Текст книги "Я вижу тебя насквозь (СИ)"

Автор книги: Стаси и Элен Твенти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 54
Тишина

Я сидела на кухне, не сводя взгляда с запертой двери кабинета. За ней пряталась моя личная гильотина, предрешенный финал, тщательно закамуфлированное самоубийство. Нет. Больше я туда не войду – так я решила. Инстинкт самосохранения, столько месяцев забитый вглубь, наконец распрямился, подавив и книгу, и Nocturne_Fan, и собственное тщеславие; все это превратилось в ничтожную пыль перед лицом того ужаса, который накрыл меня в тот миг, когда он позвал.

И все же я поднялась. И все же подошла к двери. Пальцы дрожали, когда я вставляла ключ в замок. Щелчок – такой тихий, будто комната сама втянула меня внутрь.

Кресло. ИБП. Столик. Каждая вещь стояла на своем месте, словно хранила в себе следы прежних ночей и долгого ритуального безумия. Я подошла к столу, взяла диктофон. Легкий пластик неприятно холодил ладонь. Одним движением открыла батарейный отсек, вынула батарейки – и внутри что-то окончательно оборвалось. Ненужный прибор со стуком упал в нижний ящик, под ворох старых бумаг.

Камень-якорь валялся на ковре, там, где я его уронила в ту ночь. Я подняла его – гладкий, тяжелый, обманчиво надежный. «Путь домой». Какая тщательная ложь. Подойдя к окну, распахнула створку – в комнату хлынул холодный ночной воздух, будто вытягивая из меня остатки страха и остатки разума. Я размахнулась и метнула камень вниз, в густую тень двора. Ни звука – словно он растворился в ночи, как и должен был.

Затем – ноутбук.

Глава 51. Финал.

Тот самый мигающий курсор, который преследовал меня днями. Я выделила весь текст – сотни слов, насквозь пропитанных фальшью, болью, попыткой выдать внутренний хаос за правду. И нажала «Delete».

Пустота. Белая страница, гладкая как свежий снег. Я закрыла крышку.

Выйдя из кабинета, повернула ключ в замке – и, не позволяя себе ни секунды сомнений, бросила ключ в мусорное ведро, прямо в кофейную гущу и кучу скомканных бумажных салфеток. Это стало последним жестом. Конец ритуала. Конец книги. Конец безумия. Теперь – жизнь. Настоящая. Обычная. Такой я ее себе представляла.

Утром я заставила себя поехать в «Гелиос». Каждый шаг по коридору давался мучительно; пространство будто вытягивалось, становясь длиннее, чем я помнила, а тени легли более густыми слоями. Я увидела Ирину Викторовну – она говорила по телефону, сосредоточенно, по-деловому. Факты. Она просто руководитель. Но все равно сердце сорвалось в галоп, и я резко свернула, будто уклоняясь от удара.

А затем – Марк.

Мы столкнулись возле лифта.

– Вероника! – он улыбнулся, так тепло, что я не смогла понять, искренность ли это или простая вежливость. Внутри меня не осталось инструмента, который мог бы отличать одно от другого. – Как ты? Лучше?

– Да, – выдохнула я, уставившись на кнопку вызова. – Спасибо. Мне… мне нужно идти.

– Может, позже кофе? В «Алхимии»? Я хотел…

– Я занята, – я шагнула в открывшийся лифт, не позволяя себе встретиться с ним взглядом.

Двери медленно съехались, и сквозь стекло я увидела его растерянный, чуть обиженный взгляд. Резануло ли меня это? Или испугало? Я не знала и не пыталась узнать.

Сеанс с Катей прошел будто под стеклянным колпаком. Она рассказывала все то же: «Он просто смотрел». Я кивала в нужных местах, произносила правильные, ровные фразы, но голос звучал будто чужим, едва живым. Мне было нечего дать ей. Я сама превратилась в пациента, которому требуется помощь.

Вернувшись домой, я ощутила, будто вхожу в камеру. Запертая дверь кабинета – теперь уже бесполезная и окончательно мертвая – глядела пустым глазом выбитой орбиты. Я включила телевизор: бессмысленная комедия с навязчивым смехом за кадром резала слух. Попыталась читать – буквы прыгали, теряя форму. Заказанная еда пахла картоном, и я едва смогла сделать пару жевков.

