Текст книги "Исцеление любовью (СИ)"

Автор книги: Снеталия Морозова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

28.

Я смотрела в окно, зажала метку ладонью, вспомнила глаза мужа, любящие, добрые, любимые. Потом, погружаясь в ощущения, тихо заговорила с Белогором.

– Мой муж, мой Бурушка, мой отважный медведь, владыка, я видела, сколько ты сразил врагов, охраняя свой, наш дом. Я люблю тебя! Всем сердцем, всей душой! Каждой тотечкой тела! Ты мой муж! Ты мой, Белогор!

Слова шли от сердца, их я проговаривала вслух, чтобы смысл был в воздухе. Был в мире!

– Ветерок, передай мужу моему прикосновения, обними его, согрей! Синица, передай мужу моему любимому мелодию моей любви! Я посылаю тебе тишину, любимый, между двумя ударами сердца, в этой тишине я чувствую ритм твоего сердца, мой мишка. Я посылаю тебе не тоску, я посылаю тебе любовь и поддержку, я рядом! Ты сильный! Я жду тебя, я найду тебя! Дай мне весточку, муж мой!

Окно распахнулось, и меня окутал теплый ветер с запахом ели! Я чувствую!

Я плакала, ощущая тепло, словно Белогор обнимал меня. Я с тобой, любимый!

– Спасибо, мой медведь!

Я утихомиривала сердце, что билось в груди гулко, и вытирала слезы, что текли по лицу, развернулась и встретилась глазами с Владом.

Он стоял за моей спиной, у стены, смотрел. Жадно, ревниво, болезненно даже.

Быстро подошел и обхватил меня, прижимая к себе. Грудь его тяжело вздымалась, он носом уткнулся в мои волосы, и я впервые робко обняла его за талию. Он крепче обнял меня. Сильный, твердый, горячий.

Чуть отстранился, давая мне время, в глазах у него мелькали бордовые всполохи.

– Влад, расскажи мне всё.

– Ты голодная?

– Нет.

– Всё равно попрошу Кирка принести, пока он к Гарме не прилип.

Я вопросительно посмотрела.

– Кирк и Гарма – пара.

– Что!? Как? Вот это да!!! Круто! Как я рада! Вот это дааа…

– Ага, для твоей подружки-пампушки нашелся такой же волк, они прям похожи.

Влад захватил моё лицо в свои широкие горячие ладони.

– Зеленоглазка! Я подожду! Я держусь, но моя суть и я сам разложили уже тебя несколько раз еще с того вечера у цветочного магазина.

– Влад…

– Я подожду! Мы освободим владыку. Ты меня полюбишь.

Он по-хозяйски поправил член, глянул на меня исподлобья, хмыкнул и пошел на выход.

Я выдохнула, сердце моё уже давно плавилось внизу живота.

Через несколько минут Влад принёс на подносе бутерброды и две кружки. Оказались вкусные с мясом и овощами сэндвичи.

– Откуда этот Кирк?

– В Велионии не только в Осии живут оборотни, Кирк – серый, их стая у границ драконов и орков, я излазил всё, выискивая тебя. Многих взял к себе на работу.

Влад смотрел на меня.

– Ты очень красивая!

– Ты тоже, Влад, красивый. Расскажи, как там Аглая, всё расскажи, как попал сюда, с чего начал всё?

Влад залез на кровать, хлопнул ладонью рядом.

Я забралась, он обнял меня, ничего лишнего, просто прижал к боку, я замерла. Владислав выдохнул.

– На следующий день после нашего ужина в ресторане… Словно вечность уже прошла… Так вот, я поехал к тебе на работу, сказали, что выходной у тебя. На следующий день сообщили, что ты уволилась. Я поехал к тебе домой, твой пьяный бывший ничего членораздельного ответить не мог, но я понял, что ты от него ушла, и он не знает, куда. Я был у твоего отца, он сказал, что ты уехала из России. Стеша, вот тогда, впервые, я испытал ужас. Да, Стешенька, я понял, что, если потеряю тебя, я потеряю себя. Меня не будет. Нет, и всё. Я подключил всех, кого мог, на твои поиски. Немка дала телефон Аглаи, сопротивлялась, зараза. Когда я зашел к монашке в дом, Аглая сказала: «Ну, вот, тебя-то я и ждала».

