Текст книги "Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ)"

Автор книги: Софья Мирич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8. Часть 1

Глава 8. Часть 1

Темнота взорвалась оглушительным, закладывающим уши грохотом. Лампочка лопнула, но парадная не осталась слепой – тактические фонари штурмовиков Ведомства рассекли сизый мрак яростными белыми лезвиями.

Чернокнижник, осознав, что обратного пути нет, безумно оскалился. Сорвав крышку со старинной шкатулки, он с хриплым выкриком вскинул её над головой. Из темного нутра артефакта, материализуясь из плотных клубов сизого дыма, со страшным потусторонним клекотом вырвалась огромная, угольно-черная призрачная птица. Но она была не одна. В ту же секунду прямо под её исполинскими полупрозрачными крыльями соткалась фигура до боли знакомой девушки. Олицетворение самой Стриги, её живое, полное неизбывной боли и жуткое продолжение. Бледная, с пустыми черными глазами и развевающимися, будто в ледяной воде, волосами, она замерла в воздухе, со зловещей, ломаной грацией ведя плечами в такт движениям птицы. На ней было старинное подвенечное платье, по подолу и корсажу которого змеились, пульсируя ядовитым светом, пленяющие руны. Она выглядела как несчастная узница, как само воплощение чистой, вековой обиды, запертой в этой проклятой шкатулке. Этот тандем из измученной плоти и черных перьев приготовился камнем ринуться вниз, чтобы растерзать незваных гостей.

– Сеть! Быстро! – скомандовал чей-то голос из штурмовой группы.

Двое оперативников, слаженно выкатившись из-за поворота, синхронно вскинули руки. С глухим хлопком вырвалась и развернулась в воздухе сеть, сотканная из чистой, гудящей магии. Пронизанная светящимися блокирующими рунами, она с треском накрыла чернокнижника, намертво прижимая его к каменному полу и мгновенно стягивая его собственные энергетические потоки. Колдун забился под ней, дико хрипя от сковавшего его магического импульса, но шкатулку из рук так и не выпустил, продолжая отчаянно подпитывать беснующихся в воздухе существ.

Ярослав среагировал мгновенно, перехватывая инициативу. Больше не нужно было притворяться обычным парнем. Он сделал глубокий вдох, и в то же мгновение его сдерживаемая боевая магия рванула наружу яростным, сокрушительным потоком. Воздух вокруг командира зашатался от тяжелой мощи. Направив эту силу жестким ментальным ударом прямо на скованного сетью колдуна, Велехов буквально вырвал, разбил и разорвал его связь со шкатулкой. Руны на дереве мгновенно погасли, а чернокнижник захлебнулся собственной силой, обмякнув на полу.

Однако выпущенная на волю Обида, потеряв поводыря, окончательно взбесилась. Призрачная дева издала пронзительный, ультразвуковой крик, а птица над её головой расправила когти. В едином порыве они бросились прямо на штурмовиков. Бойцы вскинули автоматы, готовые открыть огонь, но свинец против такой сущности был бесполезен.

– Назад! – крикнула Тая, решительно выступая из-за спины Ярослава.

Она мгновенно призвала свою родовую силу. Из её раскрытых ладоней разлилась не атакующая, а мягкая, обволакивающая магия, полностью оправдывающая её фамилию. Настоящая, вязкая и непреодолимая истома сладким туманом потянулась к существам. Истомина не пыталась уничтожить их – она мягко, но уверенно укутывала мечущуюся пару волнами абсолютного покоя, усыпляя их бдительность и гася ярость на глубинном, эмпатическом уровне.

И дева, и птица замерли в полуметре от стволов автоматов. Огромные черные крылья захлопали тише, безумный крик девушки перешел в тихое, сонное дыхание, а черные глаза подернулись дымкой. Стрига отступала. Под мирным, баюкающим плетением Таиной магии призрачные силуэты двойственного монстра начали стремительно таять, пока окончательно не растворились в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Когда они исчезли, в парадной на мгновение воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только стонами связанного колдуна и хрипами раненого мужчины на полу. Ярослав опустил боевые заготовки, тяжело дыша, и обернулся к Тае, оценивая её состояние. Она была бледной от напряжения, но держалась уверенно.

