Текст книги "Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ)"

Автор книги: Софья Мирич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2. Часть 1

Глава 2. Часть 1

​Они прошли дальше вперед, в сторону летней террасы кафе. Солнце припекало, и этот обычный, шумный городской мир вдруг показался ему удивительно ценным. Ярослав выдохнул, чувствуя, как уходит липкий остаток страха. Он вынул руки из карманов – кулаки, еще недавно сжатые до белизны костяшек, теперь расслабленно покачивались при ходьбе.

– Скажите, Таисия, в этих ваших «сеансах»… есть ли хоть какая-то грань, которую вы не переступаете? – спросил он уже без прежнего напряжения, почти с любопытством. – Или я должен быть готов к тому, что в один прекрасный день то, что лежит на столе, вдруг решит поблагодарить вас за возвращение?

Она рассмеялась ещё сильнее, прикрывая рот ладонью. Этот искренний, живой звук окончательно прогнал из его головы эхо давящей тишины морга. В её движениях появилась какая-то завораживающая легкость: она шла по тротуару плавно, почти бесшумно, словно едва касаясь асфальта, и Ярослав поймал себя на том, что невольно любуется тем, как естественно и грациозно она двигается в лучах полуденного солнца.

– Нет, я же не возвращаю их к жизни, моя работа состоит в другом, – она лукаво взглянула на него, и в этом взгляде было столько жизни, что Ярославу стало не по себе от того, как сильно она отличалась от той «куклы» в халате. – Вы ни разу не сталкивались с подобной силой?

– Нет, за все годы своей практики – ни разу, – признался Ярослав, поймав себя на том, что ему стало гораздо легче дышать. Грудная клетка больше не казалась скованной ледяными обручами.

– В ваших краях мой дар действительно редкий, но там, откуда я родом, он более распространен, – она посмотрела на него с хитрым огоньком в глазах. – Попробуйте угадать, что я с ними делаю.

Ярослав призадумался, чувствуя, как плечи окончательно опустились, освобождаясь от груза необъяснимого ужаса. Он внимательно посмотрел на неё – теперь уже не как на угрозу, а как на коллегу, чья специализация была чертовски странной, но определенно заслуживающей внимания.

– Если не воскрешаете... – он задумчиво прищурился, глядя на прохожих. – Значит, вы не оживляете, вы… задаете вопросы? То, что я видел – эти нити, это напряжение… вы «считываете» их последние моменты? Как будто подключаетесь к их памяти через эти струны?

Таисия посмотрела на него, приподняв брови в искреннем удивлении, и Ярослав, заметив это, усмехнулся – уже совсем по-свойски.

– Я угадал? Или вы вытягиваете из них то, что они не успели сказать перед смертью?

– Да, – она подтвердила, когда они подошли к кафе. – Вы правы. Я вытягиваю последние несколько минут их жизни: то, что они видели своими глазами, что чувствовали и что говорили. Это всегда… необычный опыт.

Ярослав потянул на себя тяжелую стеклянную дверь, впуская внутрь прохладу кондиционированного воздуха и аромат свежемолотого кофе. Таисия, благодарно кивнув, грациозно скользнула внутрь, и на мгновение ему показалось, что он видит едва уловимый отблеск тех самых «нитей», которые на секунду сверкнули в воздухе, отражая солнечный блик. Но он лишь отмахнулся от этого наваждения, шагая следом за ней.

– Ну, – сказал он, присаживаясь за свободный столик, – надеюсь, у этого кафе меню более земное, чем то, чем вы занимаетесь в морге. Я, пожалуй, закажу двойной эспрессо. Мне кажется, он мне сегодня жизненно необходим.

* * *

Они проболтали весь обед, и со стороны казалось, что коллеги – счастливая парочка, вокующая о чем-то личном. Ярослав, обычно хмурый и молчаливый в присутствии незнакомцев, сейчас оживленно жестикулировал, а Таисия, подперев подбородок рукой, внимательно слушала его, не сводя с него глаз. На деле же, за фасадом этой идиллии, они обсуждали детали предстоящей работы, которая с каждой минутой казалась Ярославу всё более сюрреалистичной.

– После обеда нужно будет осмотреть место преступления, – Ярослав сделал глоток остывшего эспрессо и взглянул на часы. – Думаю, они будут ворчать на нас из-за опоздания. Местные патрульные не любят, когда экспертов приходится ждать часами.

