Текст книги "ЛСД психотерапия"

Автор книги: Станислав Гроф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

Типичными представителями психолитического подхода были Сэндисон, Спенсер и Уайтлоу, Букмэн (Buckman), Линг (Ling) и Блэр (Blair) в Англии, Арендсен-Хейн (Arendsen-Hein) и ван Рийн (van Rhijn) в Нидерландах, Джонсен (Johnsen) в Норвегии; Хауснер (Hausner), Таутерман (Tauterman), Дитрих (Dytrych) и Соботлиевичцова (Sobotkiewiczova) в Чехословакии. Этот подход был разработан в Европе и более характерен европейским ЛСД терапевтам. Единственным терапевтом, использующим психолитическую терапию в США, был Кеннет Годфри (Kenneth Godfrey) из Veterans Administration Hospital в Топеке, Канзас. В прошлом его использовали Эйснер и Коэн (Eisner and Cohen), Чандлер и Хартмен (Chandler, Hartman), Далберг (Dahlberg) и другие.

Психоделическая Терапия с ЛСД

Этот терапевтический подход отличается от предыдущего множеством важных аспектов. Он был разработан на основе серьезных клинических изменений и глубоких перемен личности, наблюдаемых у ЛСД-субъектов, чьи сессии имели ярко выраженный религиозный или мистический уклон. Исторически этот подход связан с развитием уникальной лечебной ЛСД программы для алкоголиков, проводимой в начале пятидесятых Хоффером и Осмондом в Саскатчеване, Канада. На идею использовать ЛСД авторов натолкнула публикация Дитмана и Уайтлзи (Ditman and Whittlesey) о предполагаемой схожести ЛСД состояния с белой горячкой. Хоффер и Осмонд соотнесли это наблюдение с клиническими данными о том, что множество хронических алкоголиков бросают пить после шокирующего опыта переживания белой горячки. Первоначально в рамках своей программы они давали ЛСД алкоголикам с намерением отпугнуть их от дальнейшего употребления алкоголя ужасами симулированного приступа delirium tremens. Однако парадоксальным образом хорошие результаты лечения оказались связанными с положительным опытом во время сессий. На основе этого неожиданного наблюдения Хоффер и Осмонд в сотрудничестве с Хуббардом (Hubbard) заложили фундамент психоделической лечебной техники.

Основной целью психоделической терапии является создание оптимальных условий для того, чтобы субъект испытал смерть эго и после этого вышел за границы привычного в так называемом пиковом психоделическом опыте. Это экстатическое состояние, характеризующееся исчезновением границ между субъектом и объективным миром, с последующим чувством единства с другими людьми, природой, всей Вселенной и Богом 4. В большинстве случаев этот опыт бессодержателен и сопровождается видениями бриллиантово-белого или золотого света, радужными сполохами или замысловатыми узорами, напоминающими перья петушиного хвоста. Оно, однако, может быть связано и с архетипическими видениями богов или божественных персонажей из различных культур. ЛСД субъекты по-разному описывают это состояние, основываясь на своем образовании и мировоззрении. Они говорят о космическом единстве, божественном трепете, космическом сознании, единстве с Богом, слиянии с Атман-Брахман, самадхи, сатори, мокше или о гармонии сфер.

Различные варианты психоделической терапии используют разные комбинации элементов, увеличивающих вероятность наступления пикового психоделического опыта в ЛСД сессии. До собственно сессии проводится немедикаментозная подготовка, целью которой является упрощение достижения пикового опыта. В это время терапевт исследует историю жизни пациента, помогает ему понять свои симптомы и обращает особое внимание на факторы личности, которые могут стать серьезными препятствиями на пути достижения искомого опыта. Важной частью подготовки является эксплицированное (прямое) и имплицированное (скрытое) указание терапевта на потенциал роста пациента и призыв к раскрытию позитивных ресурсов его личности. В отличие от традиционной терапии, которая обычно углубляется в детальный анализ психопатологии, психоделическая терапия пытается рассеять озабоченность пациента патологическими явлениями, будь то клинические симптомы или социопатические или аутические тенденции. В целом, основное внимание уделяется выходу за рамки психопатологии, а не ее анализу.

