Текст книги "Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ)"

Автор книги: Софья Мирич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3. Часть 2

Глава 3. Часть 2

– Спасибо, что довёз! – она повернулась к мужчине, тепло улыбнувшись.

​Машина затормозила прямо напротив подъезда многоэтажки. Дорожка, ведущая к массивной двери, была вымощена аккуратным, слегка поблескивающим в свете уличных фонарей брусчатым камнем, а по бокам располагались изящные кованые скамейки, утопающие в густой, пахнущей ночной свежестью тени раскидистых крон старых деревьев. В этот поздний час двор казался удивительно тихим, заснувшим и уединенным островком безопасности посреди бурлящего, полного скрытых опасностей мегаполиса.

​– Пожалуйста, – улыбнулся он, мягким движением переведя рычаг коробки передач в режим паркинга. Двигатель продолжал тихо, едва слышно урчать, наполняя салон привычной технической вибрацией. – Тебя точно не надо провожать прямо до двери? Мало ли кто в темноте шатается.

​– Ты буквально подъехал к самому подъезду, – искренне рассмеялась Тая, шутливо кивнув на широкое лобовое стекло. – Тут из машины открывается такой отличный угол обзора, что ни одна живая или неживая душа не прошмыгнет мимо твоего взгляда оперативника. Я буду в полной безопасности эти три метра.

​Ярослав согласно кивнул, но пальцы на руле не спешили нажимать кнопку блокировки замков. Он на секунду замялся, словно взвешивая слова, а затем повернулся к ней всем корпусом.

​– Слушай, – его голос стал чуть тише и серьезнее. – Дело, в которое мы сегодня ввязались, действительно странное. Слишком много аномалий для одного переулка, и мы ведь только-только начали копать. Сама понимаешь, специфика у нас такая... На рабочую связь или дежурного не всегда удобно выходить, да и каналы могут быть перегружены. Давай обменяемся личными контактами? На всякий случай. Если вдруг ночью что-то экстренное всплывет по этой черной птице, или если тебе просто понадобится какая-то помощь. Мало ли что.

​Тая удивленно приподняла брови, не ожидая такой прямолинейной заботы от напарника. Но в глубине её взгляда тут же мелькнула теплая, искренняя благодарность – за весь этот долгий день она слишком устала быть сильной в одиночку. Она быстро потянулась к сумочке и достала свой смартфон.

​– Да, конечно. Это действительно разумно, – согласилась она, разблокируя экран, который мягко подсветил её лицо. – Диктуй, я запишу.

​Она быстро вбила цифры, которые он назвал, и сделала вызов, чтобы ее номер высветился у неё на дисплее. В тишине салона коротко и чисто заиграла мелодия звонка.

​– Отлично, я записала тебя, – Тая улыбнулась, блокируя телефон, и спрятала его обратно. – Теперь мы на прямой связи.

​– Вот и отлично. Теперь со спокойной душой могу сказать – до завтра, – произнес Ярослав уже гораздо более уверенно и мягко, невольно любуясь тем, как окончательно разгладилась упрямая морщинка между её бровей и как расслабилось всё её лицо после этого сумасшедшего рабочего дня.

​– До завтра! – она подхватила маленькую сумочку и рабочий планшет, легко выскользнула из уютного салона автомобиля наружу, в прохладный ночной воздух, и, помахав рукой на прощание, быстро скрылась за тяжёлой металлической дверью подъезда.

​Ярослав не трогался с места еще довольно долго, несколько минут просто сидел в темноте, задумчиво и размеренно барабаня пальцами по кожаному ободу руля. Его взгляд был прикован к освещенным окнам седьмого этажа. Вот в окне лестничной клетки на мгновение мелькнул знакомый силуэт, а спустя еще полминуты теплый желтый свет загорелся уже в глубине её собственной квартиры. Он терпеливо дождался этого немого сигнала о том, что она дома, и только тогда переключил передачу и плавно, без лишнего шума сдал назад, аккуратно выезжая со двора на залитый неоном проспект.

​Внутри него все еще ворочалось странное, глубокое и совершенно непривычное послевкусие от этого дня.

​Дело, в которое они ввязались по уши, было чертовски сложным, запутанным, сюрреалистичным и по-настоящему пугающим. Впереди их ждали бесконечные часы архивных поисков, зарисовки странных старомодных платьев, попытки опознать гигантских мистических птиц, патрулирование темной изнанки города и новые мертвецы, застывшие во времени. Но, поймав свое мимолетное отражение в зеркале заднего вида под светом пролетающих мимо фонарей, Ярослав обнаружил едва заметную, но очень настоящую улыбку на собственных губах.

