Текст книги "Исцеление любовью (СИ)"

Автор книги: Снеталия Морозова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

31.

Мы с Белогором сели на диван в доме Владислава. Влад посмотрел на меня, на Белогора, задержавшись взглядом на его ране, что уже стягивалась, но от движения чуть кровила.

Ни Гармы, ни Кирка в доме не было, спрашивать не стала о них, потом.

– Медведь, дом твой разорен Халимом и его шавками, прими мой кров, восстановись, и мы решим, как быть дальше. И, я и Стеша – пара. Я тоже с Земли, откуда она, и я не отступлюсь, медведь, будь ты трижды её мужем.

Белогор кивнул, сжимая мою ладонь, укладывая себе на колено.

– Спасибо, Владислав, за кров, приму с почтением.

Белогор ничего не прокомментировал про то, что Влад сказал про нас.

– Влад, разреши мне искупать мужа в твоей ванне?

Влад посмотрел на мои голые колени, потом – в глаза, показывая всем взглядом, сжимая желваки, что еще немного, и он сорвется.

– Разрешаю.

Влад встал и пошел на выход.

Бляяяять, из собственного дома.

Я уткнулась мужу в шею, в грязную, в запекшейся крови, шею.

– Пошли, любимый, я тебя искупаю и залатаю ещё.

– Стеша, птичка моя смелая, спасла меня снова, конечно, пойдем, дай только, посмотрю на тебя.

Мы тонули в глазах друг друга, я гладила его лицо, исцеляя, забирая черноту. Мне нравилось, что Белогор был настолько мужчина, что понимал, что в паре не всегда мужчина прав, силен, ответчик и защитник и так далее, это как в танце, надо доверять тому, кто ведет. И иногда в жизни бывает так, что женщина ведет танец, и только сильный и любящий мужчина, доверившись безоговорочно, не чувствует уязвимости, своей слабости, он чувствует любовь и признательность ещё больше.

Я знала, что Белогор порвет Халима и его шавок, тех, кто напал на мирно отдыхающих оборотней, он отомстит, знала.

Я переплела наши пальцы и повела в ванную. Белогор под душем смыл грязь и кровь и сел в ванну, что я уже наполнила. Я сняла остатки платья, нижнее бельё и села к мужу, начала медленно мыльной мочалкой смывать весь ужас, что пришлось ему прожить.

– Все позади, любимая, не болей так за меня.

– Ой, глупый! Ты моё сердце, мой воздух, моя половина. А если болит? Вот прям здесь!

Я взяла мочалку и прижала на последнем слове к своей груди.

– Самое страшное в плену – не боль, не унижение, нет, а мысли, что тебя могут поймать, а я не могу подняться, защитить. Вот это было больно, пташка моя смелая.

Он сжал зубы, не показывая мне гнева – за такой нечестный поступок Халима, за такой неравный бой, за использование яда и магии, за погибших оборотней.

– Стеша, кто погиб?

Я назвала имена шестерых смелых оборотней, тех, кто уже не дышал, когда мы вышли во двор, чьи тела были уже в земле.

– А Гор – кузнец, Рубиль? – Белогор выпрямил спину. – Я видел их смерть.

– Я излечила… даже Хару, что уже не дышала, – продолжая мыть мужа, прошептала.

Белогор с каким-то отчаяньем вжал меня в себя, выплескивая воду на пол. Молчал, держал меня в крепких объятиях, дыша мне в шею, покачиваясь в стороны.

– Бурушка, ты порвешь этих тварей, и все будет хорошо.

– Порву, – тихо, но в то же время сильно и уверенно произнес муж.

Сомнений не было в правоте его слов.

Я мыла мужа с таким счастьем и упоением, словно ничего прекраснее в мире нет и не может быть. Мы вместе. Он живой. Живой! Рядом! Настоящий! Любимый! Мой медведь! Во мне была такая радость женская, вот он – милый рядом – и ничего и не надо больше! Да…

Я водила по спине и плечам, целуя по пути сильные мышцы, мощную шею, улыбаясь своему счастью, села на его бедра, чувствуя эрекцию, отчего еще больше ощутила свою манкость, удовлетворение и негу, стала намыливать мужу грудь. Белогор смотрел на меня жадно, и глаза его выдавали желание, не только налитый каменный член. Он провел пальцами по моим по губам нежно, опустился к груди, взял в ладони мякоть под грудями, поднимая, словно взвешивая, потом свел их, жадно смотрел, восхищенно. Дыхание его сбивалось. Я хотела видеть мужа всего, зачерпнула воды в ковш, смыла мыло с тела, ногой выдернула пробку, вода стала быстро утекать. Крепкий торс, кубики пресса на животе, руки, увитые венами, сильные накаченные упругие бедра, икры, – могуч. Я чувствовала, что раны еще ноют его, но он силен и крепок, быстро восстанавливался. С жадностью и с нестерпимым желанием приблизилась, вжимаясь в него грудью, потерлась сосками о твердую грудь, прижалась губами к его губам, и он ненасытно захватил мой рот, целуя. Тихо простонал, выдыхая.