Таисия едва заметно улыбнулась, словно делясь секретом, и её пальцы на мгновение скрестились, как будто она плела невидимый узор на скатерти.

– Я позвонила заранее, ещё когда поняла, что вы опоздаете, – спокойно ответила она. – Попросила наложить стазис на погибшего до нашего появления. У нас такое часто практикуется, так как не всегда можно приехать сразу.

Ярослав на секунду замер, переваривая услышанное. Слово «стазис» в его профессиональном лексиконе обычно относилось к консервации улик, но после увиденного в морге он понимал, что Таисия имеет в виду совсем другое.

– Стазис… – повторил он, откидываясь на спинку стула и с интересом разглядывая её. – То есть, вы буквально «замораживаете» их последние мгновения, чтобы они не… рассеивались?

Он чувствовал, как остатки его прежнего скепсиса окончательно испаряются. Таисия была не просто коллегой, а ключом к миру, границы которого он только начинал нащупывать.

– Скорее замораживается всё вокруг, – она замолчала, подбирая слова. – И улики, и звуки, и всё место. Как только стазис будет снят, всё продолжится с того момента, как было остановлено. Мы к этому часто прибегаем, если поблизости не оказывается живых людей.

​Ярослав внимательно слушал, подавшись вперед. В кафе было шумно: где-то звенела посуда, гудел кофемашина, люди о чем-то спорили за соседними столиками. Контраст между этой обычной жизнью и тем, что его ждало впереди, становился почти осязаемым.

​– Значит, мы приедем не просто на место преступления, а в точку, где время замерло в ожидании нас? И ваша работа будет проходить прямо там? – Ярослав нервно, но вполне искренне усмехнулся. – Надеюсь, патрульные к этому готовы. Или мне стоит предупредить их, что они будут охранять «законсервированную» сцену?

– Нет, – она рассмеялась, глядя на его озадаченное лицо. – Они уже видели это и привыкли. Сегодня трястись будете только вы, коллега.

Ярослав на секунду замер, удивленный переходом, а затем расплылся в улыбке – впервые за весь день настоящей, свободной от напряжения улыбке.

– Значит, официально становлюсь «подопытным» с особыми привилегиями, – подытожил он. – Раз уж мы теперь в одной связке, может, отбросим официоз? Давай перейдем на «ты»? Всё-таки работать ещё, да и формальности меня никогда не прельщали.

Таисия просияла, и в этом жесте было столько искренности, что Ярослав почувствовал: между ними окончательно исчез барьер официальности.

– А давай! – живо отозвалась она.

Таисия, только что доевшая свой обед, изящно промокнула губы салфеткой и, улыбнувшись, подала знак официанту. Тот, словно зачарованный её манерой двигаться, мгновенно оказался у их столика. Пока он выписывал чек, Ярослав наблюдал за ней. Без халата, в легкой блузке, она казалась удивительно домашней, но стоило ему вспомнить, что она творит с пространством и памятью умерших, как в груди снова шевельнулся трепет – уже не животный страх, а здоровое профессиональное любопытство.

​Когда официант положил счет на стол, она потянулась к сумке за кошельком, но Ярослав чуть заметным движением накрыл папку со счетом своей ладонью.

​– Подожди, – мягко сказал он, глядя ей в глаза.

Девушка замерла, её рука зависла в воздухе. Она слегка склонила голову набок, и в её взгляде промелькнуло удивление, смешанное с привычной независимостью.

​– Ярослав, я сама могу заплатить за свой обед, – ответила она с легкой улыбкой, в которой читалась мягкая, но твердая установка. – Я не нуждаюсь в опеке.

​Он чуть приподнял уголки губ, удерживая её взгляд.

​– Я знаю, что ты можешь, – ответил он спокойно, не убирая руки. – И не сомневаюсь в твоей независимости. Но позволь мне сделать это. Пусть это будет небольшим жестом признательности за то, что ты согласилась со мной работать. И, честно говоря, мне просто хочется угостить коллегу после того, как я заставил тебя ждать сегодня утром.

​Таисия посмотрела на его руку, затем снова на него. Секунду она колебалась, словно взвешивала этот поступок на своих внутренних весах, после чего её плечи расслабились, и она едва заметно кивнула.

​– Хорошо, – она убрала руку от сумки и примирительно улыбнулась. – Но только на этот раз. В следующий – моя очередь.