​Его новая напарница была удивительной, не похожей ни на кого, с кем ему доводилось работать раньше. Стоило ей убрать в сторону свой пугающий дар, от которого во время работы веяло могильным, леденящим кровь холодом морга и чужой смерти, как она моментально превращалась в настоящее солнышко – теплая, искренняя, живая, чуточку наивная в своей этой привычке к независимости и нежелании кого-то обременять. И почему-то сейчас, уверенно ведя машину по засыпающим ночным улицам сквозь невидимые для обычных людей пространственные карманы и тени сущностей, мужчина ловил себя на четкой мысли: с таким «солнышком» он без малейших колебаний готов залезть в любую, даже самую глубокую и темную кроличью нору.

* * *

Закрыв тяжелую дверь квартиры и прислонившись к ней спиной, Тая устало вздохнула, прикрывая глаза. День был действительно выматывающим, а дневная духота до сих пор мешала нормально дышать и соображать. Несколько секунд она просто слушала тишину своей прихожей, приходя в себя после соприкосновения с изнанкой. В полумраке коридора привычные вещи казались надежными якорями, возвращающими её в обычный, земной мир.

​Собравшись с силами, девушка скинула туфли и первым делом отправилась в ванную.

​Горячий душ после тяжелого выезда – поистине лучшее изобретение человечества! Стоя под теплыми струями воды и зажмурившись, Тая чувствовала, как вместе с каплями с нее смывается чужая посмертная память, липкий страх темного переулка и гудящая усталость. Вода уносила с собой остатки того самого могильного холода, который всегда намертво въедался в кожу и, казалось, проникал в самые кости, стоило ей прикоснуться к грани между мирами. Тяжесть чужого последнего взгляда, зафиксированного в стазисе, медленно растворялась, стекая в водосток.

​Уже позже, завернувшись в пушистый, пахнущий лавандовым кондиционером халат, она счастливо улыбнулась и потянулась. На душе было непривычно легко. Тая направилась на уютную, освещенную лишь мягким светом точечных светильников кухню, чтобы сообразить нехитрый перекус перед сном. Нарезая бутерброды и заваривая ароматный травяной чай с чабрецом и мятой, она поймала себя на том, что безостановочно, деталь за деталью, прокручивает в голове события уходящего дня.

​Ее новый напарник, на удивление, оказался очень милым. Они отлично поладили, хотя поначалу, признаться, она ждала от него глухого скепсиса, снисходительных смешков или, что еще хуже, открытого недоверия и страха, к которому она уже успела привыкнуть со стороны обычных оперативников ведомства. Мало кто мог спокойно выносить её присутствие, когда она активировала дар. Но Ярослав превзошел все её ожидания. С виду грозный, хмурый и строгий мужчина, как выяснилось, умел невероятно тепло и ярко улыбаться, защищать без лишнего пафоса и даже иронично шутить над собой. Рядом с ним не нужно было постоянно держать оборону, выстраивать внутренние ментальные щиты или казаться сильнее и безжалостнее, чем она есть на самом деле.

​Вспомнив его фразу про «кроличью нору» и то, как он уверенно и мягко накрыл счет своей ладонью в кафе, не дав ей заплатить, Тая тихонько рассмеялась, пряча лицо в ладонях. Её щеки до сих пор покалывало от легкого, глупого, но такого приятного румянца. Кажется, этот мрачный с виду оперативник медленно, но верно начинал ей нравиться. В его простых жестах сквозила какая-то забытая, надежная мужественность и искренняя забота, от которой внутри разливалось ленивое, убаюкивающее тепло.

​Она взяла тарелку, дымящуюся кружку и перешла в комнату. Выключив верхний свет, Тая забралась на широкий подоконник, поджав под себя ноги и укутав колени полами халата.

​За стеклом расстилался ночной город – огромный, дышащий неоном и мерцающий миллионами огней организм. Из окон её квартиры, если присмотреться, изнанка виделась особенно отчетливо. Вон там, над крышей соседней высотки, небо едва заметно пульсировало фиолетовыми всполохами – там пролегал невидимый для обывателей воздушный коридор для ведомственного транспорта и существ высшего порядка. Внизу, в густых тенях закрытого двора, лениво перетекали из одной формы в другую бесплотные сгустки чужой энергии, а по карнизам противоположного дома скользили едва различимые тени тварей, которые просыпались только с наступлением темноты. Город был полон скрытых опасностей, тайн и чудовищ.

