Текст книги "ЛСД психотерапия"

Автор книги: Станислав Гроф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Показания к ЛСД психотерапии, терапевтический потенциал и клинические результаты

ПРОБЛЕМЫ В ОЦЕНКЕ КЛИНИЧЕСКИХ РЕЗУЛЬТАТОВ

Разногласия по поводу потенциала и эффективности ЛСД терапии были центре дебатов по поводу ЛСД. Публикации в профессиональных изданиях на тему клинической значимости препарата можно разделить на три категории. К первой группе относятся тексты, содержащие восторженные отчеты ЛСД терапевтов о том, как при терапии эмоциональных расстройств, не только тех, которые поддаются традиционному лечению, но таких, которые имеют очень плохой клинический прогноз, сравнительно быстро были достигнуты замечательные результаты. В некоторых ЛСД исследованиях сообщалось о потрясающих успехах при работе с хроническими алкоголиками, героиновыми наркоманами, субъектами с острыми расстройствами личности, преступниками и людьми, умирающими от рака. В другой группе статей об ЛСД терапии сообщалось об экспериментах, которые имели, по большей части, отрицательный результат, и в которых авторы не соглашались с оптимистическими отчетами первой группы. И, наконец, в центре внимания третьей категории публикаций находятся описания различных негативных последствий «домашнего экспериментирования» с ЛСД. Таким образом, образ ЛСД в профессиональной литературе очень неоднозначен и противоречив – начиная с восприятия его как терапевтической панацеи для психогенетических расстройств и заканчивая ярлыком опасного вещества, прием которого вызывает развитие психозов. Следовательно, без более глубокого динамического понимания природы ЛСД эффекта сложно делать какие бы то ни было конкретные выводы, основываясь только на опубликованных материалах о его клиническом применении.

Оценка терапевтического потенциала ЛСД психотерапии связана с серьезными проблемами. Некоторые из них характерны не только для лечения, при котором используются психоделические препараты, но и для любого типа психотерапии и психиатрической терапии вообще. Сюда относятся не только сложности с точностью и надежностью измерительных методов, но и не недостаток взаимного согласия по поводу основных признаков терапевтических изменений. Те авторы, которые ограничиваются симптоматическим подходом, обычно указывают на уменьшение эмоциональных и психосоматических проблем как на основной критерий терапевтического прогресса. Более динамически ориентированные специалисты предпочитают фокусироваться на способности пациента решать конфликты и проблемы в жизни и на качестве межличностных отношений. Некоторые авторы оценивают более объективные, но менее специфические показатели, такие как изменения определенных психофизиологических и биохимических параметров. Эта ситуация еще более осложняется существованием различных критериев, которые отражают современные социальные ценности, такие как доход, профессиональные достижения и условия жизни. Сложности в оценке психотерапевтических результатов можно проиллюстрировать тем фактом, что исследователи, придерживающиеся направления Эйзенка (Eysenck) всерьез утверждают, что не существует никаких научных свидетельств того, что психоаналитически ориентированная терапия хоть сколько-нибудь терапевтически эффективна. (25)

Оценка результатов ЛСД терапии связана с несколькими дополнительными проблемами более специфической природы. Это направление лечения подразумевает не только назначение мощного психоактивного вещества; это сложный процесс, который чрезвычайно сильно зависит от множества немедикаментозных переменных. Личность и подход терапевта и различные факторы, связанные с установками и обстановкой сессии должны считаться принципиально важными аспектами лечебного процесса. В прошлом многие авторы подходили к ЛСД лечению просто как к химиотерапии, ожидая терапевтических результатов от одного только назначения препарата, не учитывая экстрафармакологические факторы. Другие, имеющие более глубокое понимание сложности процесса, смогли оценить важность психотерапии, предшествующей, сопровождающей и следующей за препаратной сессией.  К сожалению, большинство клинических отчетов по поводу ЛСД терапии не дают достаточной информации о степени и качестве психотерапевтической составляющей. При обсуждении терапевтических результатов, достигнутых при использовании ЛСД, необходимо понимать, что все, что может сделать препарат – это вывести бессознательный материал на уровень сознания;  результат лечения критически зависит от того, как это материал прорабатывается и интегрируется. Нет ничего полезного или вредного в эффекте самого препарата.

