оригинал был написан много лет назад, долго просуществовал, но теперь спрятан от искателя, недоступен мыслителю.

Пополь-Вух. Священная Книга гватемальских майя-киче. Оклахомский университет

Туннели Пини-Пини. Ночь

Шел ливень. Опять.

Ему сказали, во влажных джунглях не так уж и влажно, за исключением, быть может, сезона дождей. Солгали. Джек Балджер опустил откидное полотнище навеса, чтобы брызги не летели на компьютер.

Перед ним поблескивали девятнадцать аккуратно вырезанных и переправленных из подземных туннелей кубов углерода-60. Открепив штативную подставку и предметный столик, чтобы навести объектив непосредственно на поверхность, Балджер установил микроскоп прямо на кристалле.

Включив остальные лампы, он взглянул в окуляр. И мгновенно разглядел прожилки, нечто вроде волосных трещин драгоценных камнях. Изучая кристаллы в туннелях, в спиралевидных полосах, ничего подобного он не заметил. А теперь..

Это занятие изрядно действовало Балджеру на нервы. Его тянуло в подземные ходы, к настоящей работе, но он оставался в палатке, потому что так распорядился Мейпл. Спорить и скандалить опасно – ребята постоянно при оружии. Джек Балджер мог отличаться грубостью и резкостью, тупостью же не страдал никогда.

Механик Эдди суетился, подготавливая место для очередной партии С-60. Балджер подключил микроскоп к ноутбуку и сосредоточил внимание на экране. Разрешающая способность не особенно его заботила. Трещину он рассмотрел бы и при не очень четком изображении. За дефектные кристаллы и заплатить могли не столько, сколько обещали.

Закурив сигару и выпустив кольца дыма, он изменил масштаб.

И увидел какое-то движение.

Оторвав глаза от экрана, Балджер уставился в тубус. Может, он слишком устал или сделал что-то не так?

Его первой мыслью было: загрязнение. Проклятый дождь. Сколько из-за него проблем! Поднявшись со стула, Балджер поправил полотнище, протер поверхность кристалла, думая, что до нее долетели-таки дождевые капли, вновь сел и щелкнул мышью по кнопке «ПОВТОРНЫЙ АНАЛИЗ».

Опять движение.

– Черт бы побрал всю эту дрянь!

– Почему же дрянь, Джек? Красавцы! – Эдди уселся возле генератора и закурил сигарету. – Настоящие красавцы!

Балджер взглянул на светящийся в темноте огонек.

– Заткнись!

– Слушаюсь, – отозвался Эдди.

Балджер пристальнее всмотрелся в экран. Может, при таком увеличении система реагировала на сияние ламп? Искажая движение тени и света в подповерхностной структуре камня?

– Что-то не клеится? – полюбопытствовал Эдди.

– Не твое собачье дело, – ответил Балджер, садясь на стуле так, чтобы полностью загородить собой экран.

Эдди пожал плечами и занялся подъемником.

Изображение на экране испещряли тонкие нити, они-то, как казалось, и двигались. Неужели углерод-60 обладает капиллярной структурой? Способен впитывать жидкость значительно быстрее, чем остальные камни?

Балджер нажал на «УВЕЛИЧЕНИЕ». Изображение раздулось до непомерно крупных размеров, становясь смазанным и неточным. Балджера это не беспокоило. Теперь перед ним красовалось царство нанометрии.

Под линзами что-то определенно двигалось. Расплывшееся пятно. Черная вспышка. Еще и еще одна, будто тени на стекле. Ноутбук был сверхсовременный. Балджер нажал на «ЗАПИСЬ» и снял кусок цифрового фильма на скорости десять тысяч кадров в секунду. Совсем коротенький. Чтобы получить нужные сведения, и этого вполне достаточно.

Так оно и оказалось.

Пятна стали появляться с тысяча тридцать седьмого кадра, потом прекратились, но вскоре показались опять. На одном из фрагментов Балджер заострил внимание. Его-то и увеличил. И не поверил своим глазам.

Маленькие ручки. Бочкообразное тельце. Конструкция, каких Балджер не видывал во всю свою жизнь. Наполовину машина, наполовину организм. Нынешним уровнем развития тут и не пахло. То, что видел перед собой Балджер, было создано сверхцивилизацией.

