Текст книги "Я вижу тебя насквозь (СИ)"

Автор книги: Стаси и Элен Твенти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9
Голод

Затишье длилось ровно четыре дня.

Четыре дня, когда я пила ромашковый чай и почти убедила себя в том, что мне достаточно тепла от фисташкового круассана.

Комната по вечерам пахла травами и медом, чай остывал слишком быстро, оставляя на стенках чашки мутные следы. За окном моросил мелкий дождь, и город казался размытым – будто я смотрела на него через стекло аквариума.

На пятое утро, за чашкой крепкого черного кофе, я снова открыла ноутбук.

Горечь напитка будто вернула меня к жизни. Кофе был обжигающим, как пощечина. Экран вспыхнул холодным светом, и я ощутила, как сердце, долго спавшее под ватным одеялом нежности и уюта, снова сделало первый резкий удар.

Комментариев на «ЛитСтраницах» под главой «Лес» стало еще больше.

Мои восторженные HorrorFan_1 и Koshka_V_Teni все еще были со мной, но их голоса тонули.

Они тонули в одном-единственном сообщении от нового пользователя.

Nocturne_Fan: «Перечитал „Подвал“. Потом „Лес“. Автор, вы сдулись. „Подвал“ – это сырое мясо. Настоящий, животный страх. „Лес“ – это… описание. Красивое, да. Атмосферное. Но вы там не были. Вы стоите на опушке и описываете темноту. А в „Подвале“ вы были в нем. Теряете хватку. Страх выдыхается. Или вы просто боитесь идти дальше?»

Я перечитала сообщение. Снова. И снова.

Курсор мигал в тишине, как маленький маяк на пустынном берегу. Комната вдруг стала тесной, воздух – вязким. Холод – не тот, из подвала, а другой – колючий и злой, пополз по моим рукам. Кожа покрылась мурашками, пальцы сжались вокруг кружки. Комментатор был прав.

«Лес» вышел слабее.

Я восстанавливалась после «Подвала», и мое второе погружение было неглубоким. Я коснулась страха, но не дала ему себя схватить. Я была осторожна.

И Nocturne_Fan: это почувствовал. Он, черт возьми, это почувствовал!

Я открыла пустой документ. «Глава 25. Овраг».

Экран снова ослепительно белый, безжалостный.

Лес был только началом. Теперь я планировала нырнуть глубже. Туда, где сыро и пахнет илом. Туда, где что-то ждет. От одной мысли по спине пробежал тонкий холодок, но губы уже дрогнули в полуулыбке.

Решено! Я проведу сеанс сегодня вечером.

Перед подготовкой к ритуалу я снова вспомнила своего ментора. Его главное правило, которое он вбивал в меня с первого дня ординатуры, касалось не якорей и не скриптов, а «точки входа».

«Никогда не бросай пациента в эпицентр травмы, Вероника, – говорил он мне после особенно тяжелого сеанса с ветераном. – Психика этого не прощает. Ты не фокусник и не можешь просто щелкнуть пальцами и переместить его в кошмар. Ты должна его провести. Должна создать переход. Буферную зону».

Я ясно вспомнила тот кабинет – желтоватый свет настольной лампы, заботливые глаза ментора, его руки, спокойно сложенные на папке с записями. Его голос был ровным, без укора, но в нем звучала тревога, как тихий звон колокольчика.

Он называл это «Правилом прихожей».

«Прежде чем войти в горящий дом, ты должна провести его через парадную дверь, – объяснял он. – Он должен сам повернуть ручку. Должен сделать первый шаг из „безопасного“ в „опасное“. Это дает ему иллюзию контроля. И, что важнее, создает обратный путь. Он будет знать, как выйти – через ту же дверь».

Я в очередной раз мысленно поблагодарила своего наставника.

Это было единственное правило, которое я никогда не нарушала. В этом и крылся весь секрет. Я не просто погружалась в ужас. Я входила в него.

«Подвал» начался не в темноте – мой скрипт начинался с того, как я бегу по коридору и ищу дверь. «Лес» начался на дороге, с которой я сворачиваю на тропинку.

Мой якорь-камень, мой фитнес-браслет, мой таймер на «Алисе» – все это были аварийные выходы.

Но «Правило прихожей» оставалось главным путем. Оно не давало мне сойти с ума. Оно было той тонкой нитью, что отделяла контролируемый эксперимент от настоящего психоза.

Я начала печатать новый скрипт. «Овраг». Клавиши отбивали ровный ритм, похожий на биение сердца.