Временами пациенты даже получали прямой совет и руководство к более эффективной жизни. Этот подход не имеет ничего общего с тем, чтобы случайно и непродуманно раздавать советы по поводу жизненных ситуаций, против чего так категорично высказываются психоаналитически-ориентированные терапевты. Это также не имеет ничего общего с предложением готовых решений для важных жизненных проблем вроде брака, развода, супружеской измены, абортов, детей, поиска работы и увольнения. Психоделический совет связан с очень общим уровнем стратегии существования, жизненной философии и иерархии ценностей. Некоторые из проблем, которые следует обсудить в этом контексте, это, например, сравнительное значение прошлого, настоящего и будущего; мудрое получение удовольствия от простых, доступных вещей, абсурдность преувеличенных амбиций и желаний доказать что-то кому-то или себе самому. С практической точки зрения, основное направление психоделического консультирования основано на специфических изменениях в личности людей, которые успешно прошли ЛСД-терапию. Например, изменения, связанные с отношением к жизни, свободным от клинических симптомов и характеризующимся общим ощущением благополучия, радости и жизнеутверждения. Хотя психоделическая философия и стратегия жизни были независимо разработаны Абрахамом Маслоу (Abraham Maslow, (64)) и некоторые принципы этого подхода тесно связаны с его описанием самоосознающей личности и ее неврозами, большая часть терапевтических изменений обычно не может быть достигнута без систематического прорабатывания различных уровней проблемы в ходе ЛСД-сессий.

Анаклитическая Терапия с ЛСД (ЛСД-анализ)

Термин «анаклитический» (от греческого anaklinein – опираться) связан с различными младенческими потребностями и тенденциями по отношению к объекту досексуальной любви. Этот метод был разработан двумя лондонскими психоаналитиками, Джойс Мартин (Joyce Martin (62)) и Полин МакКририк (Pauline McCririck. (68)). Он основан на клинических наблюдениях глубокой возрастной регрессии, происходящей во время ЛСД-сессий у психиатрических пациентов. Во время этих периодов многие из них заново проживали эпизоды ранних детских разочарований или эмоциональной депривации (лишение любви). Такие ситуации обычно связаны со страстным желанием любви, физического контакта или с другими инстинктивными потребностями, переживаемыми на очень примитивном уровне.

Техника ЛСД терапии, практикуемая Мартин и МакКририк, была основана на психоаналитическом понимании и интерпретации любого опыта, произошедшего во время ЛСД-сессии, и в этом смысле она очень близка к психолитическому подходу. Важным отличием первой от второй был элемент прямого удовлетворения анакликтических нужд пациента. В отличие от традиционного психоаналитического и психолитического подходов, при которых терапевт не прикасался к пациенту, метод Мартин и МакКририк предполагал активную материнскую роль терапевта и его участие в близком физическом контакте с пациентом для того, чтобы удовлетворить его (пациента) примитивные детские желания, реактивированные препаратом

В своей полной форме это подход предполагает, что терапевт обнимает пациента, кормит его теплым молоком из бутылочки, ласкает и ободряюще прикасается к нему, кладет его голову к себе на колени или баюкает его. Экстремальная степень вовлечения терапевта заключается в так называемой "технике слияния", которая состоит в полном телесном контакте с клиентом. Пациент лежит на кушетке, укрытый одеялом, а терапевт ложится рядом, крепко обнимая его, обычно совершая нежные успокаивающие движения, характерные для матери, ласкающей своего ребенка.

Субъективные впечатления пациентов о таких периодах слияния с терапевтом более чем замечательны. Они описывают аутентичные чувства симбиотического единения с образом кормящей матери, переживаемые одновременно на уровне груди и матки. В этом состоянии пациенты могут чувствовать себя младенцами, получающими любовь и питание у груди кормящей матери, и в то же время абсолютно идентифицировать себя с утробным плодом в океаническом раю материнского лона. Это состояние одновременно связано и с архетипическими символами и с элементами мистического восторга, и такой опыт переживается как контакт с Великой Матерью или с Матерью Природой. Не так уж редки случаи, когда глубочайшие формы этого переживания были связаны с чувством единства с космосом и с основным принципом творения, или с Богом.