Сигара выпала у него изо рта. Малюсенький механизм, размером с человеческую клетку, свободно плавал по углероду-60.

Балджер схватил сигару, пока она не прожгла в клавиатуре дыру. Объяснение напрашивалось одно:

– Нано…

Карвер поправил защитные очки, нажал на кнопку, и пучок частиц врезался в спираль из углерода-60, в обоих направлениях вившуюся вдоль подземного хода.

На кристаллической поверхности были выгравированы странные буквы, на каменных участках стены – глифы, напоминавшие надписи майя. Здесь совершенно неуместные, если Карвер ничего не путал. Древние майя обитали в Центральной Америке, никак не на Юге. В Перу никогда не бывали, хотя кто знает?

Пучок частиц, следуя установленной программе, вырезал из кристалла очередной куб и исчез. Куб соскользнул со стены и полетел вниз. Помощник Карвера, Гаррисон, быстро взял стоявшее у его ног ведро с водой и, подняв, опустил в него кристалл. Мимо, углубляясь дальше, в туннель, прошли два других человека из команды Мейпла. В их касках светились фонари.

– Мейпл спрашивает, сколько еще этого добра мы можем вырезать, пока не обрушится туннель, – бросил через плечо более высокий.

Теперь повсюду в стенах зияли квадратные дыры. Кое-где на потолке уже образовывались первые трещины.

Карвер не переживал.

– По-моему, волноваться пока не имеет смысла, – сказал он вслед удаляющимся людям.

Затрещала рация.

– Собирайте инструмент, – приказал Мейпл.

– В чем дело?

– Собирайтесь, – повторил Мейпл. Его голос звучал так, будто он стоял в пещере. – Камни в этих туннелях в сравнении с тем, что мы нашли сейчас, – цветочки.

Гаррисон вопросительно взглянул на Карвера.

– Какие указания? – спросил он.

– Сходи, выясни, что ему от нас надо, – угрюмо выдал Карвер.

Едва зашагавшего прочь Гаррисона поглотила тьма, туннель вдруг озарился вспышкой энергии. Коснувшись стены, из которой повырезали куски С-60, свет замер и задрожал. Потом проник в то, что осталось, и помчался вперед.

– Вот это да! – воскликнул стоящий у входа в туннель Эдди, увидев свет. – Ты только взгляни на это! – Он рассмеялся.

– Угу, – рассеянно промычал в ответ Балджер, занятый совсем другими мыслями.

Наноботы. Микромеханизмы. Роботы настолько малых размеров могли спокойно пробраться в чье-либо сердце и произвести там операцию. Перед Балджером красовалась первая из известных человечеству микроскопическая машина.

Он нетерпеливо передернулся. Черт, делиться открытием с людьми, которые работают с ним здесь, не следует. Они не только ни черта не поймут, так еще и заявят, что претендуют на часть прибыли. О них вообще не стоит сейчас вспоминать. Главная задача: решить, как поступить с полученными сведениями.

Оставить снятый фильм в компьютере он не мог. Но, прежде чем удалить его, должен был кому-то переслать. Кому? Себе? На собственный электронный адрес? Рассказывать о сногсшибательных машинах Хоутону не очень-то хотелось, но тогда не сегодня-завтра их загадку откроет кто-нибудь из работавших на «Ролу» ученых, ему и достанутся и слава, и деньги. А ведь С60 привез из Антарктики именно Балджер.

Впрочем, можно поступить хитрее. Побеседовать с Хоутоном. Получить денежки. А потом продать информацию на сторону, более щедрому покупателю.

Да-да, эта мысль пришлась ему особенно по вкусу.

Уже пытаясь дозвониться до юриста, он продолжил рассматривать кадры и тут сделал самое любопытное открытие.

Нано, в зависимости от того, какая перед ними стояла задача, действовали либо поодиночке, либо вместе, сознательно объединяясь. Образуя более крупное устройство.

Уму непостижимо. Ему светит стать чертовски богатым!

Карвер присвистнул. Он стоял прямо под входом, образовавшимся на поверхности во время землетрясения. Края дыры, размываемые проливным дождем, потоками вязкой грязи стекали вниз по стенам. Взглянув наверх и увидев рассекший небо зигзаг молнии, хоть в туннеле и было жутковато, Карвер даже порадовался, что прячется под землей.