Он начинался ровно там, где закончился «Лес».

«…ты бежишь. Ветки хлещут по лицу. Хруст за спиной становится громче, он не отстает. Ты видишь просвет впереди, но это не опушка. Земля уходит из-под ног. Ты скользишь. Ты скользишь вниз, цепляясь за корни, и земля осыпается. Ты падаешь на дно оврага…»

Да. Вот так. Я войду через эту дверь.

Экран мерцал, отражаясь в моих глазах, как зеркало, в котором уже маячила тьма.

Я посмотрела на комментарий Nocturne_Fan.

«Или вы просто боитесь идти дальше?»

Сегодня вечером, подумала я, закрывая ноутбук, я докажу, что не боюсь.

Щелчок крышки отозвался в тишине как выстрел.

Глава 10
Две жизни

Щелчок замка. Я повернула ключ в двери кабинета. 18:01.

Маска доктора Вероники была на месте, но я чувствовала, как она трещит по швам.

День оказался невероятно длинным. Свет в коридорах уже начал гаснуть, оставляя в воздухе чуть сладковатый запах воска и антисептика.

Я слушала чужие страхи, кивала, выписывала рецепты и раздавала якоря – «Стены вас защищают», «Дышите со мной». И все это время на задворках сознания, под профессиональной улыбкой, зрел скрипт.

«…ты скользишь. Ноги вязнут в мокрой глине».

Я вышла в тихий коридор «Гелиоса» и нажала кнопку лифта. Монотонное гудение ламп над головой казалось слишком громким. Воздух дрожал от усталости и вечерней тишины.

– Решили сегодня уйти вовремя?

Его голос – глубокий, бархатистый, теперь такой узнаваемый.

Я чуть вздрогнула, прежде чем обернуться.

Марк стоял, прислонившись к стене, в нескольких шагах от меня. Свет падал на него так, что его волосы казались чуть светлее, чем обычно. Он улыбался – та самая легкая улыбка, которая больше не казалась глянцевой. После нашего разговора в «Алхимии» она выглядела… теплой и понимающей.

– Даже у меня бывает время для отдыха, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он чуть приподнял бровь, как будто не до конца поверил.

– Неужели? – он подошел ближе, обдавая меня ароматом резкого парфюма. В нем слышались горькие ноты ветивера и пряный аккорд табака. – А я уж было подумал, что вы снова спешите… к своим статьям.

Он сказал это мягко, игриво. Он помнил мою ложь и беззастенчиво дразнил ей.

– Я решила, что они подождут, – сказала я, используя ту же отговорку, что и в прошлый раз.

– Отличное решение, – он наклонил голову. Его ореховые глаза внимательно изучали мое лицо. – Я как раз собирался предложить реабилитацию после рабочего дня. «Алхимия» завезла новый десерт. Что-то с лавандой. Звучит достаточно… терапевтично, как по-вашему?

Я усмехнулась краем губ, стараясь не выдать, что от его близости у меня участился пульс.

– С лавандой? – переспросила я. – Это звучит скорее как метод ароматерапии, чем как десерт.

Он тихо рассмеялся.

– Тогда считайте, что я назначаю вам сеанс расслабления. Только вы, кофе и немного сахара.

– Вы умеете уговаривать, – сказала я, и это прозвучало мягче, чем я хотела.

– Это профессиональное искажение, – легко ответил он, глядя прямо в глаза. – Мы же оба этим страдаем, правда?

Я почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Марк говорил спокойно, даже шутливо, но за этим проскальзывало другое – внимательность, почти осторожность. Как будто он пытался понять, насколько близко можно подойти.

Лифт приехал. Двери со сдержанным шипением открылись, приглашая меня в освещенный бокс. В мою личную, безопасную «коробку».

Я посмотрела на Марка. На его улыбку. На то, как он стоял, не нарушая моих границ, но всем своим видом излучая… приглашение.

Он чуть склонил голову набок.

– Вы слишком серьезны, Вероника. Иногда полезно… просто позволить себе быть. Без наблюдений или анализа, – он сделал паузу. – В конце концов, даже врачи должны отдыхать.

– Может быть, – ответила я, стараясь удержать ровный тон. – Но я предпочитаю отдыхать в одиночестве.

– Опасная привычка, – усмехнулся он, но взгляд остался серьезным. – В одиночестве мысли звучат слишком громко.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Он будто невзначай коснулся чего-то важного, того, что я прятала за слоями самообладания.