Пока воздух в парадной еще остывал после развеявшейся магии Обиды, она, глянув на Ярослава, уже сорвалась с места. Подбежав к распластанному на каменном полу мужчине, она мгновенно опустилась перед ним на колени, пачкая полы светлого тренча в пыли и крови. Пальцы медика привычным, точным движением легли на сонную артерию пострадавшего. Секунда томительного ожидания, и под подушечками пальцев отозвался слабый, редкий, но отчетливый толчок.

– Живой! – с облегчением выдохнула она, оборачиваясь к замершим бойцам. – Пульс нитевидный, дыхание поверхностное. Быстро носилки сюда и мой медицинский чемодан из машины! Живее!

Двое штурмовиков тут же ураганом бросились вниз по ступеням.

​– Остальным – руками его не трогать, спину и шею не выгибать! – строго скомандовала Тая оставшимся на площадке бойцам, аккуратно фиксируя голову пострадавшего в анатомически правильном положении. – Он без сознания, мы не знаем, как именно его приложило. До жестких носилок не сметь его сдвигать ни на сантиметр, чтобы не усугубить возможные травмы позвоночника.

​Пока парни мчались за снаряжением, она уже вовсю сканировала тело мужчины бытовыми диагностическими заклинаниями, на ходу проверяя реакцию зрачков и бережно восстанавливая ему проходимость дыхательных путей.

За её спиной оперативники штурмовой группы действовали с машинной точностью. Они уже упаковывали вяло брыкающегося чернокнижника, наживую защелкивая на его запястьях тяжелые блокирующие браслеты с антимагическим сплавом. Стоило замкам сомкнуться, как остатки темной ауры колдуна окончательно погасли, и его, согнув пополам, без церемоний поволокли вниз по лестнице к выходу из парадной.

Тая тем временем уже полностью переключилась на пострадавшего. Роль капризной девчонки была забыта: сейчас она действовала как опытный ведомственный врач. Расстегнув воротник рубашки мужчины, она быстро оценила характер повреждений, нанесенных чернокнижником, и прижала ладони к его груди, пуская по телу раненого тонкие, стабилизирующие нити медицинской магии, чтобы удержать угасающую искру жизни.

Ярослав подошел ближе, возвышаясь над ними темной, надежной скалой. Он внимательно следил за каждым движением Таиных рук, пока двое штурмовиков, сорвавшихся вниз по её приказу, уже взбегали обратно по ступеням, неся жесткий реанимационный щит. Спецы слаженно, по-медицински бережно переложили тяжелое тело мужчины, готовые немедленно эвакуировать его в госпиталь Ведомства.

Убедившись, что свидетель в надежных руках, Ярослав поднес к губам закрепленную на плече рацию. Его голос, очищенный от недавнего боевого рыка, прозвучал сухо и властно:

– Велехов – «Первому» и «Второму». Объект взят, свидетель жив, эвакуация начата. На районе отбой, сворачивайте периметр. Возвращаемся в отдел.

Он опустил руку и посмотрел на Таю, которая поднималась с колен, вытирая тыльной стороной ладони влажный лоб. В полумраке питерского подъезда их взгляды встретились – уставшие, но полные глубокого, молчаливого облегчения. Штурмовики с носилками уже скрылись за поворотом, их шаги затихали внизу, и в парадной наконец-то воцарилась относительная тишина.

​Тая сделала шаг к Ярославу. Силы, удерживаемые адреналином, внезапно кончились, ноги стали ватными, и она просто позволила себе ткнуться лбом в его жесткое плечо. Ярослав тут же перехватил её, крепко, до хруста обнимая одной рукой и зарываясь пальцами в её влажные от дождя волосы. От него пахло озоном, порохом и согревающим теплом.