Оглядевшись вокруг, он заметил выступающие из земли переплетенные корни дерева, все в блестящих узелках. И тварей, бегающих и ползающих у его ног. Какие-то мелкие насекомые, киша повсюду, хлопали газовыми крылышками. Карвер шевельнул ногой, прогоняя с ботинка странного паука – с прозрачным, будто стеклянным туловищем, необычайно крупного. Ему сделалось не по себе. Ладно, в любом случае тут сухо.

Сложив на поддон кристаллы, он потянул за цепь, поднес к губам рацию и произнес:

– Можешь поднимать.

Послышался отдаленный гул электроэнергии, заработали двигатели.

На Карвера накатила мечтательная радость. Камушки, из-за которых приходилось столько мучиться, обещали вот-вот превратить его жизнь в рай. В мечтах он уже кутил с девочками из Мехико, с целой толпой, не обращая ни малейшего внимания ни на устроившегося у него на плече прозрачного паука, ни на стеклянные трубы-коренья, почти прикоснувшиеся к его шее.

Когда поддон поднялся на нужный уровень, Карвер взялся за цепь и уже собрался было опять заговорить с механиком по рации, но вдруг услышал странный шум и замер.

Звук повторился. Кто-то как будто упал и сдавленно вскрикнул. Еле различимо. Там, куда прошли два его сотоварища, явно происходило нечто непредвиденное.

Карвер всмотрелся в темноту. Посветил фонарем. И позвал:.

– Хинкли? Джером?

Тишина. Ни единого звука.

Объятый страхом, Карвер снова нагрузил поддон, дернул за цепь, давая сигнал: можно поднимать. И, поднеся ко рту рацию, услышал отчетливый гортанный звук. Как будто кому-то внезапно выпустили кишки.

Карвер нащупал висящую на плече винтовку и произнес в рацию:

– В чем дело, ребята? Что за шутки?

В ответ раздалось лишь шипение. Карвер схватил винтовку, резко дернул за цепь. Потом еще раз, пытаясь дать им понять, мол, возникли проблемы.

Поддон дернулся, приподнялся до уровня глаз и замер.

Карвер вновь всмотрелся в темноту туннеля. Небо вверху озарилось очередной вспышкой молнии, и тут Карвер заметил, что кто-то движется в его сторону.


Недоразумение

Дверь лаборатории с шумом растворилась, послышался запоздалый громкий стук, и на пороге появилась рыжеволосая женщина в джинсах и футболке.

– Джона Хаккетта среди вас, случайно, нет?

Хаккетт сильно удивился.

– Есть. Это я.

– Здравствуйте. Я Ребекка Девон, микробиолог. По-моему, произошло какое-то недоразумение. В нашу лабораторию – в другом конце коридора – прислали данные. Нескончаемые потоки цифр.

Хаккетт поднялся со стула.

– Когда?

– Примерно час назад.

– Окончательные сведения о кристалле из ЦЕРНа. – Хаккетт сердито взглянул на Ребекку Девон и зашагал к двери. – Я давно их жду. Неужели нельзя было сообщить раньше?

– Гм… – Девон извияюще улыбнулась. – Дело в том, что эти показатели очень похожи на биологические.

Хаккетт резко остановился. Обвел многозначительным взглядом лица коллег.

– Я не ослышался?

– Комплексность – разгадка многих тайн, – подмигнул Скотт.

– Что? А, да. Наверное, ты прав, – согласился Хаккетт.

Мейтсон достал лимон, соединил точки. Нанес такие же на вращающийся в экране его компьютера глобус.

– Это какая-то машина, – пробормотал он.

Хаккетт посмотрел на монитор.

– Полагаешь, все эти места взаимосвязаны?

– Не сомневаюсь.

– Это головоломка. Общемирового масштаба.

– Можно подумать, древние понасочиняли загадок только для того, чтобы нам в предсмертный час было чем заняться, – устало произнес появившийся в дверном проеме Боб Пирс.

Извинившись, он потеснил Ребекку и вошел в лабораторию. Она натянуто улыбнулась.

– Здравствуйте.

Пирс не ответил. Приблизившись к Мейтсону, он взял со стола лимон.

