Текст книги "Я вижу тебя насквозь (СИ)"

Автор книги: Стаси и Элен Твенти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 65
Правда

Я смотрела на него. На Марка. На… Я не знала его имени. Я все еще не могла его вспомнить. Но я знала, кто он.

Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на меня. Его лицо было мокрым – от пота, от слез, я не знала. Рука, которую я укусила, кровоточила, он машинально зажимал ее. Он больше не был ни монстром, ни соблазнителем. Он был просто… уставшим.

– Ты… – прошептала я. Веревки все еще жгли запястья. – Ты…

Я не могла закончить фразу. Я вспомнила. Квартира. Солнце. «Разве не в этом весь смысл?».

Он медленно подошел ко мне. Я инстинктивно вжалась в дерево. Старый страх, животный, все еще был во мне. Он увидел это и остановился.

– Все кончено, Ника, – сказал он. Голос был хриплым, сломленным. – Сеанс окончен.

Он вытащил из кармана тот самый нож, которым рубил ветки. Я зажмурилась. Веревки, державшие мои запястья, ослабли.

Он отступил на шаг. Я сползла по коре на землю. Мои руки упали на колени. Они были в крови, стертые, грязные. Я посмотрела на них. Потом на него. И я заплакала тяжелыми, горячими, бесконечными слезами облегчения. Вся паранойя, весь ужас, весь тот лед, что сковывал меня неделями, – все это выходило из меня, оставляя только пустоту и боль.

Он опустился на колени передо мной. Не близко. На безопасном расстоянии.

– Я… я помню, – прошептала я сквозь слезы. – Квартира. Наш… наш договор.

– Я знаю, – он закрыл глаза. – Слава богу.

– Это… это все… был ты?

Он открыл глаза. В них была вся боль мира.

– Это были мы, Вероника. Это был наш план. Твоя одержимость. И моя… моя идиотская любовь.

Он сел на землю, прислонившись к соседнему дереву. Он выглядел так, будто не спал год.

– Я должен был контролировать все. Я не мог позволить тебе сделать это одной. Ты бы просто… не вернулась.

– «Гелиос»? – спросила я, вытирая грязь с лица.

– Да. Сначала я контролировал тебя дистанционно, пока ты «ныряла» для своих глав. Я был твоим скрытым якорем. Но что-то пошло не так.

– Силуэт?

– Это был я, – тихо сказал он. – Точнее, моя проекция. Твое подсознание… оно знало, что ты не одна. Оно чувствовало мой контроль, мое присутствие в твоем трансе. Но страх, который ты так отчаянно культивировала для книги… он был слишком сильным. Он не мог воспринять меня как защиту. Он воспринял меня как… наблюдателя. Угрозу. Он превратил мой образ в монстра. Когда я прочитал главу «Овраг», я понял, что теряю тебя. Ты начала видеть меня как врага в собственном сне.

– Но… ты… – я посмотрела на свои запястья, на красные, сочащиеся ссадины. – Ты гнался за мной. Ты… ты связал меня.

Он вздрогнул, словно я его ударила. Он посмотрел на веревки, валявшиеся у дерева, и его лицо потемнело от вины.

– А что мне оставалось⁈ – он вскочил на ноги, его голос снова сорвался. – Ты выпрыгнула из машины на ходу! Ты рванулась в этот лес, как безумная! Я кричал тебе, что там болото, что ты утонешь, а ты не слушала!

Он провел рукой по волосам, выдирая из них прилипшие сосновые иголки.

– Ты была… – он сглотнул, – … ты была недоступна. Ты была не Вероника. Ты была животным ужасом. Я не мог с тобой говорить. Я не мог тебя успокоить. Я должен был остановить тебя, пока ты себя не убила.

– Но веревки… нож… – прошептала я.

– Это была импровизация, – его голос был глухим. – Ты была в полном психозе, Ника. Ты укусила меня. Ты видела во мне монстра. Если бы я тебя отпустил, ты бы снова убежала. Я должен был… зафиксировать тебя. – Он кивнул на догорающий костер. – Я должен был разжечь огонь. Это был наш главный, последний триггер. Наш «аварийный выход».

Он посмотрел на меня, и в его глазах стояли слезы.