Я притихла, посмотрела на Влада.

– Ты не представляешь даже, ведьма, как я хочу тебя.

Я сглотнула.

– Меня не смутила её внешность, я навис над ней и просил твой адрес.

– Она была без маски на лице?

– Без. Аглая мне сказала: «Я помогу тебе только тогда, когда ты поймешь, кто ты, когда станешь путеводной звездой для кого-нибудь, источником тепла».

Я ржал на всю Кистенёвку: где я и где, бля, путеводная звезда?

– Хлопнул дверью, ушел. Я гулял по деревне, не уезжал, понимая, что лишь она знает, где ты. Со стороны, я, наверное, выглядел чокнутым, но я чувствовал, что Аглая поможет мне. Первое, она сказала, это разобраться с теми, с кем я жил под одной крышей. Она ни Альбину, ни Марка не назвала семьёй. И я выяснил, Зеленоглазка, что Марк – не сын мне.

Когда мне было 18 лет в автосервис приехала Альбина, ей было 24, забеременела от меня, мы поженились. Родился сын. Потом у нас всё пошло через жопу. Я рос в бизнесе, у меня автосалоны появились, а Альбина жила своей жизнью. Параллельные миры. Лишь ночью я был с зеленоглазой блондинкой. Знаешь, лет с 26 до 35 я менял баб, пачками, без разбору, мне необходимо было выплескивать свою энергию: спорт, бизнес и бабы. Я не запоминал лица, не то, чтобы имена. В 30 выкупил Клуб БДСМ «Сабспейс», ходил туда, куда женщины приходили за соответствующими удовольствиями. Ассистент присоски, вакуум, зажимы на губы половые и на соски фиксировал, а когда клиентки стонать уже начинали, я заходил и их трахал, заводясь на возбуждённую увеличенную плоть. Надоело. Потом начал заказывать проституток с зелеными глазами и светлыми волосами, через какое-то время стал линзы отличать от настоящих глаз. Но такой, какую я хотел, не было.

Влад смотрел на меня как на картину: осматривая, подмечая, запоминая что ли.

– Марк попал в плохую компанию, травкой стал промышлять, имея всё: репетиторов, отдых, шмотки, бабки. С 5 до 12 лет я Марка и не видел, мать всё увозила его, а я работал, много работал. Аглая мне сказала, что я не могу иметь детей, уточнив: на Земле.

Как я тогда от неё не ушел? Сам в шоке. Я сдал волос Марка и свой на экспертизу, тест показал, что мы не родственники. Альбина созналась, что была уже беременной, когда мы познакомились, оказывается, Марк знал настоящего отца, они мутили с ним за моей спиной какой-то бизнес. Нет, не разочарование я испытал, а облегчение, развод оформили мгновенно.

А потом я был на службе в церкви деревни Кистенёвка, потом продал клуб, деньги отдал Аглае, не зная, куда их деть, а она при мне перевела в детский онкоцентр. Знаешь, стать для кого-то смыслом – это трудно, это очень трудно, Зеленоглазка. Найти смысл легче, чем быть им, да.

Ты меня вела, я готов был к тебе идти босиком, через боль, пепел, всё рассказать тебе, что я теперь свободен, я твой.

Ехал от Аглаи в свою берлогу, в квартиру, где я бывал часто последние годы. Зашел в круглосуточный минимаркет на трассе, купить воды, там у мусорного бака сидел котенок и не мяукал, не звал, просто смотрел, трясясь от холода, страха, потери. Я взял его. Назвал Блэком. Вот и стали мы с ним жить. Нашел адрес тетки, с которой не виделся двадцать лет, что растила меня, был зол на неё, попросил прощения, дал денег. Это сестра мамы. Мать моя умерла, когда мне и трех не было, не помню её совсем. У тетки сын и дочь, я рос сам по себе, но она давала мне кров, одежду, еду. В 14 лет я пошел работать, в 18 женился, потом заочно выучился. Я властный руководитель, я использовал женщин, не видел и не вникал в души, у меня, Стеша, два друга было и все. И то, в спортзале, я одиночка. А тут ты, в цветочном, почти ночью, я был обескуражен и счастлив одновременно. Опаздывал на праздник, у жены моего друга и у их дочери в один день дни рождения.