Состояние ума и уровень сознания терапевта также является важной переменной в лечебном процессе. Его способность оставаться спокойным и поддерживающим перед лицом различных непредвиденных ситуаций и необыкновенно сильных эмоций, а также степень открытости, терпимости и дозволенности по отношению ко всему спектру психоделических феноменов оказывается решающим для терапевтического успеха. Роль терапевта в лечении настолько велика, что без ее критической оценки невозможно объективно оценить и эффективность ЛСД психотерапии в целом. По этой причине важным элементом ЛСД лечения является специальная подготовка врача, которая подразумевает непосредственное переживание психоделических состояний сознания. Если терапевт сам успешно встретился с различными переживаниями перинатальной или трансперсональной природы во время своей  собственной психоделической сессии, ему будет легче оставаться толерантным, поддерживающим и уважающим такие же переживания у пациента, присутствуя на его сессии в качестве ситтера.

Оценка терапевтических результатов психоделической терапии еще более усложняется тем фактом, что клиническое улучшение часто сопровождается глубокими переменами в жизненной стратегии, философском и научном мировоззрении и иерархии основных ценностей. Облегчение острых психопатологических симптомов  может сопровождаться явной потерей интереса к погоне за славой, властью и статусом. Ориентация на конкуренцию и достижения может смениться желанием максимального благополучия при минимальной затрате энергии и усилий. Ранее прагматичные и материалистически настроенные индивиды могут начать искренне ценить духовный аспект существования. Тенденция контролировать и доминировать может смениться синергетичностью и вниманием к экологии. Психиатр, который считает современную  западную систему ценностей, основанную на амбициях и конкуренции, естественной, здоровой и практически обязательной для каждого, может счесть эти изменения психопатологией и описать их как потерю инициативы, недостаток интереса к социально значимым целям и даже как развитие психотического бредового мировоззрения. Это можно проиллюстрировать эпизодом, который случился на моей лекции в медицинской школе Гарвардского Университета в 1968 году после того, как я описал значительные клинические улучшения, которые я наблюдал у некоторых моих пациентов во время ЛСД психотерапии. Эти изменения последовали за переживаниями смерти-возрождения, чувством единства со всей вселенной и различными трансперсональными явлениями. В ходе обсуждения один из участников предложил свою интерпретацию, которая заключалась в том, что первоначально невротическое состояние этих пациентов на самом деле перешло в психоз, так как теперь они стали интересоваться духовным поиском, всерьез поверили в возможность реинкарнации и глубоко заинтересовались йогой и медитацией.

В настоящее время ситуация в мире серьезно отличается от той, которая была десять лет назад. Ограничения и опасности западной системы ценностей теперь более чем очевидны. Критика одностороннего подхода к неограниченному промышленному росту происходит из разных источников, неудачи конкурентной политики и технократии начинают перевешивать их успехи, а экологическая осознанность увеличивается в свете надвигающейся катастрофы. Критерии душевного здоровья очень быстро изменяются; по словам Абрахама Маслоу и других гуманистов и трансперсональных психологов, чувство единства с Вселенной и другие мистические переживания не следует более считать психопатологическими феноменами. Они могут случаться и у здоровых индивидов и способствуют самоактуализации и самореализации. Восточная система взглядов и духовных практик привлекает все больше взрослых и высокообразованных людей, которых не так просто сбросить со счетов, как амбулаторных шизофреников. Трансперсональная психология и психиатрия – недавно возникшие направления, которые представляют собой попытку интегрировать духовность и мистицизм в современную психологию и психиатрию – приобретают все большее признание среди профессионалов.

Многие физики-теоретики приходят к заключению, что мистическое мировоззрение идеально совместимо с философскими следствиями современной науки, особенно с теорией относительности и квантовой физикой1. Если тенденция, наблюдающаяся в настоящее время, сохранится, то, возможно, индивиды, не принимающие идеи мистицизма, в ближайшем будущем в глазах общества станут эволюционным атавизмом. Однако сейчас теория и практика  официальной психологии и психиатрии основываются на ньютоновской механистической модели вселенной и на картезианском противопоставлении материи и сознания. Приверженность перцептуальному и когнитивному ньютоно-картезианскому мировоззрению и западной системе ценностей  в настоящее время является важным критерием душевного здоровья. Этот факт нельзя игнорировать при оценке результатов психоделической терапии.