И впервые за много лет я захотела сказать «да». Хотела пойти в эту тесную, шумную кофейню. Хотела пить отвратительный кофе и говорить о методах терапии. Хотела, чтобы он снова так на меня смотрел, словно я – не сложный случай, не «золотой специалист», а просто… интересная женщина.

Но в моей сумке лежал диктофон. На запястье – браслет, ждущий своего часа. А дома – овраг.

– Я… – я сделала шаг к лифту. – У меня сегодня планы.

Я не смогла посмотреть ему в глаза.

– Планы, – медленно повторил он, но в его голосе не прозвучало обиды. – Понимаю.

Он немного помолчал, словно что-то взвешивая.

– Тогда, может быть, в другой раз? – спросил он чуть тише, почти неуверенно.

Я уже стояла в лифте.

– Посмотрим, – ответила я. – Все зависит от расписания.

– Вашего, – он чуть улыбнулся, – или ваших статей?

Я невольно улыбнулась в ответ, впервые по-настоящему.

– Обеих сторон, – сказала я и сделала шаг назад.

Я вошла в лифт.

– Что ж, в таком случае, – он шагнул к двери, не давая ей закрыться, и протянул руку, чтобы нажать кнопку первого этажа. – Хорошего вечера, Вероника.

Его пальцы на мгновение задержались на панели.

– И… – он поднял на меня взгляд. Улыбка исчезла, осталась только эта пугающая, интимная проницательность. – Будьте осторожны. Со своими планами.

Двери лифта закрылись, отсекая его взгляд.

Я осталась одна. Вниз, в холл, к выходу. Я ехала и чувствовала себя… виноватой. Словно только что солгала не просто коллеге, а кому-то близкому.

Внимание Марка было приятным, теплым и настоящим. Оно пахло фисташками, кардамоном и жизнью. А то, куда ехала я, было не совсем жизнью, скорее спектаклем. Секретным. Холодным. Он пах гнилыми яблоками, сырой хвоей, а очень скоро станет пахнуть еще илом и тиной.

Я вышла из клиники на вечернюю улицу.

Теплый, живой Марк и его приглашение на кофе казались чем-то из одного мира.

А голодный Nocturne_Fan и скрипт в моей сумке – из другого.

И сегодня вечером я снова выбрала второй.

Глава 11
Овраг

Тук… Тук…

Кабинет исчез. Тяжелая ткань штор, запах моего дома, велюр под пальцами – все растворилось под ровные удары метронома.

Тук…

Я сжала в ладони холодный камень-якорь.

Тук…

Я нажала «Play».

Мой собственный голос, ровный и глубокий, полился в темноту, становясь реальностью. «…ты бежишь. Ветки хлещут по лицу».

Я почувствовала это. Резкий, мокрый удар по щеке. Холодная вода брызнула на кожу. Воздух был густым, пахнущим прелой листвой и сыростью. Это был мой лес, но теперь он казался другим. Враждебным.

«Хруст за спиной становится громче, Он не отстает. Он не торопится. Он просто… идет. С той же скоростью, что и ты».

Я бежала. Сердце колотилось в горле, но не так, как в «Подвале». На этот раз мной владела не паника, а азарт. Адреналин. Я чувствовала, как напрягаются мышцы, как горит в легких ледяной воздух. То, что нужно, чтобы привести Nocturne_Fan в восторг.

Я мчалась сквозь колючие кусты, зная, что впереди. «Прихожая».

«…ты видишь просвет впереди, но это не опушка. Земля уходит из-под ног».

Я выскочила на край. Иллюзия контроля, о которой говорил мой ментор, испарилась. Мой скрипт толкнул меня в спину.

«…ты скользишь. Ты скользишь вниз, цепляясь за корни, и земля осыпается. Ты падаешь на дно оврага…»

Я почувствовала тошнотворное ощущение падения. Секунда невесомости, а потом – удар. О что-то мягкое, вязкое, засасывающее. Я упала, обдирая колени и руки в кровь. Ладони погрузились в мокрую холодную глину. Она пахла тиной и чем-то еще. Чем-то… мертвым.

Я была на дне.

Стены оврага уходили отвесно вверх, теряясь в тумане. Я попала в ловушку. Идеально!

«…и ты слышишь не хруст веток. Ты слышишь, как что-то дышит».

Вот он. Главный триггер. Я замерла, прислушиваясь.