– Эй, я еще не нарисовал на нем систему туннелей!

Скотт покачал головой.

– Нет, что-то здесь не так, – сказал он. – Чтобы эти ходы из Египта тянулись в Южную Америку и Антарктику… такое невозможно чисто физически.

– К тому же, – добавила Сара, – тектонические платформы постоянно смещаются. Туннели не просуществовали бы слишком долго: их непременно разорвало бы или затопило.

Пирс поднял лимон.

– Что касается головоломки… – волнуясь, проговорил он. – Пять отдельных мест и целая Земля. В сравнении с Солнцем мы с вами ничтожно малы. Блохи на брюхе слона, точнее, подергивания на блошиных задницах. Нас почти нет. Может, нам и вообще не дано понять, что же происходит на самом деле, увидеть всю картину.

– О чем вы толкуете? – поинтересовалась Ребекка.

Все, как по команде, взглянули на нее.

Хаккетт чуть наклонил в ее сторону голову и бесстрастно произнес:

– Может, продолжите заниматься прерванными делами? Я зайду к вам буквально через минуту.

Ребекка пробормотала слова извинения и удалилась. Хаккетт поднял руку.

– Успокойся, Боб. Связаны ли друг с другом эти места – физически либо как-то иначе, – мы не знаем. Но продвигаться к истине должны, полагаясь на науку. С общими рассуждениями далеко не уедешь.

Пирс потер лоб и содрогнулся, будто от холода.

– Возможно… Простите, я слишком устал…

– Неудивительно. На то, чем ты только что занимался, наверное, тратится уйма сил.

Пирс покачнулся и, когда Новэмбер взяла его под руку и усадила на ближайший стул, даже не попытался сопротивляться.

– Но несмотря ни на что, – пробормотал он, – Солнце – живое, дышащее существо. Просто на то, чтобы произнести единственное слово, не говоря уже о целом предложении, у него уходит четыре миллиона лет. По космическим меркам наша с вами жизнь длится всего мгновение. Мы по-другому воспринимаем реальность…

Хаккетт, на цыпочках продвигаясь к двери, посмотрел на Новэмбер.

– Сварите-ка ему кофейку, – шепотом посоветовал он. – И положите побольше сахара.

– Это Тед! – провозгласила Ребекка, представляя всех друг другу. – Тед, это Сара и Джон. Тед – специалист по биологии моря. Изучает медуз.

– Ух ты! – воскликнула Сара, улыбаясь. – Должно быть, Ужасно интересные животные.

– По сути, это не животные, – заметил Тед ледяным тоном. – А планктонные морские организмы. Протоплазма. – У Теда были длинные жирные волосы, он носил сандалии. И с первого мгновения производил впечатление человека, не умеющего следить за собой. Кроме того, ему, видимо, и в голову не приходило, что так продолжительно и сердито смотреть человеку в глаза – не совсем прилично, поэтому разговаривать с ним было весьма неловко. – Некоторые из них вообще не отдельные существа, а целый коллектив, который работает, живет и охотится совместно в форме желеобразного образования, то есть, как мы называем, медузы.

– Ага, – ответила Сара, надеясь, что Тед поймет: теперь ей все ясно.

– Тед немного не в духе, я права, Тед? – произнесла Ребекка, пытаясь скрасить холодность коллеги.

Остальные биологи вообще держались в стороне. У всех были длинные волосы, покрытые щетиной подбородки, каждого намного больше интересовали споры в стеклянных колбах, нежели лазутчики из соседней лаборатории.

– Мы когда-то тоже изучали С-60, – мягко и довольно громко сказала Ребекка, подавая сигнал сотоварищам: опасаться нечего, все в порядке. Она подошла к компьютеру и ввела команду «Переслать». – Процесс пошел.

– Спасибо, – ответил Хаккетт несколько снисходительно, может, из подсознательного желания покрасоваться перед Сарой. – А… гм… Вы сказали, что тоже изучали С-60? Но вы ведь микробиолог, вам-то это зачем понадобилось?

– Фуллерены, – охотно начала объяснять Ребекка, – в состоянии посеять жизнь повсюду в космосе. Вы разве не знаете?

С губ Сары слетел вздох.

– Нет, – сказала она, вспоминая руку в туннеле и ежась.