Мужчина выдохнул, чувствуя, как этот простой момент окончательно стер остатки неловкости между ними. Он достал карту и передал её официанту, ощущая, что теперь, когда барьер пройден, они готовы к тому, что ждет их на месте преступления.

​– Ну что, коллега, – Таисия поднялась, грациозно поправляя сумку на плече. – Пойдем посмотрим, во что ты ввязался? Надеюсь, ты успел плотно поесть, потому что после снятия стазиса обычно становится очень... шумно.

​Ярослав поднялся, возвышаясь над ней. Он чувствовал, как внутри него просыпается азарт. Старая жизнь с её понятными протоколами осталась где-то там, за порогом этого кафе, а впереди ждало нечто, что он пока не мог описать словами, но к чему был готов.

​– Пойдем, – ответил он, кивая на выход. – Показывай, куда ведет эта кроличья нора. Только предупреждаю: если там будет так же холодно, как в морге, я буду ворчать.

​Таисия весело фыркнула, и они вышли из кафе обратно в гудящий, ослепительно яркий зной города, навстречу неизвестности.

Глава 2. Часть 2

Глава 2. Часть 2

Место преступления оказалось узким переулком, зажатым между кирпичными стенами старых домов. Тропинка, уходящая вглубь двора, была скрыта густыми кронами деревьев – даже в полдень здесь царил полумрак, который сейчас, в контрасте с июльским зноем, казался почти спасительной прохладой.

​Выйдя из машины, Таисия первым делом подставила лицо небу, позволяя случайному солнечному лучу, пробившемуся сквозь листву, запутаться в её волосах. Они были угольно-черными, с каким-то холодным, почти вороньим отливом, и на фоне бледной кожи казались почти нереальными, словно полотно, сотканное из самой ночи. Она выглядела настолько легко и естественно, что Ярослав на секунду залюбовался, забыв про кобуру и гнетущее предчувствие.

​Они хлопнули дверями машины и зашагали к патрульным. Те сидели на раскладном стуле в тени, выглядя разморенными и явно недовольными ожиданием.

​– Ты не говори, я буду, хорошо? – Таисия посмотрела на него снизу вверх, и в её глазах мелькнула озорная искра. – Они меня знают.

​– Хорошо, – кивнул Ярослав. Он приготовился к ледяному тону или язвительным замечаниям о том, что эксперты окончательно зажрались, опаздывая к трупам.

​– Добрый день! – Таисия широко и открыто улыбнулась, сразу перехватывая инициативу. Она затараторила мягко, уверенно, будто оправдывалась перед старыми знакомыми, с которыми рассталась всего час назад. – Извините за задержку, другой поступивший оказался на редкость сложным. А эти городские пробки – просто наказание! Как вы тут? Не слишком изжарились?

​Один из патрульных, мужчина с усталыми глазами, тепло улыбнулся и коротко рассмеялся:

– Ну, ты как всегда, Тая, заговариваешь зубы профессионально. Все в порядке, приступайте, пока солнце совсем не припекло.

​– Тогда может сходите перекусить или в прохладу? Хотя бы по очереди, а то вид у вас совсем измученный, – искренне предложила она.

​– Мы подумаем, – он кивнул, поднимаясь со стула и приподнимая сигнальную ленту. – Проходите.

​– Спасибо! – она хлопнула в ладоши, а затем обернулась к Ярославу: – Хочу представить вам Ярослава Велехова, он будет работать со мной.

​– Добрый день, рад знакомству, – названный протянул руку, стараясь держаться уверенно.

​– Добрый, Ярослав, – мужчина ответил крепким рукопожатием. – Не обижай нашу Таю. Мы её всем отделом оберегаем, так что смотри мне.

Он невольно фыркнул, покосившись на девушку, которая в этот момент выглядела как невинный ангел.

– Не буду, – парировал он. – Хотя, глядя на неё, мне кажется, она сама кого угодно обидит.

​Патрульный усмехнулся, бросив быстрый взгляд на Таисию:

– Ты про её дар? Да, бывает. Сначала непривычно, а потом привыкнешь. Главное – не стой у неё на пути, когда она начинает «копать». Все будет хорошо.

Ярослав замер, вглядываясь в эту странную, искаженную картину. Зрелище было пугающим в своей неестественности: птица, зависшая в воздухе в паре метров от земли, выглядела как некачественная голограмма, а человек, чье тело было неестественно выгнуто в момент падения, казался застывшей восковой фигурой. Даже пылинки, поднятые в воздух, висели в пространстве неподвижно, создавая вокруг сцены легкое, едва заметное марево.