​– Живой, – тихо, в самое плечо повторила она, прерывисто выдохнув. – Господи... Это мой самый первый такой опыт.

​Ярослав, который уже расслабленно поглаживал её по спине, резко замер. Его рука остановилась. Он осторожно отстранил Таю за плечи, заставляя посмотреть ему в лицо, и нахмурился. В его глазах отразилось искреннее, глубокое изумление.

​– В смысле – первый? – переспросил он, приподнимая бровь. – Какого черта, Тая? Почему мне никто об этом не сказал в отделе?

​– А ты бы меня взял с собой, если бы знал? – Тая слабо ухмыльнулась, глядя на него снизу вверх. – То-то и оно. Ведомство решило запустить этот экспериментальный формат, объединить оперативников и гражданских специалистов, а я что отказываться буду... А я до этого, вообще-то, только в морге работала. С теми, кому уже точно ничем не поможешь. А тут – живой. Настоящий.

​Велехов, кажется, на секунду разучился дышать. Командир спецгруппы, повидавший на своем веку всякое, сейчас просто стоял и молча переваривал информацию. Девушка из морга. На боевом выезде. В роли капризной девчонки под затаенным взглядом Нави.

​– В морге… – глухо, как эхо, повторил он, чувствуя, как внутри всё холодеет от запоздалого осознания, какому риску они её подвергли. – Да я бы руководство за такое… Ты хоть понимаешь, что если бы эта тварь…

​Тая не дала ему договорить. Она снова шагнула вперед, мягко пресекая его командирский гнев, и крепко обняла его за талию, прижимаясь всем телом.

​– Не ворчи, – негромко, успокаивающе произнесла она, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – Всё же хорошо закончилось. Ты был рядом, и я знала, что все пройдет по плану.

​Ярослав подавил тяжелый вздох, готовый сорваться с губ. Злость на штабное начальство никуда не делась, но спорить с ней сейчас, когда её ладони согревали его сквозь ткань формы, было решительно невозможно. Он лишь молча покачал головой, признавая свое поражение, и еще сильнее прижал её к себе, утыкаясь носом в макушку. И в этой тишине старой питерской парадной они наконец-то смогли просто выдохнуть.

Глава 8. Часть 2

Глава 8. Часть 2

Дорога до отдела должна была занять минут сорок. Машина уверенно рассекала питерский полумрак, дворники мерно смахнули остатки дождя с лобового стекла. Тая откинулась на сиденье, чувствуя, как адреналин окончательно покидает тело, оставляя вместо себя свинцовую усталость. Ярослав вел машину спокойно, уверенно перехватывая руль на поворотах. Казалось, всё самое страшное позади – чернокнижник пойман, свидетель жив, дело сделано.

Внезапно тишину салона разрезал резкий, требовательный писк рации. Ярослав бросил быстрый взгляд на панель, нахмурился и нажал кнопку приема, прикладывая наушник.

– Велехов на связи.

Тая лениво повернула голову, наблюдая за ним. Буквально за несколько секунд лицо командира изменилось, став абсолютно непроницаемым, словно высеченным из гранита. Он молча слушал лаконичный, сухой голос на том конце провода, и только желваки заходили на его челюсти.

– Принял. Выполняю, – коротко бросил Ярослав и отключил связь.

Машина резко, с тихим визгом шин изменила траекторию, перестраиваясь в другой ряд.

– Разворачиваемся, – глухо сказал он, не глядя на Таю. – Отмена по отделу. Нам приказали туда не возвращаться. Все материалы дела экстренно опечатаны и переданы высшему руководству, а нам велено немедленно разъезжаться по домам. Официально отдыхаем до завтра.

Тая удивленно приподняла бровь, сонливость как рукой сняло.

– В каком смысле? Вот так просто посреди дороги?

– Вот так просто, – отрезал капитан, и в его голосе явственно проступили опасные, жесткие нотки.