Тишина, раньше казавшаяся спасением, обрела новое качество – вязкое, настороженное, словно сама прислушивалась ко мне в ответ. Я сидела на диване, следила за мелькающими картинками на экране и ловила каждый звук: скрип паркета, шорох за окном, ровный гул холодильника.

Он?

Тени по углам гостиной лежали так же, как всегда, но вдруг казались слишком густыми, неподвижными, плотными – как будто их вырезали и наклеили. Я вскакивала, зажигала свет, проверяла каждый угол. Пусто. Но пустота не успокаивала.

Разум подсказывал: паранойя. Но разум давно потерял голос.

Раньше мой страх жил за дверью кабинета, укрощенный ритуалом, очерченный правилами. Он принадлежал мне – хотя бы наполовину. Я закрыла эту дверь. Я выбросила ключ.

Но он не исчез.

Он остался. Не по ту сторону стены, а здесь – в воздухе моей квартиры, в просветах между мыслями, в той части сознания, куда я боялась смотреть.

Я сидела на диване, прижав колени к груди, и смотрела на дверь кабинета, чувствуя его присутствие там – тихое, настойчивое, терпеливое. Он больше не стучал. Не шептал.

Он просто ждал.

Ждал, когда я снова сломаюсь.

Глава 55
Иллюзия нормальности

С тех пор как я выбросила ключ от кабинета, тишина в квартире стала моим личным врагом. Она больше не была спасением, она была холстом. И мой мозг, лишенный привычной дозы ритуала, рисовал на этом холсте чудовищ.

Тень от вешалки в коридоре была слишком высокой. Скрип паркета под моей собственной ногой казался чужим. Каждый раз, когда включался холодильник, я вздрагивала. Страх без ритуала оказался не слабее, а хуже – он был хаотичным, разлитым, всепоглощающим.

Я знала, что Марк был прав. «Nocturne_Fan» был прав. Я сломалась.

На четвертое утро, глядя в зеркало на женщину с лихорадочно блестящими глазами и кожей цвета пепла, я поняла, что у меня есть только один выход. Не назад, в ритуал. А – в реальность.

Нужно было зацепиться за что-то настоящее. За что-то, что не было тенями или скрипами. За Марка.

Я заставила себя. Надела лучший пиджак. Использовала вдвое больше консилера. Я шла по коридорам «Гелиоса», как по минному полю, повторяя мантру: «Он просто человек. Он просто коллега. Он просто мужчина».

Я нашла его там же, у кофемашины. Он стоял спиной ко мне, что-то читая в телефоне.

– Марк.

Он обернулся. Неторопливо. Его лицо не было ни злым, ни насмешливым. Он выглядел уставшим. И, кажется, грустным.

– Вероника.

– Я… – слова застряли в горле. Я пришла сюда без сценария. – Я хотела извиниться.

Он приподнял бровь.

– За то, что сбежала. И… за тот кофе, что ты оставлял у моей двери. Я была… не в себе.

Он смотрел на меня долго, не улыбаясь. Просто смотрел, изучая. Как на консилиуме.

– Я уж думал, ты решила меня канонизировать в личные враги, – сказал он наконец.

– Я… запуталась, – честно ответила я.

– Все это…

– «Статьи»? – он слабо улыбнулся.

Я невольно улыбнулась в ответ.

– Да. Статьи. Они… вышли из-под контроля.

– Ясно, – он отложил телефон.

– Значит, ты снова здесь? В реальности?

– Я пытаюсь.

Он кивнул. Атмосфера стала легче. Он не давил. Он не издевался. Он просто… ждал.

– Марк, – я решилась. Это был мой прыжок.

– Твое предложение… насчет «Алхимии». Оно еще в силе?

В его глазах что-то вспыхнуло. Удивление? Триумф? Нет. Кажется, облегчение.

– Худший кофе в городе всегда к твоим услугам, Вероника.

– Сегодня? – выпалила я, пока не передумала. – После работы?

