Текст книги "ЛСД психотерапия"

Автор книги: Станислав Гроф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

Самая же яркая иллюстрация политического перерождения с последующим возвращение к первоначальному мировоззрению приведена в произведениях Артура Кёслера "Небесная стрела" и "Бог, у которого не получилось" (Arthur Koestler, "Arrow in the Blue" (47), "The God That Failed" (46)). Библейскими примерами морального и сексуального перерождения являются истории Барбары и Марии Магдалены.

3. Влияние травматических воспоминаний детства на динамику терапии психоза систематически изучалось и описывалось Ханскарлом Ленром (Hanscarl Leuner. (57)) См. дискуссию о психодинамическом опыте в первом томе этой серии, Станислав Гроф, «Область человеческого бессознательного: наблюдения в ЛСД-исследованиях» (32). В дальнейшем мы будем ссылаться на эту книгу, использую сокращенную версию ее названия: «Область человеческого бессознательного».

4. Уальтер Панке (Walter Pahnke (76)) разделил основные характеристики пиков (кульминаций) спонтанного и психолического опыта на 9 мистических категорий. Согласно его классификации, признаки этих состояний следующие: 1. ощущение единства, 2. трансценденция времени и пространства, 3. сильный позитивный эффект, 4. ощущение реальности и объективности опыта, 5. ощущение святости опыта, 6. невозможность описания, 7. парадоксальность, 8. мимолетность, 9. последующие позитивные изменения в мировоззрении и поведении. Вопросник,  (Experience Questionnaire (PEQ)), составленный Панке и Ричардсоном (Richards), позволяет определить, был ли достигнут пик психоделической сессии, а также оценить его качество.

5. Hie sunt leones буквально означает "Здесь львы". Это выражение использовалось ранними географами в старых картах для обозначения недостаточно хорошо исследованных территорий, где была вероятность столкнуться с дикарями, дикими животными или с другими опасностями.

Важные аспекты ЛСД терапии

Полное понимание природы и течения ЛСД опыта и динамики ЛСД терапии невозможно без осведомленности о факторах, участвующих в ЛСД реакциях. Ранние упрощенные и сокращенные модели ЛСД переживаний, такие как «шизофреническая модель» или «токсический психоз», когда ЛСД опыт рассматривался как результат взаимодействия препарата с нормальными физиологическими и биохимическими процессами мозга, были давно отвергнуты всеми серьезными исследователями. Литература на тему ЛСД изобилует свидетельствами того, что главными детерминантами психоделического опыта являются нефармакологические факторы, и что именно они играют ключевую роль в терапевтическом процессе. Для того, чтобы понять природу ЛСД реакции во всей ее полноте и сложности, нам придется обсудить не только фармакологический эффект препарата сам по себе, но и самые важные экстрафармакологические факторы, а именно роль личности субъекта, его или ее эмоциональное состояние и жизненная ситуация, личность гида или терапевта, природа отношений между субъектом и гидом и полный комплекс дополнительных факторов, который обычно называют установкой и обстановкой сессии.

ФАРМАКОЛОГИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ ЛСД

В силу того, что назначение ЛСД является conditio sine qua non, или абсолютно необходимым условием для получения ЛСД реакции, мысль о том, что препарат сам по себе является фундаментально важным фактором, может показаться логичной. Однако тщательный анализ клинических наблюдений, сделанных в ходе ЛСД терапии показывает, что этот вопрос намного сложнее, чем кажется в первый момент. Феномены, которые могут происходить во время ЛСД сессии, оказываются очень разнообразными; вряд ли существуют какие бы то ни было перцептивные, эмоциональные или психосоматические явления, которые не были отмечены и описаны как часть спектра ЛСД-реакций. Если разные субъекты принимают одинаковое количество препарата при относительно одинаковых условиях, каждый будет иметь опыт, значительно отличающийся от других. ЛСД состояния характеризуются не только необыкновенным многообразием и межличностными различиями, но и поразительно большим спектром внутриличностных явлений. Если один и тот же человек принимает ЛСД несколько раз, то каждая последующая сессия обычно значительно отличается от других общим характером, специфическим содержанием и течением. Это разнообразие, конечно же, является серьезным возражением идее, что ЛСД реакция определяется исключительно биохимически и физиологически. Вопрос о том, существуют ли постоянные, повторяющиеся и стандартные эффекты от ЛСД, которые имеют чисто фармакологическую природу, очень интересен и важен как с теоретической, так и с практической точек зрения. Такие эффекты были бы не связаны со структурой личности или внешними обстоятельствами, и они наблюдались бы у каждого человека, принявшего достаточную дозу ЛСД,