Техника слияния, кажется, создает важный канал между психодинамическим и биографическим уровнями ЛСД опыта и трансцендентными (выходящими за рамки привычного) уровнями сознания. Пациенты при анаклитической терапии рассказывают, что во время опыта кормления из бутылочки они ощущали, будто молоко льется к ним в рот "прямо с млечного пути". При ощущении плацентарного питания, кровь, дающая жизнь, может восприниматься как священное общение не только с материнским организмом, но и с божественным источником. С точки зрения своих психологических и духовных следствий, опыт слияния неоднократно описывался, как удовлетворение глубочайших желаний человеческой натуры и как ситуация, обладающая необыкновенной целительной силой. Некоторые пациенты описывали эту технику как возможность залечить раны одинокого детства. Когда изначальные травматические эпизоды далекого прошлого возрождаются в своей полноте и значимости благодаря "психоделической машине времени", нежность и любящая забота терапевта могут заполнить вакуум, возникший в результате одиночества и разочарования.

Дозировка, используемая при этом лечении, составляет 100-200 мкг ЛСД, иногда с дополнительным приемом Риталина в последние часы сессии. Мартин и МасКририк описывают хорошие и сравнительно быстро достигаемые результаты у пациентов с глубокими неврозами или с пограничными психотическими расстройствами, испытавших жестокую эмоциональную депривацию в детстве. Их публикации, доклады на научных конференциях и фильм, документирующий анаклитическую технику, вызвали огромный интерес у ЛСД терапевтов и оказались в центре жаркой дискуссии. Реакция коллег на это направление лечения варьировалось от восхищения и энтузиазма до полного неприятия. В силу того, что большинство критических замечаний, исходящих от психоаналитически ориентированных терапевтов, было связано с нарушением основного табу психоанализа на прикосновение и с возможными пагубными последствиями техники слияния с точки зрения явлений переноса, интересно будет взглянуть на реакцию авторов на это серьезное возражение.

И Мартин, и МакКририк, кажется, согласны в том, что они сталкивались с большим количеством проблем, связанных с переносом любви на терапевта до того, как они начали практиковать свою технику слияния. По их словам, именно недостаток завершенности, существующий при традиционных терапевтических отношениях, провоцирует появления и поддержание явления переноса любви. Детские травматические ситуации постоянно всплывают процессе терапии, и пациент естественным образом снова и снова переживает прошлый опыт отказа в любви. Когда в состоянии глубокой регрессии, вызванной препаратом, анаклитические желание удовлетворяются, пациенты оказываются способными эмоционально оторваться от терапевта и найти более подходящий объект для чувств в своей реальной жизни.

Эта ситуация имеет параллели в ранней истории развития личности. Те дети, чьи младенческие эмоциональные желания были адекватно приняты и удовлетворены родителями, сравнительно легко начинают взрослую независимую жизнь. В противоположность им, те люди, которые испытали эмоциональную депривацию и разочарование в детстве, обычно в своей взрослой жизни оказываются в ловушке симбиотических моделей существования, деструктивного или саморазрушающего поведения, основанного на зависимости от других людей, и проблем, от которых они страдают всю жизнь, связанных с обретением независимости. По словам Мартин и МакКририк, важной особенностью анаклитической терапии является то, что техника слияния используется только во время периодов глубокой регрессии и подразумевает физические контактыи исключительно до-сексуальной природы. Эту технику не следует использовать во время заключительных периодов сессии, когда анаклитические элементы можно легко спутать со взрослыми сексуальными моделями.

Анаклитическая техника не получила широкого распространения; возможность ее использования, кажется, тесно связана с уникальными качествами личности ее авторов. Многие другие терапевты, преимущественно, мужчины, сочли, что участие в интимной ситуации слияния с их клиентами, является эмоционально трудным и некомфортным опытом для них самих. Однако, возможность физического контакта при ЛСД-терапии неоспорима, и многие терапевты постоянно использовали различные менее интенсивные формы телесного контакта.

