Текст книги "Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ)"

Автор книги: Софья Мирич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9. Часть 2

Глава 9. Часть 2

В салоне машины пахло кофе и старой кожей. Ярослав уверенно вел автомобиль по загруженным улицам, то и дело поглядывая на пассажирское сиденье. Тая устроилась рядом, уткнувшись в экран планшета, который она всё-таки прихватила с собой, и ее пальцы так быстро порхали по стеклу, будто от этого зависела чья-то жизнь.

– И всё-таки это не домовой, – не отрывая взгляда от экрана, упрямо повторила она, продолжая их спор, начавшийся еще у дверей управления. – Я подняла старые медицинские архивы Изнанки по этому району. Домовые духи привязаны к уюту и быту. Если их злить, они бьют посуду, воруют ключи, ну могут толкнуть. Но четыре трупа со вспоротыми артериями? Да ни один задичавший хранитель очага на такое физически не способен, у них энергоструктура другая!

– Тая, ты рассуждаешь как ученый в стерильной лаборатории, – Ярослав крутанул руль, объезжая застрявший в правом ряду грузовик. – А я опер и сужу по фактам. Квартира – старая коммуналка, где сто лет никто ремонт не делал. Жильцы – маргиналы, у которых каждый день скандалы. Стены буквально пропитаны чужой агрессией. Да там любой, даже самый мирный дух за пару лет в таких условиях с ума сойдет и превратится в злобную тварь. Тем более, ты сама сказала: летала мебель. Кто еще, кроме духа дома, может так управлять вещами на его территории?

– Да кто угодно! – Тая резко развернула планшет к нему, едва не ткнув экраном в приборную панель. – Смотри сюда. Несколько лет назад в этой же самой коммуналке, в одной из комнат, умерла женщина…беременная женщина. Сразу после этого соседи начали жаловаться на странные шорохи, детский плач по ночам и топот. Обычное УВД тогда списало всё на галлюцинации от пьянства, но наш отдел зафиксировал там слабый фон неупокоенного. Думаешь, это совпадение?

– Детский плач? – Ярослав на секунду отвлекся от дороги и нахмурился, вглядываясь в строчки архивного отчета. По спине пробежал едва заметный холодок, а в голове неприятно щелкнуло какое-то смутное воспоминание. – Там упоминался именно ребенок?

– Да. И в посмертных образах, которые я сняла, силуэт был крошечным, – Тая победно прищурилась, довольная тем, что ей удалось пошатнуть его уверенность. – Так что твой домовой отпадает. Там заперто что-то человеческое. Вернее, то, что когда-то могло им стать, но превратилось в чистую обиду и злость.

– Ладно, твоя взяла, на домового не тянет, – Ярослав помрачнел, крепче сжимая руль. Машина как раз сворачивала в серый, покосившийся двор нужного адреса. – Но если это человеческий дух, то дела наши еще хуже. Обычным экзорцизмом или силовым контуром мы его из этих стен не выкурим. Придется искать, к чему конкретно он привязан.

* * *

Место происшествия было наспех оцеплено яркими полосатыми лентами, которые чужеродным пластиковым пятном резали глаза на фоне обшарпанных стен старого парадного. Из раскрытых дверей квартиры доносился приглушенный гул голосов: внутри уже вовсю работали оперативники и криминалисты, скрупулезно сканируя, казалось, каждый сантиметр этой огромной, пропахшей сыростью коммуналки.

Едва они вошли, как в нос ударил тяжелый, металлический запах крови, смешанный с едким ароматом дешевого табака и застарелой пыли. Под ногами опасно затрещало – весь пол в длинном коридоре был усыпан мелким стеклянным крошевом, осколками фарфора и щепками от разнесенной в щепки мебели.

– О, капитан, – навстречу им из глубины квартиры вышел заспанный эксперт в защитном комбинезоне, держащий в руках портативный сканер эманаций. Он мазнул взглядом по Велехову, а затем удивленно уставился на его спутницу. – И Таисия Николаевна? А вы какими судьбами из своего подвала выбрались? Трупы-то еще пару часов назад в морг уехали.

– Личный контроль, лишним точно не будет. Под мою ответственность, – коротко отрезал Ярослав, аккуратно придерживая Таю за локоть, чтобы она случайно не наступила на крупный обломок зеркала, торчащий прямо из паркета. – Показывай, где тут эпицентр. И что ваши приборы говорят по поводу остаточного фона?

