Текст книги "Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ)"

Автор книги: Софья Мирич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18. Часть 2

Глава 18. Часть 2

Когда они вошли, Даниил дописывал что-то на доске. Он развернул интерактивную панель так, чтобы Тае и Яру было видно наложенные друг на друга карты – современную схему метрополитена и пожелтевший, оцифрованный план города девятнадцатого века.

– В общем, пока вы были внизу, мы подняли всё, что смогли по геологии и старым картам, – Даниил постучал стилусом по экрану, где линия строящегося метро пересекала жирный красный контур. – Четкого имени у этой дряни в документах нет, но Ева раскопала закрытые этнографические архивы по нашему региону. У нас есть три совершенно разных кандидата из местной хтони, и каждый из них завязан на смертоносный мороз.

Ева перевела на доску первую текстовую выписку и вывела старинную гравюру с изображением костлявого существа.

– Вариант первый – это Карачун, окостеневший дух нижнего мира, повелитель зимнего солнцестояния. По легендам, он обитает в глубоких скальных разломах и выходит, когда люди нарушают границы его сна, укорачивая человеческие жизни так же, как он укорачивает дни. Смерть от него наступает мгновенно, кровь превращается в лед.

– Вариант второй, – Даниил щелкнул по экрану, открывая отчет канцелярии губернатора восемнадцатого века. – В районе нынешней станции когда-то был «Злобышев лог». Там стояла глухая деревня, которая полностью вымерла за одну ночь в середине июля. Земля промерзла на три аршина вглубь, а людей нашли «остекленевшими». Местные тогда утверждали, что из лесного оврага поднялся Трескун – первородный, темный прообраз Морозко. Но Трескун, по хроникам, просто выпивает жизнь ради забавы и оставляет ледяные скульптуры. Он не подчиняет себе мертвецов, так что держим в вариантах, но сомнительно... Может, мы просто не видели скульптуры, а они внутри.

– И третий вариант, самый паршивый, – Ева вывела на доску схему старинного погоста. – Это Околев или «Смертный Студенец». Болотный неупокоенный дух, который напускает морок зимней стужи даже летом. Вот он как раз любит собирать из своих жертв «ледяной хоровод», заставляя мертвые тела ходить за собой. Но Околев привязан к воде, а в этой шахте сухо, никакой воды не могло быть рядом, там же метро копали.

Яр нахмурился, скрестив руки на груди и переводя взгляд с одного файла на другой.

– То есть три разные твари с похожими симптомами. А про сам алтарь, где они сидели, в архивах хоть у кого-то упоминание есть?

– В том-то и дело, что нет, – развела руками Ева. – У каждого духа свои ритуалы запечатывания, и пока мы не поймем, кто именно из этой троицы сидит на «Глубокой», мы не сможем подобрать правильное оружие.

– Теперь сможем, – Тая сделала шаг вперед и достала свой рабочий планшет. – Синхронизируй меня с доской, Даниил. Сейчас я вам покажу, как этот алтарь выглядит изнутри, и мы сразу вычеркнем лишних.

– Пока рассказывай, я схожу к машине за блокнотом, – Ярослав достал из кармана связку ключей с массивным брелоком. – Там может быть пара зацепок.

Он развернулся и быстрыми, широкими шагами вышел из кабинета, оставив после себя едва уловимый запах морозного воздуха секционного зала.

Ева проводила его взглядом, а затем с любопытством посмотрела на Таю.

– За каким еще блокнотом? У него в бардачке лежит карманный филиал Ленинской библиотеки?

– Почти, – негромко отозвалась Тая, подключая планшет к общему терминалу. На экране интерактивной панели тут же побежала шкала загрузки ее набросков. – Это старый блокнот его деда. Точнее, это семейная хроника рода Велеховых. Они веками вели учет подобных происшествий в этих землях, и Яр проверяет по нему сложные случаи. Там могут быть описаны реальные стычки с тварями, у которых проявлялись точно такие же признаки.