– О-о-о, – нараспев произнесла Ребекка, наблюдая за цифрами наэкране. – Углерод – элемент необыкновенный. А С-60 – воистину поразительная молекула.

– Верно, – согласился Хаккетт. – Он есть и в чернилах, которыми мы пишем, и в нас самих. Может быть газом и присутствовать в человеческом мозге, то есть участвовать в осмыслении самого себя.

– Что кажется особенно удивительным, когда задумываешься о том, насколько углерод ординарен, – добавила Ребекка. – Он входит в состав сотен тысяч соединений.

– Но почему именно углерод-60 в состоянии посеять в космосе жизнь? – спросила Сара.

– Потому что его молекула имеет форму футбольного мяча, – ответила Ребекка с таким видом, будто Саре давно следовало об этом знать.

Та покачала головой.

– Не понимаю…

– На Земле существует три разновидности углерода, – сказала Ребекка. – Какой из них поспособствовал развитию человека? Графит слишком хрупкий. На поверхности алмаза водородный монослой. А сажа, хоть в ней и нет примесей, не имеет формы. С чего же тогда зародилась жизнь? Ответ один: с какого-то иного углеродного соединения. Беспримесного, но в то же время достаточно прочного. С-60 именно такой.

– У вас есть доказательства? – спросила Сара недоверчиво. Недоверчиво, потому что боялась ответа. Боялась, потому как уже этот ответ видела.

– Двадцать лет назад Ципурский и Бусек обнаружили природные фуллерены С-60 и С-70 в шунгитах, – сообщила Ребекка.

Хаккетт изумленно повел бровью.

– Это докембрийский камень, порода, содержащая скрытокристаллический углерод, – пояснила Сара. – Существовал и шестьдесят пять миллионов лет назад, в ту пору, когда вымерли динозавры.

– Совершенно верно, – подтвердила Ребекка. – Вот мы и отправили кое-кого из наших ребят в Институт Макса Планка. Они заставили углерод-60 врезаться в твердую поверхность на скорости семнадцать тысяч миль в час, как если бы он прилетел на астероиде. И что вы думаете? С-60 отскочил от препятствия. Не разрушился, не видоизменился! Уцелел.

– Что же появилось сначала? – протянул Хаккетт задумчиво. – Курица или яйцо углерода-60?

Ребекка оглядела его с ног до головы, как будто внезапно Увидела в новом свете.

– Забавная шутка, – сказала она, усмехаясь. – Знаете, почему я приняла ваши данные за биологические? Потому что в них просматривается симметрия, очень похожая на симметрию Жизненных форм. Потом до меня дошло, что речь об углероде, и я все поняла.

– Симметрия? – переспросила Сара.

– Жизнь на Земле представлена в двух основных формах, – ответила Ребекка. – В виде двойной спирали – нити ДНК в хромосомах человека и высокоразвитых животных, и футбольного мяча – это вирусы. Конечно, есть еще и брюхоногие моллюски…

– Но ведь молекулы углерода-60 имеют единственную форму – мяча? – перебила ее Сара.

– Вовсе нет, – возразила Ребекка. – Если углерод-60 поместить в электрическое поле, образуются так называемые нанотрубки. Спиралевидные.

Две формы С-60. Две основные формы жизни на Земле. И то и другое возникло на основе углерода.

– Взгляните.

Ребекка прикоснулась к экрану, и на нем появилось изображение молекулы в виде футбольного мяча, рассматриваемой под криоэлектронным микроскопом.

– Это С-60? – спросила Сара.

– Нет, – ответила Ребекка. – Вирус.

– Какой именно?

– Герпетический. Вирус герпеса человека.

– Герпес?

– Угу. Выглядит точно так же, как С-60.

Кристалл и низшая форма жизни. Чем объясняется такое сходство?

– Углерод, из которого развились мы, – загадка, – сказала Ребекка. – Уголь, алмазы – на Земле их до сих пор полным полно. Теоретически и С-60 должен бы был встречаться повсюду. Но его нет. Почему? – Она помолчала. – На мой взгляд, его и теперь более чем достаточно. Просто он видоизменен. Это мы.

– Джером? Хинкли? Какого черта вы там делаете?