​Но сегодня, глядя в эту манящую и пугающую бездну, Тая впервые за очень долгое время не чувствовала себя одинокой. Опасность изнанки больше не казалась такой гнетущей, ведь теперь за её спиной стоял кто-то еще.

​Завтра им предстояло разгребать чертовски запутанное и опасное дело: по крупицам собирать информацию, искать загадочную девушку в платье позапрошлого века, разбираться с аномально огромной черной птицей и пытаться понять, кто решил нарушить хрупкий баланс между мирами. Работы было непочатый край, и она обещала быть тяжелой. Но мысль о том, что завтра утром у машины её снова встретит Ярослав – со своим внимательным, проницательным взглядом, едва заметной улыбкой и, возможно, чашкой крепкого эспрессо – заставляла сердце биться в каком-то новом, трепетном ритме.

​Тая сделала глубокий глоток теплого чая, вдыхая его пряный пар, и перевела взгляд на темное небо. Страх отступил, уступив место чистому профессиональному азарту и предвкушению новой встречи. Она улыбнулась своим мыслям, окончательно убеждаясь: что бы ни принес им завтрашний день, эта ночь обязательно будет спокойной.

Глава 4. Часть 1

Глава 4. Часть 1

Он опять нашел ее в морге. На этот раз холод был не настолько силен, всего лишь температура, подходящая для хранения тел.

– Привет! – она ярко улыбнулась. Сегодня на ней красовался ярко-розовый свитер, сильно контрастирующий со вчерашним полностью черным образом.

– Привет, – шагнул он ближе. – Почему ты в свитере? На улице жара.

– Тут холодно, а я уже несколько часов не выходила. К тому же, на Изнанке погода всегда немного отстает от городского календаря, – она забавно шмыгнула носом и поправила рукава, которые были ей слегка велики. – Я поискала в сети кое-что и нашла. А ты нашел что-нибудь новое по нашему вчерашнему бедолаге?

Ярослав молча опустил на чистый край металлического стола массивный, обтянутый потертой темной кожей блокнот. От него отчетливо потянуло сухой полынью, старой бумагой и чем-то неуловимо домашним, книжным – совсем не тот запах, к которому привыкают в судебно-медицинском управлении.

Тая удивленно подняла брови и округлила глаза, переводя взгляд с раритета на капитана.

– Что это? – она осторожно протянула руку, но не решилась коснуться обложки без разрешения.

– Это дедовский дневник, – Ярослав присел на край свободного высокого стула, устало потерев переносицу. – Полночи в нем копался после того, как отвез тебя. Твои вчерашние видения про бледную девицу в старомодном платье и огромную птицу – это стопроцентное попадание. Нашел главу, которую мой пращур писал еще, судя по датам, в конце девятнадцатого века. Дело было давно, а все ещё актуально. Время идет, Петербург перестраивается, меняются поколения, но Изнанка и ее законы остаются прежними. Тьма под кожей города не стареет.

Он бережно открыл блокнот на нужной странице, заложенной обрывком старой ленты. В этой книге были собраны знания его предков, каждый член его рода вносил туда заработанные своими силами знания. Пожелтевшие страницы хранили в себе опыт веков: выцветшие чернила, фамильные печати, размашистые записи деда и строгие строки прадеда. Эта летопись была настоящим живым артефактом рода Велеховых, где каждая капля выстраданной мудрости передавалась из рук в руки, чтобы однажды спасти жизнь кому-то из потомков.

На открытом развороте на плотной бумаге красовался аккуратный, сделанный чернилами набросок: раскинувшая огромные крылья птица с неестественно длинной шеей и смутные очертания женской фигуры позади нее.

– Стрига. Или, как ее чаще звали в наших краях, Обида, – Ярослав постучал подушечкой указательного пальца по тексту. – Навья сущность. На Изнанке она просто так не материализуется, ей нужен сильный, концентрированный выплеск человеческого горя, обиды. Погибший затаил смертельную обиду, а кто-то очень умелый со стороны провел ритуал и дал этой птичке материальный «якорь» в нашем слое Питера.