– Ты представляешь, каково это было? – прошептал он. – Привязывать женщину, которую я люблю, к дереву, и силой заставлять ее смотреть на огонь, пока она кричит, что я убийца? Я делал единственное, что могло тебя спасти. Я проводил экстренную депрограммацию. Это был ад, Вероника. Для нас обоих.

Я смотрела на него. На своего ментора. На своего мучителя.

– Ты… – прошептала я. – Ты мучил меня.

– Я защищал тебя, – его голос был сломан. – От тебя самой. Ты ведь сама этого хотела.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– «Разве не в этом весь смысл?»… Твои слова, Вероника.

Я вспомнила. Я сидела в лесу, привязанная к дереву человеком, которого любила и ненавидела, и не знала, что чувствовать. Я знала только одно. Это. Наконец-то. Закончилось.

Глава 66
Разбор полетов

Я сидела на диване в нашей квартире, той самой, с панорамными окнами, где мы заключили наш пакт. Я смотрела на свои запястья. Красные ссадины почти зажили, превратившись в тонкие розовые полоски. Дима сидел в кресле напротив. Не «Марк». Не «профессор». Просто Дима. Он молча пил кофе и смотрел на меня. В его взгляде больше не было ни клинической оценки, ни ярости. Только бесконечная вина.

Все было кончено. Мы вернулись. Он обработал мои стертые запястья. Он сказал, что я могу спать. И я спала. Впервые. По-настоящему. Двенадцать часов. Без снотворного. Без снов. Без метронома в 3:15.

Я проснулась, и мир был… на месте. Он не лгал. Он не был Силуэтом. Он был моим ментором, моим любовником, моим сумасшедшим, гениальным, одержимым соавтором, который пошел на этот чудовищный эксперимент, чтобы спасти меня от меня самой. И это сработало. Я была… в порядке.

Первые дни после «пикника» были туманом. Я спала. Я ела. Я плакала. Я привыкала к тому, что мир снова стал на место. Мы говорили. Много. Мы заново собирали реальность, которую я сама же и разбила вдребезги.

– Я все еще не понимаю, – сказала я, нарушив тишину. Мой голос был хриплым, но ровным. – Та ночь. В твоей квартире «Марка».

Он вздрогнул.

– Ника, я…

– Ты знал, что я люблю… такой секс. – Я заставила себя сказать это вслух. – Жесткий. На грани. Это… это ведь тоже был план? Еще один триггер?

Он поставил чашку и закрыл лицо руками. Его плечи задрожали.

– Нет, – его голос был глухим. – Это… это была паника.

Я замерла.

– Моя паника, – сказал он, поднимая на меня красные, воспаленные глаза.

– Я видел, как ты гаснешь. Ты была в ужасе, ты шарахалась от меня. Твой психоз… он побеждал. Я не знал, что делать. Я был в отчаянии.

Он встал и начал ходить по комнате.

– Я думал… я идиот… я думал, что мне нужно «заземлить» тебя. Не словами. А… физически. Я знал, что ты напугана. Но я также знал… тебя. Я думал, что если я… напомню твоему телу… оно вспомнит. Что оно… отреагирует на удовольствие, а не на страх. Я думал, это тебя вернет в реальность.

Он остановился у окна.

– Все пошло не по плану. Да, я стер твои воспоминания о нас, но я же не трогал твои предпочтения, твою личность. Я думал, я просто… сделаю тебе хорошо. А потом… ты закричала. Ты посмотрела на меня так, будто я… будто я был им. И я понял, что совершил чудовищную ошибку. Я просто… я просто хотел, чтобы тебе стало хорошо, Ника. Я просто хотел вернуть тебе ощущение реальности…

– Но ты продолжал, – тихо сказала я. – Ты не остановился. Ирина Викторовна. Это все тоже ты?

– Легкий гипноз. Постгипнотическая команда. Ты застряла. Ты писала, что твоя паранойя растет, но у тебя не было для нее доказательств. Ты топталась на месте. А книга… книга требовала развития. Я просто… дал тебе материал. Я подтолкнул реальность, чтобы она соответствовала твоему сценарию.

– И Nocturne_Fan?

– Это тоже я, – он усмехнулся. Безрадостно. – Когда ты испугалась Силуэта, ты была готова все бросить. Ты была готова запереть кабинет и сдаться. Я должен был подтолкнуть тебя продолжать книгу.

– Но я была в ужасе!