С другой стороны, вопрос о том, до какой степени экстрафармакологические факторы участвуют в ЛСД опыте, и какова природа и механизм их действия, в равной степени интересны с точки зрения теории и практики. Поиск типичных и обязательных фармакологических эффектов ЛСД был важным аспектом моей аналитической работы с данными об использовании ЛСД, Результат такого поиска был достаточно удивительным: проанализировав более 5000 записей ЛСД сессий, я не нашел ни одного симптома, которым был обязательным для каждой из них и, таким образом, мог бы считаться инвариантным.

Изменения в оптическом восприятии обычно описываются как типичное проявление ЛСД состояния, и, следовательно, они являются серьезными кандидатами на звание фармакологического инварианта. Однако в моих записях достаточно часто встречаются сообщения о нестандартных визуальных явлениях. Я наблюдал несколько сессий с применением большой дозы препарата, в которых не присутствовали изменения оптического восприятия. Некоторые из таких реакций, в которых отсутствовали визуальные изменения, имели форму яркого сексуального опыта, другие характеризовались острыми ощущениями недомогания или дискомфорта, или же опытом мучительно боли в различных частях тела. Особые примеры сессий без изменения оптического восприятия наблюдались на продвинутых стадиях лечения психозов и в ходе некоторых психоделических сессий. Они включали или комплекс жестоких и примитивных переживаний, описываемых разными субъектами, как переживания их собственного рождения, или трансцендентальные переживания космического единства и космической пустоты, которая парадоксальным образом одновременно была и ничем, и всем.

Физические проявления ЛСД состояния заслуживают особого упоминания в силу того, что в ранних сообщениях они рассматривались как чисто фармакологические эффекты препарата и объяснялись, как результат химической стимуляции вегетативных центров мозга. Однако это объяснение не подтверждается данными наблюдений большого количества сессий и анализа их записей. Физические составляющие ЛСД реакции значительно разнятся от сессии к сессии. Спектр так называемых вегетативных симптомов очень широк и превосходит количество симптомов любого другого известного препарата, за исключением некоторых других психоделиков. Достаточно странно, что эти симптомы включают как симпатические, так и парасимпатические явления, и что они появляются кластерами, включающими комбинацию и тех, и других. Они возникают с одинаковой частотой и интенсивностью в сессиях с малой и большой дозировкой, и никакой зависимости между дозой и симптомами не наблюдается. Во многих сессиях с применением большой дозы ЛСД физические проявления вообще отсутствуют или появляются периодически в тесной связи со сложным и глубоко скрытым материалом. В противоположность этому, некоторые сессии с низкой дозировкой характеризуются огромным количеством вегетативных симптомов, присутствующими на протяжении всего периода действия препарата. Не так уж редки случаи, когда после назначения дополнительной дозы ЛСД субъект, страдающий от серьезных симптомов, погружается в переживания, прорабатывает проблему, лежащую в основе появления симптомов и избавляется от соматического дискомфорта.