Гипноделическая терапия

Название этой лечебной техники составлено из слов «гипноз» и «психоделический». Концепция гипноделической терапии была разработана Левайном (Levine ) и Людвигом (Ludwig (58)) в попытке совместить в органическое целое обнажающий эффект ЛСД с силой гипнотического внушения. В их подходе гипнотическая техника была использована для того, чтобы провести субъекта через опыт, переживаемый под действием препарата, и управлять содержанием и течением ЛСД-сессии.

Отношения между гипнозом и ЛСД-реакцией очень интересны и заслуживают краткого упоминания в рамках данной работы. Фогель и Хоффер (Fogel, Hoffer (27)) сообщали, что им удалось нейтрализовать ЛСД-эффекты при помощи гипнотического внушения, и, наоборот, позднее вызвать типичные ЛСД-явления у субъекта, который в тот день не принимал препарат. Тарт (Tart (100)) провел захватывающий эксперимент по "взаимному гипнозу", в котором два человека вводили друг друга во все более глубокий транс. Начиная с определенного момента они перестали воспринимать приказания Тарта и погрузились в совместное сложное внутреннее путешествие, у которого было много общего с психоделическими состояниями.

В гипноделическом лечении Левайна и Людвига первая беседа была посвящена исследованию клинических симптомов пациента, его нынешней жизненной ситуации и истории прошлого. Затем пациента учили погружаться в транс; основным методом индукции являлась фиксация глаз. Через 10 дней психиатр проводил психоделическую сессию, используя 125-200 мкг ЛСД. В период, пока препарат не начал действовать (что обычно составляет 30-40 минут при оральном приеме), пациент подвергался гипнотической индукции таким образом, что ко времени, когда появлялись ЛСД-эффекты, он или она обычно уже находились в состоянии транса. Благодаря тому, что ЛСД опыт очень похож на гипнотическое состояние, переход от одного к другому обычно был довольно гладким. Во время кульминации ЛСД-сессии психиатр пытался использовать эффект от препарата для терапевтической работы, одновременно используя гипнотическую связь с пациентом. Это помогало проработать важные проблемные области, преодолеть сопротивление и психологические защиты, подвести клиента к имеющим отношение к делу детским воспоминаниям и облегчить достижение катарсиса и эмоциональной разрядки. Ближе к концу сессии пациенту давали постгипнотический приказ запомнить все детали сессии и продолжать думать о проблемах, которые проявились во время сессии. Для этого ему или ей предоставлялась специальная изолированная комната, в которой он или она находились до конца дня.

Левайн и Людвиг исследовали действенность гипноделической техники на наркоманах и алкоголиках. Согласно их отчету, комбинация ЛСД и гипноза оказалась более действенной, чем каждый из этих двух методов, использованных по отдельности.

Агрегатная ЛСД психотерапия

При этой форме ЛСД терапии, пациент переживает свои ЛСД-сессии, обычно со средней или высокой дозировкой, в компании нескольких других пациентов, участвующих в той же программе психоделического лечения. Основное различие между этим терапевтическим подходом и групповой ЛСД-терапией, описанной выше, состоит в отсутствии какой бы то ни было попытки скоординировать работу группы как целого на протяжении времени действия препарата. Самой важной причиной назначать препарат одновременно большому количеству людей, было желание сэкономить время терапевта. Несмотря на то, что пациенты были в одной и той же комнате, они, безусловно, переживали свои сессии индивидуально только лишь со случайными, не подстроенными взаимодействиями самой элементарной природы. Обычно всей группе предлагалась стандартная программа стереофонической музыки, хотя через наушники можно было послушать и что-то другое. Иногда отдельную часть программы сессионого дня могла составлять демонстрация слайдов эмоционально релевантного или провокационного материала, или эстетически стимулирующие картины и мандалы. Терапевт и его помощники осуществляли коллективный контроль; индивидуальное внимание оказывалось только в случае крайней необходимости. На следующий день или позднее участники группы обычно делились индивидуальным опытом.