Он улыбнулся. На этот раз по-настоящему. Тепло. Та улыбка, которая когда-то заставила меня ему поверить.

– Сегодня. После работы. Это… это хорошо, Вероника. Рад, что ты возвращаешься.

Он взял свой эспрессо и пошел мимо меня.

Я выдохнула. Я смогла. Я сделала это. Я зацепилась. Я нормальная. Когда он поравнялся со мной, он остановился. Он был близко. Слишком близко. Я снова почувствовала этот запах – мох, дождь и что-то еще, что-то неуловимо опасное.

– И, Вероника? – прошептал он, не глядя на меня, а куда-то мимо.

– Да?

– Ты не можешь прятаться вечно.

Он сказал это мягко. Почти ласково. Как друг. Как терапевт. Как обещание. И ушел.

Я осталась стоять у шипящей кофемашины, и меня снова начало трясти. Якорь, за который я только что уцепилась, треснул. «Ты не можешь прятаться вечно». Было ли это попыткой ободрить меня? Или это была констатация факта от моего личного монстра? Я посмотрела на свои руки. Они снова дрожали.

Сегодня. Кофе. Нормальная жизнь. Я повторяла это, как молитву, но во рту уже появился знакомый привкус гнили и страха.

Глава 56
Алхимия

Кофейня «Алхимия» гудела. Здесь пахло жженым кофе, кардамоном и жизнью. За стойкой бариста с татуировками почти кричал, принимая заказ, музыка была слишком громкой, а люди смеялись, не стесняясь.

Эта какофония звуков и запахов была моим новым якорем. Я цеплялась за нее. Реальность.

Марк уже был там, сидел за тем же крошечным столиком у окна, что и в первый раз. Он поднял голову, когда я вошла, и его лицо… оно было не насмешливым, не холодным, не оценивающим. Оно было просто… лицом мужчины, который ждал женщину. Он улыбнулся.

– А я уж решил, ты передумала, – сказал он, вставая, чтобы помочь мне снять пальто.

– Я решила, что заслуживаю чашку отвратительного кофе в твоей компании, – я заставила себя улыбнуться в ответ.

Мои мышцы были деревянными.

– Два эспрессо и два фисташковых круассана, – сказал он бариста, прежде чем я успела что-то вымолвить. – Я помню.

Мы сели. Шумно. Ярко. Нормально. Я вцепилась в эту мысль.

– Итак, – я нервно повертела в руках салфетку. – Как… как прошел день? Ирина Викторовна нашла свой отчет?

Он рассмеялся, и этот звук, впервые за долгое время, не вызвал у меня желания бежать.

– Нашла. И теперь хочет еще три. Кажется, я проклят. Павел из соседнего крыла всерьез думает увольняться, ему не согласовали отпуск…

Мы говорили. Мы говорили о ерунде. О скучных, бытовых, прекрасных в своей обыденности вещах. О том, что кофемашина в «Гелиосе» снова сломалась. О том, что орхидеи Ирины Викторовны – это китч. Я смотрела, как он говорит, как жестикулирует, как смеется. Я видела человека, который целовал меня у входа. Я видела блестящего специалиста с консилиума.

И я… я позволила себе расслабиться. На один дюйм.

«Видишь? – сказала я себе. – Он просто человек. Он не монстр. Тот ужас в его спальне… это была твоя галлюцинация. Твой сбой».

– Ты сегодня другая, – сказал он, отпивая свой ужасный эспрессо.

– Другая?

– Да. – Он откинулся на стуле, его поза была открытой, расслабленной. – Ты… здесь. Снова.

– Я пытаюсь, – прошептала я.

– Мне нравится, – он улыбнулся мне. По-настоящему. Тепло.

И я почувствовала, как что-то колет под ребрами – слабое, забытое чувство. Влечение.

– Ты мне тоже нравишься, Марк, – сказала я. Смело. Отчаянно.

Его улыбка погасла. Мгновенно. Он наклонился ко мне через стол. Шум кофейни, казалось, отодвинулся на второй план.

– Я рад, что мы здесь, Ника, – его голос стал тише, серьезнее. – Я… я правда за тебя волновался.