Другой особенностью симптомов, которая особенно важна в рамках этого обсуждения, является их необыкновенная чувствительность к психологическим факторам; часто их можно изменить или даже прекратить при помощи специфического внешнего влияния и психотерапевтического вмешательства. Факторами, которые могут серьезно влиять на "вегетативные" или другие физиологические побочные эффекты ЛСД сессий, могут быть как разумное объяснение происходящего или появление особого человека, так и использование физического контакта или некоторых биоэнергетических практик. Одним из физических проявлений реакции на ЛСД, которое заслуживает особого упоминания, является расширение зрачков. Это явление настолько часто встречается, что оно используется многими экспериментаторами и терапевтами как сравнительно надежный признак того, что человек все еще находится под действием препарата. На протяжении долгого времени расширение зрачков в моих исследованиях было серьезным кандидатом на роль инвариантного проявления ЛСД эффекта. Позднее я наблюдал несколько ЛСД сессий, некоторые из которых были очень глубокими, в которых зрачки оставались неизменными или быстро пульсировали от максимального расширения до сужения и обратно. Подобная ситуация существует и в отношении явных физических проявлений, таких как психомоторное возбуждение или заторможенность, мышечное напряжение, треморы, судороги, конвульсии и различные волнообразные движения. Ни один из этих симптомов не является предсказуемым и стандартными в достаточной мере для того, чтобы его можно было считать специфическим фармакологических эффектом ЛСД,

Это не означает, что ЛСД не имеет никаких специфических физиологических эффектов сам по себе, что ясно продемонстрировано в экспериментах с животными при использовании исключительно высоких доз. Однако мой опыт подсказывает, что при дозировке, обычно используемой в экспериментах с человеком или в психотерапевтической практике, физические проявления не являются результатом прямой фармакологической стимуляции нервной системы. Кажется, они отражают химическую активацию динамических матриц в подсознании и имеют структуру, сходную с истерическими изменениями, органо-невротическими явлениями или симптомами психосоматических расстройств. Таким же непредсказуемым, как содержание реакции на ЛСД, является и ее интенсивность. Разные люди по-разному реагируют на одну и ту же дозу. Степень чувствительности или устойчивости к ЛСД, кажется, в большей степени зависит от сложных психологических факторов, чем от конституции, биологии и метаболизма. Субъекты, которые в обычной жизни демонстрируют тенденцию к постоянному самоконтролю и имеют трудности с релаксацией и принятием мира таким, какой он есть, могут иногда сопротивляться сравнительно большим дозам ЛСД (300-500мкг). Иногда люди могут сопротивляться действию препарата, если они сами себе поставили такую задачу. Они могут делать это для того, чтобы продемонстрировать сопротивление терапевту или для того, чтобы "посоревноваться" с ним или с ней, чтобы доказать или показать свою психологическую "силу", чтобы выдержать дольше, чем другие пациенты группы, чтобы впечатлить своих друзей или по многим другим причинам. Однако, очевидно, вместо таких поверхностных домыслов в этих случаях следует искать и более глубокую и более важную подсознательную мотивацию. Дополнительными причинами высокой резистентности действию препарата могут быть недостаточная подготовка, инструктирование или поддержка субъекта, неполное согласие на прием препарата и недостаток желания сотрудничать и отсутствие доверия в терапевтических отношениях. В этом случае реакция на ЛСД иногда остается неполноценной до тех пор, пока причины сопротивления не проанализированы и не поняты.  Подобные факторы, кажется, являются причиной того, что многие люди не способны пережить эффект от действия препарата в "домашнем" эксперименте без гида или в присутствии незнакомых людей или в непривычной обстановке.  Такие сессии способствуют неполному погружению и интеграции, вызывают неблагоприятные пост-эффекты и флэшбэки. Резкий выход из состояния, который может случиться в любой момент сессии при любой дозировке, обычно свидетельствует о резкой мобилизации защитных структур против в свете возможности проявления неприятного травматического материала.