У этого подхода есть свои достоинства и недостатки. Возможность лечить сразу нескольких пациентов является важным фактором с точки зрения экономии времени, и в будущем это могло бы стать решением проблемы неблагоприятного соотношения количества специалистов по душевному здоровью и психиатрических пациентов. С другой стороны, недостаток чуткого индивидуального подхода может сделать это лечение менее эффективным и менее подходящим для проработки некоторых особенно трудных и требующих внимания проблем личности. В таких коллективных ситуациях также есть опасность возникновения психологического "заражения", панических реакций и агрессивного поведения, а шумные процессы эмоциональной разрядки отдельных пациентов могут негативно сказаться на опыте других участников группы. Однако если групповой подход разумно сочетать с индивидуальной работой, когда это необходимо, тогда достоинства могут перевесить недостатки.

Самая известная терапевтическая программа такого типа была многоаспектным подходом к психоделической терапии, разработанным Сальвадором Рокетом (Salvador Roquet,87), мексиканским психиатром и основателем Ассоциации Альберта Швейцера в Мехико. Хотя его терапевтическая программа использовала другие психоделические препараты и вещества растительного происхождения в дополнение к ЛСД, она заслуживает более детального обсуждения. Рокет совместил психоанализ со знанием местных лечебных практик и церемоний различных групп мексиканских индейцев и создал новый подход к терапии с использованием психоделических препаратов, который он назвал психосинтез (psychosynthesis). Его не следует путать с теорией и практикой оригинальной психотерапевтической системы, разработанной Роберто Ассаджоли (Roberto Assagioli), которая тоже называется психосинтез. Последний является абсолютно немедикаментозной процедурой, хотя схожа с психоделической терапией посредством сильного акцента на трансперсональном. В подходе Рокета терапия проводилась в группах из 10-28 пациентов различного возраста и обоих полов. Членов каждой группы тщательно отбирали для того, чтобы группа была наиболее разнородной по возрасту, полу, клиническим проблемам, психоделическому опыту и времени лечения. Каждая группа включала новичков, только начинающих терапевтическую работу, людей, которые находились на основной стадии лечения, и пациентов, которые заканчивали терапию. Важной целью процесса отбора было создание широкого спектра подходящих фигур для проекций и воображаемых ролей. Различные члены таких разнородных групп в последствии могли представлять влиятельных персонажей, образы отца и матери, братьев и сестер или объекты сексуального интереса.

По примеру индейских ритуалов, сессии проводились по ночам. Все участники собирались в большой комнате для свободного обсуждения (без ведущего), которое продолжалось около 2 часов. Эти собрания позволяли пациентам познакомиться  с новыми членами и обсудить свои страхи, надежды и ожидания. Они также предоставляли участникам большие возможности для проекций и переноса, что имело важное катализирующее влияние на их медикаментозные сессии и часто предоставляло ценный познавательный опыт. Комната для лечения была большой и украшенной картинами и постерами на темы, вызывающие воспоминания и ассоциации с прошлым. Членам группы назначался широкий спектр психоделических веществ, включая ЛСД, пейот, разнообразные псилоцибин-содержащие грибы, семена утренней славы (morning glory seeds), дурман (Datura ceratocaulum) и кетаинин (ketainine).

Большую часть времени пациенты проводили в полусидячем положении на матрасах, разложенных вдоль стен, но им разрешалось и свободно перемещаться, если они этого хотели. Две стереосистемы проигрывали разнообразную музыку и звуки, имеющие влияния на глубину и силу реакции группы. Важной частью психоделической сессии была практика сенсорной перегрузки, при которой использовались слайды, видеоролики, стерео эффекты, вспышки света и цветное прожекторное освещение. Несколько тем, считающихся особенно существенными, сплетались со странными и запутанными нагромождениями несвязанных образов и звуков. Все это было так или иначе связано с темами рождения, смерти, жестокости, сексуальности, религии и детства. Сенсорная перегрузка продолжалась около 6 часов, затем следовала рефлективная фаза, которая продолжалась до восхода солнца. После этого терапевт и все члены группы отдыхали в течении часа.

