Текст книги "Исцеление любовью (СИ)"

Автор книги: Снеталия Морозова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

44.

Через день после визита к драконам нам доставили письмо. Мне признавался в любви Борей Великий.

Влад читал письмо долго, поднял взгляд на побратима:

– Читал?

Белогор кивнул.

– Зеленоглазка, выйди.

– Ага! Разбежалась…

– Стеша!

– Влад!

– Спокойно! Пташка моя любимая, он просто выражаться при тебе не хочет. Может, прогуляешься, посмотришь, как там мальчики?

– О! А то я не слышала его отглагольных трехэтажных. Бурушка, не надо заливать! Говори, что надумал? Что надумали? Оба!

– Ты читала? – спросил Белогор.

– Читала.

– И?

– Что – и? Ну, мне понравилось…

У Влада вылезли рога, и я захохотала.

– Пташка моя смелая…это уже отчаянно как-то…– переживал медведь не за меня, за побратима, кажется.

Влад сжал челюсти, дернул резко листок бумаги, выпрямляя, и начал читать вслух:

– Стефания, ты нежная, уязвимая, страстная…Откуда этот членистоногий знает это, а?

Влад рычал.

– Долбоящер, поди дрочит на тебя…

Влад опять нырнул в письмо:

– Рядом с тобой мужчина не чувствует себя победителем, завоевавшим трофей, он чувствует себя избранным, допущенным в святилище. Быть с тобой рядом – честь! Ты вся – персиковый сад, и хочется вкусить райские твои плоды, мечтаю, чтобы ты пригласила меня в свой сад.

Влад закрыл глаза, качая головой.

– Бур, войны давно не было…надо этого долбоёба сместить.

Я улыбнулась, подошла к своему ревнивому рогатику, села на колени, уткнулась ему в шею, вдохнула. Он пах вкусно, еще с Земли…

– Бур, иди ко мне.

Белогор подошел, сел рядом.

– Мальчики, я думала, читая эту писанину: что-то с ним не то. Его переклинило, да. Но он Владыка драконов, у власти больше века, он не дурак, правит хорошо, тут не любовь ко мне, что-то другое…

– Магия? – встревоженно спросил мой рассудительный медведь.

– У меня есть одно предположение, оно вам не понравится…но моя интуиция

– Тебя не подводит… Ведьма, говори, – прошептал Влад.

– У него была истинная всего один год, она умерла при родах, ему может быть дарована еще истинная пара, потому что он остался в живых, не ушел за ней – это редкость, исключение, но такое случается.

– Ты его пара? – в ужасе спросил демон.

– Нет.

– Стеша! – оба рыкнули на меня.

– Не рычите, я боюсь.

– Не бойся, мы его убьем и всё.

– Не убьёте.

Они на меня смотрели.

– Дочь наша – его пара.

У Белогора затряслась губа, Влад выпучил глаза.

Они молчали.

– Его дракон ищет по запаху, зверь его на меня откликнулся, но не как на пару, он чувствует запах, его манит, мужчина реагирует, его влечет, он чудит.

– Стеша, я с ума с тобой сойду, какая дочь?

– У нас будут дочери…одна из них, я беременная.

Меня так сжал Белогор в объятиях, что я пискнула от неожиданности.

– Я не слышу, пташка моя, почему?

Влад сполз на пол, поднял резко подол моей юбки этот маньяк, оголив живот и стал слушать.

– Тишина.

– Им две недельки, я тоже не слышу, прячутся, сама только узнала. Грудь наливаться стала, Аглая подтвердила.

– Там ведьмочки? – с трепетом спросил Белогор.

– Я не знаю, жду сама, когда откроются, доверятся.

– Этот великовозрастный дракон – пара нашей малышке? – Влад схватился за сердце.

– Влад, прекрати, он почти ровесник Буру.

– Но Бур – отец. Блядь…час от часу не легче. Может убить его – ни забот, ни хлопот.

– Можно, – глядя на мой живот, промычал Белогор.

Похоже теперь моих мужей переклинило.

Я, применяя ведьмовские заклинания и всю безграничную любовь, успокаивала мужей. Через пару часов их потихоньку отпустило.

Нас закидывал письмами дракон, мы их не читали, я кое-как уговорила мужей ничего не предпринимать, ссылаясь на то, что они сами должны понимать, что значит истинность. Мы решили письма отдать потом нашей дочери, там все слова для неё.

Когда срок был семь недель, я почувствовала дочерей. Они за эти дни переплетались магиями, становились одним и каждой…

Я вышла из ванной, как обычно обнаженная, живота еще не было видно, встала напротив мужей.

– Ты прекрасна, моя Зеленоглазка…ты становишься с каждым днем всё красивее…я обожаю тебя.

– Пташка моя, ты такая красивая, – Белогор сел на пол, целуя мои колени, поднимаясь выше, целуя живот.

Замер. Прижался ухом, нежно меня обнял, слушал.

Влад смотрел мне в глаза, я кивнула, он сглотнул шумно.