Так мы с Блэком и жили, ездили к Аглае. Черный от меня не отставал, прыгнет на плечи, притаится, ну, я его и брал везде. Поговорил с батюшкой, покаялся во многом. Бабуле одной в деревне дом отремонтировал, в храме ремонт сделал, там с коммуникацией проблемы были, в их поликлинику купил пару медицинских аппаратов, ну, не пару, словом, не в этом суть.

Влад посмотрел на меня.

– Стеш, у меня с нашей встречи не было ни одной женщины. Знаешь, я уже и телефон раздобыл психиатра, думал кукуха у меня потекла, по бабе сдвинулся. Аглая сказала, что мысли мои испорченные, а вот сердце чистое, и это не сдвиг по бабе, это любовь. Я в одну из служб рыдал, Стеш, как ребенок. Я не плакал давно, вернее, никогда, может, в детстве, не помню. После этой службы мне рассказала Аглая, где ты, и я без раздумий взвалил на неё ношу: распорядиться деньгами от салонов, что продал. Я продал всё. Пришел к ней ни с чем, только со своей уверенностью, что тебя найду, ведь ты рискнула, значит и я.

Попал в Велионию, меня встретил старик – эльф древний, как мумия, сказал, что ждал меня, всунул мне в руки книгу, пояснив, что прочитать её может лишь демон-уравнитель. Я взял в руки и с лёгкостью прочитал. Эльф вздохнул облегчённо и рассыпался в прах на моих глазах. Следуя по записям, я нашел владения демонов, что жили тут когда-то, как пещера Али-Бабы, в горах, под завалами, открыв заклинанием и отпечатком рогов ворота, взял золота пару мешков и рукописи, пошел изучать земли. Потом в лесу волчонка спас от медведя-людоеда, поняв, что во мне сила нереальная, что я могу огнем управлять, воздействовать ментально, распознавать ложь. Ну, и пошло-поехало.

Влад потянулся к столику у кровати, отпил из кружки.

– А я видела тебя, когда ты в дом Белогора приходил, в окно смотрела.

– А мне медведь сказал, что не знает, где ведьма, и не врал ведь.

– Он не знал, что я ведьма. Влад, на Земле я не могла родить, а ребёночка очень хочу.

Он шумно выдохнул.

– Выкидыши за плечами, Аглая сказала, что исцелить мне надо, тогда сама исцелюсь, и я ходила с горбом и с закрытым лицом в Осии, как калика, болезная, так меня и называли в доме владыки, потом я ноги вылечила Белогору, проклятье сняла на смерть, а потом из волос гребень у него вытащила, что был невидим. Зверь его проснулся. Я истинная пара оказалась Белогору.

– И моя, Стеша, и моя ты истинная, единственная моя…

Влад шумно выдохнул, обнял меня, опускаясь и зарываясь лицом в мои колени, поднялся выше, уткнулся между бедрами носом, шумно и тяжело дыша, обнимая меня за бедра. Я запустила пальцы в волосы Влада, осторожно поглаживая, нащупала маленькие наросты выше лба, остановила руки.

Влад поднял на меня лицо, глаза его потемнели, рога чуть увеличились, вылезая из волос.

29.

Я убрала руки. Владислав сел, видно: контролировал себя.

– Ты удерживаешь демона?

– Да, и это сложно.

Влад тяжело дышал, не смотрел на меня. Встал с кровати, подошел к окну, выдыхал.

– Я сейчас, Зеленоглазка.

Он решительно вышел из спальни, я ухватилась за грудь, сама выдыхала.

Через несколько минут Влад вернулся с книгой, массивной.

Сел на кровать, стал листать.

– Вот.

Поднял глаза на меня, задержал взгляд на волосах, шее, глазах, а потом начал читать:

– Судьба столкнула Демона и Ведьму. Они были готовы к любви. Выточены, пройдя свой непростой путь, тернистый. Они пришли друг к другу не юными птенцами, а сделанными и выверенными, готовыми к любви. Они часть пути прошли в одиночестве, хоть их и окружали из такой же плоти и даже родные по крови, но все чужие по духу. Они – награда друг для друга.