Хххх… шшшш…

Влажный, тяжелый, клокочущий звук. Он был совсем рядом. В тумане, в нескольких метрах от меня. Все шло по сценарию. Страх был идеальным, выверенным.

Хххх… шшшш…

Оно двигалось. Оно шло ко мне.

Я медленно повернула голову, готовясь…

И в этот момент, на самом краю моего зрения, что-то пошевелилось.

Я замерла.

Это было не то, что дышало. Дыхание было внизу, со мной, в глине. А это другое было наверху. На краю оврага, там, откуда я только что упала.

Я скосила глаза, не смея пошевелиться.

Между двух сосен, что-то мелькнуло. Не туман. Не ветка. Движение слишком быстрое, чтобы его можно было идентифицировать. Словно тень метнулась от одного ствола к другому.

Этого не было в скрипте.

Мой ментор никогда не говорил, что делать, если в «горящий дом» войдет кто-то еще.

Хххх… шшшш…

Дыхание за спиной приблизилось. Мой собственный, созданный мной ужас шел за мной, требуя моего внимания. Он был главным актером в этом театре.

Но я не могла оторвать взгляд от края оврага.

Снова!

Быстрый, как сбой в матрице, рывок. Размытая тень. Она не спускалась, но… наблюдала.

Холод. Совершенно другой, не тот, что от глины. Этот холод шел изнутри. Мой ритуал был нарушен. В моем контролируемом кошмаре появился незваный гость.

Мой голос в диктофоне продолжал что-то говорить. «…оно сейчас коснется твоей спины…»

Но мне было все равно. Я больше не боялась того, что дышит в тумане. Я до ужаса боялась того, что смотрит на меня сверху.

Того, чего я не создавала.

Глава 12
Сбой

Я смотрела на край оврага.

Под ногами земля была темно-серая, влажная, как кожа под ногтями мертвеца. Сырой запах глины и прелых корней щекотал ноздри.

Хххх… шшшш…

Дыхание моего монстра, порожденного скриптом, становилось громче у меня за спиной. Оно было хриплым, будто ветер, заблудившийся в заброшенном колодце. Оно хотело, чтобы я обернулась, чтобы признала его главной звездой этого шоу.

Но я не могла.

Я смотрела на тень – нечто невероятно быстрое, плотное, с осязаемым присутствием, метнувшееся между соснами. Воздух дрожал, как перед грозой. Этого не должно было быть.

Я – автор. Я – режиссер. Я – бог этого маленького, выверенного ада. И в моем мире не бывает незваных гостей.

Тень мелькнула снова. На этот раз она не просто пробежала, а остановилась на долю секунды. Словно посмотрела прямо на меня. Словно знала, что я ее вижу.

Холодный комок подкатил к горлу. Я задрожала от охватившего меня холода. Чистый, первобытный ужас потери контроля завладел моим сознанием.

Я дернулась, но тут же вспомнила, что оказалась в ловушке.

Мое тело в видении по колено застряло в вязкой, засасывающей глине – каждая попытка вырваться сопровождалась влажным чавкающим звуком, словно сама земля не хотела меня отпускать.

Тем временем мое тело в реальности сидело в кресле, расслабленное и безвольное.

«Проснись!»

Я попыталась открыть глаза. Но веки налились свинцом. Мой собственный голос из диктофона – мой «инструмент» – вдруг стал чужим, вкрадчивым, он удерживал меня, он лгал: «…ты не можешь пошевелиться… ты в опасности… страх – это то, что ты ищешь…»

Нет!

Я боролась с собственными командами. Моя профессиональная индукция стала клеткой.

«Якорь», – мысль прострелила голову.

Я была там, по колено в глине, и одновременно здесь, в своем кресле. Пространства переплелись, и мне показалось, что стены кабинета дышат вместе с лесом.

Я вцепилась в это «здесь».

Я попыталась сжать правую руку в реальности. Но в трансе эта рука была по локоть в ледяной грязи. Глина казалась живой, цепкой, и между пальцами хрустели крошечные камни.

Я не чувствовала якоря. Я не чувствовала своей руки. Я чувствовала только холодную, вязкую глину, которая тянула меня вниз, в то время как то, наверху, просто… смотрело.

Паника. Настоящая. Не та, которой я упивалась. Не чистый адреналин для Nocturne_Fan. Это была грязная, липкая, тошнотворная паника утопающего. Паника пойманного в клетку животного, которое видит, как снаружи стоит охотник.

Тук… Тук…

Я вслушалась.

Тук… Тук…

Звук существовал. Но далеко.