– Добрый день, – Тая слабо улыбнулась эксперту, на ходу поправляя сумку на плече. – Мне нужно своими глазами увидеть, где всё произошло. Посмертные воспоминания на сетчатке у них слишком смазанные – сплошной хаос, летящие вещи и паника. Но все они перед смертью смотрели в одну точку, примерно на уровне пола. Хочу сопоставить их последние секунды с реальной обстановкой.

– Ну, смотрите сами, дело хозяйское, – вздохнул эксперт. – Только аккуратнее там, под ноги глядите.

Он развернулся и прошел вглубь квартиры, аккуратно обходя разбросанные на полу осколки. Следом, стараясь ступать след в след, шла Таисия, чутко прислушиваясь к собственным ощущениям, а замыкал их небольшое шествие Ярослав – его широкая фигура надежно прикрывала её со спины, создавая осязаемое ощущение защиты.

– Фон крайне странный, – продолжал бубнить эксперт, сверяясь с мигающим экраном прибора. – Не показывает большой активности, точнее, не показывает резкого скачка, какого мы ожидали. Будто тут всё время творилось что-то странное, но люди не замечали.

– Или списывали на белочку, – предположил Ярослав, оглянувшись вокруг.

Разруха здесь правила бал задолго до сегодняшней бойни. Старая, рассохшаяся мебель, когда-то бывшая чьей-то гордостью, теперь стояла сиротливыми, изломанными скелетами. Некогда массивный диван с обвисшей обивкой был намертво просижен до ям и залит чем-то темным, липким и пахучим – то ли дешевым алкоголем, то ли застарелыми следами бесчисленных застолий. Обои висели грязными клочьями, обнажая вековую дранку, а от стен веяло такой безысходностью, что дышать становилось тяжело.

Тая остановилась посреди этого хаоса и закрыла глаза, медленно втягивая носом затхлый воздух. По ее лицу пробежала тень.

– Нет, Яр, дело не в алкоголе, – тихо, но отчетливо произнесла она.

​Тая сделала шаг назад, ближе к Ярославу, и осторожно взяла его за руку. Её пальцы оказались неожиданно прохладными. Чуть потянув его на себя, она вынудила капитана наклониться, чтобы не привлекать внимания маячившего впереди Сергеича, и заговорила ему прямо на ухо, заставив Велехова мгновенно подобраться от такой внезапной близости.

​– Алкоголь здесь был просто глушителем. Прибор не врет: этот фон не свежий. Он... застарелый. Словно эта квартира годами дышала чужой глубокой обидой, как плесенью. И под конец эта дрянь просто накопила достаточно сил, чтобы забрать их всех.

​Ярослав скосил взгляд на её руку, сжимающую его ладонь, а затем посмотрел Тае в глаза. Её дыхание коснулось его щеки, и в этом Богом забытом, залитом кровью притоне от неё единственной веяло чем-то настоящим и живым. Он чуть крепче перехватил её пальцы, давая понять, что услышал.

Ярослав наклонился еще ниже, почти касаясь губами её виска, и его низкий, ровный голос зазвучал у самого уха Таи.

– Проверим все комнаты и потом посмотрим в архивах, может, сохранились данные прошлых жильцов, – так же тихо ответил он, намеренно удерживая её руку и сохраняя эту короткую, понятную только им двоим дистанцию.

На мгновение они замерли, обмениваясь быстрыми, сосредоточенными взглядами, а затем синхронно, едва заметно кивнули друг другу. Между ними установилось то самое молчаливое понимание, когда лишние слова опергруппе вокруг были уже не нужны – теперь они вели это дело вместе.

Велехов осторожно высвободил руку, выпрямился во весь рост и снова примерил на себя привычную маску жесткого, собранного оперативника.

– Мы пройдемся по комнатам, – уже громче, обычным рабочим тоном бросил он эксперту, который как раз увлеченно ковырялся в углу коридора. – Посмотрим планировку. Если что-то звякнет по твоей части, сразу зови.

Начать решили с дальней комнаты, постепенно продвигаясь к выходу.

Это была самая маленькая комната в коммуналке. На крошечной площади кое-как теснились узкая железная кровать, покосившийся стол и хлипкий стул. Массивный старый шкаф стоял около двери, не давая ей открыться полностью, из-за чего протискиваться внутрь пришлось боком.