Влад шумно сглотнул, перевернул страницу, развернул книгу от себя и показал мне. С картинки смотрели мы с Владом, или очень похожие на нас женщина и мужчина, очень. Высокий темноволосый (правда с длинными волосами) мужчина с рогами и хвостом и белокурая с зеленными глазами женщина, ведьма. Демон обнимал ведьму, она же голову наклонила к его плечу.

– Это мы?

– Думаю, да, Стеша. Мне снилась ты, говорила со мной, я любил тебя, ты любила меня в моих снах. Знаешь, что я понял, читая книги, проживая восемь месяцев в Кистенёвке, прокручивая свою жизнь и нашу встречу.

– Что? – я тихо спросила.

– Я пришел в мир забрать своё. Я пришел забрать своё счастье, не своровать, не вырвать, не оторвать у кого-то. Я защищаю своё, забираю своё. Как говорила Аглая и отец Павел: «Нас всех Бог наградил даром – возможностью любить! Всех! Даром! Мочь любить! Бог осенил всех таким даром – и это роскошь». И надо его не просрать. Я понял одно: не ты моя, Стеша, вернее моя, но больше: я – твой! Я хочу вложиться в тебя, в нас. Это как в банке, если хочешь приумножения, будь вкладом. Я твой, Зеленоглазка, со всеми потрохами.

У меня сковало тело, в груди застрял воздух, я шумно и со стоном выдохнула, открыв рот. Тело стало гореть, в лопатках что-то зашевелилось, словно крылья сейчас выпорхнут, я встала на кровати, волосы чуть приподнялись, потому что мураши бегали от макушки до пальцев ног, волосы и те реагировали.

Я поняла! Любовь – вера! Вера – знание! Знание – сила!

– Влад, спасибо тебе, я поняла.

Ко мне пришло понимание и осознание: я ждала от кого-то помощи, я ждала, что кто-то мне подскажет, нет! Я Сама – помощь! Я Сама – сила!

– АААА! – я закричала от радости и понимания.

Влад смотрел на меня восхищённо.

– Ведьма! Ты ведьма! Моя ведьма!

– Влад! Дождись меня! Я за мужем!

Он свел брови.

– Я с тобой!

– Нет! Это мой путь, демон! Мой! Ты доверяешь мне, Влад?

– Конечно!

– Тогда не проверяй! Не контролируй! Верь в меня!

– Я буду просто сзади, за тобой, Стеша!

– Нет! Влад! Дождись меня, пожалуйста!

– Хорошо! Черного возьми.

– Да! Спасибо!

Я подошла к окну, расставила руки в стороны, вдохнула, чтобы стать сильнее. Я знала! Чувствовала знания! Во мне бушевала сила. А еще я знала, что могу полететь птицей, могу проползти змеёй, могу!!!

Я уверенно пошла на выход: мне надо за мужем, я вытащу его! Я и никто другой!

У двери обернулась. Влад стоял, грудь его ходила ходуном, он шумно выдыхал. Я сделала шаг к нему, глядя в темные омуты, он мгновенно оказался рядом, стиснул, поднимая меня над полом, забирая в плен мой рот, громко мыча. Он рукой держал меня за затылок, языком съедал меня, ласкал мой язык, шумно стонал. Я висела над полом, в крепких руках, чувствуя, что ноги мои прижаты толстой веревкой-жгутом к телу Влада. Хвост, да. Я обняла его плечи, открывая рот, запрокидывая голову. Языки переплелись, а потом Влад со стоном начал водить им во рту, по небу, зубам, засасывать язык снова – уверенно, жадно, ненасытно, порочно, страстно. Я почувствовала горячие нетерпеливые руки на спине, это не поглаживания, ладонь шарила по лопаткам, пояснице. Я плавилась от страсти и напора, а когда жадные губы накрыли мой сосок, я почувствовала резкую боль в метке.

– Ммм, – остановила Влада, хватаясь за его голову.

Он оторвался от груди, поднял на меня взгляд. Голодный. Часто и громко дышал, потом захватил мою руку, прошелся языком между пальцев, укусил слегка холмик Венеры на ладони. Захватил грудь, сжал.

– Очень красивая! Очень…

У Влада торчали рога, черные мощные крупные, на нем была разорвана рубаха, он стал крупнее, и хвост, да, у него был длинный черный хвост с кисточкой, что обмотал меня, привязывая к телу хозяина.