Он тонул. Его заглушало Хххх… шшшш… у самого уха и оглушительный взгляд того, на краю оврага.

Тук… Тук…

Мир раскололся.

Запах тины боролся с запахом пыли в моей комнате. Воздух был плотным, влажным, как пар от дыхания чудовища.

Хххх… шшшш… тонуло в Тук… Тук…

Я приказала своим реальным легким вдохнуть.

Я приказала своим реальным пальцам сжаться.

Я дернулась.

Резко, с хрустом. Словно что-то разорвалось.

Мир покачнулся. Я закричала, издав рваный, судорожный, похожий на визг вдох.

Я сидела в кресле.

В бархатной темноте своего кабинета.

Тишина.

Абсолютная, бесхарактерная тишина моего кабинета. Никакого БЗЗЗЗЗТ!. Никакого бесстрастного голоса «Алисы».

Будильник еще не сработал.

Я вырвалась сама.

Я вцепилась в подлокотники.

Пальцы болели. Ногти впились в велюр.

Я сидела в темноте, вся в холодном поту. Шелковая пижама прилипла к спине и груди. Сердце билось не просто быстро – оно билось неправильно, пропуская удары, спотыкаясь, как будто пыталось вырваться из грудной клетки.

Я разжала пальцы. Камень-якорь был скользким от моего пота. Он вывалился из ослабевшей ладони и с глухим стуком упал на ковер.

Тишина проглотила этот звук.

Я посмотрела на браслет. Пульс 132.

Он не достиг порога в 140. Аварийный выход не сработал бы.

– Это… это просто выдумка моего мозга. Перегрузка, – прошептала я в темноту. Голос дрожал. – Сбой. Усталость.

Темнота казалась вязкой, как дым. Она двигалась, пока я говорила.

Я заставила свой мозг работать. Рационализировать. Немедленно.

«Усталость. Просто сильная усталость».

Я кивала сама себе в темноте, как будто убеждала пациента.

«Мозг перегружен. Я слишком много работала, давление от Nocturne_Fan, этот… Марк… Психика просто… додумала детали. Импровизация. Естественный процесс».

Это был просто сбой. Галлюцинация внутри галлюцинации.

Я сделала глубокий вдох. Потом еще один. Воздух казался тяжелым, как в закрытой банке, пахнущей пылью и металлом.

Я заземлялась.

«Это даже к лучшему», – эта мысль стала спасательным кругом.

«Тень на краю. Наблюдатель. Это… это гениально. Это новый уровень. Не просто монстр, который дышит за спиной, а то, что наблюдает за тобой, пока монстр тебя убивает».

Да. Это было оно – вдохновение.

И я обязательно добавлю это в книгу, как только соберу себя по кусочкам.

Я нащупала на столике выключатель лампы, но рука дрожала так сильно, что я промахнулась.

Пальцы скользнули по прохладному металлу, и от этого простого прикосновения по коже побежали мурашки.

Я сжала руку в кулак, но снова опустила ее на колени.

Я сидела в темноте еще долго, не решаясь включить свет, и ждала, когда будильник «Алисы» наконец сработает.

Тишина вокруг была почти живая. И где-то под ней – едва уловимое эхо:

Хххх… шшшш…

Глава 13
Шкала F

Остаток ночи я провела в попытках вернуть контроль.

Я мыла посуду, протирала влажной тряпкой все поверхности в кабинете, переставляла книги, выдумывая для них новый порядок. Я заварила три чашки разного чая, но выбрасывала каждую, едва пригубив – все они отдавали тиной.

Я пыталась отмыть от себя этот липкий, вязкий страх. Но дело было не в страхе. Страх я знала. Я его коллекционировала.

Дело было в сбое.

В моем идеальном, выверенном, стерильном эксперименте завелся вирус. В моем коде появилась переменная, которую я не объявляла.

Тень на краю оврага. Наблюдатель.

В пять утра, когда город за окном начал приобретать грязный синеватый оттенок, я села за стол. Кофе обжигал, но не бодрил. Руки едва заметно дрожали, и это бесило меня сильнее, чем воспоминание о хриплом дыхании за спиной.

Я открыла базу данных «Пси-Архива» и университетскую библиотеку.

Как профессионал, я не могла позволить себе роскошь «просто испугаться». Я должна была проанализировать, классифицировать и обезвредить.

Я начала с основ. То, что я пережила, не было стандартной гипнотической регрессией. Это была контролируемая индукция сценарного сна.