Среди душевнобольных особенно устойчивыми к действию ЛСД являются пациенты, страдающие острым обсессивно-компульсивным синдромом. В моих исследованиях я часто наблюдал, как такие пациенты оказываются резистентны к дозам более 500 мкг, демонстрируя лишь небольшие признаки физического и психологического дискомфорта. В самых сложных случаях иногда было необходимо провести несколько ЛСД сессий с большой дозой препарата, чтобы снизить психологическую сопротивляемость таких людей до уровня, когда у них начинают проявляться эпизоды возрастной регрессии, и они начинают осознавать, что у них есть подсознательный материал, который нужно проработать. После наблюдения нескольких случаев, когда даже радикальное увеличение дозы – в одном случае до 15000 мкг внутримышечно – не привело к развитию полноценного ЛСД опыта, стало очевидно, что большое психологическое сопротивление к ЛСД нельзя преодолеть лишь повышением дозировки, и его нужно постепенно уменьшать в ходе нескольких сессий. Кажется, у ЛСД есть точка насыщения где-то между 400 и 500 мгк, и если субъект не реагирует на эту дозу соответственно, дополнительное назначение препарата не изменит ситуацию. Существуют свидетельства скорее анекдотического, чем экспериментального характера, что слабая реакция на ЛСД встречается у духовно высоко-развитых индивидов, у которых есть большой опыт необычных состояний сознания, или которые проводят в таких состояниях большую часть времени. Наиболее известный пример этого приводит Рам Дасс, по свидетельству которого, его индийский гуру дважды не реагировал на огромные дозы ЛСД (900 и 1200 мгк соответственно). Это может указывать на возможность того, что недостаток реакции на препарат может быть парадоксальным образом связан с двумя противоположными условиями, а именно, чрезвычайная ригидность и сильная система психологической защиты или столь же чрезвычайная открытость и отсутствие разделяющих барьеров.

Сделав обзор различных свидетельств того, что, по-видимому, не существует никаких явных, специфических и инвариантных фармакологических эффектов ЛСД при уровне дозировки, обычно применяемом в экспериментах и клинической работе с человеком, мы все же можем в общих чертах описать эффекты ЛСД. Основываясь на своем опыте, я могу сказать, что они более чем размыты и могут быть описаны только очень обобщенно. В подавляющем большинстве сессий существует общая тенденция изменений восприятия разных органов чувств. Сознание обычно качественно изменяется и начинает напоминать сон. Доступ к подсознательному материалу обычно облегчается, а психологические защиты ослабляются. Эмоциональный отклик почти всегда значительно повышается, и эмоциональные факторы оказываются ключевыми детерминантами ЛСД-реакции. Поразительным аспектом ЛСД эффекта является усиление мысленного процесса и нервных процессов в целом, что включает в себя явления различной природы и происхождения. Давно существующие и недавние психогенные симптомы, как те, от которых субъект страдает с детства, так и те, которые появились в последнее время, усиливаются и становятся более выраженными. Переживая их в усугубленной форме, индивиды вдруг осознают, что в основе этих симптомов лежит система подсознательных процессов, и они имеют свою особую психодинамику, а также перинатальные или трансперсональные корни. Из подсознания всплывают травматические или приятные воспоминания, имеющие большой эмоциональный заряд, а содержание различных динамических матриц разных уровней индивидуального и коллективного бессознательного переходит в область сознания и сложным образом переживается. Иногда во время сессий проявляются или усиливаются феномены неврологической природы. Это относится к болям, связанным с артритом, смещением межпозвоночного диска, воспалительным процессам или послеоперационным или посттравматическим изменениям. Переживания ощущений, связанных с прошлыми травмами или операциями, встречаются особенно часто.

Интересным с теоретической точки зрения является факт того, что ЛСД субъекты, кажется, способны переживать боль и другие ощущения, связанные с операциями в прошлом, проведенными под полным наркозом. Склонность ЛСД и других психоделиков активировать и усиливать различные неврологические процессы настолько необычна, что она была использована несколькими чешскими неврологами в качестве диагностического инструмента про обнаружения латентных параличей и других, незаметных в обычном состоянии сознания органических нарушений центральной нервной системы. Негативной стороной этого интересного свойства ЛСД является тот факт, что оно способно провоцировать приступы у пациентов, страдающих от эпилепсии в выраженной или скрытой форме. Быстрое наступление эпилептического припадка трудно контролировать, в связи с чем эпилептиков относят к группе риска при ЛСД-терапии.

Таким образом, в моих исследованиях мне не удалось обнаружить явных фармакологических эффектов ЛСД, которые были бы постоянными и инвариантными, и, следовательно, могли бы рассматриваться, как характерные для данного препарата. Сейчас я склонен воспринимать ЛСД как сильный, неспецифический катализатор биохимических и нейрофизиологических процессов в мозге. Кажется, он провоцирует общую недифференцированную активацию, что упрощает проявление подсознательных воспоминаний из различных уровней личности. Богатство, равно как и необычное меж– и внутри– личностное разнообразие опытов может быть объяснено участием и детерминирующим влиянием экстрафармакологических факторов. Далее мы детально обсудим все основные немедикаментозные аспекты, которые, кажется, оказывают решающее влияние на процесс ЛСД-терапии. Они включают в себя структуру личности и актуальную жизненную ситуацию субъекта, личность гида, природу взаимоотношений субъекта и ситтера, а также и установки и обстановку сессии.