​– Ну, пора, – негромко произнесла Таисия. В её голосе пропала игривость, уступив место профессиональной сосредоточенности. Она сделала шаг вперед, оказавшись рядом с Ярославом, и он почувствовал, как от неё исходит едва уловимый холод – не ледяной, а скорее какой-то «пустой», лишенный всякого тепла.

​Девушка подняла руки, и её пальцы начали совершать плавные, почти танцующие движения, переплетаясь в воздухе. Она словно работала с невидимыми нитями, натягивая их и медленно отпуская, расплетая нить за нитью. Эти призрачные струны, свитые из самого застывшего времени, мягко скользили между её ладоней, послушные каждому жесту, словно неосязаемый шелк, удерживающий реальность от падения в хаос.

​– Сейчас я сниму стазис, – предупредила она, не поворачиваясь. – Ты главное не пугайся. Коллеги сказали, что птицы здесь очень громкие, а когда время «запускается» заново, звук наваливается лавиной. Приготовься.

Он инстинктивно сделал шаг назад, сжимая кулаки. Он смотрел, как вокруг застывшей птицы и тела начало сгущаться серебристое мерцание, похожее на рябь от брошенного в воду камня. Таисия коротко выдохнула, резко свела ладони вместе, и в этот же миг реальность вокруг взорвалась.

​Оглушительный крик птицы ударил по ушам, словно выстрел, переходящий в резкий, пронзительный визг. Тело человека на тропинке дернулось и тяжело осело, подняв в воздух облако дорожной пыли, которое еще секунду назад было неподвижным, как стекло. Мир вокруг внезапно обрел вес, звук и скорость. Листва над головой зашумела, где-то вдалеке проехал автомобиль, и Ярослав, вздрогнув, невольно закрыл лицо рукой от неожиданного порыва ветра, который сопровождал возвращение нормального течения времени.

​Когда шум начал стихать, он осторожно опустил руки. Птица, хлопая крыльями, камнем рухнула на ветку, а тело лежало на земле уже совсем иначе – в нем появилось то самое удручающее безжизненное спокойствие, которое он так хорошо знал по своей работе.

​– Получилось, – Таисия опустила руки и обернулась к нему. Её лицо было немного бледнее обычного, но взгляд оставался ясным. – Ну что, Ярослав, как ты? Живой?

​– Необычный опыт, – он огляделся вокруг, пытаясь унять колотящееся сердце. – Мы никогда не использовали стазис на такой большой площади. Только на уликах, мелкие детали там... Ну, знаешь, зафиксировать капли крови, чтобы они не впитались в сложную ткань, или удержать микроволокна на шероховатой поверхности до приезда лаборатории. Но чтобы законсервировать целый кусок улицы вместе со звуками и птицами в воздухе – это мощно.

​– Холодно будет как в морге, – предупредила девушка, и на её губах промелькнула бледная улыбка. – Это из-за силы, а не из-за места. Потерпи немного.

​– Спасибо за предупреждение, – он покивал, пряча руки в карманы куртки, где уже лежал малый криминалистический набор. – Я соберу улики пока что. Если что-то, конечно, будет здесь.

​Тая кивнула и подошла ближе к телу. Опустившись на колени около его головы, она погрузилась в работу, активируя дар.

​Их здорово спасало то, что людей вокруг почти не было, а толстые, раскидистые стволы вековых деревьев надежно закрывали их от любопытных взглядов редких прохожих и жильцов дома. В обычных условиях, на открытых площадях, экспертам её профиля приходилось туго: место обносили не просто желтой сигнальной лентой, а высокими глухими ширмами и импровизированными стенками. Иначе непосвященные зеваки, случайно заглянув за ограждение, могли бы лишиться рассудка, увидев, как над мертвецом клубится потустороннее марево, а искаженное пространство идет жуткой, противоестественной рябью, обнажая изнанку бытия.

​Ярослав завороженно смотрел на то, как от бледного лица к тонким пальцам девушки начинают тянуться уже знакомые фосфоресцирующие нити, похожие на светящуюся паутину, а от её хрупкой, склонившейся фигурки ощутимо повеяло могильным, замораживающим кровь холодом. Воздух вокруг неё будто стал тяжелее и гуще.