– Я это видел! Но я не мог остановиться! – он резко обернулся. – Наш договор! Ты была одержима. Если бы я остановил эксперимент до того, как ты закончишь книгу, ты бы меня возненавидела. Ты бы никогда мне этого не простила. Я ждал. Я тянул. Я смотрел, как ты ломаешься, и ненавидел себя за это… А потом…

– Что? – Мне позвонили. Он достал телефон. – Андрей. Из Четвертой.

Я непонимающе посмотрела на него.

– Из клиники, куда ты записалась на госпитализацию.

Я ахнула.

– Твой звонок… он его перехватил. Он мой старый друг. Я… я сказал ему, что это… розыгрыш. Что ты пишешь новую статью и проверяешь протоколы… Я не знаю, поверил ли он. Но в тот момент я понял, что все. Конец. Книга, пакт, твое тщеславие – к черту. Я должен был вытащить тебя. Немедленно.

Он подошел и сел на пол у моих ног, положив голову мне на колени. Я инстинктивно запустила пальцы в его волосы.

– Пикник… – Это должен был быть «выход». Наш триггер. Помнишь? – он кивнул на электрокамин. – Огонь. Мы часто сидели тут, у камина, когда… когда были нами. Я думал, я привезу тебя сюда, мы разожжем маленький милый костер, ты расслабишься… и вспомнишь. Мягко.

– Но я… я выпрыгнула из машины.

– Ты была в паранойе. Ты видела во мне врага. А потом… – он потер лоб, – … ты полезла в бардачок. – Там… – Мои права, – сказал он. – Со старой фотографией из Института. И с моим настоящим именем. Если бы ты увидела их до огня, без триггера… ты бы вспомнила меня, но лишь частично, и это бы дико тебя испугало.

Он смотрел на меня.

– Я… – прошептала я, стирая грязь с щеки. Мой голос был чужим. – Я уже знала.

Он замер.

– Что?

– Часы. – Я посмотрела на его левое запястье, на бледную полоску кожи, которую теперь было видно даже в отсветах тусклой напольной лампы. – Я увидела. В машине. Я увидела этот след.

Он инстинктивно дернул рукой, прикрывая полоску незагоревшей кожи.

– И я… я вспомнила, – продолжала я. – Я нашла их у себя в вещах. Мой подарок. С той самой царапиной. И я не могла понять, как они там оказались. Я…

Я посмотрела на него, и ужас того момента, той паранойи в машине, нахлынул снова, но уже по-другому.

– Я тогда решила… что ты и есть он. Что ты – мой ментор. Что ты все подстроил. Я думала, что ты… просто бездушный ученый, который ставит на мне эксперимент.

Его лицо исказилось от боли.

– Нет, Ника… Это… это тоже были мы. – Это был наш первый протокол, – его голос был тихим, полным горечи. – Не помнишь? Мы сидели в твоем кабинете. Мы составляли план. Я сказал: «Никаких личных якорей».

Я закрыла глаза, и воспоминание, яркое, как пламя костра, ударило меня:…Я сижу на полу, он в кресле.

«Они – это якорь, – говорю я, касаясь его запястья, – они – это „мы“. Их нужно убрать».

«Ты права, – отвечает он, – если ты их увидишь в трансе, твой мозг… он может „выдернуть“ тебя слишком рано. Это будет неконтролируемый выход. Ты просто… не соберешь себя обратно». Он снимает их. Тяжелый стальной браслет. И протягивает мне.

«Спрячь их»…

– Я спрятала их сама, – прошептала я, возвращаясь в реальность квартиры.

– Да, – кивнул он. – Ты знала, что это самый опасный триггер. Что они могут разрушить весь протокол. Они были… они были слишком наши.

Он посмотрел на меня с невыносимой тоской.

– Я не бесчувственный ученый, Вероника. Я был единственным человеком, который мог провести тебя через это. И я выполнял твой план. Даже когда он убивал тебя. Прости меня, – прошептал он. – Я должен был остановить тебя еще в самом начале.

– Нет, – сказала я, и сама удивилась твердости своего голоса. – Я бы не остановилась. Я бы нашла способ. Но без тебя я бы не справилась. Я помолчала, глядя на солнечный свет на ковре. – Но я… я не закончила. Финальная глава. Убийство…

Он резко поднял голову. Его глаза были полны огня.