Они прошли внутрь и осмотрелись. Окно было затянуто серой паутиной, а из щелей в полу тянуло не просто сквозняком, а могильной стужей.

Глава 10. Часть 1

Глава 10. Часть 1

– Какие у тебя мысли? – Ярослав повернулся к девушке, закладывая руки за пояс.

– Я всё ещё думаю о том, что где-то тут умерла женщина несколько лет назад. Беременная женщина, Яр. Ты же знаешь, что от подобных смертей, будь они естественными или нет, в пространство всегда уходит мощнейший, разрушительный выплеск темной энергии. Метафизический рубеж между жизнью и смертью в такие моменты истончается до предела. А если смерть была ещё и насильственная… – Тая покачала головой, отведя взгляд к темному углу за шкафом. – Энергия не рожденного, но уже обладавшего искрой жизни ребенка могла застрять между мирами. Впитаться в эти стены.

Ярослав внимательно слушал ее, чувствуя, как пазл в голове начинает пугающе складываться. Ломаный силуэт, детский плач, дикая, затаенная обида на живых. Слишком много совпадений для одной питерской коммуналки.

– Давай проверим архивы по убийствам в этом доме. Может, что и найдем, – глухо отозвался Ярослав, обводя тяжелым взглядом серые, покрытые подтеками стены. – Но сейчас нужно все комнаты пройти и осмотреть. Вряд ли нам позволят тут часто бывать. Слишком много посторонних глаз вокруг, обычное УВД уже наступает на пятки.

– Позволят, но только ещё один раз, – Тая повернулась к нему, и на её лице отразилась тень затаенной тревоги.

Девушка закусила губу, нервно поправляя ремешок сумки на плече. Ярослав невольно опустил взгляд и задержал его на её губах, слегка покрасневших и подрагивающих от волнения. В этот момент весь антураж жуткой коммуналки, запах старой крови и шорохи оперативников за дверью будто отдалились, смазались до белого шума. Внутри у Велехова болезненно и сладко потянуло – странное, глухое чувство, мешающее дышать. Ему до безумия, вопреки всякой логике и служебному долгу, захотелось коснуться этих губ большим пальцем, успокоить, забрать себе всю её тревогу. Он сглотнул, силой заставляя себя поднять взгляд обратно к её глазам.

– Да и то, – Тая, казалось, даже не заметила его секундного замешательства, хотя её дыхание слегка сбилось, – если мы найдем, что это такое, и докажем руководству, что вспышки ярости будут повторяться. Пока для них это просто кровавая бытовуха с аномальным фоном. Если не принесем конкретные зацепки – квартиру опечатают, отдадут под снос, а тварь просто уйдет искать себе новые жертвы в соседних домах.

– Значит, найдем, – чуть хриплее, чем обычно, отрезал Велехов, делая шаг к выходу из каморки, чтобы справиться с внезапным наваждением. – Ты говорила про какую-то вещь, к которой он может быть привязан, ты сможешь почувствовать?

– Постараюсь, – Тая кивнула. Она глубоко вздохнула, словно настраиваясь на нужную волну, и в её глазах снова появилась та холодная, академическая сосредоточенность, которая так восхищала Ярослава. – Неупокоенные духи редко привязываются к самим стенам, им нужен материальный якорь. Что-то, что принадлежало им при жизни или стало причиной их гибели. Какая-то личная вещь, сохранившая самый мощный эмоциональный отпечаток. Если этот якорь до сих пор в квартире, я его нащупаю. По крайней мере, должна.

– Идем. Каждую щель вывернем, но зацепку добудем, – Велехов решительно кивнул, довольный тем, что рабочий настрой вернул их в привычное русло, а странное, душное напряжение между ними немного рассеялось.

Они вышли обратно в темный коридор, где все еще шаркали оперативники, и направились к следующей двери. Изнутри тянуло застарелым запахом лекарств и дешевого табака. Ярослав аккуратно толкнул скрипучую створку, пропуская Таю вперед.

– Господи, как же тут везде буквально несёт Навью. Будто негативной энергией пропиталось вообще всё, от мебели до стёкол, – девушка прошла вглубь комнаты, пряча ладони и зябко обнимая себя за плечи. – Даже на душе холодно стало. Будто, знаешь... этот холод изнутри выстужает, за загривок хватает и кровь в лед превращает.