Интегративная сессия включала в себя групповое обсуждение и обмен опытом. Основной целью этой фазы было облегчение освоения и интеграции материала, открывшегося во время действия препаратов, и привлечение озарения (инсайтов) к повседневным проблемам. В зависимости от природы взаимодействий, этот процесс занимал от 4 до 12 часов. Курс терапии состоял из 10-20 препаратных сессий, в зависимости от природы и серьезности клинических проблем. Пациентами были в основном невротические амбулаторные больные, хотя Рокет также описывал различные степени успеха у антисоциальных личностей и отдельных шизофреников.

НЕОБХОДИМОСТЬ ПОЛНОЙ ТЕОРИИ ЛСД ТЕРАПИИ

На терапевтические эксперименты с ЛСД и психоделические исследования в целом плохо повлияло существование черного рынка, «любительское» экспериментирование с препаратом без помощи со стороны специалистов, сенсационный журнализм и иррациональные законодательные меры. Несмотря на то, что ЛСД на данный момент известен уже три десятилетия, литература, описывающая его эффекты и терапевтический потенциал, спорна и неубедительна. Дальнейшие исследования в этой области потребуют взаимодействия и сотрудничества независимых команд из разных стран в сборе экспериментальных данных и обмене информацией. Однако количество центров изучения ЛСД в последнее время заметно сократилось и продолжает падать. И хотя надежда на всестороннее психоделическое исследование в данный момент достаточно мала, существуют признаки того, что систематическое изучение этого вопроса будет возобновлено после того, как общая путаница будет прояснена, и в исследования снова вернется рациональный подход.

Что бы не произошло с изучением ЛСД в будущем, существуют веские причины проанализировать наблюдения и результаты психоделических экспериментов прошлого и представить их наиболее важные находки и открытия в простой, понятной форме. Такая попытка кажется обоснованной, вне зависимости от того, станет ли такой труд эпитафией на могильном камне эры ЛСД или манифестом будущих исследователей психоделиков. Если мы наблюдаем "лебединую песнь" психоделических исследований, будет интересно взглянуть назад для того, чтобы пролить свет на разногласия и недостаток теоретического обоснования природы ЛСД-эффекта. Если ЛСД-исследования продолжатся в будущем, прояснение путаницы и разногласий настоящего времени будет иметь большую практическую ценность. Для доступа к эффективному, имеющему под собой твердую научную базу использованию ЛСД в качестве дополнения к психотерапии необходимы дополнительные контролируемые широкомасштабные исследования. Однако если критические моменты, послужившие основанием споров в прошлом, не будут прояснены и учтены в будущих исследованиях, новые работы, возможно, столкнутся с теми же ошибками и, соответственно, с массой неубедительных результатов.

Как подчеркивалось выше, отдельные авторы и исследовательские группы использовали ЛСД, исходя из очень разных предпосылок. Они преследовали разные терапевтические цели, придерживались разных теоретических систем, использовали разные технические подходы и назначали препарат в рамках разных программ. Лично я верю, что основной причиной для всех споров вокруг ЛСД-терапии был недостаток понимания природы ЛСД-эффекта и отсутствие приемлемой и общепринятой концептуальной модели, которая могла бы привести все огромное количество полученных данных к общему знаменателю. Такая теоретическая система могла бы объяснить содержание и течение как отдельных, единичных сессий, так и тех, которые назначались курсом. Также она могла бы объяснить огромную важность экстрафармакоогических факторов – личностей субъекта и гида, их взаимоотношений, элементов окружающей обстановки и установки – в ходе ЛСД-сессии.

Другой важной проблемой, которую следует принять во внимание во всесторонней теоретической системе взглядов, является время от времени встречающиеся затянувшиеся реакции и даже психотические срывы, которые происходят после некоторых сессий, или последующее возвращение состояний, похожих на ЛСД-состояния (флэшбэки). Понимание этих явлений в настоящее время очень неполное и неудовлетворительное, а это может иметь серьезные практические следствия, одним из которых является вывод специалистов в области душевного здоровья о том, что не медицинское использование психоделиков обычно неэффективно и часто вредно.