Даниил уважительно присвистнул, а Ева понимающе кивнула:

– Поняла. Родовая память против сухой архивной канцелярии. Что ж, весомый аргумент. Ну, показывай, что ты там считала с покойника.

Она вывела на интерактивную доску лёгкий набросок.

– Смотрите, – принялась объяснять Тая, увеличивая центральную часть рисунка, где сквозь штрихи цифрового карандаша проступали очертания подземного грота. – Это то, что парень увидел в последние секунды перед смертью. Рабочие пробили стену и попали не просто в пещеру. Это древнее святилище. В самом центре стоит алтарь, окруженный неестественно гладкими, зеркальными глыбами абсолютно черного льда.

Она провела стилусом линию, очерчивая контуры треснувшего монолита.

– Вы говорили, что Околев привязан к воде и болотам, но здесь лед сухой, монолитный и древний. К тому же, когда печать раскололась, из пролома повалил тяжелый морозный туман. Он двигался вопреки всем законам физики – не оседал вниз, а целенаправленно полз к людям, словно живой. И в этом тумане проходчик отчетливо видел две слепящие голубые точки. Провалы чистой стужи вместо глаз.

Ева подалась вперед, внимательно всматриваясь в зарисованные Таей ломаные силуэты рабочих, опустившихся на колени перед огромной безликой тенью.

– А вот это – финал, – тихо добавила Тая, и в ее голосе на мгновение промелькнуло эхо чужого парализующего ужаса. – Сила этой твари сковала их ноги мгновенно. Кровь стала льдом, легкие за секунду забило ледяным стеклом. Но самое главное: погибшие не просто замерзли. Напарники парня, уже будучи мертвыми, с синими лицами, синхронно повернулись к алтарю и встали на колени перед этой тенью. Как марионетки. Как послушные куклы, у которых забрали волю. Непонятно, почему только он не забрал всех?

Даниил задумчиво потер подбородок, переводя взгляд с рисунка Таи на архивные гравюры.

– Так, ладно. Трескун из Злобышева лога, по свидетельствам, просто превращал людей в ледяные статуи ради забавы. Зачем ему куклы? Незачем. Значит, Трескуна мы из списка вычеркиваем. Остаются Карачун и Околев.

– Околева тоже можно убирать, – покачала головой Ева, указывая на зарисованный алтарь. – Околев – болотная нечисть, он поднимает «ледяной хоровод» из утопленников на сырых погостах, используя морок. А здесь – черный лед, рунический монолит и первородная подземная стужа. Это классическое описание запечатанного нижнего духа.

– Значит, Карачун? – Даниил посмотрел на Таю.

– Похоже на то, – кивнула она. – Древний, хтонический повелитель зимней тьмы. Только один вопрос не дает мне покоя. Если он забирает мертвецов себе и полностью их подчиняет... зачем они потащили его тела еще глубже в тоннели? Что ему нужно на нижних ярусах строящейся станции?

В этот момент дверь кабинета тихо скрипнула, и обратно вошел Яр, держа в руках старый, обтянутый потертой потемневшей кожей блокнот, перехваченный тугой резинкой.

– Я вспомнил кое-что, пока шел. И знаю, зачем ему марионетки, – Яр прошел к столу, на ходу снимая тугую резинку со старого переплета. Блокнот глухо лег поверх распечатанных карт.

Глава 19. Часть 1

Глава 19. Часть 1

Все трое тут же обернулись к нему. Яр быстро перелистал пожелтевшие страницы, исписанные мелким, убористым почерком его деда, пока не наткнулся на нужный разворот со схематичным рисунком ломаных линий.