Небо опять осветилось молнией, и Карвер успел разглядеть: то, что к нему приближалось, хоть и походило по очертаниям на человека, не было ни Джеромом, ни Хинкли.

С каждым шагом оно разрасталось, точно затвердевающая жидкость. Становясь гигантом.

Карвер, попятившись назад, передернул затвор винтовки, спустил курок и полил противника огневым дождем. Пули отскочили, не причинив и капли вреда.

Гигант двинулся дальше.

Карвер в отчаянии взглянул на выход, загороженный поддоном, на котором лежал углерод-60. На кристаллической поверхности кишела тьма прозрачных пауков с усиками и трубчатыми ножками и гигантских стеклянных многоножек. Карвер ужаснулся, заметив, что все это полчище на глазах тает, превращаясь в единый комок. Буквально за несколько мгновений комок принял форму человеческой головы. Его головы.

Она медленно раскрыла глаза, посмотрела на Карвера, а мгновение спустя разжала челюсти и зашипела. Внезапно из прозрачного рта вывалился язык – на нем было выгравировано единственное слово.

Карвер и вскрикнуть не успел, как кристаллическая рука приблизившегося гиганта схватила его за шею и сжала пальцы.

Лицо Карвера побагровело.

Он в отчаянии сжал кулак и что было сил ударил по противнику. И почувствовал, что борется со стеной прочнейшего стекла.

Гигант никак не отреагировал на выходку Карвера. Сильнее сдавливая ему горло, он лишь внимательно смотрел на него.

Эдди на поверхности занервничал. Карвер будто затеял какую-то игру. Прошло почти пятнадцать минут.

С трудом пробираясь к входу в туннель, Эдди кривился: ужасно воняло гнилой травой и ветками.

– Эй, внизу! – прокричал он, заглядывая внутрь. – Что, черт возьми, происходит? – Тишина. – Ответьте же, мать вашу!

Оглянувшись на Балджера, с кем-то увлеченно разговаривавшего по телефону, Эдди опустился на колени и осмотрел цепь. Она внезапно дернулась. Всего раз.

– Ну, наконец-то! Замечательно.

Эдди вернулся к подъемнику и включил его.

Заревел двигатель, и цепь поехала вверх – почему-то слишком быстро. Вырубив машину, Эдди опять торопливо подошел к входу и рукой поднял цепь. Куба С-60 на поддоне не оказалось.

Швырнув его на землю, обескураженный Эдди зашагал к Балджеру, теперь со всех сторон обставленному ноутбуками, телефонами и спутниковыми ресиверами. Разыскав среди моря игрушек рацию, Эдди попытался выйти на связь с Карвером.

– Карвер, что там у вас? Какие-то проблемы? Мы теряем кучу времени. – Молчание. – Черт знает что такое! – Он повернулся к Балджеру. – Джек?

Балджер продолжал телефонный разговор.

– Джек?

Эдди коснулся плеча Балджера и страшно удивился, когда тот вздрогнул, будто напуганный ребенок.

– Чего тебе? – проворчал Балджер, озлобленно выпуская сигаретный дым.

Эдди большим пальцем указал на туннель.

– Я спущусь вниз. По-моему, у Карвера что-то стряслось.

– Хорошо, – ответил Балджер, отворачиваясь.

Эдди пробежал под дождем к отверстию в земле и полез в туннель.


Резиденция Папы. Второй этаж. Ватикан

– Говоришь, микроскопические роботы? А какие они выполняют задачи? И из чего сделаны, если настолько малы?

– Из углерода, – ответил Балджер, перекрикивая шум двигателей. – Они выполнят любую задачу, какую перед ними ни поставишь. Смогут вырезать раковую опухоль. Вылечить повреждение внутренних тканей. Собрать микросхему из отдельных атомов…

– Те, которые сейчас у тебя, умеют делать все, что ты перечисляешь?

– Нет, какие программы заложены в этих, я, конечно, не знаю, просто привожу примеры. Все, что от нас сейчас требуется, – это произвести над ними в лаборатории обратное проектирование.

– Не понимаю.

– Джей, найди видеоприставку, тогда я все тебе покажу, – грубо потребовал Балджер.

В офисе Папы Римского президент Соединенных Штатов, президент и главный исполнительный директор корпорации «Рола» Рипли Торн и только что прибывший руководитель Иерусалима беседовали за чаем. Сам Папа в блестящей мантии сидел за письменным столом.