Оставшуюся часть пути до её дома они проехали в тяжелом, звенящем молчании. Когда машина наконец затормозила у нужного подъезда, Ярослав выключил зажигание, и парадная тишина этого утра показалась им обоим почти осязаемой. Питер за окном уже начал просыпаться, но в салоне время словно застыло.

Тая потянулась к ручке двери, но замешкалась. Она повернулась к Ярославу, и в полумраке салона их взгляды сцепились. Не было ни выстрелов, ни черной магии – только они двое в замкнутом пространстве, где пульс каждого был слышен отчетливее, чем гул редких машин снаружи.

– Значит... – начала она, чувствуя, как внутри разливается неловкость, перемешанная с чем-то куда более глубоким. – Отдых?

– Похоже на то, – отозвался Ярослав. Его голос звучал хрипло. Он не отводил взгляда, разглядывая её лицо так, словно запоминал каждую черточку. – Завтра разберемся, что за подковерные игры там начались.

– Увидимся? – вопрос прозвучал почти шепотом, с надеждой, которую она даже не пыталась спрятать.

Ярослав медленно кивнул, его пальцы на руле чуть сжались.

– Обязательно, Тая.

Они смотрели друг на друга долгую секунду. Тая замерла, неосознанно затаив дыхание. Внутри всё сжалось в каком-то глупом, сладком и одновременно пугающем ожидании. Ей казалось – или, может быть, ей отчаянно хотелось, – чтобы он сделал что-то еще. Сказал что-то не по уставу. Коснулся её руки. Но Ярослав лишь сильнее сжал пальцами руль, сдерживая самого себя.

Так и не дождавшись того, к чему подталкивало всё это сумасшедшее напряжение, Тая с трудом заставила себя отвести взгляд. Она толкнула дверь, вышла на влажный асфальт и, не оборачиваясь, направилась к подъезду, чувствуя на спине тяжелый, внимательный взгляд, который провожал её до самой двери.

Дверь подъезда с тяжелым стуком захлопнулась, отрезая её силуэт.

Ярослав остался в салоне один. Он откинулся на спинку сиденья, устало прикрыл глаза и тяжело, шумно выдохнул. Пальцы, добела сжимавшие руль, наконец расслабились. На душе было муторно. Тая ушла, оставив после себя на пассажирском сиденье едва уловимый шлейф сладковатой магии Истомы, а в голове капитана всё путалось от дикого переутомления.

Велехов завел мотор, глядя на темные окна её этажа.

«И это всё? – мрачно подумал капитан, включая передачу. – Вот так просто? Дело кончено, нас распустили, и мы расходимся, будто ничего не было?»

Время с ней пролетело слишком быстро, смазалось в один сумасшедший кувырок. Она ведь ему по-настоящему понравилась, зацепила, но сейчас, после штурма, магии Обиды и тяжелого дежурства, мозг соображал туго. Списывая всё на звенящую полевую усталость, Ярослав решил, что не будет пороть горячку прямо сейчас. Надо поспать. Набраться сил. А завтра, когда он будет в нормальном, адекватном состоянии, он обязательно ей напишет. Сам. Без всяких ведомственных поводов.

Он уже взялся за рычаг коробки передач, но на секунду замер. Взгляд капитана сам собой скользнул вверх – туда, где за лобовым стеклом раскинулось тяжелое, серое питерское небо. Велехов криво, почти просяще усмехнулся своим мыслям и тихо произнес в пустой салон машины:

– Господи, дай знак…

* * *

Утро встретило Ярослава тяжелой, чугунной головой и противным питерским туманом. Поспать нормально так и не удалось – стоило закрыть глаза, как перед взором то взмывали черные крылья Обиды, то вспыхивал взгляд пустых девичьих глаз в подвенечном платье, плавно перетекая в тихий шепот Таи в салоне машины.