Можно кончить уже от того, что тебя так хочет мужчина, и оргазм не нужен, я уже была в оргазме от касаний, от запаха мужского тела, от твердости нетерпеливых рук, что меня гладили, нет – мяли, от сбившегося дыхания его и моего, от тяжести в паху, от гулкого стука наших сердец. Мне казалось, что сердца наши бились в унисон, в такт, одинаково. Я захватила его рот, кусая губы, застонав так громко, что не сразу поняла, что это мой скулёж, потерлась бедрами о член, чувствуя вязкую смазку, мою и Белогора.

Белогор жадно и учащенно вдыхал запах, закрывая глаза в блаженстве. Я хотела бы иметь тоже звериное обоняние, чувствовать, как меняются и соединяются запахи при возбуждении.

Мне остро и срочно захотелось попробовать, хоть не на нюх, но на вкус возбуждение, желание скопилось у меня не только в паху, но во всём теле, образуя во рту поток слюней. Я стала сползать по мужу, целуя ключицы, лизнула ярёмную ямку, укусила сосок. Второй. Мне хотелось взять в рот целиком, и я с жадностью и мычанием заглотила член.

Белогор прогнулся, опираясь на лопатки, выгнулся, запрокинув голову.

– Стешшшша! Птаааашкааааа!

Я взяла яички, поиграла пальцами по бархатной нежной коже, слыша мужской хриплый стон, чувствуя горячий поток спермы во рту.

Приложила руку к клитору, задела, чувствуя, как мокро внутри, вязко, как клитор набух, стал остро-чувствительным. Уткнулась лицом мужу в лобок, оттопырила попу, крутя пальцами по оголенной чувствительной бусине. Мои руки взлетели от захвата, Белогор поднял меня, посадил на борт ванны, развел ноги в стороны и заревел громко, вдыхая у моей промежности, ртом вобрал мои половые губы. Я завыла от остроты, расставила ноги максимально широко, еще, желая выгнуться колесом, дать ему в рот всю себя. Белогор поддел губами клитор, стал засасывать его, всасывать, мычать, сжимать мои бедра, и меня стало колотить от яркого, нет – от судорожного, дикого, просто волшебного оргазма...

Долго и ярко тело подрагивало от удовольствия.

Убрав всё в ванной, вытерев полы, мы тихо вышли в гостиную. Дом был пуст. Хозяина не было. На столе лежала записка.

Я прочитала вслух:

«Стефания, мы с медведем спим в гостиной. Спальня твоя.»

Белогор кивнул.

– Я очень хорошо его понимаю, любимая, ему, ох, как сложно. Делить тебя – мука.

– Мне тоже сложно, Бурушка. На Земле такие браки очень редки, исключение скорее, и не в каждой стране вообще узаконены.

– Я его дождусь, мы обсудим и это.

– Кстати, Гарма мне очень-очень помогла, мы с ней сдружились, и она встретила в доме Влада пару – оборотня Кирка.

– Хорошо.

Белогор улыбался, стоял и любовался мною.

– Что?

– Я спал, Стеша, до тебя. Вся моя жизнь до тебя была словно в полудрёме, во сне. Ты разбудила и зверя моего, и меня.

Я уткнулась в грудь мужу.

– Я тоже спала.

Мне так хотелось продлить эти мгновения тишины, покоя, счастья, объятий.

Дверь входная открылась.

– Я спать!

Я рванула в спальню, Белогор засмеялся, чувствуя мою неловкость.

Мне и вправду было не по себе, Влад мне нравился, еще его взгляды жаркие и порочные меня будоражили.

Запыхавшись, я сиганула под одеяло, над собой же посмеялась, приняла удобную позу, вспоминая длинный волнительный день. Уснула мгновенно.

32.

Проснулась резко. Ночь глубокая. Привыкая к темноте, увидела в окно, как красиво сияли звезды на небе, образуя созвездия. Такие же, как на Земле, надо же…

Мгновенно мураши атаковали тело, потому что сознание упало в него, обернулась, чувствуя взгляд и присутствие, в углу в кресле сидел Влад.

Понял, что я его увидела, встал, пошел к кровати.