​– Тая, отвечая на твой первый вопрос – почему дух не забрал третьего проходчика. Он просто не успел, – Яр поднял глаза на напарницу. – В записях деда за тысяча девятьсот семьдесят второй год есть похожий случай, когда при прокладке кабельного коллектора на окраине города строители вскрыли древний ледник. Тогда погиб один рабочий, и дед зафиксировал точно такие же симптомы: мгновенное промерзание тканей и легкие, забитые кристаллами. Суть в том, что Карачун – нижний дух, запечатанный глубоко под землей. Когда целостность его темницы нарушают, он просыпается голодным и слабым. Проходчики пробили внешнюю стену, но не саму суть печати. Физически дух еще скован в своем алтаре, он не может выйти оттуда сам.

​Яр развернул блокнот к Даниилу и Еве, указывая пальцем на старую карандашную зарисовку рунического камня.

​– Ему нужны руки, чтобы сломать сдерживающие оковы изнутри. Сам он – бесплотная морозная тень, у него нет физической силы воздействовать на монолит. А вот живые, послушные марионетки с тяжелыми отбойными молотками в руках – идеальный инструмент. Тех двоих он подчинил сразу, потому что они стояли ближе к эпицентру выброса и первыми вдохнули морозный туман. Третий парень успел отскочить на пару метров, его убило волной холода, но волю дух перехватить не успел – его отвлекли первые двое.

​– Погоди, – Ева нахмурилась, быстро сопоставляя факты. – Но на камерах четко видно, что мертвецы пошли не к алтарю. Они ушли вглубь недостроенного тоннеля, прочь от пролома.

​– Потому что проходческий щит и тяжелая техника остались там, на нижнем техническом ярусе, – Даниил резко выпрямился, и в его глазах вспыхнуло понимание. – Связь с ними пропала, когда они вели расширение узла. Но все инструменты, взрывчатка для проходки скальных пород и тяжелые буры находятся глубже в шахте. Они пошли за инструментами, чтобы вернуться и разнесли этот алтарь к чертям!

​– Именно, – хмуро подтвердил Яр, закрывая блокнот. – Они идут за тем, чем можно разбить рунический монолит. И если эти мертвые марионетки доберутся до техники и расколют сердце алтаря, Карачун освободится полностью. И тогда минус сорок пять в тоннеле покажутся нам легкой прохладой.

– Сколько у нас времени? – Тая перевела взгляд с архивных карт на старый блокнот в руках Яра.

– Сутки, может двое... не больше, – Яр хмуро убрал семейную хронику в сумку. – Пока эти марионетки доберутся до нижнего яруса, пока запустят технику своими перемерзшими пальцами – это даст нам небольшую фору. Но холод уже ползет наверх по вентиляции. Медлить нельзя. Надо собирать несколько групп оперативников и завтра на рассвете выезжаем.

Даниил согласно кивнул, сворачивая активные окна на интерактивной панели и переводя терминал в режим ожидания:

– Надо еще доложить начальству. Масштаб ЧП подземный, но если эта дрянь прорвется к жилым кварталам, нам понадобится оцепление половины района. Обычному патрулю там делать нечего, так что придется выбивать спецдопуски для штурмовых групп.

– Да, идем сейчас, – Ева уже подхватила свою папку с документами и решительно направилась к выходу из кабинета. – Чем раньше руководство подпишет приказы на закрытие ветки и мобилизацию ликвидаторов, тем больше шансов, что рассвет мы встретим в полной готовности, а не в ледяной ловушке.

* * *

Разговор у руководства затянулся почти на два часа. Начальство долго не хотело верить в «хтоническую угрозу», требуя перепроверить датчики азота, но папка Евы с историческими прецедентами и считанные Таей воспоминания сделали свое дело. На рассвете им выделили три штурмовые группы ликвидаторов в термокостюмах замкнутого цикла.

Когда они наконец вышли в пустой коридор управления, Даниил сразу отошел к кофейному автомату, на ходу массируя затекшую шею. Ева же остановилась возле Яра, открывая на своем планшете тактическую схему станции.