Холод. Тонкая игла льда скользнула по моему позвоночнику.

– Волновался?

– Ты была… – он подбирал слова, – … не здесь. Как будто ты так глубоко ушла в свои «статьи», что я боялся, ты не вернешься. Как будто ты… – он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, – … заблудилась в темноте.

«Заблудилась в темноте». Я замерла. Мои пальцы, лежавшие на столе, сжались в кулак.

– Это просто… выгорание, Марк, – я попыталась рассмеяться, но звук получился сухим, как треск. – Ты же сам говорил.

– Да. Выгорание, – кивнул он.

Он увидел мой страх. Я знала, что он увидел. Он накрыл мой дрожащий кулак своей ладонью. Его рука была горячей, сильной, настоящей. Жест утешения. Я посмотрела на наши руки.

– Я знаю, – сказал он еще тише. Интенсивно. Его взгляд буравил меня. – Но помни, Вероника. Из некоторых мест нельзя выбраться в одиночку. Особенно, когда ты сама не уверена, что хочешь на свет.

Я не могла дышать. Он говорил, как терапевт. Он говорил, как друг. Но я слышала… Он не отпускал мою руку. Он чуть повернул голову и посмотрел мимо меня, на дверь кофейни, за которой сгущались сумерки.

– Иногда, – сказал он задумчиво, почти шепотом, – как бы ты ни пряталась, оно все равно знает, где ты. Оно просто ждет.

Он сказал это с таким глубоким, искренним сочувствием. С такой заботой. Но я слышала только его. Голос Nocturne_Fan. Голос Силуэта.

Я смотрела на его теплую, сильную, «заботливую» руку, закрывшую мою. Она больше не была теплой. Она была стальной. Это была та же рука, что сжимала мое запястье в его спальне. Это была рука, которая поманила меня в «Запертой комнате». Я медленно, с усилием, вытащила свою ладонь из-под его.

– Мне… – я задыхалась. Шум кофейни обрушился на меня, он больше не был якорем, он был оглушающим хаосом. – Мне пора.

Я вскочила. Стул с визгом отъехал назад.

– Вероника? Что…

Я не смотрела на него. Я не смотрела на его лживое, «обеспокоенное» лицо. Я выбежала из «Алхимии» на улицу, в темноту, которая больше не казалась метафорой. Моя попытка вернуться в реальность с треском провалилась.

Глава 57
Обратный отсчет

Я не помнила, как добежала до дома.

Я захлопнула за собой три замка. Квартира встретила меня тишиной. Той самой, густой, звенящей тишиной, которая стала моим личным врагом.

Я рухнула на пол в коридоре, прислонившись спиной к двери. Якорь, за который я так отчаянно пыталась уцепиться, – «нормальная жизнь», «кофе с Марком» – оказался не якорем, а гирей. Он не просто треснул. Он утащил меня на дно.

«Из некоторых мест нельзя выбраться в одиночку». «Оно все равно знает, где ты».

Его слова. Его «забота». Это была не паранойя. Я видела его руку, накрывшую мою. Я видела, как она превращается в стальную хватку. Я видела, как он наслаждается моим страхом. Ирина, Марк, Катя, скрип двери… все это было им. Он был не просто в моей голове. Он был везде. Он был тканью моей реальности, и он дергал за нитки.

Но как? Как он мог быть и Марком, и Ириной, и тенью в углу лифта Кати?

Ответ был один. Ужасный, холодный и абсолютно логичный.

Он не мог.

А я – могла.

Я, доктор Вероника Андреевна, могла. Мой мозг, мой больной, «кровоточащий» трансом мозг, мог это сделать. Он мог взять реального, живого, теплого Марка и натянуть на него маску Силуэта. Он мог взять банальную идиому Ирины и услышать в ней угрозу. Он мог взять скрип двери и превратить его в засов.

Это был не заговор. Это была не инфекция. Это был распад.

Я была больна.

Не «переутомлена». Не «в стрессе». Я была по-настоящему, клинически, безнадежно больна. Мой мозг продуцировал бред. Я больше не могла отличить реальность от галлюцинации. Я была не просто «сложным случаем». Я была тем, кого я сама бы немедленно госпитализировала.