В отдел Велехов приехал в странном, подвешенном состоянии. Он чувствовал себя так, словно его выдернули из одного сна и насильно запихали в другой, а правила игры объяснить забыли. На ходу заглатывая обжигающий, горький кофе из автомата, капитан толкнул тяжелую дверь приемной, намереваясь для начала выбить из аналитиков хоть какую-то информацию по вчерашнему задержанию.

Но дойти до своего кабинета он не успел.

– Велехов! – громом среди ясного неба прогремел из дверей кабинета голос полковника.

Начальник отдела стоял на пороге, хмуро разглядывая своего лучшего оперативника поверх очков. В руках у него была зажата дымящаяся чашка, а под глазами залегли такие тени, будто он сам лично всю ночь ловил чернокнижников по питерским крышам.

– Доброе утро, – на автомате поздоровался Ярослав, останавливаясь. – Я по поводу вчерашнего...

– А ты что здесь делаешь? – бесцеремонно перебил его начальник, удивленно приподняв бровь. – Какого черта ты у нас торчишь?

Ярослав на секунду завис, так и не донеся стаканчик с кофе до рта.

– В смысле? Вы же сами вчера дали отбой, вот сегодня на работе...

– Отбой был вчера, Велехов, а сегодня у нас ЧП, – полковник раздраженно махнул рукой. – Я тебе еще полчаса назад все материалы по новому делу скинул! Ты телефон вообще в руки брал? Живо читай вводную по дороге и давай к Истоминой быстро! Она уже ждет.

У Ярослава внутри всё совершило короткий, отчетливый кувырок. Сердце, до этого лениво гонявшее кровь, глухо стукнуло в грудную клетку.

Вот тебе и знак. Вот тебе и «напишу завтра в нормальном состоянии».

– К Истоминой? – переспросил он, собирая волю в кулак и стараясь, чтобы голос звучал максимально по-рабочему. – Новое дело связано с ней?

– Там несколько свежих трупов со странным магическим следом, – хмуро буркнул полковник, разворачиваясь обратно к рабочему столу. – Вскрытие на ней. Так что бегом в лабораторию, Велехов. Выдашь мне предварительные соображения через час.

​– Выполняю, – четко отозвался Ярослав.

​Он развернулся на каблуках и быстрым, размашистым шагом направился к выходу из офиса. На ходу он выбросил так и не допитый стаканчик с кофе в урну, чувствуя, как по венам вместо адреналина или усталости разливается чистое, концентрированное торжество. На душе мгновенно стало легко-легко, а подвешенное состояние испарилось, уступив место какому-то глупому, почти мальчишескому азарту.

​Уже на крыльце управления Ярослав притормозил. Губы против его воли предательски задрожали, растягиваясь в широкой, несдерживаемой улыбке. Ему стоило огромных усилий не рассмеяться в голос прямо перед дежурными штурмовиками. Капитан Велехов, гроза питерских чернокнижников, стоял посреди утренней суеты и улыбался как дурак.

​Он запрокинул голову, глядя вверх, в это вечно хмурое, затянутое серыми тучами питерское небо, которое еще пару часов назад казалось ему безразличным.

​«Понял, – мысленно произнес он, сощурившись от наползающего тумана. – Спасибо за знак».

​Сбросив с себя остатки оцепенения, Ярослав быстрым шагом направился к машине. Теперь он точно знал, что этот день будет гораздо интереснее, чем казалось вначале.

Глава 9. Часть 1

Глава 9. Часть 1

В этот раз дверь в морг оказалась перед ним гораздо быстрее, чем в прошлый. Он торопился в другой отдел, на ходу изучая данные по новому делу.

​На входе Ярослава, как назло, заставили потерять драгоценные минуты: местный дежурный, суровый немолодой мужчина с цепким взглядом, намертво перекрыл проход. Велехов едва сдерживал нетерпение, пока тот со всей ведомственной дотошностью сканировал его жетон, тщательно проверял допуски по базе и сверял экстренное предписание. Порядок есть порядок, и спорить тут было бесполезно.