– Ярослав, посмотри, – Ева шагнула к нему чуть ближе, чем требовали приличия, и уверенным жестом указала на точку развертывания. – Наши группы ликвидаторов пойдут по первому техническому штреку. Мне нужно, чтобы ты лично возглавил передовую группу. У тебя опыта с такими сущностями больше, а я буду координировать вас сверху, со штабной машины. Если связь начнет глушить мороз, ориентируйся на мои резервные маяки. И... берегите себя там, ладно?

Она мимолетно, чисто по-товарищески, но как-то слишком тепло коснулась его плеча и мягко улыбнулась.

Яр, погруженный в мысли о завтрашнем спуске, лишь коротко кивнул, принимая информацию:

– Понял. Маяки проверю.

Тая стояла чуть поодаль, прижимая к груди свой планшет. Внутри у нее странно и болезненно кольнуло. Ева была красивой, уверенной в себе, у нее были все эти четкие тактические выкладки, и она так легко, естественно встала рядом с Ярославом, обсуждая вещи, в которых Тая, будучи судмедэкспертом, мало что понимала. В голову тут же полезли дурацкие, непрошеные мысли: «Они ведь оперативники. Они на одной волне. Из одного мира. А я просто спускаюсь в морг считывать мертвецов...» Остаток тепла от того нежного поцелуя в висок мгновенно испарился, уступив место какому-то глухому, давящему чувству.

– Ну всё, план на завтра есть. Встречаемся здесь в четыре утра, – Даниил подошел с пластиковым стаканчиком кофе и нарушил затянувшуюся паузу. – Разбегаемся спать?

– Да, – Тая постаралась, чтобы ее голос прозвучал максимально ровно, хотя внутри всё переворачивалось. – Мне нужно еще заполнить пару бланков по сегодняшнему телу внизу, и я уезжаю.

– Я подвезу тебя, – тут же отозвался Яр, переводя взгляд на напарницу.

– Не стоит, мне ещё нужно поработать, я уеду на такси. Всем до завтра, – быстро, почти резко бросила она, даже не глядя на него, и быстро пошла в сторону лифтов.

Яр на секунду нахмурился, явно не понимая, что произошло, попрощался с коллегами и пошел следом за ней.

Он нагнал её уже в медицинском блоке. Тая действительно сидела в своем кабинете при морге и с каким-то ожесточенным упорством заполняла бланки, громко щелкая кнопкой ручки. Шаги Яра в пустом прохладном коридоре прозвучали отчетливо, но она даже не подняла головы, когда он переступил порог и закрыл за собой дверь.

– И что случилось? – прямо спросил он, останавливаясь у края её рабочего стола.

– Я работаю, – сухо ответила Тая, не отрывая взгляда от бумаг и выводя идеальные, ровные буквы, хотя пальцы слегка подрагивали.

Ей казалось, что она ведет себя как глупая маленькая девочка, но остановиться и перестать накручивать себя уже не могла. Мозг услужливо подкидывал картинку из коридора: уверенная Ева, ее рука на его плече и это понимающее «берегите себя».

Яр молча смотрел на нее сверху вниз несколько секунд, а потом мягко, но настойчиво перехватил ее запястье, заставляя отложить ручку в сторону.

– Тая, посмотри на меня, – его голос звучал тихо, но в нем не было злости – только искреннее, глубокое непонимание и беспокойство. – Два часа назад в секционном зале все было нормально. Что изменилось, пока мы сидели у начальства? На тебе лица нет.

Тая попыталась высвободить руку, но Яр держал крепко – не больно, но так, что не сбежишь. Ей пришлось поднять на него глаза.

– Всё нормально, Ярослав, – она постаралась вернуть голосу прежнюю холодную уверенность, но вышло слишком натянуто. – Просто завтра тяжелый день. И тебе, как главе передовой группы, нужно выспаться. Иди. Тебя там, кажется, Ева со штабной машины координировать собиралась, вот и иди обсуждай тактику. Берегите себя, – передразнила она её, даже не заметив, как в голосе звякнула откровенная обида.