– Там есть медведица маленькая…не может быть…Стеша, как такое возможно…

Влад медленно опустился на колени, прижался тоже к животу:

– Малышки какие, сердечки слышу, там одна с рожками и хвостиком, Стеша…

Влад плакал…

45.

У Аглаи на свадьбе мы узнали, что она носит под сердцем тоже троих детей: дракончика и двух волчиц.

Когда ведьма сказала мужьям пол малышей, Гора откачивали…Он мечтал о детях, а тут – дочери!

Для мужчин в Велионии отцовство – это дар, подарок Богов, мы с Аглаей это уже поняли. Для женщин, воспитанных на Земле, это было непривычно, мягко казать.

Беременность давалась мне легко, мои доченьки меня берегли, я расцветала. Животик был аккуратным, и на последнем – пятом месяце, он был меньше, чем с двумя сыновьями во время первой беременности.

Бьорн и Асмуд ждали сестер, смастерили им поделки.

Мы приготовили детские. Я замечала, что Мариша часто улыбалась, раскладывая бельё для малышек. Ждала их, да. Блэк терся часто о мой живот, урчал, я таким узнавала его впервые.

Влад поделился ночью: с рождением дочери-демонессы он не будет слышать Блэка, фамильяр будет служить ей.

Я сидела во дворе нашего дома, Влад и Белогор отчитывали сыновей. Мальчики стояли, насупив носы, опустив головы, но я знала, что они вину не чувствуют, замышляя ещё что-то.

Бьорн и Асмуд собрали волчат в стае и устроили «темную» волчице Варке, потому что она злая – так пояснили дети. Волчата во главе с нашими зачинщиками подпалили ей колеса у телеги, на которой она возила яблоки на рынок. На горе колесо отвалилось, и телега покатилась со склона вместе с волчицей. Она ругала их «на чём свет стоит», а дети заливисто хохотали на всю стаю, удирая врассыпную.

Я улыбалась, эта Варка так и осталась склочной и сварливой волчицей, хотя закрепила союз с истинным.

– Папы, она за ухо взяла Сида и тащила его, ему было больно. Он самый маленький, не успел убежать, плакал.

Мужья переглянулись.

– За что она так сделала? – спросил папа медведь.

– Только за то, что он взял яблоко с её земли.

– Вот сука, – тихо сказала я.

Влад и Белогор на меня зыркнули, я подмигнула.

Мужья, собрав волю в кулак, сделали серьезными лица, продолжая воспитательный процесс. По окончании, мальчики пошли в дом, плечом к плечу.

Бьорн наклонился к брату и тихо сказал:

– Мама сказала, что она сука.

– Я слышал, так и есть, мама лучше знает.

Я выпучила глаза, на меня смотрели мужья – у меня сегодня тоже будет воспитательный процесс.

– Стеша, любовь моя, мальчики – это защитники, они должны понимать…– начал Влад, массируя мои ступни.

Белогор расчесывал мои волосы, наклоняясь периодически к груди, тиская и целуя её, я млела.

– Какие титечки…ммм

Я возбуждалась…

– Влад! Зови Маришу, а то Бур не добежит.

Они уставились, подо мной была лужа…отошли воды.

Я скорчилась от схватки.

Влад на карачках пополз на выход, по пути вставая, путаясь в конечностях.

– Оденься! Хватит смешить! Маришу не пугай своим жезлом.

Влад нацепил штаны, побежал. Белогрор меня поднял, целуя в висок, надел сорочку, что-то шепча.

Я стала мамой троих дочерей. Мы смотрели на малышку с русыми волосиками и ярко-голубыми глазами, маленьким носиком и острым подбородком – моя медведица; на красавицу-брюнетку с карими глазками, милыми холмиками на лобике и пухлыми губками и на белокурую зеленоглазую ведьмочку.

Моя заветная мечта сбылась. Я мама пятерых детей. Мечтая об одном, я даже и помыслить не могла о таком счастье.

Мы стояли втроем над дочерями, тихо плакали. Мариша убиралась в нашей спальне, всхлипывая, благодаря Луну.

Папы научат дочерей нежности, я – силе и знаниям! Мы научим наших детей любви!

Я исцеляла себя, приводя тело в порядок, пока кормила малышек. Влад и Бьорн нюхали их, глотая слезы.

На улице раздался громкий шум.

– Дракон пожаловал, – тихо сказала волчица так и продолжая убирать простыни в мешок для стирки.

Влад и Белогор пошли встречать, ох, будущего зятя.

Мы с Маришей встали у окна, девочки спали на широкой кровати родителей.

Мы разглядывали троих мужчин: сильных, крепких, волевых, готовых за своё биться и идти до конца. Мои мужья стояли в одних штанах, с заплаканными лицами, разомлевшие от счастья и случившегося радостного потрясения. Борей был далек от великолепия: впалые щеки, многодневная щетина, тревожный взгляд. Тоже только в штанах.

Все молчали.

– Я понял! Простите, я вел себя недостойно, можно взглянуть, хоть одну секунду.

– Заходите, Борей! – крикнула я в окно.

Троица поднялась в спальню.

Дракон посмотрел на малышек.

– Все девочки? – шокировано и тихо спросил.

– Да, – мы хором ответили.