Учитывая эти факторы, я не стану пытаться обобщить информацию, представленную в клинической литературе по этому вопросу, а предложу вашему вниманию свое собственное видение потенциала ЛСД психотерапии. Хотя время от времени я буду ссылаться на работы других исследователей, заявления последующих глав следует рассматривать в контексте терапевтической  философии и практики, описанных в этой книге.

В целом, ЛСД психотерапия может быть назначена в тех случаях, когда в основе заболевания лежат не органические, а психологические проблемы, которые стали результатом обучения в широком смысле этого слова. Сюда относятся и недомогания с чисто физическими проявлениями, так как в их развитии психогенные факторы играют важную роль. Такое определение показаний к психоделической терапии очень размыто и оставляет пространство для терапевтического эксперимента. Решение счесть заболевание психогенным или соматическим зависит от уровня развития медицинской науки в целом и от степени понимания каждого отдельного заболевания в частности. В силу того, что медицинское мнение, касающееся природы и генезиса различных недугов, редко оказывается единодушным, диагностика проблемы как функциональной или органической часто оказывается не объективной истиной, а лишь отражением личной философии диагноста.

Существуют условия, при которых степень единства между различными исследователями будет очень высока. Психологические факторы, очевидно, имеют больше значение при развитии различных  психоневрозов, таких как тревожность или конверсионная истерия, а также обсессивно-компульсивный невроз. Подобным образом, при расстройствах личности, алкоголизме, наркомании и различных сексуальных дисфункциях и отклонениях психогенетическая составляющая кажется бесспорной. Психосоматическое происхождение также традиционно приписывается таким заболеваниям, как бронхиальная астма, язвы желудка и двенадцатиперстной кишки, псориаз и язвенный колит. Мнение клиницистов по поводу соотношения психогенетических и соматических факторов в развитии различных депрессий, пограничных психотических состояний и так называемых эндогенных психозов, таких как шизофрения и маниакально-депрессивных психоз, очень неоднозначно. В случаях с некоторыми другими заболеваниями, такими как рак или аутоиммунные болезни, лишь отдельные исследователи считают психологические факторы релевантными.

К счастью природа ЛСД реакции, кажется, может помочь в тех случаях, когда терапевт колеблется. Одна-две пробные психоделические сессии обычно проясняют клиенту и терапевту, присутствует ли в заболевании важный психологический компонент, или нет. Эмоциональные и физические симптомы психогенетического происхождения обычно усиливаются препаратом, а содержание психоделического переживания помогает понять, каковы психодинамические, перинатальные и трансперсональные корни этой проблемы. Кроме того, во время первых психоделических опытов пациент обычно сам начинает чувствовать, можно ли повлиять на заболевание при помощи психотерапевтической работы во время ЛСД сессий. Как я уже упоминал ранее, один из замечательных аспектов действия ЛСД – это возможность выявить динамические структуры с сильным эмоциональным зарядом и сделать их содержание доступным сознанию, что позволяет проводить интроспективный анализ и проработку.

Несмотря на тот факт, что ЛСД психотерапия может оказаться полезной при очень разных эмоциональных и психосоматических заболеваниях, ее не стоит воспринимать как доступную психиатрическую панацею. Это сложная и специализированная процедура, которая требует серьезнейшей подготовки со стороны терапевта. Течение ЛСД лечения не всегда одинаково гладко и безопасно, а его результаты не всегда предсказуемы и успешны. Некоторые пациенты требуют большого количества ЛСД сессий, а сам процесс лечения оказывается медленным и болезненным. По не совсем понятным причинам, кажется, существует небольшой процент серьезно больных пациентов, которые с трудом поддаются терапии, несмотря на большое количество сессий и большие вложения времени и сил. У некоторых других процесс не заканчивается тогда, когда препарат перестает действовать, и тогда интервалы между сессиями оказываются для них сложными или даже потенциально опасными.

Клинические состояния, при которых ЛСД терапия была успешной, разделяются на четыре основные категории: 1) депрессии, неврозы и психосоматические симптомы; 2) алкоголизм, наркомания, расстройства личности и сексуальные отклонения; 3) пограничные состояния и эндогенные психозы; 4) эмоциональные и физические страдания смертельно больных, как правило, раковых пациентов.