Тая подошла ближе, вчитываясь в убористый дореволюционный почерк. Розовый свитер теперь почти касался его плеча, и Ярослав невольно уловил тонкий аромат ее духов – что-то легкое, цветочное, начисто перебивающее стерильную атмосферу морга.

Она протянула руку и вопросительно взглянула на мужчину.

– Можно? – Таисия указала рукой на блокнот.

– Да, конечно, – он передал ей его, коснувшись ее рук своими. Ладони у Таи были прохладными, но это прикосновение на мгновение отозвалось странным, покалывающим теплом, заставив Ярослава внутренне подобраться.

– «И не взять сию тварь ни сталью, ни заговором на кровь...» – тихо вслух прочитала Тая, нахмурившись. – Ярослав, тут написано, что ее можно только усыпить. «Истомой» унять ярость, пока призыватель держит узду.

– Именно, – Велехов серьезно посмотрел на нее снизу вверх. – Без тебя я эту тварь из переулков не выкурю. Мой дар видит знаки, но против Обиды грубая сила оперативников бесполезна. Мы имеем дело с направленным проклятием.

Она понимающе кивнула, но не успела ответить – в кармане джинсов Ярослава требовательно, на максимальной громкости зазвонил телефон, заставив обоих вздрогнуть. Капитан быстро поднес трубку к уху.

– Велехов на связи.

– Яр, бросайте там свои бумажки, – из динамика послышался встревоженный голос дежурного из отдела. – На Изнанке Петроградки, во дворах около дома Трезини, нашли второе тело. Тот же характер смерти – асфиксия, следы тоски на лице. И, Яр... свидетели говорят, над крышами видели огромные черные перья. Живо туда!

Ярослав переглянулся с Таей. Спокойное утро в отделе официально закончилось.

– Выезжаем, – коротко бросил он, захлопывая дедовский дневник. – Посмотрим, что этот призыватель оставил нам на этот раз.

– В машине расскажу, что нашла я! – она одним плавным движением стянула через голову объемный розовый свитер, аккуратно перебросив его через спинку стула, и осталась в легкой хлопковой рубашке.

Ярослав невольно задерживает взгляд. Без защитного кокона плотной теплой одежды она казалась удивительно хрупкой. Тонкая ткань светлой рубашки мягко очерчивала девичью фигуру, а несколько расстегнутых верхних пуговиц открывали ключицы, по которым скользнул блеклый свет люминесцентных ламп морга. В этой обманчивой беззащитности, резко контрастирующей с пугающей изнанкой ее темного Дара, было что-то, что заставило сердце капитана пропустить удар. Тая быстро взяла маленькую сумку со всем необходимым и, готовая к работе, решительно шагнула к выходу.

– Ты чего застыл? – она обернулась на мужчину. – Идём?

– А, да, идём, – сказал он. – Мысленно прокладывал маршрут к месту преступления.

Велехов тряхнул головой, прогоняя наваждение, и быстро подхватил со стола массивный кожаный блокнот. Смазанное, неуклюжее оправдание прозвучало из его уст не слишком убедительно, но Тая, кажется, была слишком сосредоточена на деле, чтобы копаться в его заминках. Или просто сделала вид.

Они стремительно пересекли стерильный коридор медицинского управления Изнанки, на ходу подстраиваясь под шаг друг друга. Контраст между ними по-прежнему бросался в глаза: громоздкий, хмурый капитан с древней книгой под мышкой и хрупкая ведьма в легкой рубашке, сжимающая в руках небольшую сумку. Но теперь в этой разности появилось странное, едва уловимое ощущение слаженности.

Уже на парковке, когда над головой раскинулось душное июльское небо Петербурга, Ярослав привычным щелчком снял машину с сигнализации и распахнул для Таи пассажирскую дверь.

– Ладно, маршрут проложен, – он обошел автомобиль и сел за руль, поворачивая ключ в замке зажигания. Двигатель отозвался глухим, уверенным урчанием. – Выкатываемся на Петроградку. Давай, выкладывай, что там твоя сеть выдала по первому трупу? С какими базами сверялась?

– Я посмотрела в сети похожие приметы, нашла кое-что по Обиде тоже и несколько похожих сущностей. Но после твоего дневника уже сомневаюсь в них, – она достала планшет и начала перечислять. – Вот, смотри: в славянских бестиариях упоминается еще Мара-Укрутница, которая насылает удушье, и ночницы, крадущие покой. На некоторых форумах Изнанки грешат на болотных дев, если жертву находят у воды. Но Стрига из твоего блокнота подходит лучше всего. Что думаешь? – она повернула голову, посмотрев на него.