– Метка…больно…жжет, – я выравнивала дыхание, не понимая, как он так быстро меня раздел.

На мне платье висело лохмотьями, до талии я была обнажена.

– Он чует, больно ему. Лети, ведьма, я жду тебя.

Влад часто дышал, вены на шее вздулись, ноздри раздувались, бугор в штанах был огромным.

Кивнула, оглядела свой наряд, закрыла глаза, руками провела по юбке, поднимаясь к талии:

– Цвет зрелой листвы, пояс как ветви, подол широкий свободный и летящий как Сурия, рукава как солнца полукруг, ноги в кожаной удобной красивой обуви! Да! Красивой!

Я открыла глаза. Я стояла перед Владом в темно-зелёном ведьмовском платье. Волосы мои завились крупными локонами.

– Ты прекрасна! – прогремел голос полудемона-получеловека.

Влад стал выше и мощнее, кожа смуглее, глаза почернели, рога темные красовались из головы, мощный длинный хвост напряженно стоял у основания. Конец хвоста мужчина держал с силой в руке.

– Ты прекрасен!

Я побежала на выход.

– Черный! – рыкнул Владислав.

У дома стоял вороной конь, я легко запрыгнула верхом.

– Красавец мой!

Я нагнулась к коню, обвила его шею, голову приложила к морде:

– Милый мой, скачи, куда ветер дует, а потом – куда ворона полетит, затем – куда белка свернет, а где лисица юркнет – обернись котом.

Конь заржал и рванул. Я летела к мужу!

30.

Черный с Владом попал в Велионию. Когда Владиславу явился Дух, говорил с ним, нарекая его демоном, Блэк сидел послушно на коленях у мужчины, не желая уходить. А когда Влад и Блэк мысленно стали общаться в новом мире, стало ясно, что кот – посланник, и он фамильяр, призванный служить Демону. В фамильярах, как правило, есть частичка духа хозяина, они связаны навечно и могут общаться мысленно.

Мне рассказал Влад о Блэке, о своём помощнике и друге.

Я читала в доме Белогора, что фамильяры любят ведьм, они вообще любят всё магическое, обладают разумом на уровне человека. Я сжала бедрами Блэка, словно желая обнять его еще и ногами, отблагодарить.

Мы с конем слились в одно. Мы летели!!!!

Я видела дорогу к Белогору, знала, что скоро его увижу. Черный не скакал – летел, волосы мои развевались, я уверенно, как влитая, сидела верхом.

Я впервые за свою жизнь ощутила резонанс со своей сутью, и с легкостью направляла мысли к цели. Энергия во мне не била ключом, нет, она текла ровным, но мощным, нет – мощнейшим потоком, глубоким, как подземная река, что нашла наконец-то свой выход. Тело было не напряжено, но собрано, готово к движению, перевоплощению, магии. Я вдохнула воздух медленно и глубоко, подняла лицо к небу. Даже дышалось по-другому: чище, плотнее, насыщенней. Я совсем не держалась за гриву, чувствовала невесомость и силу одновременно, и да, мы сроднились с конем.

Я впервые видела свой внутренний мир. Это роскошно! Это кайф!

Мысли не скакали, а выстраивались, в голове – порядок! Кайф!

Сомнения исчезли! Неопределённость исчезла! Я знала, кто мой, я знала, чья я. Тревоги нет! Кайф!

Есть: Уверенность! Сила! Знания! Любовь! Мой внутренний мир! Кайф!

Я ведьма! Нет, это не радость и не восторг, это глубже. Это удовлетворенность от обретения внутреннего согласия, да! Я ощущала благодарность – к себе и к новому миру – за то, что в этом мире силы мои нашлись, кристаллизовались. И это не эгоизм, не мания величия, нет, это – смирение перед замыслом Высшим и уверенность в этом даре. Как у Сурии, которая знает, куда ей течь. А еще я ощутила решимость, которая с каждым моим тактом дыхания становилась больше. Всё совпало наконец-то в мощное: хочу и сделаю! И в этом внутреннем обещании такая честность перед собой, что Велиония, кажется, расступается сама, чтобы указать нам дорогу. Я поняла: есть только обмен, я отдаю время, усилия, внимание, заботу, любовь, ласку – а получаю Себя Настоящую! И этот обмен – самая справедливая сделка в мире!