ДЕПРЕССИИ, НЕВРОЗЫ И ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ СИМПТОМЫ

Как правило, чем легче клиническая проблема, тем быстрее и значительнее будут результаты лечения, и тем безопаснее будет сама лечебная процедура. Лучшими кандидатами для ЛСД психотерапии кажутся субъекты, которые имеют высокий интеллект и адекватную межличностную и профессиональную адаптацию, но которым недостает жажды жизни и чувства осмысленности бытия. Хотя они могут казаться вполне успешными с точки зрения стандартов общества, они не могут установить эмоциональную связь со своими достижениями и порадоваться им. Эти симптомы относятся к категории, которую Виктор Франкл называет ноогенической депрессией. Единичная психоделическая  сессия с высокой дозой ЛСД часто оказывается достаточной для резкого изменения этой ситуации. Селективное внимание к негативным аспектам мира и пессимистическая в своей основе философия, связанные с этим состоянием, могут исчезнуть в течении нескольких часов. Такие почти депрессивные индивиды обычно выходят с успешно интегрированной сессии с приподнятым настроением, радостным отношением к существованию, повышенной самооценкой и самоприятием и большей способностью к поддержанию значимых человеческих отношений. Их внутренняя жизнь обогащается, они становятся более открытыми, начинают больше ценить красоту природы и искусства. Кроме того, многие из них  смогли творчески использовать те инсайты, которые они получили на психоделической сессии, своей профессиональной жизни.

Различные формы депрессии, кажется, необыкновенно хорошо реагируют на ЛСД психотерапию. В целом, депрессия представляет собой наиболее изменчивый психиатрический симптом, который может значительно колебаться даже без специального лечения. В результате психоделической сессии могут произойти два типа изменений депрессии, и различать их очень важно. Единичная ЛСД сессия, хорошо разрешившаяся и интегрированная, может рассеять клиническую депрессию, иногда даже глубокую, до этого продолжавшуюся месяцами. Однако это не означает, что депрессия в этом случае вылечена, и что она никогда больше не вернется; пациент может столкнуться с рецидивом, подвергшись воздействию  различных психологических и физиологических факторов.

Это можно хорошо проиллюстрировать влиянием ЛСД на так называемую периодическую депрессию. Пациент, имеющий эту форму расстройства, страдает от регулярных приступов депрессии, которые развиваются по стандартной схеме, например,  симптомы появляются в определенное время года и сохраняются определенное время. Единичное назначение ЛСД  часто может прекратить глубокую периодическую депрессию, которая в противном случае должна была бы продолжаться еще несколько месяцев или недель. Однако это не обязательно изменит общее течение болезни, и следующий приступ депрессии может появиться в обычное для него время и продолжаться столько, сколько всегда. Систематическая работа в течении серии ЛСД сессий обязательно изменит сложную динамическую структуру, лежащую в основе этой проблемы, и, таким образом, повлияет на общую схему течения болезни.

Большинство невротических расстройств обычно хорошо реагируют на ЛСД психотерапию; однако несмотря на мощный катализирующий эффект препарата, не следует ждать каких-то терапевтических чудес и мгновенных исцелений. Различные психоневрозы требуют длительных серий ЛСД сессии. В целом, большинство авторов, кажется, сходятся во мнении о том, что самые лучшие прогнозы можно делать в случаях, когда важными компонентами расстройства являются тревога и депрессия. Психиатрические пациенты, которые страдают от необоснованной тревоги или тревожных неврозов, равно как и те, чья тревога имеет форму различных фобий, хорошо реагируют на психоделическое лечение. Конверсивная истерия обычно представляет собой большие сложности, но ЛСД терапия часто оказывается успешной в этом случае. Как и при традиционном психоанализе, тревога и конверсивная истерия могут быть связанными с проблемами переноса и контрпереноса. Лечить моносимптоматические неврозы не всегда оказывается легче, чем те, которые характеризуются богатой, разнообразной и сложной клинической картиной. Часто единственный вялый симптом оказывается результатом накопленных проблем из разных областей и уровней, для разрешения которых может понадобиться очень много ЛСД сессий.

Хотя часто сообщалось об успехе в лечении обсессивно-компульсивного синдрома2, по моему опыту он имеет самый смутный прогноз из всех категорий пациентов. Наименее тяжелые обсессивно-компульсивные состояния хорошо поддаются  долговременной систематической ЛСД терапии, однако острые случаи этой категории являются нашими самыми болезненными неудачами. Часто для того, чтобы преодолеть необыкновенную устойчивость этих пациентов использовались очень высокие дозы препарата, а для минимального терапевтического прогресса требовалось множество сессий. Однако, возможно, эти терапевтические неудачи являются результатом нашего ограниченного понимания и неадекватности наших  техник, а не характеристикой этого эмоционального расстройства per se. Важным может оказаться и тот факт, что психологическое сопротивление таких пациентов тесно связано с проблемой контроля анального сфинктера.