​– Опять к нашей Тае? – дежурный вдруг отложил жетон и тихо посмеялся, глядя на Ярослава с едва заметным одобрением. – Говорят, не обижаешь, защищаешь. Проходи, капитан.

​Наконец, магнитный замок с тяжелым лязгом освободил вертушку.

​– Спасибо, – коротко бросил Ярослав, стараясь скрыть смущение, и почти бегом рванул по знакомым стерильно-прохладным коридорам цокольного этажа, пока не толкнул массивную железную дверь с табличкой анатомического блока.

​– Привет, – выдохнул он, пройдя вглубь помещения. Вокруг было прохладно, но мужчина не замечал этого. Всё то звенящее напряжение, с которым он прорывался через пост охраны, мгновенно испарилось, стоило ему поймать её взгляд.

​– Привет, – она обернулась и улыбнулась так ярко, что вся эта давящая, сырая медицинская атмосфера вокруг них словно разом померкла. Тая держала в руках планшет, и эта её искренняя, теплая улыбка стала для Ярослава лучшим подтверждением того, что там, наверху, его всё-таки услышали. В её глазах не было ни капли утренней сонливости – только чистый азарт исследователя и та самая радость, которую невозможно было сыграть. Она действительно ждала именно его.

​Он вспомнил свой утренний запрос к небу, эту тихую мольбу в пустой машине, и сейчас, глядя на неё, почувствовал странное, почти благоговейное спокойствие.

​– А я как раз думала, через сколько минут ты появишься, – она лукаво прищурилась, откладывая планшет с первыми картами экспертиз. – Подходи ближе, капитан. У меня тут такое, что твоему штабу и не снилось.

​Ярослав сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри окончательно выпрямляется какая-то пружина. Знак был получен. Теперь оставалось только разобраться с тем, что лежало под простынями.

​– Показывай, – ответил он, уже не скрывая ответной улыбки. – Надеюсь, это стоит того, что я чуть не разнес проходную.

– Ты чуть не разнёс проходную? – она удивленно подняла брови. – Я надеюсь, никто не пострадал?

– Только мое терпение, – Ярослав хмыкнул, подходя ближе к столу и останавливаясь на безопасном расстоянии от разложенных медицинских инструментов. – Дежурный на входе бдит так, словно я пытаюсь вынести отсюда гостайну, а не приехал по приказу руководства. Ну и... пару вопросов лишних задал.

Тая тихо рассмеялась, и этот мягкий звук окончательно выбил из головы Ярослава остатки утренней хмурости.

– О, он может. Не обращай внимания, он просто считает себя главным хранителем этого склепа. Так что там твой полковник? Сильно рвал и метал, раз ты так летел?

– Не то слово. Сказал, ЧП, трупы со странным магическим следом, и что вся надежда на тебя, – Велехов посерьезнел, переводя взгляд на накрытое простыней тело. – Вводную я в машине читал, но там сплошная канцелярия. Рассказывай, что у тебя здесь?

– Набрось халат, – она указала на вешалку около двери. – Тут необычное совпадение.

​Ярослав послушно шагнул к вешалке, на ходу влезая в плотную ткань. Пока он застегивал пуговицы, Тая подошла к первому столу и решительно откинула край простыни.

​– Смотри сам. Четыре трупа, всех привезли под утро из одной точки – старой коммуналки на окраине, которую никак расселить не могут. Официально опера решили, что там была классическая пьяная поножовщина. Но посмотри на раны.

​Велехов подошел ближе, хмуро разглядывая бледную кожу погибшего, покрытую глубокими рваными бороздами.

​– Это не нож, – сразу определил он, качнув головой. – Края слишком неровные. Больше похоже на…

​– На осколки, – перебила Тая, подтверждая его догадку. – Сонные артерии перебиты в хлам, глубокие проникающие в грудь. Их троих буквально нашпиговало битым стеклом от люстры и зеркалами, а четвертого приложило чугунной сковородой так, что шансов не было. Эксперты из обычного отдела решили, что сожители устроили дебош и швыряли друг в друга всё, что под руку попалось. Но наши ребята с места привезли записи с камер на лестничной клетке. В момент, когда всё случилось, там пошли дикие помехи – экраны просто залило белым шумом, а датчики зафиксировали резкий всплеск энергии Изнанки.