Яр на мгновение замер. Выражение абсолютного непонимания на его лице медленно сменилось секундным ступором, а затем уголки его губ едва заметно дернулись вверх. Но он тут же подавил улыбку, понимая, что если сейчас рассмеется, то бланки со стола полетят ему прямо в лицо.

– Так, – протянул он, не выпуская её запястья, а наоборот, делая шаг ближе к столу. – Вот оно что. «Берегите себя», значит?

– Ничего не значит, – буркнула Тая, отвернув голову в сторону. Щеки предательски припекало от стыда. Ну вот зачем она это выдала? Детский сад, позорище.

Яр коротко хмыкнул, а затем мягко, но уверенно потянул её за руку на себя, заставляя подняться со стула. Прежде чем Тая успела возмутиться или отшагнуть, он перехватил её за талию и прижал к себе, смыкая руки у неё на пояснице. От этого внезапного кольца крепких рук и его живого, упрямого тепла у Таи на секунду перехватило дыхание. Она уткнулась носом в его жесткую куртку, пахнущую ночной грозой, и замерла, пытаясь сохранить остатки напускной суровости.

– Тая, – позвал он, и она почувствовала, как грудная клетка Яра вибрирует от тихого голоса. – Посмотри на меня.

Она нехотя подняла голову, всё еще глядя немного исподлобья.

– Я эту Еву, как и Даниила, впервые в жизни увидел утром в кабинете, когда мы приехали, – раздельно, глядя ей прямо в глаза, заговорил Яр. – Для меня она просто штабной голос в наушнике, который завтра должен следить, чтобы нас не завалило в этих чертовых тоннелях.

​Он не дал ей ничего вставить. Одним слитным, мощным движением Яр развернул её к рабочему столу, заставляя опереться бедрами в край столешницы, легко подхватил под ягодицы и одним рывком усадил прямо на бланки. Тая ахнула от неожиданности, инстинктивно ухватившись за его жесткие плечи, но Яр тут же шагнул вплотную, вклиниваясь между её коленями. Он навалился сверху, практически прижимая её к деревянной поверхности стола, заставляя всем телом почувствовать его тяжесть, его бешено стучащее сердце и жесткий, собственнический напор. Одной рукой он намертво прижал её бедра к своим, лишая малейшей возможности отстраниться, а другой тяжело упёрся в столешницу рядом с её головой, удерживая равновесие, чтобы не раздавить её своим весом.

Глава 19. Часть 2

Глава 19. Часть 2

​– Я же с ней всё это время работал бок о бок, да? – вкрадчиво, почти опасно прошептал он ей прямо на ухо, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу и одновременно подаваясь вперед, коротким, тяжелым толчком бедер в бедра заставляя её отчетливо, даже сквозь плотную ткань одежды, почувствовать его острое, глухое желание. – О ней заботился, её вытаскивал из передряг и с ней ездил в горы, правильно? И по твоим словам, я сейчас хочу кого-то другого? Серьезно, Тая? После всего, что у нас было?

​От его хриплого голоса, этого собственнического движения и того, как интимно и близко они сейчас оказались прямо посреди холодного медицинского кабинета, у Таи мгновенно перехватило дыхание, а по коже побежал чистый, обжигающий жар. Сердце заколотилось где-то в горле.

​– И мне абсолютно плевать, как тепло она улыбается или трогает за плечо, – продолжал Яр, отстраняясь от её уха и фиксируя её взгляд своим, потемневшим до черноты от нахлынувших чувств. – Это просто вежливость перед сложной операцией.

​Тая сглотнула, чувствуя, как вся её напускная броня окончательно рассыпалась в прах под его напором. Но отступать так просто было не в её правилах. Она чуть приподняла бедра, нарочно треснувшись о него в ответном, дразнящем движении и заставляя Яра шумно, рвано выдохнуть сквозь стиснутые зубы, а затем лукаво прищурилась:

​– Хорошо, – протянула она, и на её губах расцвела та самая сладкая, вызывающая улыбка, от которой у него обычно срывало предохранители. – То есть, если я завтра очень вежливо поздороваюсь с Даниилом и потрогаю его за плечо... тебе ведь будет совершенно все равно? Это же просто вежливость перед сложной операцией. Значит, завтра на рассвете именно так и сделаю, дорогой.