– К ЧЕРТУ ФИНАЛЬНУЮ ГЛАВУ! – он почти выкрикнул это, но тут же смягчился. – Ника. Ты слышишь меня? К черту ее. Ты жива. Ты… почти в порядке.

Он взял мои руки, посмотрел на заживающие запястья.

– Ты провела месяцы в персональном рукотворном аду. Ты видела его. Ты говорила с ним. У тебя столько материала, сколько нет ни у одного писателя в мире. Ты сможешь. Ты напишешь этот финал. Из головы. Из памяти.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была сталь.

– Но ты… ты больше никогда… – его голос дрогнул, – … ты больше никогда не вернешься туда. Я тебе не позволю.

Глава 67
Финал книги

Запах. Не тины, не гнилых яблок, не пыли, не сосен. Запах жареного чеснока, томатов и базилика. Это был запах жизни.

Я сидела за большим дубовым столом в его квартире. Нашей квартире. Солнце било сквозь чистые окна, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Мой ноутбук был открыт.

В кухне, спиной ко мне, стоял он. Дима. Теперь я знала его настоящее имя. Он был в простой серой футболке и джинсах, что-то помешивал в сковороде и тихонько напевал себе под нос – та самая дурацкая инди-песня, что играла в машине.

Прошло несколько недель. Недель, которые мы потратили, заново собирая друг друга.

Сначала было странно. Я смотрела на него и видела одновременно и Марка, и Диму, и Силуэт. А он смотрел на меня с бесконечной, измученной виной. Но мы говорили. Мы, черт возьми, наконец-то говорили.

Он заполнил пробелы, которые сам же и стер из моей памяти. Воспоминания приходили не как вспышка, а как медленный, теплый прилив. Я вспомнила его лекцию в Институте, которая загипнотизировала всю аудиторию. Я вспомнила наш первый спор о Фрейде, который закончился поцелуем в пыльном архиве. Я вспомнила его смех, когда я впервые назвала его «Nocturne_Fan», прочитав его тайные наброски.

Я вспомнила нас.

Мы заново знакомились. Я боялась. После той ночи в его стерильной квартире «Марка» я боялась, что он сломал и это. Но он был терпелив. Он ждал. И когда я, наконец, была готова, я поняла.

То, что я приняла за садизм, было просто… нами. Наша игра всегда была на грани – контроль, власть, жесткие прикосновения, его хватка на моих запястьях. Это был наш язык. Я любила это. Я хотела этого. И в ту ночь, в его квартире, он просто… заговорил на нем, отчаянно пытаясь достучаться до меня, до Вероники, которую он знал, до той, что была под психозом. Но он говорил с той, другой, которая видела в нем только монстра.

Теперь монстра не было. И мы вернулись.

Однажды за утренним кофе он признался. Тот поцелуй у клиники.

«Я не смог, – прошептал он, – ты стояла там, такая напуганная, и я… я просто забыл протокол. Я помнил нас».

И вот, я сидела здесь. В безопасности. В тепле. В реальности. Я открыла ноутбук. «ЛитСтраницы». Nocturne_Fan (я улыбнулась, зная, кто это) молчал. Он больше не требовал новых глав. Но книга – она была не закончена.

Я посмотрела на экран. «Глава 51. Финал». Моя героиня. Она была там, где я ее оставила. В подвале. В темноте. А преследователь шел к ней. Я знала, что должно случиться. Она должна была убить его.

Я положила пальцы на клавиатуру. Я начала писать. Я описала страх. Я описала темноту. Я описала холодный бетон. Я писала так, как никогда раньше. Потому что я знала, что это было реально. Моя книга. Мой роман. Он будет шедевром. Он будет самым реалистичным хоррором из когда-либо написанных. «Подвал» был настоящим. «Овраг» был настоящим. «Запертая комната»… голос в моей голове… все это было правдой.

Я дошла до кульминации. Героиня… я… должна была найти оружие. Я остановилась. Пальцы зависли над клавишами.

Я не могла. После всего. После настоящего, животного ужаса. После крови на моих запястьях. После запаха тины. Я не могла в финале… солгать?

Я не могла придумать убийство. Книга, построенная на чистой, дистиллированной правде, требовала правды и в конце. Моя героиня должна была убить своего преследователя по-настоящему.

А кто он?

Силуэт?

Марк?

Проекция Димы?

Дима?..