ЛИЧНОСТЬ СУБЪЕКТА

Когда мы обсуждаем значимость личности субъекта для природы, содержания и течения ЛСД опыта, необходимо различать роль личностных факторов в отдельных сессиях при использовании малых и средних дозировок с одной стороны, и их роль в курсе терапевтических сессий или использовании высоких дозировок препарата. Вначале мы разберем наиболее поверхностные аспекты личности, а затем перейдем к более глубоким, подводным структурам, которые определяют ЛСД-опыт.

Некоторые особые аспекты личности могут быть рассмотрены в допрепаратной фазе ЛСД лечения – в ходе первой беседы и подготовительного периода. Существует очень типичная группа людей, которые перед началом ЛСД-сессий испытывают острую тревогу и даже мрачные предчувствия. Они задают массу вопросов, касающихся эффекта препарата и ценности терапевтической процедуры, сомневаются в их необходимости, запугивают себя ужасными историями, которые они узнали из средств массовой информации, и демонстрируют тенденцию всячески откладывать собственно сессию на как можно более далекие сроки. Нередко такие люди имеют серьезные расстройства сна или ужасные кошмары, которые возникают, как результат приближающейся перспективы принимать препарат. Таких людей, как правило, приходится больше успокаивать при помощи общих и специально для них подобранных доводов, прежде чем они согласятся на препаратную сессию.

Кажется, существует очень типичная группа проблем и конфликтов, от которых страдает большинство таких индивидов. В своей повседневной жизни они постоянно озабочены тем, чтобы поддерживать абсолютный контроль над своими чувствами и поведением. Они боятся, что инстинктивные силы на время или навсегда вырвутся наружу. Особенно это касается явлений сексуальной и агрессивной природы, а также непроизвольных эмоциональных вспышек. Обычно они очень озабоченны проблемой потери контроля и страхом попасть в неловкое положение, опозориться или публично оскандалиться в результате поведения, вызванного действием препарата. Борьба с энергиями, которые грозят выйти из подсознания, может занять много времени и сил в жизни таких людей, и она часто связано с комплексом неполноценности, с чувством вины или самобичевания за инстинктивные побуждения. В самых крайних случаях, такая озабоченность может проявляться в виде страха безумия или смерти. Эти люди обычно ненавидят и страшатся таких вещей, как утомление, болезни с горячкой, недостаток сна и моменты полудремы (гипнагогические периодам), которые связаны со снижением уровня контроля над бессознательными импульсами. В некоторых случаях страх перехода от бодрствования к сну так велик, что эти пациенты вынуждены совершать долгие, утомительные прогулки перед сном, чтобы оставаться активными как можно дольше и, таким образом, сократить гипнагогический период и ускорить процесс засыпания.

В силу того, что сексуальных оргазм требует временной приостановки контроля сознания, эти проблемы наиболее явно проявляются в сексуальной жизни таких людей. Их трудности в этой области варьируются от импотенции, фригидности или неполноценных, поверхностных оргазмов до тенденции вообще избегать сексуальных контактов. Обсуждение вопроса их сексуального опыта может выявить страх перед высвобождением агрессивных импульсов в них или в их партнерах, а также опасение того, что ситуация может "выйти из-под контроля". На более глубоких уровнях их представления о сексе могут принимать форму подсознательного страха, что они могут сожрать своих партнера или быть сожранным ими. Люди с такими проблемами обычно инстинктивно ощущают или, основываясь на рассказах других пациентов, делают вывод, что ЛСД оказывает растормаживающее действие, и что его назначение может привести к потере контроля и к мощному выбросу подсознательного материала. Таким образом, перспектива грядущей ЛСД сессии напрямую подпитывает глубинные страхи таких индивидов. Описанные выше проблемы, связанные с сексуальным взаимодействием и оргазмом, также являются проявлением перинатальных энергий. (См. детальное рассмотрение в следующих частях книги).