Всеобъемлющая теория ЛСД-терапии также должна быть способна устранить противоречия, существующие в настоящее время, между двумя наиболее релевантными и жизнеспособными подходами в ЛСД-терапии, а именно, психолитической и психоделической терапией, и другими терапевтическими подходами, такими как анаклитическая и гипноделическая терапии. Существует вероятность того, что можно найти важные общие знаменатели и объясняющие принципы для этих различающихся между собой моделей и выяснить показания и противопоказания к их применению, равно как и возможности успешной терапии или неудачи при их использовании. Концептуальная модель, корректно отражающая наиболее важные аспекты ЛСД-эффекта, должна быть способна предложить практические указания, касающиеся оптимальных условий для использования этого вещества в психотерапии. Сюда должна входить основная стратегия лечения, а также детали, касающиеся дозировки, эффективных подходов к различным особым случаям, использование дополнительных техник и специфические элементы обстановки и установки для сессии. Наконец, применимая на практике всеобъемлющая теория должна содержать ряд частных рабочих гипотез практической и теоретической природы, которые можно было бы проверить, применяя научный метод.

В виду того, что рассматриваемые проблемы имеют сложную и многоуровневую природу, в настоящее время исключительно сложно создать какую бы то ни было концептуальную модель, которая могла бы соответствовать вышеперечисленным критериям. На данном этапе даже предварительная и очень примерная теория, которой удалось бы систематизировать значительную часть данных и предоставить нормативы для терапевтической практики, была бы серьезным шагом вперед. В следующих главах будет сделана попытка представить такую предварительную модель теории и практики ЛСД-терапии. Я полагаю, что концептуальная система, которая может объяснить, по крайней мере, большую часть наблюдений в ЛСД-терапии, требует не только нового понимания ЛСД-эффектов, но и новой расширенной модели человеческого сознания и природы человеческого существа. Научные труды, на основании которых я строю свои догадки, были серией исследований, каждое из которых представляло собой захватывающее вторжение в новые области сознания, до сих пор неизученные западной наукой. Конечно, ожидание, что мой труд будет чем-то большим, чем просто первые наброски карты для будущих исследований, было бы слишком нереалистичным. Я вполне отдаю себе отчет в том, что по примеру географов-первооткрывателей прошлого, во многих местах моей карты следует поместить знаменитую надпись " Hie sunt leones".5

Предложенную теоретическую и практическую модель следует рассматривать, как попытку организовать и систематизировать бесчисленное количество новых и удивительных наблюдений, сделанных во время нескольких тысяч ЛСД-сессий, и логично и понятно представить их. Даже в этой грубой форме такая концептуальная модель полезна для понимания событий, произошедших во время психоделических сессий, проводимых в клинических условиях, также как и ЛСД-состояний, испытываемых в немедицинском само-экспериментировании; следование принципам этой модели позволит проводить ЛСД-терапию с максимумом пользы и минимумом риска. Я также верю, что она сможет послужить руководством для более эффективной борьбы с кризисами, связанными с использованием психоделических препаратов, и более успешным лечением различных сложных случаев в ходе "домашнего" использования.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Один микрограмм составляет одну миллионную долю грамма.

2. Перерождением считаются резкие, существенные изменения личности, происходящие неожиданно у психологически предрасположенных личностей в некоторых особых условиях. Направление этих глубоких изменений обычно противоположно изначальному мировоззрению, эмоциональным реакциям, жизненным ценностям, отношениям и моделям поведения субъекта. В первую очередь это касается религиозных, политических, моральных, сексуальных и некоторых других взглядов. На собраниях экстатических сект и в ходе проповедей харизматичных священников, таких как Джон Уизли, наблюдались религиозные обращения полных атеистов в глубоко верующих, иногда даже в религиозных фанатиков. Майа Дерен в своей книге "Божественный всадник" дала уникальное описание ее перерождения в гаитянского вуду, которое случилось во время ее изучения танцев аборигенов. Пример Виктора Гюго, который описывает духовное перерождение Жана Вильена в "Отверженных" (39), вошел в настольные книги психиатров и дал имя особому роду корректирующего эмоционального опыта.