Травматические эмоциональные неврозы, происходящие от единичной крупной травмы, например,  военной ситуации, природной катастрофы или крупного несчастного случая, в прошлом были лучшим показанием для медикаментозной абреактивной терапии (наркоанализ) или для гипнотического вмешательства (гипноанализ). В этих случаях ЛСД можно использовать с большим успехом благодаря его уникальной эффективности в качестве абреактивного агента. Одна ЛСД сессия с высокой дозой в этом случае часто может облегчить или вовсе устранить очень тяжелые симптомы. Иногда можно использовать этот же подход и в случаях, когда травматизация была долгой и хронической. Мы упоминали это в контексте уникальной ЛСД программы для жертв нацистского режима, проводимой А. Бастиансом и его командой в университете Лейдена в Голландии. Эти исследователи сообщали об успехах при работе с травматическими ситуациями заключения с бывшими узниками концентрационных лагерей (так называемый «синдром концентрационного лагеря»). (7)

ЛСД процесс также может очень сильно повлиять на сексуальность и сексуальное поведение. Интенсивность, глубина и полнота сексуального оргазма и легкость его достижения кажутся тесно связанными с процессом отпускания психологических защит. Многие проблемы в этой области можно возвести к неспособности подсознательно различать генитальный оргазм и общее физическое облегчение, которое характеризует оргазм рождения. Вместе с тем, как ЛСД субъекты обучаются отпускать защиты и погружаться в процесс смерти-возрождения, их способность к оргазму значительно увеличивается; это улучшение сексуальной жизни может наблюдаться и у мужчин, и у женщин. У тех индивидов, у которых нет серьезных психопатологических симптомов до ЛСД сессии, подобный эффект обычно отмечается после одной или нескольких сессий с высокой дозой препарата. Сексуальные неврозы, такие как фригидность, вагинальные спазмы (вагинизм), генитальные боли во время полового акта, импотенция и преждевременное семяизвержение часто хорошо реагируют на ЛСД психотерапию; однако эффективность лечения часто требует серийного назначения препарата и переживания корней этих расстройств на перинатальном уровне.

Существуют свидетельства того, что ЛСД терапия хорошо воздействует на разнообразные психогенетические физические проблемы; это верно как в отношении органо-невротических проявлений и симптомов, которые имеют динамическую структуру истерических или прегинатальных расстройств, так и психосоматических недугов. Болезненные состояния разных типов, такие как обычные или мигреневые головные боли, острые менструальные колики, желудочные или кишечные спазмы, боли в мышцах шеи или в поясничной области, и даже артритные боли без очевидных органических причин можно возвести к моменту их возникновения и проработать в ходе ЛСД терапии. Невротические болезни различных органов, такие как сердечная дисфункция, боли в желудке, сложности с дыханием, чрезмерная потливость, мышечные треморы, запоры или диарея и нарушения менструального цикла часто исчезают в ходе ЛСД лечения. Резкое улучшение зрения у двух близоруких невротических пациентов, которое стало неожиданным побочным эффектом ЛСД терапии, наводит на мысль, что в некоторых случаях этого заболевания присутствует значимый компонент психогенетического мышечного напряжения, которое может быть снято при психоделическом лечении. Прегенитальные расстройства, такие как психогенетическая астма, различные мышечные тики и заикание обычно очень устойчивы к ЛСД терапии, что может быть связаным со скрытой обсессивно-компульсивной структурой личности. Однако эти случаи вовсе не безнадежны, и пациенты с такими расстройствами иногда успешно вылечивались после серии ЛСД сессий. Особенно интересным показанием для ЛСД терапии, кажется, является псориаз; многие исследовательские команды независимо друг от друга сообщали о радикальных улучшениях даже в очень тяжелых случаях. Вообще, при психоделическом лечении очень часто наблюдается исчезновение различные заболеваний кожи, особенно экзем.