Другая проблема, имеющая отношение к негативному восприятию ЛСД терапии и нежеланию принимать препарат, связана с недостатком доверия к себе, другим людям, человеческому обществу и миру в целом. Если такие чувства попадают в ранг невротического расстройства, необходимо потратить на пациента дополнительное время и выработать у него/нее достаточную степень доверия до момента назначения препарата. Откровенно параноидальное отношение к процедуре, особенно если пациент склонен включать терапевта в круг подозреваемых преследователей, следует рассматривать как противопоказание к ЛСД-терапии.

У некоторых типов интеллектуально-развитых людей, которые не удовлетворены тупостью и серостью повседневности, и которые ищут новые необычные ощущения, экзотические и стимулирующие переживания, прослеживается оптимистическое отношение к ЛСД терапии, живой интерес к препарату и острое желание участвовать в психоделической сессии. В этой группе перспектива обнаружить скрытые области сознания часто рассматривается как уникальная развивающая возможность, которая придает дополнительную привлекательность такому опыту. Пациенты с сильным компонентом привязанности к терапевту иногда видят основную притягательность психоделической сессии в перспективе получить полное внимание терапевта на целый день. Некоторые пациент, подсознательно или с некоторой степенью осознанности, воспринимают препаратную сессию как возможность испытать, выразить словами или действием некоторые из их неприемлемых в обычном состоянии сознания склонностей.

Иногда у некоторых отчаявшихся пациентов, у которых мало других вариантов в жизни, наблюдается потенциально опасная жажда и сильная мотивация к тому, чтобы пройти психоделическую сессию. Они ощущают, что находятся в невыносимой ситуации острого конфликта, связанного с сильным эмоциональным дискомфортом и напряжением. Типичной характеристикой таких людей является серьезный поиск смысла жизни, полусерьезные разговоры о самоубийстве и в целом безответственное и рисковое отношение к жизни. Неспособные уменьшить силу психологического конфликта и уставшие от болезненных компромиссов, они жаждут окончания этой агонии. В их представлении, ЛСД становится волшебным инструментом, который даст им мгновенное облегчение, либо чудесным образом вылечив их, либо ускорив их саморазрушение. Если психоделические сессии таких индивидов не приводят к переживаниям элементов смерти эго и трансценденции, они могут активировать существующие тенденции саморазрушения. Крайне важно отслеживать такие отношения заранее, анализировать лежащие в их основе мотивы и обсуждать эту ситуацию с субъектом перед назначением препарата.

Все обсужденные выше факторы имеют первостепенную значимость перед первой ЛСД сессией. Когда препарат уже несколько раз назначался в рамках терапевтической серии, большинство пациентов осознают возможности психоделических переживаний для глубокого самопознания, поиска корней эмоциональных симптомов и решения жизненных проблем. Даже пациенты, которые первоначально были озабочены потерей контроля, признают их терапевтическую ценность. Их изначальное представление о контроле, который нельзя вновь обрести, однажды потеряв, замещается осознанием того, что уменьшение защиты приводит к освобождению. Они обнаруживают новых способ существования в мире, при котором можно контролировать свою жизнь без усилий, потому что устрашающие силы, которые требовали постоянного тревожного внимания, были эмоционально разряжены.

В целом, все пациенты, прошедшие серию ЛСД сессий, обычно положительно относятся к лечению. Даже если после особенно сложных сессий некоторые люди могут демонстрировать страх и нежелание продолжать, они не теряют доверия к ценности процесса в целом. Исключение составляют пациенты с острым обсессивно-компульсивным синдромом, которые сохраняют общее пессимистическое отношение к процедуре на протяжение всего лечения. Их пессимизм часто основан на бессобытийности сессий и на очевидном отсутствии терапевтического результата.