​И чтобы добить его окончательно, она обвила руками его шею, потянула к себе и вкрадчиво добавила в самые губы:

​– Или если он повезет меня после задания домой, это же тоже будет просто вежливость?

Яр несколько секунд смотрел на неё в упор, переводя взгляд с её лукавых глаз на губы, а на челюсти отчетливо перекатились желваки. Воздух между ними стал густым и горячим, а суровость командира штурмовой группы трещала по всем швам.

– Повезёт, значит? – переспросил он, и его голос заметно потяжелел. – На своей этой малолитражке?

Тая невинно захлопала ресницами, упиваясь каждым мгновением своей маленькой победы. Видеть, как этот обычно непробиваемый и собранный мужчина за секунду теряет контроль от одной только мысли о другом, было чертовски приятно. Она крепче сомкнула пальцы на его плечах, слегка подаваясь навстречу.

– Ну а что? Дорога опасная, говорят опять будет дождь, такси вечером не дождешься, все с работы едут... Даниил – парень воспитанный, бросать коллегу точно не станет. Это же просто человеческая взаимовыручка. Ты же сам сказал – вежливость.

Яр коротко, шумно выдохнул, качнув головой, и прижался своим лбом к её лбу.

– Тая, прекращай, – тихо, с легкой хрипотцой попросил он, и она почувствовала, как расслабляются его плечи. – Если этот «воспитанный парень» завтра решит поработать твоим личным водителем, мне придется очень вежливо объяснить ему, что у тебя уже есть свой. И что этот свой очень не любит делить свои маршруты с кем-то еще. Поняла?

– Ну как же, ты зато можешь подвезти прекрасную Еву, – не удержалась она, слегка вздернув подбородок.

– Ева, если потребуется, поедет на броневике ликвидаторов, – отрезал Яр, мазнув губами по её щеке и заставляя Таю тихо охнуть. – А в моей машине свободное сиденье только одно. Слишком много чести для чужих аналитиков.

– Какая пугающая тактическая гибкость, – выдохнула она ему в губы, уже не скрывая торжествующей, мягкой улыбки. – И где же твоя хваленая выдержка, командир?

– Сгорела к чертям, как только ты открыла рот, – уже с каплей привычной иронии буркнул Яр.

Он перехватил её лицо ладонью, мягко очертив пальцем скулу, и накрыл её губы поцелуем – на этот раз долгим, глубоким и собственническим, окончательно выметая из её головы любые мысли о Данииле, Еве и работе. Тая с готовностью ответила, обвивая его шею руками и чувствуя, как внутри разливается долгожданное, успокаивающее тепло.

Когда он наконец неохотно отстранился, его глаза всё еще оставались темными, но в них уже читалась привычная, теплая забота.

– Никаких попутных машин. Завтра после смены я везу тебя домой сам, – уже спокойнее, но твердо резюмировал он, поправляя выбившийся локон у неё за ухом. – А сейчас давай собираться. Тебе нужно поспать хотя бы пару часов перед этим адским рассветом.

– Не хочу тебя разочаровывать, – Тая закинула голову чуть назад, шумно выдохнув ему прямо в подбородок, но ладони с его шеи так и не убрала, – но мне правда нужно доделать отчёты... которые ты так любезно помял моим телом.

Она выразительно скосила глаза вниз, на ворох официальных бланков управления, которые сейчас безжалостно сминались под её бедрами.

– Ну извините, – Яр хмыкнул, и в его глазах наконец-то промелькнула привычная, чуть наглая искра. Он ни на сантиметр не отстранился, продолжая удерживать её в плотном кольце своего тела. – Кто ж знал, что ты будешь так отчаянно ревновать из-за какого-то обычного прикосновения к чужому плечу.