У некоторых пациентов с устойчивыми физическими проблемами, которым обычно приписывается органическое происхождение, ЛСД психотерапия может привести к резкому улучшению состояния; примерами этого являются некоторые хронические инфекции, например,  цистит, бронхит и синусит. Тот факт, что улучшения в таких случаях происходят непосредственно после того, как психологический, связанный с соответствующей частью тела, разрешается и интегрируется, может помочь в поиске возможного терапевтического механизма таких явлений. Переживание Тани, описанное ниже, может послужить иллюстрацией этого (стр. 127). Этот феномен наводит на мысль,  что инфекция является лишь одним, возможно, даже не главным элементом, участвующим в развитии и поддержании этого состояния. Кажется, какой-то другой намного более значимый фактор снижает сопротивляемость органа или ткани, что приводит к ослаблению защиты от бактериального заражения. Нетрудно заметить, что психологические факторы могут играть важную роль в этой ситуации. Одним из возможных механизмов может быть, например, психогенетическое сокращение сосудов, приводящее к недостаточному кровоснабжению и уменьшению иммунобиологического потенциала пораженной области. Интересно, что  во время сессии, которая непосредственно предшествует клиническому улучшению при физических проблемах такого рода, ЛСД субъекты обычно сообщают о том, что исчез какой-то блок, и в пораженной области возобновилось нормальное кровообращение и течение энергии. Это обычно связано с  приятным чувством тепла и легким покалыванием.

АЛКОГОЛИЗМ, НАРКОМАНИЯ, РАССТРОЙСТВА ЛИЧНОСТИ И СЕКСУАЛЬНЫЕ ОТКЛОНЕНИЯ

Многие из эмоциональных и психосоматических расстройств, описанных выше, по большей части относятся к заболеваниям, при которых показана традиционная аналитически ориентированная психотерапия. Использование в этих случаях ЛСД в качестве дополнения усилит, углубит и ускорит терапевтический процесс. Однако ЛСД психотерапию можно также с успехом применять в некоторых диагностических категориях, в которых обычная динамическая психотерапия обычно не помогает. Во многих отчетах о клиническом исследовании сообщалось о поразительных результатах при работе с хроническими алкоголиками. К сожалению, в большинстве случаев оценка основывалась лишь на клиническом впечатлении. Как и в случае с результатами, описанными в психоаналической литературе, это послужило основой для сомнений и критики с точки зрения точной научной методологии.

В большом исследовании, проведенном нашей командной в психиатрическом исследовательском центре Мэрилэнда, 135 госпитализированным алкоголикам назначались высокие (450 мкг) или малые (50 мкг) дозы ЛСД. После 6 месяцев независимая оценивающая группа сочла 53% пациентов из первой группы (высокие дозы) и 33% из второй группы (малые дозы) «в достаточно степени излечившимися». В статистическом смысле эта разница означает, что только в 5 случаях из 100 это могло быть совпадением. Разница между группами с высокой и малой дозами уже не была такой огромной через 18 месяцев, когда серьезные улучшения отмечались уже у 54% и 47% пациентов первой и второй групп соответственно.

Общие результаты этого исследования были достаточно впечатляющими, учитывая, что пациенты были добровольцами, отобранными из числа клиентов подразделения по реабилитации алкоголиков государственной лечебницы для душевнобольных, и что большинство их них прошли только одну сессию с высокой дозой ЛСД и несколько часов немедикаментозной предшествующей и последующей психотерапии. Интересным и неожиданным открытием, сделанным в ходе этого исследования, стало резкое улучшение у некоторых пациентов из контрольной группы, которые получали только 50 мгк ЛСД в рамках двойного слепого метода, по сравнению с 450 микрограммами препарата в основной группе. Изначально мы предполагали, что доза в 50 мкг  будет лишь активным плацебо, терапевтическим эффектом которого можно пренебречь. На практике оказалось, что несколько пациентов из группы с малой дозой имели значимые переживания, тогда как у некоторых индивидов из категории с высокой дозой наблюдались бессобытийные психоделические сессии. Заинтересованный читатель найдет более детальное описание этого исследования в публикации команды Спринг Грув под названием «Экспериментальное использование психоделической (ЛСД) психотерапии» (77).