«Спонтанное возникновение галлюцинаторных образов, не заложенных в скрипт индукции».

Я вбивала в поиск вариации этой фразы, и литература отвечала мне снисходительным молчанием.

Все источники – от Фрейда до современных исследований по Эриксоновскому гипнозу – были согласны в одном: подсознание не творит из ничего. Ex nihilo nihil fit.

Любой образ, любой звук, любой «незваный гость» в трансе – это всегда проекция.

Я открыла монографию своего ментора «По ту сторону якоря». Он писал: «Пациент может увидеть красную дверь там, где вы ее не описывали. Это не мистика. Это значит, что красная дверь – это неинтегрированный подсознательный материал. Это может быть криптомнезия – забытое воспоминание. Или символ вытесненной травмы. Задача терапевта – не пугаться двери, а спросить, куда она ведет».

Получается, если эта тень – «неинтегрированный материал», то это мой материал. Хм.

Я пролистала десятки страниц. Диссоциативные фрагменты. Защитные механизмы, создающие «наблюдателя» (субличность), чтобы отделить эго от травматического опыта. Перегрузка сенсорных каналов.

Все это сводилось к одному: тень на краю оврага рождена мной же.

Теория первая: Переутомление.

Самая простая и безопасная. Я устала. Я плохо спала, разрывалась между клиникой и ночными ритуалами. Давление от Nocturne_Fan, требующего «мяса». Неожиданное, отвлекающее появление Марка. Моя психика просто… устала. И в момент пиковой нагрузки выдала артефакт. Сбой, порожденный стрессом. Эта тень – просто метафора моего страха «потерять хватку», страха, что за мной наблюдают (читатели? Марк?) и оценивают меня.

Это была логичная, профессиональная и очень удобная теория.

Но была и вторая: Декомпенсация.

Я играла с огнем слишком долго. Я намеренно раскачивала собственную психику, погружаясь в первобытный ужас. Я делала то, что мой ментор строжайше запрещал – я ныряла без страховки, снова и снова.

Что, если «Правило прихожей» дало сбой? Что, если я не просто открывала дверь в подвал, а сломала ее?

Тень на краю оврага – это не проекция. Это… начало. Первый признак того, что контролируемый психоз перестал быть контролируемым. Первый вестник надвигающегося безумия.

Я посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Я посмотрела в зеркало. Отражение было четким, уставшим, но моим.

«Я не схожу с ума», – сказала я вслух. Голос прозвучал ровно.

Но я была психотерапевтом. Я знала, что люди, которые начинают сходить с ума, – последние, кто это замечает.

Мне нужны были объективные данные.

Я закрыла книги и открыла папку «Диагностика» на своем ноутбуке.

Если я не могу доверять своему восприятию, я буду доверять статистике.

Я запустила стандартизированный тест. СМИЛ – наша адаптация MMPI. Пятьсот шестьдесят шесть вопросов.

Я отвечала на них механически, с холодной отстраненностью хирурга, который оперирует сам себя.

«Я часто просыпаюсь по ночам». Да.«Мои руки и ноги часто бывают холодными». Да.«Временами мне кажется, что я ни на что не гожусь». Нет.«Мне кажется, за мной следят».…

Я замерла на этом вопросе. В ушах на секунду возникло эхо: Хххх… шшшш…

Я нажала «Нет». Я – автор. За мной не следят. Этоя́наблюдаю.

Через час бездушная программа выстроила график моего «Я».

Я смотрела на ломаную линию профиля, и по спине полз холод. Я была в норме. Точнее, в «условной норме».

Шкалы «большой тройки» – шизофрения, паранойя, депрессия – были в пределах допустимого. Никаких признаков психоза. Никакой декомпенсации.

Зато шкала Pt (Психастения), отвечающая за тревожность, улетела в потолок. Рядом с ней подскочили шкалы «Ипохондрии» и «Истерии» – классический «невротический» V-образный профиль.

И главное – шкала F. Шкала достоверности. Она была низкой. Это означало, что я не лгала. Я не пыталась симулировать. Я отвечала честно.

Тест подтвердил первую теорию – я не схожу с ума. Я просто нахожусь в состоянии чудовищного, запредельного стресса и тревоги. Мой организм сигнализирует «SOS».

Я должна была почувствовать облегчение. Диагноз поставлен. Я здорова. Я просто устала. Но облегчения не пришло.

Потому что если я абсолютно здорова… Если я не сумасшедшая…

То что, черт возьми, я видела на краю оврага?