– Ну то есть, по твоей логике, я тоже могу спокойно касаться других мужчин? – Тая лукаво приподняла бровь. Сменив милость на гнев, она упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя, как под плотной тканью куртки гулко и ровно бьется его сердце. – Ты же не будешь ревновать из-за этого? Это ведь просто вежливость.

– Буду, – даже не думая отпираться, глухо и честно ответил Яр.

Его напускная ирония мгновенно испарилась. Он перехватил её ладонь, с силой переплетая свои пальцы с её и буквально вжимая их в грудную клетку. Наклонившись еще ниже, так, что их губы едва заметно соприкасались при каждом слове, он добавил чуть тише, с отчетливой хрипотцой:

– И очень... не советую... проверять границы этого «буду», Тая. Моё терпение в некоторых вопросах далеко не бесконечное.

– Как и моё, дорогой, – в тон ему отозвалась она, показав ему язык.

Внутри всё сладко затрепетало от его собственнического тона, но Тая лишь победно улыбнулась, пряча за этой ухмылкой подступившее волнение. Она сделала легкую попытку соскользнуть с высокого стола, кивая на разбросанные под собой листы:

– Ладно, собственник. Пусти, мне действительно нужно дописать эти несчастные бланки, пока начальство не устроило нам обоим разнос.

Яр нехотя, словно преодолевая внутреннее сопротивление, ослабил хватку. Ловким движением он подхватил её под талию, помогая спуститься на холодный кафельный пол. Тая уже приготовилась занять свое законное место, но Яр вместо того, чтобы отойти к двери, сам уверенно опустился на её единственный рабочий стул.

Прежде чем она успела возмутиться такой тактической наглости и открыть рот, он собственнически притянул её за бедра назад, спиной к себе, и усадил прямо к себе на колени, лицом к рабочему столу.

Тая тихо ахнула, когда его сильные руки привычно обвили её талию, надежно фиксируя и прижимая к своей широкой груди, а тяжелый подбородок Яра удобно устроился на её плече. Одной рукой он потянулся вперед, пододвинул к ней поближе стопку слегка помятых бумаг и, перехватив её пальцы, аккуратно вложил в них шариковую ручку.

– Так... сможешь работать? – с абсолютно невозмутимым видом спросил он. Его губы при этом задели мочку её уха, обдавая чувствительную кожу горячим, щекочущим дыханием. – А то в этом кабинете, сама видишь, больше стульев нет.

Яр чуть крепче прижал её к себе, словно демонстрируя, что свободного пространства между ними больше не предвидится, и тихо добавил:

– Давай, пиши свои бланки, я подожду. Поработаю твоей подставкой.

Тая замерла на секунду, чувствуя спиной его ровное дыхание и то, как его ладони по-хозяйски лежат на её животе. Она слегка повернула голову, косясь на его довольную физиономию, и шутливо фыркнула:

– Ты издеваешься, да? – Тая слегка повернула голову, косясь на его довольную физиономию, и шутливо фыркнула. – Какая тут работа, когда ты нагло оккупировал мой стул, усадил меня сверху и нависаешь со спины, как сто килограммов чистого отвлечения от работы? Ты мне так все отчеты завалишь.

​Яр тихо рассмеялся – низко, грудно, так, что эта вибрация тут же передалась Тае сквозь спину. Его объятия стали уютнее, но ни на сантиметр не разомкнулись.

​– Девяносто два, – с показной обидой в голосе поправил он. Его губы при этом скользнули по её шее, чуть пониже уха, оставляя там короткий, щекочущий поцелуй. – Девяносто два килограмма чистых мышц и тактической пользы, доктор. И я вообще-то не отвлекаю, а обеспечиваю тебе надежную опору и защиту от холода стула. Ты не замёрзнешь и не заболеешь. Пиши давай, я буду следить за орфографией.