Он стоял спиной ко мне на кухне, такой живой, такой реальный. Но для меня… для Автора… он был не только Димой. Он был и им. Он был Силуэтом.

Реальности… слились. Я смотрела на него, и я видела их обоих. Любовника, который готовит мне пасту. И монстра, который манил меня пальцем в «Запертой комнате». Они были одним целым. И он был здесь.

Я не могла придумать убийство. Я должна была… прожить его. Я должна была знать, что она почувствует. Этот холод. Эту ярость. Эту правоту. Я должна была взять это чувство для книги. Я не могла сфальшивить. Я должна была дать им… дать себе… идеальный, реалистичный финал. Я должна была разыграть его.

Я встала. Стул тихо скрипнул по паркету.

– Почти готово, Ника, – сказал он, не оборачиваясь. Он все еще колдовал над соусом. – Я нашел пармезан.

Я пошла на кухню. Пол был теплым от солнца. Он стоял ко мне спиной. Футболка обтягивала его плечи. Он был таким… живым. Таким настоящим.

Я смотрела на деревянную колоду с ножами, стоявшую на столешнице, рядом с нарезанной зеленью. Маленькие ножи. Нож для хлеба. И… он. Большой, тяжелый, поварской нож. Его стальное лезвие безупречно блестело под кухонным светом.

Я протянула руку. Моя рука не дрожала. Я была не в панике. Я была не в психозе. Я была… Автором.

Я взяла его. Рукоять была тяжелой, идеально сбалансированной. Она легла в мою ладонь, как будто была сделана для нее. Я почувствовала холодную, реальную, настоящую сталь.

Я посмотрела на Диму. Марка? Силуэта? Он все еще напевал, помешивая соус. Я посмотрела на нож. Я посмотрела на его спину.

Я должна была знать. Я должна была почувствовать. Я должна была… закончить книгу.

Глава 68
Альтернативная концовка

Прошло три месяца. Я сидела за столом в своем кабинете. Моем настоящем кабинете, в нашей квартире. Солнце било в окно, заливая комнату светом. Дверь была открыта. В воздухе пахло не пылью и не гнилью, а кофе и корицей.

Дима вошел, неся две чашки. Он поставил одну передо мной.

– Как ты? – тихо спросил он.

– Почти... закончила.

Он кивнул и сел в кресло напротив. Не в велюровое. Велюровое мы выбросили. Вместе с метрономом. Он сел в новое икеевское кресло и открыл свой ноутбук. Работать. Рядом.

Я посмотрела на экран. «Глава 51. Финал». Я смотрела на мигающий курсор несколько недель. Я не могла. Дима был прав – я не хотела возвращаться туда даже мысленно. Я помнила свой первоначальный план. Нож. Кровь. Ярость. Моя героиня должна была убить монстра. Но теперь... Я вспомнила его крик в лесу. Его отчаяние. Его вину. Я вспомнила его руки, которые не «хватали», а «спасали». Я не могла. Я не могла сделать его монстром. Даже на бумаге. Книга, построенная на чистой, дистиллированной правде, требовала правды и в конце. Я положила пальцы на клавиатуру. Я начала печатать.

...Героиня стояла в темноте «Подвала». Она слышала его шаги. Он шел к ней. Он был здесь. В ее голове. В ее страхе. Она нащупала... выключатель на стене, который, как она думала, не работал. Она ударила по нему. ЩЕЛК. Резкий, болезненный, настоящий свет залил подвал. И в свете она увидела. Там не было никого. Ни монстра. Ни тени. Ни преследователя. Подвал был пуст. В углу просто капала вода из ржавой трубы. Засов на двери был открыт. Он никогда не был заперт. Она могла уйти в любую секунду. Он не был там. Он был только в ней. Она посмотрела на свои дрожащие руки. А потом медленно, шатаясь, пошла к выходу. Она выбрала не убийство. Она выбрала... свет.

Я нажала «Enter». А потом «Delete». Я стерла имя «Nocturne_Fan» из списка благодарностей.

Я закрыла ноутбук.

Дима поднял на меня глаза. Он не спрашивал. Он просто... смотрел. И улыбался.

– Готово, – сказала я.

– И как ты?

Я сделала глоток горячего, настоящего, сладкого кофе.

– Я в порядке.

Книга была закончена. И впервые за долгое время... я тоже.