​– Надень, – не терпящим возражений тоном скомандовал Ярослав.

​Он на ходу расстегнул и скинул с себя плотную джинсовку, оставшись в одной темно-серой футболке. Ткань мягко обтянула его фигуру, рельефно подчеркивая широкие плечи и крепкую грудь. Короткий рукав плотно перехватывал крупный, литой бицепс, по которому отчетливо побежали жесткие жгуты мышц, когда Велехов протянул Тае куртку. От него самого в этой промозглой каморке веяло такой сильной, надежной приземленной теплотой и спокойной уверенностью, что весь потусторонний морок Нави, заполнивший углы, будто испуганно отпрянул назад.

​Тая на секунду замерла, переводя взгляд с куртки на его обнаженные руки, по которым, кажется, никакой могильный холод не был способен ударить. На мгновение её щеки коснулся едва заметный румянец, никак не связанный с аномалиями квартиры.

– А ты не замёрзнешь? – тихо спросила она, не торопясь забирать джинсовку. – Мы выйдем, и всё нормально станет. Не надо.

Вместо ответа Ярослав молча сделал шаг вперед, мгновенно сокращая расстояние между ними до минимума. Он вырос перед ней как глухая, непреодолимая стена, перекрывая собой убогий вид на обшарпанную комнату.

– Надевай, – негромко, но с той самой упрямой капитанской хрипотцой в голосе повторил он.

Не дожидаясь, пока она снова начнет спорить, Велехов сам набросил тяжелую, сохранившую живое тепло его тела куртку ей на плечи. Его пальцы на секунду задержались у её ворота, случайно мазнув по воротнику кофты и едва ощутимо коснувшись шеи. Таю тут же окутал его запах – смесь хорошего парфюма и чистого, мужского тепла. Куртка оказалась ей откровенно велика, почти доходя до бедер, отчего девушка сразу показалась еще более хрупкой и беззащитной в этом жутком месте.

Она инстинктивно перехватила пальцами плотные края джинсовки, сильнее кутаясь в нее, и подняла на него глаза.

– Спасибо, – едва слышно выдохнула Тая, резко забыв все свои заготовленные медицинские аргументы. – Если смерть была насильственной, – она поспешно перевела тему, стараясь вернуть мыслям привычную профессиональную четкость, – а я предполагаю, что это было именно так, то тут должно сохраниться оружие убийства. Потому что иначе дух бы был не здесь, а где-то, где есть это оружие. Это ведь, по сути, единственный предмет, который мог контактировать... кроме тела матери.

​Ярослав медленно повторил это слово, и его взгляд сразу стал жестким, сканирующим пространство уже чисто профессионально:

​– Оружие. Если это бытовуха многолетней давности, то в ход могло пойти что угодно. Нож, топор, тяжелый чугунный утюг. И если его не изъяли тогда как вещдок...

​– То оно до сих пор где-то здесь, замурованное в эти стены или спрятанное под половицами, – подхватила Тая, и в её голос вернулась привычная исследовательская уверенность, хотя она всё ещё крепче сжимала пальцами края его огромной куртки. – Понимаешь, Яр, физическое тело матери ушло в землю, связь разорвана. А металл или старое дерево держат чужую посмертную ярость десятилетиями. Оружие приняло на себя её последний вздох, её ужас и ненависть. Для запертого здесь духа ребенка это не просто предмет. Это его колыбель. Его единственный способ дотянуться до этого мира и... мстить.

​Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и медленно пошла вперед, ведя перед собой свободной рукой. Огромные рукава его джинсовки немного болтались, но сейчас Ярославу было не до улыбок.

​Он молча двинулся следом, держась на расстоянии полушага, готовый подстраховать её в любую секунду. Тая продвигалась вдоль старого, почерневшего комода, у которого они остановились. Воздух вокруг них, казалось, начал заметно густеть, а в углах комнаты отчетливо зашевелились глубокие, неестественно плотные тени.

Глава 10. Часть 2

Глава 10. Часть 2

– Оно лежало тут, но сейчас нет. Будто, знаешь, забрали, переложили... перепрятали, – Тая замерла у комода, не решаясь коснуться его рассохшегося дерева. – Видишь? – она указала на углы комнаты. – Тени шевелятся, но будто по памяти. Значит, не тут, хотя в этом комоде оно пролежало долго.