Ярослав нахмурился, вглядываясь в характер порезов.

– То есть электроника зафиксировала присутствие сущности. Какого-нибудь полтергейста или низшего духа-вредителя?

– Хуже, – Тая посерьезнела и пододвинула к себе планшет, открывая зарисовку. – Я не стала ждать, пока остаточные эманации рассеются, и просмотрела посмертные воспоминания всех четверых. Обычный отпечаток на сетчатке. Ярослав, они не дрались между собой. Наоборот – они пытались спрятаться под столами и закрывали головы руками, пока по комнатам вихрем летала мебель и колотилось всё, что способно разбиться. Вспышки ярости были такой силы, что вещи летали на бешеной скорости. Это и повредило артерии.

– А саму тварь они видели? Камеры в комнатах были?

– Нет, в комнатах пусто. А в посмертных образах сплошной страх, темнота и какие-то размытые, слишком быстрые тени. Конкретного силуэта никто из них разглядеть не успел – всё произошло слишком быстро. Но кое-что общее на сетчатке отпечататься успело.

Тая развернула к нему экран планшета, на котором быстрыми штрихами был набросан контур, воссозданный по следам чужой памяти. Ярослав всмотрелся в изображение. На рисунке угадывались очертания чего-то совсем маленького, непропорционального, передвигающегося в неестественной, ломаной позе.

– Совсем небольшой, – Велехов задумчиво поскреб подбородок, изучая набросок. – Хранитель места? На задичавшего домового похоже, если честно. Когда коммуналку расселять начинают, старый уклад рушится, они с ума сходят от злости. Начинают швырять утварь, крушить всё вокруг.

– Я тоже сначала подумала про разозленного домового духа, – Тая вздохнула, глядя на экран. – Но для них это слишком кроваво. Домовые пакостят, могут придушить во сне, напугать, но чтобы целенаправленно резать стеклом сонные артерии сразу четырем людям… Тут какая-то личная, почти человеческая обида и дикая, слепая ярость. Будто этот силуэт просто мстил всему живому.

Ярослав тяжело вздохнул, потирая переносицу. Дело оборачивалось не просто глухарем, а потенциальной угрозой для всего района, если тварь выйдет за пределы этой квартиры.

– Ладно, – Велехов выпрямился и достал свой телефон. – Значит, имеем дело с сильным неупокоенным или духом, привязанным к месту или вещам. Будем искать вместе. Поднимаем архивы по этой коммуналке, смотрим, кто там жил, умирал или что туда притащили из антиквариата. Ну что, поехали на место? – Ярослав убрал телефон в карман и выжидающе посмотрел на неё. – Там всё осмотрим, проверим по горячим следам, поищем, к чему эта дрянь могла привязаться.

Тая удивленно посмотрела на него и даже сделала полшага назад, растерянно указав пальцем на свой медицинский фартук.

– В смысле – поехали? Ярослав, ты ничего не перепутал? Я вообще-то судмед, а не опер. Моё дело – трупы вскрывать и эманации на сетчатке ловить, пока они теплые. Я на тех-то выездах была, потому что там трупы были на месте... Меня начальство за такое самоуправство по голове не погладит.

– Разберемся с твоим начальством, – уверенно сказал Велехов, уже направляясь к вешалке, чтобы скинуть халат. Он обернулся у самой двери и мягко, но настойчиво улыбнулся. – Поехали. Я чувствую, что твой взгляд там точно лишним не будет. Твоя магия, Тая, видит то, мимо чего мы, оперативники, пройдем и даже не заметим. Да и... мне спокойнее, если ты будешь рядом на этом вызове. Поехали?