​– Нельзя исключать ни один из вариантов. Надо проверить все, – Ярослав крутанул руль, объезжая застрявший в среднем ряду грузовик. – Настоящие чернокнижники редко вызывают тварей по чистой инструкции, они любят смешивать ритуалы. Так что Мару и ночниц держим в уме.

​– А ещё я составила карту улик! – она улыбнулась и с гордостью продемонстрировала ему картинку на планшете.

​Они как раз встали на затяжном светофоре перед мостом, и Ярослав смог спокойно взглянуть на плод ее трудов. Экран планшета пестрел аккуратными интерактивными метками.

​– Вот смотри, – она указала стилусом на часть карты. – Тут тело нашего первого погибшего, тут точное место под стазисом, где я нашла перья. Вот в этом секторе – мои догадки по радиусу поражения магии «истомы», а сиреневым я отметила пересечения трамвайных путей Изнанки. Если Стрига передвигается по городу, она должна использовать фантомные маршруты.

​Ярослав прищурился, разглядывая схему. На стыке ведомств он ожидал увидеть от судмедэксперта сухие отчеты и анатомические подробности, но Тая подошла к делу с дотошностью заправского опера. Ее карта была наглядной, логичной и, черт возьми, действительно полезной.

​– Для первого дня в полевых условиях – мощно, Истомина, – невольно усмехнулся он, чувствуя, как внутри зарождается профессиональное уважение к новой напарнице. – Только добавь сюда еще одну точку. Забивай адрес: Петроградская сторона, дворы у дома Трезини. Второе тело. Посмотрим, куда твоя кривая улик качнется теперь.

– Возможно, она движется по какой-то траектории, – девушка задумчиво постучала по губе пальцем. – Говорить пока рано, хотя… – открыв картинку карты и поставив туда две точки, она соединила их несколькими способами. – Я придумала! Как же можно было упустить это из виду, – она хлопнула себя по голове. – Посмотрим записи прошлых месяцев, вдруг там были похожие дела.

– Думаешь? – он посмотрел в зеркало заднего вида, нахмурившись. – Это имеет смысл.

Глава 4. Часть 2

Глава 4. Часть 2

Ярослав внутренне оценил ход ее мыслей. Чернокнижники, особенно те, кто работает с древними славянскими культами, редко действуют хаотично – магия Изнанки требует строгого математического расчета, геометрии улиц и времени. Серийность могла длиться неделями, просто раньше отдельные смерти списывали на обычную сердечную недостаточность или несчастные случаи, не замечая мистической подоплеки. То, что Тая сразу ухватила эту суть, заставило его посмотреть на неё еще серьезнее. Эта девчонка в розовом свитерочке обладала не только сильным даром, но и цепким, по-хорошему дотошным умом следователя.

– Сейчас гляну, – сказала она и затихла на несколько минут, копаясь в файлах базы данных отдела.

В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием мотора и шуршанием шин по асфальту. Машина как раз въезжала на Каменноостровский проспект. Ярослав краем глаза наблюдал, как сосредоточенно хмурится Тая, как отражается синеватый свет экрана в ее глазах, пока она быстро перелистывала оцифрованные архивные отчеты, отсеивая информационный мусор.

Спустя минут десять Таисия оживилась и продолжила:

– Есть! Сейчас отмечу, и посмотрим траекторию, – она усердно отмечала точки на карте, чертя ранее невидимую глазу линию. – Все идёт по спирали, закручиваясь к центру. Учитывая расстояния прошлых тел, мы можем спроектировать примерное место появления Обиды! – она отметила ещё несколько точек другим цветом. – И предотвратить нападение.

​Ярослав резко бросил взгляд на экран планшета, едва не пропустив поворот на набережную. Линии, которые Тая вывела стилусом, действительно складывались в безупречную, пугающую своей правильностью логарифмическую спираль. Каждая новая метка из старых архивов ложилась точно на виток, сужая круги вокруг сердца Петроградки.

​– Золотое сечение, – глухо произнес Велехов, крепче перехватывая руль. – Заклятие «Улиты». Чернокнижник не просто развлекается, он закручивает воронку, чтобы аккумулировать энергию обиды в одной финальной точке. Мой дед писал, что так подпитывают темные алтари.