Высокий красивый уверенный, шел, жадно, нет – голодно рассматривая меня.

– Влад, какого хрена ты приперся сюда? – зашипела я, испугавшись своей реакции.

А реакция случилась, да. Дикое вожделение словно обволокло тело.

Я разволновалась, и больше от того, что меня он влек, манил, завораживал. В подушечках пальцев закололо желание. Демон чертов, я сжала кулаки.

– Голенькая спишь…

– Влад, уходи.

Сердце моё выпрыгивало, делая кульбиты.

Я завернулась в одеяло, села.

– Не могу спать, зная, что ты тут. Настоящая, моя Стефания, моя ведьмочка.

Голос его был тихим, но низким, проникал в мое тело миллионами возбуждающих иголок.

– Прекрати так говорить, – как-то умоляюще у меня получилось.

Бляяять, демон и есть.

Он тихо засмеялся, мужским грудным басом.

– Восемь месяцев занимался сексом с тобой виртуальной.

– Влад!

Он подошел к кровати, сел, захватил мою лодыжку, безошибочно находя её под одеялом. Я лягнулась, освобождая ногу, вскочила, возвышаясь над ним.

Похоже, я только раззадорила его этим. Глаза его блеснули огнем, он рвано и шумно выдохнул, двигаясь на коленях еще ближе ко мне.

– Я сейчас заору, – как-то неубедительно прошептала.

– Давай!

Он был возбужден, жадно разглядывал мои плечи, шею, волосы.

Я стала перебирать ногами, уходя к стене, чувствуя влагу между бедер.

Мать моя, женщина, я текла, обильно, сильно. Текла, как сучка в овуляцию, потоком.

Это что от голоса его, напора? Что со мной, черт возьми происходит? Что за реакция?

Он задышал часто и глубоко.

– Стешаааа…– прохрипел Влад.

Руки мои уже ходили ходуном, удерживая одеяло.

Он на коленях двигался по кровати ко мне. Я выставила руку, останавливая его. Он подошел вплотную, я слышала его сердце, его запах вошел в мои легкие, вдохнула непроизвольно медленно и глубоко, выставила вторую руку, уперлась ягодицами в стену, захватив одеяло между ног, чтобы не свалилось, и начала его колотить.

Одеяло упало до талии, грудь моя подпрыгивала, от чего у Влада случился ступор. Он замер, смотрел на мои прыгающие груди, пока я его колотила по плечам.

Я била его по плечам, груди не потому, что он пришел, это, конечно, тоже, я колотила его, потому что растерялась от своей такой дикой и мгновенной реакции на него. Я почти уже входила в какой-то транс, колотя его, ощущая сосками воздух, млея от его взгляда, чувствуя, как моя промежность пульсирует, просит, хочет.

Я любила его когда-то…да.

– Долго же ты выжидал, – кому-то сказал Влад с ухмылкой, не отрывая глаз от моей груди.

Миг – и его Белогор оттащил. У меня плыло перед глазами, в комнате был и Влад, и Белогор.

– Руки убрал, медведь, – хрипло прорычал Владислав.

Белогор не слушал, силой усадил Влада в кресло.

– Я тебя одним хвостом придушу, косолапый.

Белогор молчал. Подошел ко мне, закутал в одеяло, вдыхая запах, что заполнил всё пространство. Посмотрел мне в глаза, как в душу.

Я смотрела, мысленно прося у него прощения за свою реакцию на другого мужчину.

– Глупенькая моя, – он захватил своими теплыми родными руками меня в охапку прямо в одеяле, усадил на колени себе.

Грудь его вздымалась, он был в одних легких брюках, скорее всего, ему их дал Влад. Опять Влад. Я специально не смотрела в сторону демонюги.

Глаза мужа потемнели. Я не ожидала: Белогор захватил мой рот, жадно сминая его, страстно целуя, пропуская пальцы в волосы, углубляя язык. Я стала слышать запахи: в комнате пахло сексом, возбуждением. Тяжелое дыхание мужчин, мое уже почти бессознательное тело. Я взмыла руками, обхватывая шею Белогора. Мы ласкались языками. И вдруг я почувствовала, как одеяло опускается, как мои груди жадно смяли, Влад…

Да так, как надо: сильно и нежно одновременно, захватывая мякоть, сминая. А потом его поцелуй в плечо, нет не поцелуй, а засос с мычанием, мокрый чувственный жадный.

– Мяу!!!! – раздалось за окном.

Я встрепенулась, мгновенно соскочила с рук и пулей понеслась на выход, подхватывая одеяло, поднимая его над полом.

– Тебе пиздец, кошак! – услышала крик Влада.