Особого упоминания заслуживают высоко-интеллектуальные субъекты с большим интересом к цивилизации, психологии, искусству, философии и религии. Такие люди обычно очень быстро обнаруживают, что серии ЛСД сессий расширяют рамки традиционного психологического анализа и предоставляют уникальную возможность для психологических и духовных поисков. В результате такого осознания они подходят к самопознанию с большим интересом и эмоциональным участием. В таком свете, ЛСД сессии могут рассматриваться, как реальная возможность разгадать загадки вселенной и тайны человеческого существования, а их функция становится сравнимой с духовными практиками древних народов и восточных культур, с обрядами перехода и инициации, храмовыми мистериями и другими эзотерическими процедурами мистической традиции.

Мы также наблюдали интересную взаимосвязь между клиническим диагнозом и симптоматикой некоторых пациентов и природой их ЛСД-сессий. Такие наблюдения оказываются особенно поразительными в случае людей, страдающих от острого обсессивно-компульсивного синдрома. Эти пациенты обычно боятся препаратных сессий до начала лечения; они склонны задавать массу вопросов, выражать большую тревогу и откладывать начало терапии. Их сопротивление эффекту ЛСД настолько велико, что первые несколько сессий даже с крайне высокими дозам часто оказываются бессобытийными и обычно представляющими собой постоянную борьбу с эффектом препарата в стремлении поддерживать ощущение обычной реальности и полный самоконтроль. У них не наблюдается практически никакого изменения оптического восприятия, и единственными проявлениями ЛСД эффекта оказываются многообразные соматические симптомы. Если эти пациенты вообще испытывают какие-либо необычные ощущения, то они представляют собой разнообразные физические недомогания, такие как головные боли, слабость, усталость, общее болезненность, предобморочные состояния, чрезмерное потоотделение, озноб и жар. Они испытывают тревогу от ощущения потери контакта с реальностью, озабочены по поводу усиления их сексуальных и агрессивных желаний, или озабочены конфликтами, связанными с самооценкой и этическими вопросами. Их сессии характеризуются сильной внутренней борьбой, и за ними обычно приходит ощущение сильного утомления. Пациентам с острым обсессивно-компульсивным синдромом иногда приходится назначать значительное количество ЛСД сессий, прежде чем их сопротивление будет ослаблено, и сессии начнут иметь более конкретное содержание.

У индивидов с истерической структурой личности или с истерической симптоматологией природа, содержание и течение ЛСД сессий часто оказываются совершенно другими. Собственно говоря, кажется, они находятся на другом конце спектра относительно сессий людей с ОКС. Для этих пациентов очень типичны возбуждение и сильный интерес к процедуре, а их отношение к препаратному опыту обычно намного более позитивно. Они исключительно чувствительны к эффекту ЛСД и часто проявляют очень яркую реакцию даже при сравнительно малых дозах. В этой группе различные перцептивные искажения необыкновенно богаты, но преобладающими являются визуальные элементы и сильные ощущения в теле. В согласии с наблюдениями классического психоанализа, у таких пациентов превалируют ощущения эротической природы и яркий сексуальный символизм. Их образы часто имеют текучий театральный характер, они обычно живые, яркие и многоцветные, и сопровождаются чарующими видениями из их фантазий. Такое гладкое театральное течение сессии может быть нарушено, когда пациенты приближаются к травматическим или болезненным воспоминаниям. Как и любой человек, истерические пациенты не застрахованы от встречи с тяжелыми воспоминаниями во время психоделической сессии. Однако, кажется, они обладают большой способностью переносить страдания и могут наслаждаться  периодами нечеловеческого ужаса и мучений точно так же, как и эпизодами экстатического восторга. Во время ЛСД терапии, как и при системной не препаратной терапии, эти пациенты могут демонстрировать особые проблемы в связи с явлениями переноса и контр-переноса.

Наблюдения, сделанный во время ЛСД психотерапии, кажется, подтверждают открытие Фрейда о том, что гомосексуальность тесно связана с параноидальным поведением. Часто отмечалось, что пациенты с серьезными скрытыми или выраженными проблемами, связанными с гомосексуальностью, имели предрасположенность к паническим реакциям, параноидальному восприятию и склонности к проекциям по отношению к своим ЛСД опытам, а также бредовые интерпретации ситуации и сессии в целом. Эти сложности обычно возникали, когда озабоченность гомосексуальными проблемами была в центре их переживаний.