​Он резко крутанул руль, и машина, взвизгнув шинами, свернула в узкий, покрытый фантомным туманом переулок Изнанки, срезая путь к дому Трезини. Атмосфера вокруг мгновенно сгустилась, привычные питерские вывески потускнели, уступая место старинным газовым фонарям, которые горели ровным матовым светом, несмотря на день.

​– Отличная работа, Тая, – уже серьезно, без тени иронии сказал Ярослав, и в его голосе прорезались жесткие нотки командира. – Ты только что дала нам фору. Если мы успеем зафиксировать координаты второго тела и они совпадут с твоей спиралью, мы высчитаем, где этот ублюдок нанесет следующий удар. И встретим его там во всеоружии.

​Тая вспыхнула от похвалы, в ее глазах азартно блеснули искры. Она крепче прижала к себе планшет, чувствуя, как внутри разгорается уверенность. Они больше не блуждали вслепую.

​Машина затормозила у глухой кирпичной арки, за которой раскинулся мрачный, зажатый между высокими стенами двор-колодец. Впереди, прямо на сером асфальте, окутанное легкой дымкой стазиса, лежало новое тело. Спокойное утро официально подошло к концу – охота началась.

* * *

Она привычно хотела сесть на колени прямо на сырой, покрытый мхом асфальт возле головы погибшего, но Ярослав резко придержал её за локоть.

​– Держи, – он протянул ей тонкий, аккуратно сложенный шерстяной плед, вытащенный из недр багажника. – От твердости камней не защитит, но от холода – вполне. Здесь, на Изнанке, земля быстро вытягивает силы.

​– Спасибо, – смущенно улыбнувшись, девушка приняла его заботу. Мягкая, пахнущая кондиционером и салоном автомобиля ткань приятно согрела пальцы.

​Ярослав неловко отвел взгляд, словно удивленный собственной неожиданной мягкостью, и, ничего больше не сказав, развернулся и направился в глубь угрюмого двора-колодца, внимательно осматривая углы под старыми водосточными трубами.

​Тая с той же теплой улыбкой расстелила плед и всё-таки заняла свою привычную позицию около головы мужчины. Убрав с лица выбившиеся пряди, она сделала глубокий вдох, впуская в легкие тяжелый, застоявшийся воздух, и медленно закрыла глаза.

​Нужно было работать. Медленно, слой за слоем, она начала отсекать от себя посторонние звуки: далекий гул проспекта, шаги Ярослава, шорох ветра. Необходимо было полностью избавиться от собственных эмоций, заглушить чувства и отрешиться от живого мира вокруг. Это было своего рода трансом, глубокой медитацией, балансированием на тонкой грани между «здесь» и «там».

​Внутренний хаос улегся, уступая место звенящей, стерильной тишине. И Изнанка сразу отозвалась. Таисия почувствовала, как от лица умершего к ее раскрытым ладоням потянулись тонкие, призрачно светящиеся нити – остаточная память угасающей души. Плотная темнота перед ее глазами всколыхнулась, пошла волнами и начала медленно окрашиваться в рваные, пугающие события из последних воспоминаний человека.

Сначала возник оглушительный, давящий шум: словно сотни невидимых голосов одновременно зашептали слова горьких упреков, заставляя виски взрываться от боли. Чужая смертная тоска хлынула в Таю ледяной волной. Тьма перед глазами резко расступилась, и она оказалась за плечом погибшего, видя мир его умирающими глазами.

Это была старая заброшенная мансарда где-то на верхних ярусах Изнанки. Сквозь разбитые пыльные окна лился тусклый, мертвенно-бледный лунный свет, выхватывая из темноты горы антикварного хлама: сломанную мебель, пожелтевшие холсты в тяжелых рамах и разбитые зеркала. Воздух здесь был до предела пропитан запахом гнили, старой бумаги и сухой полыни.

В самом центре чердака, прямо в полосе лунного света, застыла бледная женская фигура. На ней было подвенечное платье позапрошлого века – кружева на рукавах истлели, а подол был измазан в могильной земле. Лицо девицы казалось высеченным из мрамора, а из пустых глазниц беззвучно текли черные слезы.