Я ликовала! Куда рванула? От кого бегу? Сама же прибегу к ним!

Я смеялась от души, открыла дверь. Черный стоял в образе коня, запрыгнула, скидывая одеяло.

– Черный, ты даешь! Лети, мой красавчик!

Я слышала, как мужчины выбежали на крыльцо. Вот что они увидели? Мою аппетитную голую задницу, прекрасную спину и красивые волосы. Пусть! А то пришли! Я была счастлива, внутри меня словно расцвел сад, о котором я и не подозревала. Я смеялась и летела на Черном. Обнаженная, как Маргарита, как настоящая ведьма!

Я ощущала еще легкую дрожь от возбуждения, кожа помнила прикосновения Белогора и Владислава. Я часть пары, я и это чувствовала! Они мои: Белогор и Владислав. Мои!!!

33.

Встреча с собой!

Черный меня почувствовал, мою где-то еще скованность, давая мне возможность принять решение не умом – телом, довериться истинным тотально, без единой мысли сомнения.

Я знала, что Черный – фамильяр Владислава, но я ещё с первой поездки ощутила с ним связь.

Мы забежали в лес. Воздух, как жидкая темнота одел мою кожу, прохладный вязкий он ласкал и щекотал одновременно. Я вдохнула глубоко, в нос, в легкие вошел запах хвои, влажного мха – всё это смешивалось с моим запахом кожи, создавая волшебный дикий парфюм. Там, где я касалась Блэка, кожа была горячей, она словно пульсировала теплотой, а где была открыта миру, я чувствовала мурашки, дрожь, острое, почти болезненное оживление. Я не сидела на коне, я вросла в него, бедра ловили каждый его шаг, каждый толчок силы могучей спины. Мы летели! Волосы бились по плечам, грудь подпрыгивала в такт, моё дыхание и дыхание Блэка слилось в один тяжелый влажный ритм. Я ожила! Я чувствовала тело, как никогда в жизни. Подо мной был живой взрыв мускулов и сухожилий, я не управляла Черным, конечно, я доверилась! Мы как два существа, оголенные до сути, неслись по чаще леса.

Я не смотрела по сторонам, от быстроты бега мелькали лишь силуэты деревьев и черное небо, мерцала роса в редких лучах луны, стволы берез мелькали изредка как призраки, остальное дорисовывала моя кожа, а не воображение. Я отключила мысли давно. Кожа и тело чувствовали приближающую ветку за секунду до того, как она коснётся плеча. Я была слухом, кожей, ощущением. Главное было осязание: капли росы на коже, как буквы в тексте, который лес писал на моем теле; внезапный поток холодного воздуха из низины, как погружение в Сурию.

Мысли остановились: нет прошлого, нет будущего, есть только движение, темнота, дыхание, тепло коня подо мной. Остальное сорвалось ветром, осталась только суть: я в лесу!

Впервые я поняла, что значит быть свободной. Это не свобода «От», а свобода «Быть». Быть голой в прямом и переносном смысле: без одежды, без оправданий, без планов. Стыд и скромность растворились, их съела ночь, я доверилась миру, я чувствовала себя не обнаженной, а открытой! Как цветок, который распускается, потому что пришло его время. Я чувствовала себя не человеком, а явлением: ночным ветром, тенью, сном дерева, да.

Внутри меня стала накапливаться эйфория не от восторга, а от почти мистического глубинного спокойствия, как будто я наша место, где меня ждали. Меня! Именно меня! И только меня! В груди образовался тихий, но мощный восторг, похожий на рычание, но он не вырывался наружу, а жил внутри, грел изнутри меня.

Я голая, но чувствовала абсолютную безопасность, потому что я – часть всего этого! Я знала, что любой дикий зверь признает во мне свою, не по сути, а по духу ночи.

Я обняла бедрами Блэка, благодаря его за доверие и за такую возможность. Благодарила лес за принятие меня. Благодарила собственное тело за такую глубокую чувственность. Благодарила ночь, что она и скрывает, и открывает одновременно. Мы летели!..

Блэк стал замедляться. Конечно, бег был не для цели, а для процесса.

Мой умница, он меня познакомил окончательно со мной же. Во мне не было теперь страха ни перед чем. Я доверилась своему телу безоговорочно!

Это была не просто поездка, это – возвращение к моему истоку, к первозданному договору между кожей, дыханием и миром. Полное растворение границ между «я» и «не-я». Каждая пора моей кожи стала глазом, каждое движение – диалогом с древней темнотой.

Мы вышли к дому Владислава. Я соскользнула с мокрой спины Блэка, ноги ватные, дрожащие, кожа горит и леденеет одновременно. Стою обнаженная под луной, Блэк тяжело дышит рядом. Его пар и мое дыхание смешиваются. Я посмотрела в его глаза, он – в мои, мы смотрели друг на друга, понимая, что сейчас мы разделили что-то сакральное на двоих. Я обняла Черного, он поддался, склонив ко мне голову. Внутри лилась тихая дикая радость и знание, что есть лес, который видел меня настоящую, и Блэк, который носил меня не как всадницу, а как часть себя, да. Это был не побег от моих мужчин. Да, моих, я уже приняла это и душой и телом. Это был побег к истоку, ритуал сбрасывания не только одежды, а всего лишнего человеческого. Я поняла: доверие – важнее контроля, а ночь – не отсутствие света, а иная форма видения.

Я словно побывала на исповеди, где молилась без слов, обращаясь телом к древним силам леса, к коню и к собственной душе.

Я ведьма, я ощутила теперь телом свою суть! Не умом! Телом – это, когда во мне есть способность перестать быть человеком, сбросить всё лишнее – мысли, страхи – и позволить ночи, например, написать свою историю прямо на моей коже, напоминая, что под всеми слоями кожи бьётся голое настоящее дикое любящее сердце. Довериться телу, а оно искренне упрямо по-детски тут же доверится миру.

На крыльце меня ждали. Владислав и Белогор смотрели так, словно с небес на них снизошла Благодать в моём облике.

Какой они меня видят, а? Я была влажная от пота и росы, от прохладного воздуха кожа покрылась мурашками, соски стояли твердыми бусинками. В глазах была влага, влага была и во моем сосредоточении женственности.

Я посмотрела на Влада. Я увидела в его глазах не только похоть, я увидела восхищение. Он одной рукой поддел футболку-рубаху, снимая и откидывая в траву, развязал веревки у штанов, снял и их. Пенис стоял. Мужчина шагнул ко мне.

Я посмотрела на мужа, он еле заметно кивнул. Я поняла всё. Медведь мой уступает время демону. Белогор не уходил, смотрел.

Я шагнула к Владу, мгновенно попадая в плен горячих ненасытных рук. Он просто держал меня несколько секунд, приходя в себя, тело его дрожало, руки – тоже.

– Бляяять, Стешааа, это….сдохнуть можно…

Он потерся щекой о моё лицо, постанывая, сминая мои ягодицы, вжимая в себя, согнувшись ко мне, желая втиснуть в себя. Его дыхание близко, еще, я открыла глаза, встретилась с его чернотой, увидела в них силу, мощь, любовь и сама потянулась. Мы наконец-то встретились.

Губы встретились, мы застонали, языки переплелись, я отдалась. Меня закрутило в пучину острых волнительных ощущений, и вдруг как флешбэки стали всплывать картинки: белокурая женщина – это я; я с черноволосым демоном, а это Влад. У нас свадьба! Мы танцуем, любуемся друг другом! Мы занимаемся бурно сексом, нет, это не секс, это страсть, с когтями, укусами, криками! Я беременная, демон целует мой кругленький живот. Я слышу, как муж называет меня Сурия, как я называю его Нояр (значит темный). Вижу, как Нояр – мой любимый муж сражается с тремя демонами, жестоко. Вижу, как я пытаюсь помочь, вижу смертельную рану Нояра. Потом – я убегаю от демонов, по бедрам течет кровь. Меня укрывает лес от демонов. Я плачу по своему истинному, по демонёнку-сыночку, прошу лес принять меня, сделать частью природы, чтобы набраться сил, возродиться для новой жизни, где мы будем вместе. Мои слезы стали рекой, вот поэтому Сурия никогда не замерзнет, у самого дна течет соленая вода. Я знала, что демонёнка не выносить без отца, я не хотела оставаться без них. Я стала рекой, чтобы в особый час она помогла душе моей снова встретиться с Нояром, моим любимым.

Мы отстранились друг от друга с Владиславом. Вглядывались в глаза, понимая, что мы оба сейчас видели прошлое.

– Нояр…– я тихо прошептала.

– Сурия…– выдохнул Влад, глаза его заслезились, он заморгал часто, грудь стала ходить ходуном.

Он вжал меня, целуя теперь так, как целуют при долгожданной встрече. В этом поцелуе была страсть, нежность, боль, тоска, признание, доверие – всё я это чувствовала. В поцелуе была безграничная любовь. Я ощутила влагу. Мой демон плакал. Сквозь тысячелетия души прошли и встретились вновь…

Я чувствовала себя и Стефанией, и Сурией, нет, не так, всё наконец-то соединилось в одну меня. Я крепко обняла своего мужа…любимого мужа.