Осознание этого не принесло ужаса. Оно принесло… тишину. Конец борьбы. Я проиграла.

Я медленно встала. Прошла на кухню. Села за стол. Мои руки не дрожали. Впервые за несколько недель они были абсолютно неподвижны. Я взяла телефон.

Я набрала в поиске «Городская психиатрическая клиника №4. Стационарное отделение».

Я позвонила.

– Приемное отделение, – ответил усталый женский голос.

– Здравствуйте, – мой собственный голос был ровным, мертвым. Голос, которым диктуют некролог. – Я бы хотела записаться на первичную консультацию. Для последующей госпитализации.

– … Причина? – голос на том конце провода оживился.

Я сделала вдох. Якорь – это факты.

– Острое психотическое расстройство. Слуховые и визуальные галлюцинации. Бред преследования. Параноидальный синдром.

Пауза.

– Вы… врач? – спросила женщина.

– Была, – сказала я. – Когда я могу приехать?

– … Ближайшая запись на четверг. Восемь тридцать утра. 104 кабинет.

– Я буду.

Я послушно назвала свою фамилию и имя, дату рождения и адрес прописки. Попрощалась и повесила трубку. Все. Послезавтра в восемь тридцать утра моя жизнь, какой я ее знала, закончится. Они заберут меня. Они дадут мне таблетки. Они выключат свет в моей голове. Они убьют Силуэт – химически, грубо, навсегда.

Я сидела в тишине. И тут я посмотрела на дверь своего кабинета. Завтра меня начнут лечить. Завтра мой монстр, мой «первоисточник», моя муза – исчезнет. Его растворят в нейролептиках. И моя книга… моя книга останется без финала.

«Убей его», – шептал голос Nocturne_Fan у меня в голове.

Во мне что-то щелкнуло. Не страх. Не паника. Что-то другое. Холодная, ясная, кристальная ярость.

Я все равно иду в психушку. Я все равно больна. Мне больше нечего терять. Мое психическое здоровье? Я только что сама подписала ему смертный приговор по телефону.

Но я не отдамся им так. Я не позволю оставить мою книгу без финала.

Я встала. Я подошла к мусорному ведру и вытащила из кофейной гущи ключ от кабинета. Я отмыла его. Я открыла дверь. Зеленый огонек ИБП горел. Кресло ждало. Я должна была это закончить. Я знала финал, который требовала моя книга. Моя героиня должна была убить монстра. Я должна была вернуться. В последний раз. Не как жертва. Не как наблюдатель. Я должна была вернуться… и убить Силуэт.

Эта мысль была настолько чудовищной, что у меня перехватило дыхание. Это было не просто «погружение». Это была не «инвентаризация». Это было… это была дуэль. Я собиралась пойти в его мир, в ту пыльную комнату, в то место, где он был хозяином, и объявить ему войну.

Я посмотрела на свои дрожащие руки. Что, если он окажется сильнее? Что, если я приду его «убивать», а он… он просто будет ждать? Что, если это именно то, чего он и хотел? У меня был один шанс. Один ритуал. Одна ночь. Я села за стол и включила ноутбук. Мне нужен был скрипт. Скрипт не для жертвы. Скрипт для убийцы.

Глава 58
Пикник

Я не могла. Я сидела дома, глядя на запертую дверь кабинета. За ней была моя последняя глава. Моя смерть. Я должна была пойти туда и сразиться с ним. Но я была трусихой. Nocturne_Fan был прав. Я сломалась.

Я не пошла в клинику, сославшись на мигрень. Я не могла видеть ни Ирину, ни Марка. Я сидела в своей квартире, и она превращалась в ту самую «Запертую комнату». Я была в ловушке – между невозможным будущим (ритуалом) и невыносимым настоящим (паранойей).

К обеду моего «больничного» позвонил он. Я смотрела, как его имя светится на экране. Я сбросила. Он позвонил снова. Я сбросила. Он прислал сообщение. «Я знаю, что ты не больна. Я знаю, что ты прячешься. Хватит. Я у твоего подъезда. Спускайся».