Лиса прошмыгнула, Черный сбавил напор, перешел на шаг, остановился. Я спрыгнула с коня, Блэк поменял облик на кота, запрыгнул мне на плечо.

Я пошла. Через несколько десятков метров вышла к высоким воротам. Подошла, толкнула дверь внутреннюю, она поддалась чарам, открылась, и я вошла во двор Халима. Сразу, мгновенно, тут же увидела огромную клетку у двухэтажного дома. В клетке сидел мой медведь. Огромные цепи держали его лапы, что были растянуты и прикованы к прутьям, на морде – металлический кляп, и этот кляп прикручен к полу клетки. Медведь лежал, нет, он был распластан, весь в кровавых ранах, кровоподтёках, шерсть грязная, скатанная, в крови. Мимо прошел мужик, пнул зло клетку и заржал. И этот мерзкий хохот поднял во мне все доселе неведомые темные стороны моей сути: Ярость! Гнев! Буйство! Над мужем моим тут потешались, глумились, на виду держали владыку умышленно.

Ярость! Я испытала ярость! И! Неимоверную боль! Белогор держал свою боль, чтобы я не ощущала её. Любимый! Как же долго я шла!

Я не могла идти, силы меня несли, я подлетела к клетке. Белогор спиной пошевелил.

Горло моё сдавил спазм. Эти ублюдки травили его, били.

– А! Вот ты какая! Сама пожаловала! Ведьма! Хороша! – на крыльцо вышел Халим. Как ты нас нашла? Чертовка! Место скрыто чарами. Хороша!

Я направляла Белогору силу, стояла молча, смотрела на оборотня.

– Не пыжься, ведьма, клетка магическая, не подступиться тебе к нему. Не сдохнет никак. А Демона не взяла? Говорят, появился в землях Демон, вот только никто его не видел, один сумасшедший себя возомнил им, однако.

Я молчала, передавала силы мужу, но клетка и вправду не пускала. Медведь зарычал, задвигал мордой.

– Белогор, любимый, не трать силы, еще будет у тебя возможность прокусить шею Халиму.

Халим заржал, потом перешел на ухмылки, лицо его скривилось, и он заорал:

– Схватить её!

Меня стали окружать его прихвостни, человек тридцать подступались, и это были не люди, а дикие звери в человеческом обличии, они ухмылялись, злорадствовали, желали моей смерти, предвкушали её. Смотрели на кота, шли медленно.

Я поняла, что я одна не одолею их. Как и мой Бурушка не одолел, потому что их много, в руках у них стрелы, с пропитанными наконечниками сон-травой и ядом, меня просто сейчас вырубят и так же прикуют к клетке. Но, у меня есть то, что нет ни у одного здесь живущего: любовь и доброта! И в этом будет моя сила. Не гнев и злоба, нет. Я не смогу убить их всех, да и это не моя стезя, это дело воинов, мужчин, оборотней стаи черных волков Осии, моих мужчин в том числе, они потом сразятся в поединке.

Волки окружали меня, я сняла обувь, приподнялась над землёй, чуть взлетев, потом снова опустилась, чтобы ощущать её. Оборотни остановились.

– Что ты можешь? Бросишь в нас целебными травами? – ухмылялся Халим, оглядывая моё тело. – Не испортите её, хочу позабавиться ею.

Медведь простонал, пытаясь шевелиться.

– Что, владыка, бабу свою жалко? – загоготал громко Халим.

Я не закричала, хотя внутри всё громыхало, не стала насылать проклятия, в этом месте и так было всё проклято давно.

Они забрали моё! Да, Влад был прав: и я пришла за своим. Забрали моего любимого, доброго и справедливого владыку, в котором жила преданность своему народу, земле и мне. Я вдохнула запах своего мужа, его тепло.

Они не боятся меня, потому что сильнее физически, я их сражу тем, чего у них нет. Я буду сражаться тем, что они считают бесполезным, тем, что им не знакомо или давно забыто.