Речь шла о гораздо более серьезных, чем микромашины, вещах. О том, что Атлантида грозила коренным образом изменить существующие устои. Сильных мира сего это пугало.

А голос Хоутона, слишком громко болтавшего по телефону в соседнем кабинете, разумеется, раздражал.

– Простите, мистер Хоутон, но, пожалуйста, говорите потише, – спокойно и терпеливо обратился к нему высокий священник. – Я отец Макрэк, один из помощников Папы.

– Он простит меня, – грубо отрезал Хоутон. Роджер Фергюс Макрэк в изумлении замер. – В конце концов, это его работа.

– Джей? Джей, ты меня слышишь? – хрипло произнес Балджер.

– Да-да, – ответил Хоутон.

Фергюс указал ему на письменный стол, удаленный от двери на несколько ярдов.

– Когда будете готовы вновь присоединиться к обсуждению, можете войти, – сказал он.

Хоутон даже не посмотрел на него. Стремительно зашагал к столу, на котором увидел приставку. Вскоре все его внимание сосредоточилось на изображениях необычных штуковин типа насекомых, появившихся на экране.

– Ну и где же роботы? – требовательно спросил он у Балджера.

– Ты смотришь на них.

– Это и есть роботы? Похожи на жуков. Какого они размера?

– Настолько маленькие, что на кончике иглы их уместится сотня тысяч.

– Понятно, – ответил Хоутон, качая головой. Весь смысл Балджеровых слов дошел до него лишь секунду спустя. – О черт!..


Камеры

Клиффорд Мейпл набил в рот свежего табака и взглянул на одного из подчиненных, тоже вошедшего полюбоваться подземной пещерой.

Подобно катакомбе под готическим собором, громадное пространство сохраняло первозданные размеры благодаря колоссальным каменным аркам на квадратных столбах со стороной в сорок футов – они удерживали на себе вес восьми огромных наземных пирамид. По залу вились восемь дорожек, поднимавшихся на десять футов. Каждая вела в отдельную кристаллическую камеру. Над камерами висело по исполинской пирамиде, тоже из С60.

На потолке над пирамидами виднелись спиральные каменные ходы, исчезавшие во мгле. Они уходили внутрь пирамид на поверхности.

– Такое ощущение, что я смотрю на кишки двигателя «Ви-8», – сказал Мейпл. – Странно.

В одной из камер уже суетились его люди, придумывая, каким бы образом открепить ее и опустить на пол. Находиться там было весьма опасно, тем более что земля вдруг опять содрогнулась.

Мейпл выплюнул пережеванный табак.

– Молитесь, чтобы эти хреновины не обрушились прямо на нас! – крикнул он.

Посередине каждой из четырех стен темнел вход в просторный туннель. Сквозь один команда Мейпла сюда и явилась. Теперь из каждого на пол катакомбы текла мутная вода, точно предупреждая, что грядет наводнение.

– Где запропастился чертов Карвер? – недовольно проворчал Мейпл, взглянув на часы. – Ну что, когда приступим к работе? – обратился он к людям в камере.

– Без корпускулярного пучка не обойтись, сэр. Эта ерунда слишком уж прочная, ничем другим ее не разрежешь.

Мейпл гневно почесал затылок. Когда его заставляли ждать, он постоянно выходил из себя.

– Ты и ты, идите, возьмите машину. Если Карвер завякает, двиньте ему пару раз по роже.

Повторять приказ не пришлось. Но едва люди, на которых он указал, ступили в туннель, один из них застыл на месте, а второй резко развернулся, явно увидев нечто странное.

– Может, сходим за ним попозже… К нам, кажется, гости…

В это мгновение, отодвинув его в сторону, в катакомбу шагнул голубой кристаллический человек.

– Что это за шут? – проорал Мейпл.

– Индеец, – прошипел один из латиноамериканцев.

– Индейцев мы перестреляли.

Одной рукой Мейпл схватился за винтовку, второй поднес к губам рацию.

– Карвер! – Треск. – Карвер, черт тебя подери! Отзовись! Нам нужна подмога.

Карвер не отвечал. Не мог ответить.