Паника. Он здесь. Он знает. Я подбежала к окну. Его машина. Он стоял, прислонившись к капоту, и смотрел прямо на мои окна. Он знал, что я смотрю. Он помахал. Не как Силуэт. А… просто, как Марк.

Я не знала, что делать. Прятаться было бесполезно. Я спустилась.

– Выглядишь ужасно, – сказал он вместо приветствия. Никакой улыбки.

– Зачем ты здесь?

– Я привез тебе еды.

Он кивнул на корзину для пикника на заднем сиденье.

– Я не…

– Вероника, – он прервал меня. Его голос был твердым, но не злым. – Хватит. Хватит сидеть в своей квартире и сходить с ума. Ты не больна. Ты просто напугана.

– Ты не знаешь, чего я…

– Мне плевать, чего ты боишься! – он повысил голос. – Я знаю, что тебе нужен один, черт возьми, нормальный день. Солнце. Воздух. Плохие бутерброды. Ты едешь со мной.

Это был не вопрос. Это был приказ. И, как ни странно, я почувствовала… облегчение. Кто-то другой принял решение.

Я долго колебалась. Эта часть меня, которая все еще хотела быть нормальной, которая помнила тот разговор в «Алхимии» и его тепло… она отчаянно хотела, чтобы он был просто Марком. Просто мужчиной, который привез корзинку.

– Хорошо, – прошептала я. – Один день.

Мы ехали из города. Светило солнце. Марк включил какое-то дурацкое инди-радио. Он не говорил о работе, не задавал вопросов. Он рассказывал о том, как в детстве пытался сделать воздушного змея. Я сидела на переднем сиденье. Я сняла свой пиджак. И я… я почти расслабилась.

Я заставила себя вспомнить,что мне вообще-то нравился Марк. Мне нравился его голос, когда он не был наполнен иронией. Мне нравилось, как солнце играет в его волосах. Может быть… может быть, я была неправа. Может быть, это все действительно была моя паранойя.

Я улыбнулась. По-настоящему. Я взяла термос с кофе, который он приготовил.

– Дай-ка попробую, что там за…

Именно в эту секунду машина резко тряхнулась, наехав на «лежачего полицейского», которого Марк, кажется, не заметил.

Черт! Горячий кофе хлынул мне на руку и на джинсы.

– Ай! Господи… – я вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от боли. – Какая же я… салфетки…

Я бросила термос и инстинктивно дернулась к бардачку. Моя рука уже легла на ручку, пальцы были готовы нажать на кнопку.

– НЕТ!

Его рука метнулась через пространство между сиденьями с нечеловеческой скоростью. Он схватил мою руку. Его пальцы, как стальной капкан, впились в мое запястье, пригвоздив его к панели. Я замерла. Боль. Его хватка была болезненной.

– Марк… – прошептала я, пытаясь высвободить руку.

Он моргнул. Отпустил мою руку, почти отдернув свою, как от огня. Он заставил себя рассмеяться.

– Черт. Прости. Прости, Вероника, – он провел рукой по лицу. – Я… рефлекс. Не хотел тебя напугать.

Я молча терла свое запястье. На нем остались красные следы от его пальцев.

– Что… что там? – мой голос был тихим.

– Ничего! – он снова рассмеялся, слишком громко. – Просто… крепление. Оно сломано.

Он лихорадочно замахал рукой, как бы отгоняя меня от бардачка.

– Не трогай, пожалуйста. Если его сейчас открыть, мы его потом не закроем. Серьезно. Эта чертова защелка… она заедает. Я в прошлый раз полчаса с ней возился, чтобы она встала на место. В общем, не надо.

Он улыбался. Широко. Отчаянно.

– Салфетки… салфетки в кармашке двери. Вот, – он указал.

Я медленно, не сводя с него глаз, опустила руку в карман двери. Салфетки были там. Я достала их и начала промокать кофе. Руки дрожали.

«Защелка заедает». «Потом не закроем».

Я смотрела на свои джинсы, но видела только его глаза. Его панику. Он не боялся, что защелка заест. Он боялся, что я что-то там увижу.