Я выставила руки перед собой, соединила ладони, образуя чашу, призвала память, соединяя силу ласковых слов, что говорил мне муж, с запахом хлеба, что делили со мной добрые оборотни, прибавила к этой смеси звук мирного храпа моего Бурушки и его слова любви и восхищения. В ладонях образовались семена, я их рассыпала к ногам волков, прошептала не заклинание роста, а благодарность – земле, солнцу, дождю. И семена проросли за мгновение. Не ядовитыми лозами, а огромными сияющими подсолнухами, что густой стеной встали между мной и оборотнями. Жёлтые лепестки цветов оказались ярче, чем любая тьма. Оборотни, никогда не видевшие ничего, кроме злобы, вражды, мести, закричали от боли – не физической, а от невыносимой красоты, от воспоминаний, что врезались острой болью в их память, воспоминаний о том, что когда-то и они могли радоваться.

Я стала говорить о маленьких, тёплых, живых моментах бытия: о песнях, что поют матери своим детям, о нежности и заботе, о земле, что дарит тепло, о переливах птичьих. Каждое слово было каплей солнечного света, цветы слепили глаза оборотням не от магии, а от теплоты, против которой у зла в их душах не было защиты.

Халим заорал:

– Прекрати! Это не магия! Это – это…

Он не нашёл слова. Для него не существовало понятия «нежность как сила».

Я вспомнила мелодию, что насвистывал Белогор и тихо её запела. Клетка разломалась, цепи разлетелись, мой любимый поднялся на лапы, стаскивая намордник с себя. Медведь был слаб, еле стоял, шатался, но глаза его узнали меня.

Халим, видя, что его оружие – отчаяние, страх, ненависть, власть – бесполезно против этой простой, упрямой доброты, в ярости бросился на нас, ломая цветы, жмурясь, и получил на свою физиономию черного кота, что впился в него когтями с шипением. Халим орал.

Я подбежала к медведю, зверь обернулся, я подхватила мужа подмышки, удерживая. Бурушка мой, он уткнулся в волосы мои, я подняла глаза, встречаясь с нежной синевой его глаз. И в его глазах было не благоговение перед могущественной волшебницей, нет, а безмерная нежность и любовь.

Да, я сражалась за него не как воин, а как любящая женщина, которая не победила тьму, нет, я просто не дала ей места в своём сердце. И этого оказалось достаточно.

Я отвоевала свой маленький, светлый островок в мире, доказала, что доброта – это не отсутствие силы, а сила особого рода. Та, что не ломает, а сохраняет. Не разрушает врага, нет, а лишает его смысла существования.

Моя магия и моя суть – в верности себе, я не воин, я просто знала, что в самой гуще тьмы я никогда уже не забуду, как пахнет домашний хлеб, как звучит смех любимого, как тёплый меховой плед согревает плечи. И эта верность оказалась крепче любой брони, острее любого клинка.

Я оторвала кусок материи от подола юбки, обвязала тряпку вокруг бедер мужа, и мы пошли к воротам. Оборотни корчились от яркого света в оцепенении, за нами шел Блэк.

Белогор развернулся, с трудом перебирая ногами, посмотрел на Халима и его прислужников.

– Бойся! -уверенно и властно сказал мой муж.

Халим поднял верхнюю губу в злобе, но я отчетливо уловила страх в его глазах.

Мы вышли за ворота, там стоял Владислав. Его глаза были на мокром месте.

Он не нарушил слова, он не помогал, но он был рядом, он бы не простил себе, если что-то бы случилось с его любимой. Я задохнулась от нежности.

– Зеленоглазка, ты ведьма. Знаешь, я плакал, Стеш, смотрел и плакал. Иногда самый храбрый поступок – не бросить вызов, а остаться собой. Когда весь мир тьмы ждёт, что ведьма наконец сорвётся, разозлится, станет такой же, как они – а ты просто… продолжала быть доброй. Потому что это – твоё. Самое ценное. И за это стоит биться. Не чтобы уничтожить тьму, а чтобы она не потушила твой свет. Люблю тебя!

Белогор тяжело дышал, но меня держал крепко, я чувствовала его боль, раны, что начинали заживать. Он быстро регенерировался, я и через руки посылала ему исцеление. Но мой мишка был слаб, в него вкачали вёдра нечисти, тыкали ядовитыми клинками.

Влад подошел к Белогору, перекинул владыку через плечо, Блэку поручил создать портальную воронку, меня обвил хвостом, прижимая к себе, и мы оказались в доме Демона.