Безоружный, голый, просвечивающий насквозь громадина-человек, тяжело ступая, пошел к Мейплу, вокруг которого уже столпились его люди. Они смотрели на неприятеля и не верили собственным глазам. От него веяло страшной угрозой – лишь в этом не сомневался никто.

Как по команде люди сняли с плеч оружие и вместе открыли огонь, стреляя куда придется. Внезапно из-за ближайшего столба вытянулась рука. Схватив первого попавшегося наемника за плечо, она резко его развернула. Тот заметался, с ужасом глядя нападающему – второму кристаллическому человеку – в глаза. На лбу у чудовища красовались странные буквы. Он был чертовски здоров и силен.

«Петрификация» в переводе с греческого – «окаменение». У охваченного паникой наемника не умещалось в голове, что на него напал оживший камень. Монстр раздумывал недолго: одним движением руки обезглавил жертву, швырнул на пол и двинулся к бросившейся врассыпную толпе. Следом за ним из тени вышел третий гигант.

– Вызывайте вертолеты! – орал Мейпл, со всех ног несясь к ближайшему выходу. – Вертолеты! Сию секунду!

На земле никто не засуетился. Прийти на выручку попавшим в чудовищную переделку товарищам оказалось некому. Мейпл еще и еще раз взывал о помощи – тщетно! Выплюнув остатки табака, он вырвал из уха пластмассовый наушник, оросил его в сторону и вскарабкался в спиралевидный туннель.

Никто из спасающихся бегством и не подумал проверить, преследуют их или нет. Если бы хоть один повернул голову, то увидел бы, что троица прозрачных исполинов двинулась было за жертвами, но остановилась. Мгновение поколебавшись гиганты разошлись в разные стороны, туда, откуда появились. Туннель, в который устремился поток перепуганных людей, был владением не этих существ. Чего-то другого.

Что-то другое уже поджидало незваных гостей.

Точно только что написанный портрет, на котором еще не высохли краски, в полоске из углерода-60 темнела размазанная человеческая голова – сплющенная клубничина в банке с йогуртом.

Это была голова Карвера.

Мейплу сделалось дурно.

– Господи…

– Черт! Черт! – хватаясь за собственные виски, в приступе безумия завопил один из наемников.

Спираль содрогнулась, будто змея, проглатывающая грызуна. Голова Карвера вытянулась, словно резиновая, и стала растворяться, при этом обесцвечиваясь.

Мейпл больше не мог на это смотреть.

– Пошли, – приказал он, решительно разворачиваясь.

Они побежали к выходу, не замечая воды под ногами, будто ее вовсе не было. Не глядя на образующиеся в стенах выступы С-60, не видя их. А выступы все выдавались вперед. Заостряясь. Удлиняясь.

И превращаясь в копья.

Первыми жертвами стали два наемника, отбившиеся от толпы. Копья застали их врасплох. Вонзились на убийственной скорости им в бока, пригвождая к противоположной стене. Забившиеся в агонии жертвы разразились дикими воплями. Неумолимые копья продолжали работу: видоизменяясь, они принялись рвать наемников на куски.

Все произошло за считаные секунды. Мейпл в ужасе вытаращил глаза.

Команды у него почти не осталось.

– Смысл мысленного эксперимента Шредингера в том, – сказал Хаккетт, вернувшись в свою лабораторию, – что кошка, помещенная в закрытый ящик, жива и одновременно мертва.

Скотт взглянул на него.

– Как это так?

– Не имеет значения, – ответил Хаккетт. – Важно то, что жизнь – растянутый кристалл. Порядок означает жизнь. Кристаллы и клетки – одно и то же, и те и другие воспроизводятся. Какова основная характеристика бытия? Что делают все живые организмы? Размножаются. Из хаоса возникает порядок. Господь устраивает Большой взрыв. Большой взрыв создает углеродные кристаллы. Углеродные кристаллы порождают ДНК. А ДНК – клетки. Из клеток состоят люди. У людей развит интеллект. Интеллект придумывает Господа…

– Человек Господа и уничтожает.

– А Господь человека, – добавила Сара.

– Углерод-60 опять порождает жизнь, – заключил Хаккетт.

– На тебя что, – озадаченно проговорил Скотт, – так сильно повлияло путешествие в биологическую лабораторию?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю