Текст книги "ЛСД психотерапия"

Автор книги: Станислав Гроф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

Течение ЛСД психотерапии

Обсуждение течения ЛСД психотерапии, представленное в этой главе, по большей части основывается на наблюдениях, сделанных во время исследования, проведенного в Психиатрическом Исследовательском Институте в Праге в 1960-1967 годах. Это был клинический проект, изучающий потенциал ЛСД для диагностики личности и как дополнения к психотерапии. Ориентация исследования на ранней стадии была психолитической, однако в ходе клинической работы с ЛСД были обнаружены и введены в терапевтическую процедуру многие принципиальные характеристики  психоделического подхода. Наиболее важными из них были повышение дозы, интернализация процесса, использование музыки и понимание лечебного потенциала перинатальных и трансперсональных переживаний. В результате появился метод терапевтического использования ЛСД, описанный в этой книге.

Большинство субъектов, участвующих в исследовании, были психиатрическими пациентами, хотя также было проведено несколько серий ЛСД сессий с психиатрами, психологами, психиатрическими сестрами, учеными различных дисциплин и творческими людьми для обучения, инсайта и вдохновения. При отборе пациентов для этого проекта мы руководствовались тремя базовыми критериями. Мы хотели, чтобы в нашем исследовании были представлены все основные психиатрические диагнозы для того, чтобы мы могли определить показания и противопоказания этой формы терапии, и для того, чтобы проверить, имеет ли ЛСД процесс специфические характеристики в каждом случае клинического диагноза и структуры личности. Мы предпочитали пациентов с острыми хроническими и фиксированными эмоциональными расстройствами, которые продолжались многие годы и не поддавались традиционному лечению. Этот уклон в выборе, кажется, этически оправдывал тот факт, что мы собирались проводить экспериментальное лечение пациентов новым, мощным и недостаточно изученным психоактивным препаратом. В силу того, что нам была необходима хорошая обратная связь о психоделическом переживании и терапевтических результатах, мы старались отбирать людей с высоким интеллектуальным уровнем развития, хорошим образование и талантом к интроспекции.

Мы тщательно записывали все, что происходило как на сессиях, так и между ними. Эти записи происходили в основном из двух источников – от пациентов и терапевтов, проводящих ЛСД сессию. Дополнительную информацию предоставляли сестры и со-пациенты, которые проводили некоторое время с ЛСД субъектами в последние часы психоделического переживания. С помощью двух коллег, которые присоединились ко мне позже, я собрал записи с серий сессий 54 пациентов. Дозы варьировались от 150 до 450 мкг, а общее число сессий для одного пациента – от 15 до 103.

Таким образом, в исследование входили умные пациенты с различными острыми эмоциональными и психосоматическими расстройствами хронической и фиксированной природы. Среди состояний, которые мы лечили сериями ЛСД сессий, были подавленные и возбужденные депрессии, все основные формы психоневрозов, психосоматические расстройства, такие как астма, псориаз и мигрень, различные сексуальные дисфункции и отклонения, алкоголизм и наркомания, расстройства личности, пограничные психотические состояния, и несколько случаев выраженных шизофренических симптомов. Позднее, когда я возглавлял проект по исследованию психоделиков в Психиатрическом Исследовательском Центре Мэрилэнда в Балтиморе, у меня была возможность проводить серии ЛСД сессий у раковых больных. Разнообразие субъектов и обстоятельств позволили сделать некоторые общие выводы о естественном течении ЛСД психотерапии, равно как  и о терапевтических стратегиях положительного на нее влияния.

Ведение детальных записей о психоделическом переживании и об интервалах между сессиями является очень важной частью ЛСД психотерапии. Для исследовательских целей абсолютно необходимо делать общие выводы и использовать наблюдения как основу для теоретических изысканий. Хорошие и подробные записи также очень полезны и в клинической практике. Терапевт, ведущий большую группу пациентов, обычно забывает детали и даже самих пациентов, и не может помнить все, что было на прошлой сессии каждого конкретного индивида. Иногда материал с сессии, которая была очень давно, неожиданно обретает новое значение в свете последнего эпизода; в таких обстоятельствах  достоверные записи могут оказаться очень ценными. Это становится даже более очевидно, если пациент документирует течение своей терапии при помощи рисунков и картин.

В моем исследовании тщательное ретроспективное изучение ЛСД записей обнаружило много связей, которые я упустил из виду в ходе самого лечебного процесса, который продолжался от нескольких месяцев до нескольких лет. Пересматривая и воссоздавая разворачивание психоделического процесса у каждого отдельного человека, я обнаружил определенный повторяющиеся темы, возвращающиеся переживательные блоки, важные корневые тенденции, типичные состояния и характерные поворотные моменты. Это помогло мне понять природу и течение ЛСД процедуры у отдельных людей и позволило сравнить эти данные с данными других пациентов. Это в свою очередь позволило в общих чертах обрисовать картографию внутреннего пространства, которое открывалось с помощью ЛСД, и расширить общую модель человеческого бессознательного. Это также пролило свет на основные характеристики процесса трансформации при многократном приеме препарата.

Ниже мы детально обсудим процесс раскрытия в ходе ЛСД терапии, уделяя внимание этим трем важным аспектам:

а) изменение содержания психоделических сессий;

b) эмоциональные и психосоматические изменения в периоды между сессиями;

с) долговременные изменения структуры личности, мировоззрения и иерархии основных ценностей.

ИЗМЕНЕНИЯ В СОДЕРЖАНИИ ПСИХОДЕЛИЧЕСКИХ СЕССИЙ

В начале этой книги мы обсуждали абстрактные, психодинамические, перинатальные и трансперсональные явления как четыре основных категории переживаний, встречающихся на ЛСД сессиях. Классификация генеративных матриц этих переживательных модальностей и их взаимодействия запутана и сложна. Их нельзя свести к линейной модели и лучше всего понимать в голономном виде1. Таким образом, не совсем верно будет говорить о бессознательном как о слоистой структуре, и считать одни проявления более поверхностными, чем другие. И все же в повседневной клинической работе с ЛСД некоторые из этих явлений кажутся более доступными, чем другие, и при системной психоделической работе они обычно всплывают в определенной характерной последовательности.

В нескольких первых ЛСД сессиях, особенно если доза составляла 100-150 мкг, обычно превалируют разнообразные абстрактные переживания. При закрытых глазах большинство субъектов видят красочные движущиеся геометрические узоры, архитектурные формы, калейдоскопические картины, волшебные фонтаны и фантастические фейерверки. Иногда они принимают более сложную форму интерьеров гигантских храмов, нефов католических соборов, куполов монументальных мечетей или украшений из арабских дворцов («арабесок»). С открытыми глазами субъектам кажется, что окружающий мир течет или пульсирует. Цвета становятся необыкновенно яркими и сочными, цветовой контраст намного сильнее, чем обычно, а мир воспринимается в виде картин, выполненных в различных современных стилях живописи – импрессионизме, кубизме, сюрреализме или суперреализме. Иногда неодушевленные объекты оживают, в других случаях весь мир кажется геометризированным и необыкновенно красочным. Возможно, наиболее интересным перцептуальным явлением этого типа являются оптические иллюзии. Различные простые элементы окружения могут трансформироваться в фантастических животных, гротесковые лица или экзотические пейзажи. Хотя изменения перцепции наиболее сильно затрагивают зрение, они также присутствуют и в слухе, осязании, обонянии и ощущении вкуса. Для этого состояния характерна  синэстезия – явление, при котором внешние раздражители вызывают реакцию в «неправильных» органах чувств; так ЛСД субъекты могут сообщать о том, что они видят музыку, слышат боль и ощущают цвета на вкус.

Вышеуказанные переживания, хотя и кажутся чудесными с эстетической и художественной точек зрения, имеют очень малое значении для терапии, самопознания и личностного роста. По большей части, этот опыт можно объяснить в рамках психологии как результат химической стимуляции органов чувств и как отражение их анатомической структуры и функциональных характеристик. Многие из этих переживаний можно получить при помощи гипоксии, гипервентиляции и вдыхания углекислого газа, или при использовании различных физических способов, например, надавливания на глазное яблоко, электрической стимуляции зрения или при воздействии стробоскопического света и звуков различной частоты. ЛСД субъекты, говоря об этих явлениях,  иногда ссылаются на нечто в повседневной жизни, напоминающее эти переживания. Так экран ненастроенного на волну телевизора показывает что-то похожее на зрительные искажения или геометризацию образов, а радиошум похож на иллюзорные акустические изменения, вызываемые ЛСД.

Видение геометрических узоров настолько распространено в первых сессиях с небольшой дозировкой ЛСД, что его первоначально приняли за обычную и типичную реакцию на препарат. Однако эти явления обычно исчезают из сессий, если доза повышается, или когда назначение ЛСД повторяется. Это наблюдение не просто объяснить. Существует возможность того, что они представляют собой наиболее поверхностные сенсорные явления, вызываемые недостатком кислорода в ходе родов, и, следовательно, эта форма является наиболее поверхностным уровнем воспоминаний о рождении. На это же указывает и их некоторое сходство с третьей перинатальной матрицей. Чтобы избежать неправильного понимания, следует подчеркнуть, что не все абстрактные и геометризированные видения на ЛСД сессиях относятся к этой категории. ЛСД субъекты могут наблюдать различные образы геометрической природы и в более поздних сессиях. Эти два типа геометрических образов очень разные, и поэтому их легко отличить друг от друга. Второй тип геометрических иллюзий связан со специфическими формами микро– и макрокосмоса, или представляет собой элементы духовной геометрии. Типичными для этой категории являются видения атомной и молекулярной структуры, клеточных и тканевых элементов, раковин, пчелиных сот, цветов и соцветий, а также различных вселенских символов и сложных мандал. Богатый философский и духовный контекст этих явлений, очевидно,  отличает их от абстрактных и эстетических переживаний, наблюдающихся в ранних сессиях.

Иногда абстрактные сенсорные изменения могут становиться выражено эмоциональными и даже наполняться содержанием. Они могут становиться острыми, опасными и агрессивными, окрашенными в темные тона, напоминающими о несчастных случаях, операциях, убийствах или инцесте. Они могут окрашиваться в цвета фекалий, вызывая чувство отвращения,  омерзения или стыда. Некоторые другие формы и цвета абстрактных видений могут быть восприняты как распутные и непристойные, или же как очень чувственные, сексуальные, соблазняющие и возбуждающие. Сходным образом, теплые, мягкие и успокаивающие формы и цвета могут напоминать о мире удовлетворенного ребенка. Такие особые качества воображения всегда отражают корневой эмоционально релевантный биографический материал. Это верно и для изменений восприятия в различных областях, не важно, случаются ли они спонтанно или как особая иллюзорная трансформация конкретных внешних сенсорных раздражителей. Переживания этого типа представляют собой переход от абстрактного к психодинамическому уровню.

При исследовании психолитической терапии в Праге большинство пациентов на ранних стадиях ЛСД лечения в своих переживаниях сталкивалось с психодинамическими и абстрактными элементами в различных комбинациях. По мере увеличения числа сессий абстрактные явления постепенно исчезали, и процесс фокусировался на сложном биографическом исследовании себя. Психодинамические сессии включали в себя такие элементы, как переживание важных событий жизни, начиная с раннего детства и вплоть до недавнего прошлого. Другие явления этого уровня можно определить – сразу или после некоторого размышления –  как дериваты биографического материала. Расшифровка этих более сложных построений часто происходит спонтанно в ходе ЛСД терапии, когда они вдруг соотносятся со своим источником. Однако в силу того, что психодинамические явления имеют структуру, сходную со сновидениями, они также могут быть подвергнуты последующему анализу при помощи разнообразных техник, используемых в толковании снов.

Понимание содержания и динамики ЛСД сессий на этом уровне облегчается, если мы оперируем понятиями специфических систем воспоминаний, или СКО, которые были описаны выше. Это помогает объяснить явление, которое в ином случае показалось бы необъяснимым, заключающееся в том, что на последующих сессиях специфическое содержание обычно подвергается  постоянному изменению, хотя общая структура переживаний, качество эмоций и сопровождающие психосоматические симптомы могут оставаться сравнительно неизменными на протяжении долгого периода времени. Это отражает тот факт, что каждая СКО имеет общую тему, которая характеризует ее, но каждый из исторических слоев представляет собой конкретную и отдельную версию этой темы, связанной с большим количеством биографических деталей. Когда СКО оказывается целиком проявленной, последовательные изменения специфического содержания сессии (и соответствующие им иллюзорные трансформации терапевта и окружающей обстановки) могут быть ретроспективно поняты как отражение различных исторических слоев. При некотором клиническом опыте также возможно использование знания о СКО для предсказания примерной природы переживаний на более глубоких уровнях еще до того, как они действительно проявятся в ЛСД процессе. Как мы уже обсуждали ранее, концепция СКО и управляющих динамических систем в целом особенно полезна для понимания осложнений при назначении ЛСД, таких как затянувшиеся реакции или «флэшбэки».

В нашем исследовании в Праге изменение содержания психодинамических сессий обычно шло от переживания травматических эпизодов психологической природы к воспоминаниям о серьезных болезнях, операциях или несчастных случаях. Это утверждение следует понимать статистически, как тенденцию, наблюдающуюся у большого количества пациентов; это не означает, что это развитие абсолютно линейно, или что оно обязательно для каждого отдельного индивида и каждой лечебной ситуации. На определенной стадии ЛСД лечения многие пациенты переходят от конфликтов, проблем и воспоминаний о релевантных эпизодах к проживанию ситуаций, в которых существовала угроза их жизни и здоровью. События, представляющие собой биологическую угрозу или связанные с серьезными психологическими травмами младенчества, кажется, являются связующими между биографическим и перинатальным уровнями бессознательного.  В силу того, что эти две области в значительной степени перекрывают друг друга, переход от одной к другой может быть постепенным и почти незаметным. Так, многие ЛСД пациенты, которые переживали эпизоды утопления, дифтерии, коклюша, детской пневмонии или операцию по удалению миндалин часто понимали, что боль, страх и удушье, которое казалось им связанным с этими биографическими событиями, на самом деле было частью родовой травмы. Сходным образом, другие пациенты, которые прорабатывали бешенный гнев, связанный с ранними оральными расстройствами, часто осознавали, что некоторая часть из этой безумной агрессии, которую они возводили к своему младенческому неудовлетворению в связи с кормлением, находилась на более глубоком уровне, связанном с борьбой в ходе рождения. В перинатальном контексте напряжение и сведение челюстей, характеризующее оральную агрессию, кажется вполне естественным на последней стадии родов, когда головка новорожденного испытывает давление со стороны стенок родового канала. Следовательно, опытный ЛСД терапевт часто может распознать всплывающие перинатальные элементы в определенных необычно сильных эмоциональных реакциях и психосоматических проявлениях, которые пациент ассоциирует с различными детскими воспоминаниями.

Сложное переживание, в котором сочетаются ощущения сжимания, порождаемые генитальными и пупочными ощущениями. Это иллюстрирует происхождение комплекса кастрации и тот факт, что его корни лежат в родовой травме.

Если психоделические сессии продолжаются, каждый ЛСД субъект рано или поздно переходит из биографической области в перинатальную. Количество сессий, необходимых для этого перехода, значительно различается у разных индивидов. В целом, в рамках исследования психолитической терапии в Праге, субъекты без серьезных эмоциональных проблем тратили очень мало времени на проработку биографического материала и сравнительно быстро переходили к проблемам умирания и рождения, философским вопросам смысла жизни и открытию духовных изменений существования. В противоположность этому психиатрическим пациентам с серьезными невротическими и психосоматическими проблемами иногда требовалось от двадцати до тридцати сессий, прежде чем они полностью переходили к процессу смерти-возрождения. Оглядываясь назад, многие из них  понимали, что это застревание на психодинамическом уровне имело защитную природу: они пытались избежать еще более пугающего перинатального материала. Это отношение, конечно, поддерживалось и поощрялось пристальным вниманием к биографическому материалу, диктуемым первоначальной фрейдистской ориентацией терапевтов. Время, необходимое для психодинамической работы, может быть значительно сокращено, если ситтеры знакомы с перинатальными и трансперсональными измерениями психоделического переживания и спокойно к ним относятся.

Когда пациенты полностью вовлечены в процесс смерти-возрождения, основное внимание на ЛСД сессиях уделяется раскрытию перинатального материала во всех его нюансах.  В целом, оно представляет собой последовательность из большого количества сложных переживаний, включающих символизм отдельных перинатальных матриц. Мы не смогли выявить никаких паттернов или закономерностей относительно порядка, в котором эти матрицы выходят на поверхность. Некоторые исключительные пациенты имели прямой переживательный доступ к элементам БПМ I и трансперсональным явлениям еще до того, как они встретились с негативными перинатальными матрицами. Более типичной является ситуация, когда доступ к БПМ IVи БПМ I увеличивается по мере того, как ЛСД субъекты прорабатывает сложные аспекты БПМ II и БПМ III. В целом, паттерны перинатальной последовательности очень индивидуальны; детерминирующие их факторы очень сложны и в настоящее время недостаточно поняты. Природа и обстоятельства процесса биологического рождения и специфические особенности  индивидуальной истории, которая активизирует определенные грани родовой травмы, кажется, имеет значительную важность с этой точки зрения.

Ужас родовой травмы. Птицеподобные монстры сжимают беспомощный и хрупкий плод, который свисает на пуповине с маточного купола. Их гигантские когти и клювы символизируют деструктивные биологические силы, действующие во время родов.

Кроме элементов, встроенных в структуру личности субъекта, разнообразные внешние факторы тоже, кажется, имеют большую потенциальную и актуальную значимость. Сюда относится личность терапевта, его или ее общая ориентация и терапевтический подход, а также элементы установки и обстановки в общем смысле. Различные недостаточно систематизированные наблюдения показывают, что на содержание и течение сессии могут влиять некоторые календарные или сезонные аспекты, например, дни рождения, важные годовщины, Рождество и Пасха и т.п. Иногда можно наблюдать некоторые интересные связи с астрологическим прогнозом пациента и данными о движении планет2, таким образом, определение возможных космобиологических детерминантов психоделических сессий в общем, и в перинатальном процессе в частности, может стать интересной областью для будущих исследований. Когда основной переживательный фокус ЛСД процедуры сосредоточен на перинатальном уровне, некоторые важные эпизоды, связанные с индивидуальными матрицами могут проявиться в рамках одной сессии. Однако в этих последовательностях существует определенный общий момент, аспект, грань или уровень переживательного паттерна. В некоторых случаях, связанных с негативными матрицами, центральным является эмоциональное качество, например, депрессия, тревога, вина, гнев, агрессия или отвращение. В других – своеобразной «осью» переживания может быть одно или несколько психосоматических явлений – чувство удушья, давления на голову или тело, различные физические боли, разрядка напряжения в треморах, тошноте или рвоте. Кроме того, каждая из стадий перинатального процесса может переживаться на различных уровнях, от разнообразных поверхностных символических аллюзий до ощущений фундаментальной природы, которые могут изменить сознание и мировоззрение.

Богатство содержания переживаний дополняется тем, что процесс включает в себя бесконечное разнообразие иллюстративного материала из биологии, зоологии, антропологии, истории, мифологии и религии. Эти элементы также являются частью содержания позитивных перинатальный матриц, чьи эмоциональные и физиологические проявления намного более однотипны и просты по сравнению с негативными БПМ.  По этим причинам психоделические сессии, сфокусированные на процессе смерти-возрождения не только имеют большой терапевтический потенциал, но также являются источником бесценных научных, социополитических, философских и духовных инсайтов.

Хотя ЛСД субъекты могут сталкиваться с разными элементами смерти или возрождения в рамках одного психоделического переживания, обычно необходимо значительное количество сессий для того, чтобы этот процесс завершился, и перинатальный материал окончательно исчез из содержания. Это хорошо согласуется с антропологическими наблюдениями различных не-западных культур, где мощные переживания смерти и возрождения индуцируются препаратами или различными немедикаментозными методами в рамках так называемых обрядов перехода. Существуют указания на то, что во второй половине жизни эпизоды необычных состояний сознания в ходе таких ритуалов становятся менее драматичными, а перинатальные элементы в них могут вообще отсутствовать. В качестве важного тому подтверждения можно сослаться на описание сенойской культуры, сделанное Килтоном Стевартом  (Kilton Stewart, 96). По ходу разворачивания перинатального процесса, интенсивность негативных переживаний обычно усиливается, и чувство облегчения и освобождения после них становится более глубоким и полноценным.

Определенные аспекты перинатального процесса можно использовать как условные показатели его прогресса. Если ЛСД субъект проводит длительные периоды времени на протяжении нескольких сессий в роли страдающей жертвы – беспомощной, разочарованной и мучимой ощущением безвыходности – это обычно означает, что он или она находятся на начальной стадии процесса. Увеличение доступа к агрессивным чувствам и переход к активной роли в переживании характеризуют более продвинутые стадии процесса смерти-возрождения. Мы уже упоминали раньше, что содержание третьей перинатальной матрицы, физическая и эмоциональная агония оказывается тесно переплетенной с сильным сексуальным возбуждением. В результате этой связи в ходе ЛСД терапии при использовании малых доз часть родовой агонии может быть разряжена и проработана в виде оргастических последовательностей болезненной интенсивности. Если в ЛСД процессе используются высокие дозы препарата, возникновение сексуального содержания на сессиях является важным индикатором того, что перинатальный процесс подходит к своей заключительной стадии.  Это верно и для тесного контакта с биологическим материалом, таким как кровь, слизь, фекалии, урина или другие омерзительно пахнущие субстанции. Другим типичным признаком того, что процесс смерти-возрождения подходит к концу, является ситуация, когда в сессиях начинает доминировать элемент огня в форме конкретных образов вулканов, термоядерных реакций, взрывов и пожаров, и особенно в наиболее абстрактной и трансцендентальной форме очищающего и обновляющего огня (пирокатарсис).

Для практики ЛСД психотерапии исключительно важно хорошо знать признаки перехода от смерти к возрождению. Некоторые состояния, с которыми субъекту приходится сталкиваться в этом контексте, настолько невыносимы, что он или она могут не справиться с ними, не имея представления об этой территории и не ощущая  постоянную поддержку со стороны ситтеров. Если это невозможно, отчаянные попытки избежать пугающих аспектов точки перехода могут стать долговременными препятствиями или даже постоянным блоком, не позволяющим завершить этот перинатальный процесс. Ожидания катастрофического глобального взрыва, невероятного удушья, чувства необратимой потери сознания («блэк-аут»), ощущения физического распада и коллапс всей системы мировоззрения – вот наиболее часто встречающиеся последние препятствия, с которыми субъект должен встретиться лицом к лицу в процессе смерти-возрождения.

Перинатальные переживания занимают промежуточное положение между биографически детерминированным индивидуальным бессознательным и трансперсональными областями коллективного бессознательного. Сравнительная степень вовлечения психодинамического и трансперсонального материала в перинатальных сессиях является другим индикатором прогресса. На ранних стадиях ЛСД сессии в основном фокусируются на биографических элементах со случайными неожиданными переходами на перинатальный уровень во время проработки травматических детских воспоминаний. Позднее основной фокус почти полностью смещается  в сторону содержания перинатальных матриц, и количество психодинамических элементов сокращается до редких моментов переживания болезней, операций и несчастных случаев. В это же время на сессиях все чаще появляются различные трансперсональные моменты, либо в качестве иллюстраций и сопутствующих деталей перинатальных последовательностей, либо как независимые эпизоды. Достаточно часто ЛСД субъекты, переживающие различные аспекты родовой травмы, говорят о том, что они одновременно получают доступ к воспоминаниям из прошлой жизни, имеющим сходные элементы. Так, чувство удушья в родовом канале может ассоциироваться с воспоминанием об утоплении или повешении в другой жизни. Острые перинатальные боли могут вызвать воспоминание о том, как субъекта закололи мечом, или  как его разорвал дикий зверь. Чувство безвыходности БПМ II может иметь параллели с заключением в средневековую темницу. Подобным образом переживания смерти эго могут соответствовать казни, убийству или ритуальному жертвоприношению.

Многие другие формы трансперсональных явлений могут впервые возникать в связи с перинатальными элементами. Различные архетипические образы божеств и демонов могут сопровождать родовые переживания, как в виде отдельных видений, так и в качестве части целых мифологических сцен. Разные варианты Ужасной или Великой Матери, Сатаны, Молоха, Шивы Разрушителя, Осириса, Диониса и Христа, кажется, особым образом связаны с перинатальными матрицами и различными аспектами процесса рождения. В некоторых случаях воспоминания о жизни человеческих предков индивида или переживания различных филогенетических кризисов могут играть ту же роль, что и описанные выше кармические элементы. Очень типична идентификация с людьми других рас, профессий, социальных групп и классов, например, солдат на войне, амбициозных военных лидеров, революционеров, диктаторов, заключенных концентрационных лагерей, пациентов психиатрических лечебниц, путешественников, исследователей, мучеников, святых и мудрецов. Подобные идентификации могут переживаться в отношении целых групп людей и сопровождаться различными релевантными инсайтами о динамике важных религиозных, социополитических и исторических движений. В крайнем случае, переживание смерти-возрождения может трансцендентировать все границы и стать драмой, в которой участвует все человечество.

 

Идентификация с распятым Христом в контектсе БПМ III.

Вверху: Иисус, окруженный полной ненависти и агресси толпой.

В центре. Жестокие биологические аспекты распятия.

Внизу: гнев, который кажется естественной человеческой реакцией на страдания, которым подвергают Иисуса.

 

Три проявления одной темы на психодинамическом, перинатальном и трансперсональном уровнях.

Вверху: «Пега», важный воображаемый друг субъекта в детстве.

В центре: солдаты в древних костюмах сдавливаются двумя гигантскими цилиндрами. По большей части, это перинатальный символ: солдаты представляют собой элемент корневого трансперсонального опыта, который изображен на последнем рисунке.

Внизу: военный поход древней (африканской) армии. Образ «Пеги» снова появляется в виде узора на знамени.

Вверху: взрывоопасные энергии и чрезмерные эмоции на последней стадии перинатального раскрытия (БПМ III).

Внизу: Связь между процессом и открытием сердечной чакры.

Количество психоделических сессий, необходимое для завершения перинатального процесса, значительно варьируется от человека к человеку, а также в большой степени зависит от внешних факторов, таких как доза перпарата, терапевт и установка и обстановка. По этой причине любая обоснованная числовая оценка невозможна. По моему опыту, некоторые индивиды оказываются способными проработать и интегрировать перинатальный материал за менее чем десять полностью интернализованных ЛСД сессий с высокой дозой препарата. Другим нужно несколько десятков психоделических переживаний, прежде чем они смогут полностью перейти в трансперсональную фазу. Я также встречал нескольких людей, который принимали ЛСД в одиночестве, без профессиональной поддержки и в экстернализованной социальной ситуации, и даже не начали этот процесс, несмотря на сотни попыток.

Если используется высокая доза чистого ЛСД, а сессии воспринимаются как глубокое самоисследование, большинство индивидов рано или поздно заканчивают процесс смерти и возрождения эго. За этой точкой все их сессии приобретают трансперсональную природу и превращаются в постоянный философский и духовный поиск. Не важно, проводился ли процесс изначально из терапевтических соображений или по какой-то другой причине, в этот момент он превращается в космическое приключение в пространство сознания, направленный на поиск решений загадок собственной идентичности, человеческого существования и сути вселенной.