Вышеприведенные результаты, полученные командой Спринг Грув,  полностью противоречат результатам широкомасштабного исследования, проведенного Людвиго, Левайном и Старком (59) в Государственной больнице Мендолы в Мэдисоне, Висконсин. Авторы случайным образом разделили 176 пациентов алкоголиков, которые добровольно вызвались участвовать в этом проекте, на четыре группы: 1) «психоделическая терапия» с ЛСД; 2) гипноделическая терапия с ЛСД; 3)  назначение ЛСД без терапии; 4) вообще никакой особой терапии. Кроме того, половине участников в каждой группе после завершения эксперимента был назначен препарат Antabuse. Результаты исследования были ужасающе негативными; авторы не обнаружили значимого различия между группами, и общий процент ремиссий был крайне мал. После шести месяцев от 70 до 80% пациентов из всех категорий снова вернулись к выпивке, а через год этот показатель составлял уже от 80 до 90%. Ничего не изменило даже применение Antabuse.

Это исследование соответствует всем формальным критериям медицинского исследования настолько хорошо, что оно получило Премию Хоффхеймера от Американской Психиатрической Ассоциации. По этой причине отрицательные результаты этого проекта заслуживают особого внимания; они могут использоваться для демонстрации основных принципов, описанных в этой книге. Ниже я ссылаюсь на язвительную критику со стороны Чарльза Сэвэджа (Charles Savage), высказанную им в марте 1971 года на собрании персонала в психиатрическом исследовательском центре Мэрилэнда, заместителем директора которого он был в то время. Он указал на то, что в этом исследовании, которое на первый взгляд кажется методологически разумным и тщательно разработанным, присутствуют очень серьезные недостатки.  В прошлом заявления о быстром и радикальном терапевтическом успехе при работе с алкоголиками происходили только от исследователей, работающих в рамках психоделического подхода; ни один ЛСД терапевт никогда не сообщал о том, что одна психолитическая сессия оказывала глубокое влияние на алкоголиков. Людвиг и его коллеги были знакомы с основными характеристиками психоделической терапии, как видно из верного определения, приведенного в их книге. Однако на самом деле в ходе исследования они отказались от психоделической модели, делая вид, что проверяют ее, и пренебрегли многими элементами, которые считаются обязательными для достижения успеха при психоделической терапии. Терапевтами, привлеченными к этому проекту, были тринадцать работающих в местной больнице штата психиатров, которые не были заинтересованы в результатах работы и выполняли ее как второстепенную деятельность. Ни один из них никогда лично не находился ни в психоделическом, ни в гипнотическом состоянии, они никогда ранее не занимались ни ЛСД терапией, ни гипнотерапией, и имели о них лишь весьма поверхностные знания. Подготовка к ЛСД терапии была ограничена одной двухчасовой беседой, половину которой занимали тесты на внушаемость. Авторы заявили, что этой ограниченной подготовительной работы было вполне достаточно, так как ни один из пациентов не стал психотиком. Этот факт можно использовать как иллюстрацию безопасности ЛСД, однако он совершенно не доказывает, что количество подготовки соответствовало терапевтическим целям. Хотя дозы, которые они использовали, находились у нижней границы доз, используемых при психоделической терапии (3 мкг на кг), подход был явно психолитическим. В ходе сессии поддерживался постоянный вербальный контакт, который, как известно, повышает сопротивляемость пациента и мешает глубокой регрессии. Терапевт присутствовал на сессии пациентов только в течение трех часов сессии и оставлял их в одиночестве в завершающие часы  действия препарата. Мистические переживания, которые считаются исключительно важными в психоделической модели, случились только у 8.4% пациентов, по сравнению с 78% в Спринг Грув. Чарльз Сэвэдж заключил, что проект отражал серьезную предвзятость авторов. В то время, когда ЛСД был популярен, Левайн и Людвиг (58) сообщали о положительных результатах при использовании гипноделической техники при работе с наркоманами – пациентами намного более сложными, чем алкоголики. Когда ЛСД попал в немилость, и сообщать о позитивных результатах стало политически невыгодным, они получили негативные результаты. Случайно или нарочно они включили в свое исследование ряд антитерапевтических элементов, которые гарантировали терапевтическую неудачу. Так использование неопытных немотивированных терапевтов, плохая подготовка, антимистическая ориентация, нарушение основных правил  психоделической терапии и серьезный недостаток человеческой поддержки и заботы – все это может быть примером скрытой подтасовки фактов.  ЛСД – это своего рода помощник, и в вышеуказанном исследовании он, кажется, помог создать очередной образчик заурядности, хоть и блестящее описанный и обобщенный  при помощи  элегантных статистических техник.