​Поежившись и подняв воротник рубашки, Ярослав заставил себя отвести взгляд и прошел чуть дальше, вглубь огороженного места, принимаясь за привычный, рутинный поиск и сбор улик. Обычная земная работа сейчас была лучшим лекарством от подступающего мистического ужаса.

Глава 3. Часть 1

Глава 3. Часть 1

На пути обратно в отдел в машине воцарилась уютная, убаюкивающая тишина. Таисия что-то сосредоточенно писала в планшете, то и дело склоняясь над экраном, и изредка останавливалась, когда на дороге появлялись ямы. О них её коротко предупреждал Ярослав. Это были единственные слова, которые до сих пор разрывали тишину салона. Наконец, он решил сказать что-то большее, чем дежурное «яма, осторожнее».

​– Что ты там пишешь? – спросил он. Любопытство всё-таки одержало верх над привычной сдержанностью.

​– Записываю всё, что видела, – пробормотала она, не отрывая взгляда от экрана. – Во время самого осмотра я набросала мысли на диктофон, а сейчас хочу выписать всё тезисно. Чтобы потом можно было составить график или карту... Ну, ты понимаешь, систематизировать данные. Дело всё-таки непростое.

​Она тяжело вздохнула, выключила планшет и положила его на колени, устало потерев переносицу.

​– Что именно ты видела? – Ярослав плавно перестроился в правый ряд. – Я собрал на месте только мелкие улики и, если честно, сомневаюсь, что они нам сильно помогут. Пара черных перьев, невнятные следы босых ног на земле. Слепки, конечно, сделаны, пробы грунта собраны, но вряд ли по ним мы быстро кого-то найдем. Обычная рутина.

​Таисия ничего не ответила, лишь задумчиво посмотрела на профиль своего напарника. Они провели на ногах весь день, и сейчас, когда город медленно погружался в вечерние сумерки, на его лицо падали мягкие блики почти зашедшего за горизонт солнца. Золотистые лучи путались в его темных, слегка растрепанных волосах, теплыми мазками ложились на резко очерченные скулы, прямую линию носа и губы, смягчая его обычно суровое, сосредоточенное выражение лица. В этом предзакатном свете его широкие плечи и сильные руки, уверенно держащие руль, казались какими-то монументальными, но уже совсем не пугающими.

​Машина плавно затормозила на красном сигнале светофора. Ярослав, почувствовав на себе взгляд, развернулся к ней.

​Девушка резко смутилась, поймав себя на том, что беззастенчиво его разглядывает. Чтобы скрыть неловкость, она быстро отвела глаза и принялась преувеличенно внимательно рассматривать свои ногти, торопливо заговорив:

​– Там была птица... Большая, черная. Слишком огромная для обычной вороны или даже ворона. Знаешь, у нее были какие-то неестественно мощные крылья, хищный размах. А потом... потом погибший увидел девушку. Она была в странном, старомодном наряде. Будто она, знаешь... – Таисия на секунду закусила губу, подбирая слова, и замолчала, словно до сих пор не верила собственным воспоминаниям. – Будто она вышла из прошлого века или даже из позапрошлого. Тяжелая ткань, специфический крой, абсолютно несовременный силуэт. Я зарисую её платье схематично, и мы посмотрим в сети, к какой эпохе оно относится и кто под это описание вообще может подходить.

– Да, – он кивнул, трогаясь с места, как только загорелся зеленый. – Посмотрим вместе. В отделе или уже завтра с утра займемся.

Внезапно тишину салона нарушил резкий звонок. Тая вздрогнула, поспешно выудила телефон из сумочки и приложила его к уху, начиная разговор с невидимым собеседником.

– Да, едем обратно уже. Всё упаковали, доставят сегодня... А можно уже? Серьезно? Хорошо, передам, спасибо! – она открыто улыбнулась, и её голос зазвучал легче. – И вам хорошего вечера, до свидания.

Она нажала отбой и вновь посмотрела на Ярослава, так и светясь изнутри.

– Что? – спросил он, мельком взглянув на её улыбку и невольно заражаясь этим настроением.

– Нам разрешили ехать домой! Сказали, что мы большие молодцы и в отдел можно уже не возвращаться.

– Нам точно так сказали? – Ярослав скептически выгнул бровь. – У меня начальник, конечно, мужик хороший, но прямой похвалы от него дождешься разве что в день выплаты премии.

– Честное слово, так и сказали! – она рассмеялась и тут же полезла в телефон, открывая навигатор. – О, отлично, я как раз без пробок успею доехать на автобусе.