Но самым жутким был не этот призрак. В тени, прямо за спиной бледной девы, угадывался высокий мужской силуэт. Черный глубокий капюшон полностью скрывал его лицо, но Тая отчетливо видела его руки, приподнятые над алтарным столом. Кожа на них была мертвенно-серой, а под ней, словно живые черви, пульсировала сетка раздутых угольно-черных вен. На указательном пальце мага тускло поблескивал массивный перстень с печаткой.

В руках чернокнижник держал полуоткрытую старинную шкатулку из темного дерева. Из ее недр клубами валил сизый, тяжелый дым, пахнущий горелой медью и болотной сыростью.

– Лети, Вестник. Собери долги, – раздался в пространстве хриплый, замогильный шепот призывателя, от которого у Таи по спине пробежали иголки ужаса.

Мужчина сделал резкий пас рукой, и дым из шкатулки окутал бледную деву. В ту же секунду ее фигура с хрустом исказилась, ломая человеческие кости, и обернулась огромной черной птицей с неестественно длинной, голой шеей. Навья тварь хлопнула тяжелыми крыльями, вышибая остатки стекол, и с истошным, рвущим душу криком бросилась прямо на них – в экран чужой памяти.

Тая почувствовала, как горло погибшего перехватывает невидимая петля, а в груди разрастается всепоглощающая, дикая, удушающая обида на весь мир – чужая предсмертная эмоция, которая едва не заставила саму девушку задохнуться в реальности.

С трудом разорвав эту удушающую связь, Тая резко открыла глаза и судорожно, с болезненным хрипом втянула в легкие сырой воздух Петроградки. Линии светящихся нитей вокруг её пальцев с тихим треском рассыпались тусклыми искрами, мгновенно растворяясь в душной реальности.

Её колотило так, что зубы стучали. Сердце в груди плыло сумасшедшим галопом, а перед глазами всё еще стоял этот жуткий чердак и разламывающиеся человеческие кости бледной девы. Тая бессильно прижала ладони к лицу, пытаясь сообразить, где она находится, и изо всех сил задышала через нос, как учили на курсах подготовки медиков Изнанки. Но чужая, липкая смертная обида отпускала неохотно.

Заметив, как сильно её трясет и как неестественно побледнела её кожа, Ярослав стремительно преодолел разделявшие их несколько метров. Черты его лица заострились от подступившей паники. Он мгновенно опустился перед ней на одно колено, едва не проехавшись джинсами по грязи.

– Тая! – его обычно суровый, прожженный голос оперативника прозвучал неожиданно мягко и встревоженно.

Он порывисто протянул руку, собираясь перехватить её за плечи, чтобы удержать в реальности, но вовремя осекся – вспомнил, что читал недавно про ее дар: после контакта с посмертием ведьм лучше не трогать резко. Вместо этого он аккуратно, но крепко сжал её холодные, дрожащие запястья, заставляя опустить руки от лица.

– Эй, Истомина, смотри на меня. Дыши. Ну же. Ты здесь, на Петроградке. Двор-колодец, день, июль. Чернокнижника тут нет. Смотри на меня.

Её расширенные, почти черные от нахлынувшего ужаса зрачки с трудом сфокусировались на лице напарника. Ярослав сейчас казался единственной надежной, незыблемой скалой во всем этом безумном, разваливающемся мире Изнанки. От его рук шло живое, надежное тепло, которое медленно, но верно вытесняло могильный холод чердака из её вен.

Тая судорожно сглотнула, чувствуя, как постепенно возвращается дар речи. Взгляд её опустился на раскрытую ладонь Ярослава, которую он держал чуть в стороне. Там, среди серой пыли, тускло поблескивала тяжелая медная пуговица с гравировкой змей.

– Я видела его... – хрипло, едва узнавая собственный голос, прошептала она, и первая слеза от перенапряжения скатилась по её щеке. – Это точно серийные убийства, Ярослав. Он... он был на каком-то заброшенном чердаке на верхних ярусах Изнанки. Лица не разглядеть из-за капюшона, но у него руки... все в черных, пульсирующих венах. Как будто прогнившие. И массивный перстень на пальце. Он держал старинную шкатулку из темного дерева. От нее шел сизый дым...

Она прервалась, судорожно вдохнув, и указала пальцем на его находку:

– От этой пуговицы... от нее пахнет точно так же. Горькой, паленой медью и болотной сыростью. Это дым из его шкатулки. Он был здесь. Он лично спускал Стригу с поводка.