Ярослав проследил за направлением её руки. В углах каморки и правда сгущался неестественный, колеблющийся сумрак, словно старый дом неохотно прокручивал перед ними выцветшую кинопленку. Очертания комода на мгновение смазались, окутанные зыбкой, серой дымкой, а затем всё снова вернулось в норму.

– Перепрятали, значит, – Велехов помрачнел, делая шаг ближе к мебели. – Если тварь сама перетащила свой якорь, у нас проблемы. Но если это сделал кто-то из жильцов, то этот человек либо уже мертв в соседней комнате, либо…

– Либо он забрал его с собой, когда съезжал, – Тая обернулась к Ярославу, и в её глазах мелькнула догадка. – Яр, помнишь, Сергеич говорил, что резкого скачка фона не было? Что всё происходило постепенно? Оружие унесли из этой комнаты, но не из квартиры. Его спрятали в общем пространстве. Там, где до него мог дотянуться каждый, кто потерял бдительность или напился до чертиков.

Капитан на секунду задумался, сопоставляя факты, а затем его взгляд резко переместился на запертую дверь, ведущую вглубь коммунального коридора.

– Общая кухня или коридор, – твердо произнес он. – Идем. Нам нужно найти место, где эта память оживает по-настоящему.

Тая наконец надела джинсовку нормально, просунув руки в рукава. Несмотря на то, что куртка всё ещё сидела на ней свободно и скрывала ладони, так двигаться было гораздо удобнее. На ходу поправляя плотную ткань, девушка снова обняла себя за плечи, будто пытаясь целиком закутаться в этот тонкий, едва уловимый аромат его одеколона. Этот тёплый, чисто мужской шлейф успокаивал, дарил ложное чувство безопасности и на мгновение полностью вытеснил удушливую затхлость питерской коммуналки.

Они вышли из каморки и направились в самый конец коридора, откуда доносился приглушенный гул голосов.

Общая кухня встретила их тусклым светом голой лампочки под потолком, сизым махорочным дымом и тяжелым, липким запахом застарелой гари. Здесь, среди облупившихся зеленоватых стен, засаленных газовых плит и рядов разномастных кухонных столов, вовсю суетились оперативники. Двое парней из убойного оформляли протокол у окна, еще один аккуратно упаковывал в пакет какие-то осколки со стола, а эксперт в желтых перчатках осматривал потеки на полу.

Ярослав уверенно шагнул внутрь, привлекая к себе внимание, и Тая зашла следом, инстинктивно держась чуть позади его широкой спины.

– Мужики, отвлекитесь на минуту, – негромко, но веско бросил Велехов, заставляя оперативников поднять головы. – Нужен свежий взгляд. Вы когда эту кухню переворачивали, ничего странного не заметили?

Один из оперов, устало потирая переносицу, хмыкнул:

– Капитан, тут вся квартира – одно сплошное «странно». Обычная бытовуха, а жути нагоняет как в морге.

– Мы имеем в виду конкретные вещи или места, – Тая сделала шаг вперед, аккуратно высвободив пальцы из просторного рукава джинсовки и качнув головой в сторону углов. – Присмотритесь. Может, замечали, что где-то тени кружат чуть гуще, будто по памяти? Или, может, к какому-то предмету вам буквально не хотелось прикасаться? На уровне чистой интуиции, когда руки сами назад отдергиваются?

Оперативники переглянулись. Сначала на их лицах промелькнул привычный скепсис, но, посмотрев на серьезного, собранного Велехова и бледную, сосредоточенную девушку в его куртке, они притихли. В этой квартире уже каждый успел ощутить непонятный, давящий на мозги дискомфорт.

– Слушайте... – парень с пакетом в руках почешал затылок и неопределенно кивнул в сторону старой, покрытой слоем векового жира вытяжки над неработающей плитой. – Насчет теней не скажу, но вот туда, к углу за навесным шкафом, лезть реально не хотелось. Мы там всё поверхностно осмотрели, но парней аж передернуло, руки будто не могли работать, взять что-то невозможно. Списали на то, что оттуда сыростью и дохлыми мышами прет. Но холодило оттуда знатно, до сих пор шея затекшая.