– Зачем? Я же на машине, могу довезти тебя, – сказал он, слегка нахмурившись и перестраиваясь в нужный ряд.

– А тебе точно не напряжно будет? – Таисия повернулась к нему, вскинув брови. В этом вопросе не было привычного женского кокетства или попытки набить себе цену – скорее какая-то обезоруживающая прямота и нежелание обременять чужого, по сути, человека своими бытовыми проблемами. Она привыкла полагаться только на себя, и чужая забота вызывала у неё искреннее, чуточку робкое замешательство.

– Нет, – усмехнулся мужчина, и его голос потеплел. – Заодно и провожу до подъезда, чтобы никто во дворе не докопался. Мало ли кто там в темноте бродит.

– До меня вообще-то тяжело докапываться, – Тая гордо вскинула подбородок, а в её глазах снова заплясали хитрые огоньки. – Забыл? Я могу и силу выпустить, если что. Мало не покажется.

– Можешь, – согласно кивнул он, вспоминая могильный холод на месте преступления и невольно поежившись. – Но давай сегодня побудешь обычной девушкой, а защищать тебя буду я. Пусть сегодня будет так. Вбивай адрес в карты.

– Хорошо, – она потянулась за телефоном на подставке, чтобы ввести координаты своего дома. Пальцы быстро застучали по стеклу экрана. – Но если что, ты говори. Мне очень приятно, но напрягать других людей я правда не люблю.

Они ехали по вечернему, почти ночному городу. Солнце, ещё недавно игравшееся с волосами мужчины, уже окончательно село за горизонт, и воздух наконец-то перестал быть горячим, больше не обжигая лёгкие при каждом вдохе. На смену удушливому зною пришла прохладная, таинственная синева.

Таисия смотрела в окно, лениво подперев подбородок ладонью. Город вокруг них стремительно менял свой облик, сбрасывая дневную маску. Обычные прохожие спешили к автобусным остановкам, даже не подозревая, сквозь какую реальность они сейчас пробираются, но для них двоих изнанка улиц была открыта как на ладони.

​Среди толпы то и дело мелькали фигуры, чьи силуэты казались слишком размытыми или, наоборот, неестественно четкими: вот у витрины замер мужчина, чья тень жила своей собственной жизнью, двигаясь невпопад с хозяином, а чуть дальше, на лавочке в сквере, сидела пара сущностей, вокруг которых воздух шевелился от едва заметных, призрачных искр. Около входа в метро она заметила целую компанию, для прохожих выглядевшую как обычные подростки в безразмерных худи. На деле же это были долговязые, пугающе высокие для людей сущности, чьи суставы гнулись под неестественными углами, а лица прятались в глубокой, неестественной тени капюшонов, скрывающей слишком хищные улыбки. Ярослав мазнул по ним коротким, привычным взглядом оперативника, фиксируя обстановку и машинально оценивая уровень потенциальной угрозы.

​В подворотнях старых домов, куда обычные люди побоялись бы даже заглянуть, на мгновение вспыхивали и гасли тусклые вывески заведений, которых не было ни на одной официальной карте города. Проходы между зданиями, казавшиеся глухими кирпичными тупиками, для знающих людей ощутимо кривились, обнажая скрытые переулки и проходы в совсем другие сектора.

​Вдалеке, над привычной линией крыш, высились здания, которые на самом деле были на несколько этажей выше, чем их видели обыватели или чем они значились на официальных планах городской архитектуры. Это были фантомные надстройки, пространственные карманы изнанки. Внутри окон этих невидимых этажей так же горел приглушенный, желтоватый или мертвенно-зеленый свет, и там тоже мелькали чьи-то силуэты – они двигались, общались, жили своей скрытой жизнью, но они совершенно точно не были людьми.

Даже поток машин на проспекте таил в себе секреты ведомства и тех, кто от него прятался. Время от времени Ярослав обгонял автомобили, на которые непосвященный не обратил бы внимания. Но они оба замечали детали: матовый кузов одного из седанов словно поглощал свет уличных фонарей, не оставляя бликов, а сквозь лобовое стекло другого внедорожника невозможно было разглядеть водителя – там клубилась лишь плотная, защитная темнота. Ярослав уверенно вел машину сквозь этот мистический лабиринт, прекрасно понимая, мимо кого и чего они сейчас проезжают, и эта общая тайна делала тишину в салоне еще более уютной.