– Спасибо, – Тая кивнула и обернулась к Ярославу. Она понизила голос, чтобы опера её не услышали. – Мне кажется, оно. Только голыми руками туда лезть – самоубийство. Нужно будет взять защитные перчатки с экранирующим напылением, чтобы ментальный удар не словить, когда вытаскивать станем.

– Спасибо, мужики. Не трогайте эту часть пока что, – распорядился Велехов, махнув рукой операм, и подошел ближе к девушке. Коридорный гул снова заполнил кухню, возвращая парней к работе. Ярослав заглянул Тае в глаза. – Сначала нужно прошерстить архивы и понять, что это за дух вообще и как с ним бороться. Без подготовки туда соваться нельзя.

– Осматриваемся ещё или едем в отдел? – спросила она, вздохнув.

​– Надо осмотреть оставшиеся комнаты, даже если мы нашли то, что искали, – Велехов бросил короткий взгляд в сторону обманчиво тихой вытяжки, а затем снова посмотрел на Таю. – Нам нужен полный расклад. Оставлять слепые зоны в таком месте – непозволительная роскошь.

​– Да, мало ли ещё детали найдем, – согласилась Тая, посильнее стягивая края его джинсовки на груди. Профессиональный азарт постепенно вытеснял изначальную жуть, хотя интуиция продолжала глухо поднывать, предупреждая об опасности. – Если тварь перепрятала оружие сюда, на кухню, то в других комнатах могли остаться следы её... скажем так, жизнедеятельности. Бытовые привязки, старые следы ментальных выбросов.

​Они переглянулись и синхронно двинулись к выходу кухни, оставляя оперативников разбираться с протоколами. Чтобы закончить осмотр, им нужно было вернуться назад и проверить те комнаты, которые они поначалу пропустили, сразу бросившись на самый мощный фон Нави в каморке матери.

Шагнув обратно в коридор, они пошли мимо распахнутых дверей, за которыми виднелся хаос брошенных вещей и следы работы криминалистов. Вся квартира теперь принадлежала только мертвецам и оцепившей её полиции.

Ярослав остановился у очередной двери, перегороженной сорванной желтой лентой. На всякий случай положив ладонь на рукоять табельного, он аккуратно толкнул её ногой.

Дверь легко поддалась, и теперь стало ясно, почему она была закрыта. Изнутри пахнуло так, будто кто-то сдох и лежал там несколько дней подряд – густой, удушливый шлейф разложения мгновенно забил легкие.

– Закрой! – закашлялась Тая, судорожно закрывая нос и рот плотным рукавом джинсовки.

– Фу, блин... – Ярослав резко дёрнул дверь на себя, с глухим стуком отрезая их от этого мерзкого запаха. Он шумно выдохнул через рот и повернулся к девушке, у которой от вони даже глаза заслезились.

– Давай оставим это другим, – тихо предложила она, нервно рассмеявшись и пытаясь сбить подступившую тошноту. – В следующую комнату? Это был туалет, и у нас осталась только одна комната.

Они поспешили к другой двери, на ходу отмахиваясь, стараясь отогнать тот гнилостный запах, который, казалось, преследовал их.

Ярослав, уже не церемонясь, толкнул следующую створку. В лицо пахнуло сухой пылью, старыми книгами и дешевым стиральным порошком. Это была последняя спальня в коридоре.

В отличие от каморки на отшибе, здесь царил относительный порядок, если не считать перевернутого стула у окна и разбросанных по полу постельных принадлежностей – немых свидетелей того, что и сюда ворвалась кровавая развязка. На Навь здесь почти ничего не указывало: тени в углах лежали ровно, неподвижно, без той зловещей, живой густоты, которую они видели на кухне.

– Чисто, – констатировал Велехов, бегло осмотрев периметр комнаты и не заметив никаких аномальных колебаний. – Обычный бытовой след. Тварь сюда если и заходила, то только чтобы закончить дело. Якоря здесь нет.

– Да, фонит только естественным человеческим страхом, – Тая осторожно опустила рукав куртки, убедившись, что вонь из туалета сюда не добралась. Она сделала глубокий вдох, окончательно успокаиваясь в коконе его одеколона. – Больше мы тут ничего не выцепим, Яр. Всё сходится на вытяжке.

– Значит, сворачиваемся, – Ярослав развернулся к выходу и коротко кивнул в сторону коридора. – Едем в отдел. Поднимем старые висяки по этому адресу, загнившую бытовуху тридцатилетней давности.