– Вы уникальная семья…необычная…божественная.

Дракон зарокотал, я округлила глаза.

– Она! – он показал на ведьмочку.

Я аккуратно взяла дочь. Протянула Борею в руки свою Серафиму, да.

Имя само вырвалось.

Он уткнул нос в личико, она открыла глаза, и Борей заплакал. Она мило моргала своим нежно-зелеными глазками, рассматривая.

– Я прилечу через семнадцать лет, я буду писать стихи тебе, ведьмочка…править землями, ждать тебя, моя истинная, моя долгожданная, моя настоящая пара. Моя настоящая…моя…

– Через двадцать пять, – рыкнул Влад.

– Влад, ну, ещё через сорок пять скажи! Через девятнадцать лет вас ждем, Борей, на день рождения Серафимы.

– Спасибо вам, Стефания.

Влад и Белогор одновременно потянулись к дочери. Белогор забрал у дракона Фиму. Влад вытолкал Великого восвояси.

Я назвала медведицу Анфисой, демонессу – Авророй.

Исцеление – это любовь, в этом смысл жизни, в этом и есть жизнь.

Я поняла это, встретив Белогора и Влада, я не завишу от них всецело – нет, и не растворяюсь в них ежесекундно – нет, с ними я расцветаю в лучах любви. Как цветок, который не становится солнцем, но не может без его света. Через них я обрела внутреннюю цельность.

Парадокс: только чувствуя себя любимой, я стала более собой – той версией себя, которая не боится быть нежной, слабой, смешной, настоящей. Исцеление – это тихое торжество над страхами и сомнениями.

Мир может быть нежным, в нем есть место для чуда – не сказочного, а самого простого: встретить тех, чья любовь станет твоим домом.

46. Эпилог.

Дочерям годик. Сыновьям пять лет.

Мальчики уже осваивают с отцами силу и секреты своих внутренних зверей: Бьорн слушает лес, учится общаться с его жителями, он – его хранитель, Асмуд – демон истины, чувствующий помыслы, читающий замыслы живущих. Дочери – наши красавицы, слабость моих мужей.

Я еще посижу с малышками полгодика и открою «Дом Красоты», буду учить дочерей красоте, чувствованию своего тела, раскрытию магии любви ко всему прекрасному – к жизни.

Дочитываю сказку дочкам, сыновья заканчивают тренировку с Рубилем.

Я предвкушаю вечер.

Влад уже дома, накрывает на стол, Белогор бежит из леса.

Дети уснули.

Вхожу в столовую, играет тихая музыка, на столе легкие закуски, такое же легкое вино – нас угощает вкусным цветочным эльфийским напитком Лис.

Я в шелковой черной комбинации, мои волосы стали гуще и светлее, глаза ярче. Влад стоит спиной, чувствует меня, выдыхает шумно и протяжно, замирает, принюхивается. Белогор смотрит на меня глазами ясного неба, я подхожу к своему владыке, обвиваю руками мужа за шею. Его сильные крепкие руки с жадностью водят по спине, по шее, уходя в волосы, я плавлюсь от возбуждения. Белогор мычит и тянется к губам. Я одной рукой сжимаю его волосы, не давая отступить ни на миллиметр, другой вожу по его спине, чувствуя жар кожи, мышечный рельеф, дрожь его. Его руки на моей талии, потом на бёдрах, сжимают щелк. Дышать становится невозможно и не нужно, мы делим один глоток воздуха. Один стон, один выдох, моё дыхание рвется, его – становится влажным и горячим на моей шее. Мы задыхаемся друг в друге – как же сладко! Я хочу еще ближе! Больше! Да!

Влад покрывает мою спину поцелуями, снимая сорочку, я откидываю голову, подставляя шею Буру, чувствуя сосками грудь медведя. Прилив крови гудит в ушах, наши сердца учащенно бьются, и я снова не понимаю, где мое, а где их.

Влад накрывает лобок ладонью, хрипит влажно между лопатками. Отодвигает кружево и средним пальцем ныряет между половыми губами, стонет низко и протяжно. Наваливается сзади, крупно вздрагивая от возбуждения, матерясь. Я не слышу мира. Мой мир сейчас – секс. Я кусаю Белогора в плечо от страсти, меня кусает Влад за ягодицу в яростной похоти, разрывая трусики, Бур всасывает мой чувствительный сосок мыча, вторую грудь сильно сжимает, и я разлетаюсь в благодарности, в беззащитности, в силе – всё в одном флаконе. Ярко! Сильно! Честно!

Чувствую влажную горячую головку между ягодиц, трусь о член, крутя тазом. Мужья в похоти рычат, движения их становятся властными и сильными, Влад зажимает мои волосы в кулак, Бур с закрытыми глазами хватает соски, старясь обе груди взять в рот.

Во мне два члена, я зажата между сильными мужскими телами. Они рычат, двигаясь во мне, стонут, сжимается пружина и лопается снова. Я ору!

Я поняла: быть любимой – это не про то, чтобы тебя носили на руках. Это про то, чтобы наконец-то встать на свои ноги – но знать, что рядом есть рука, которую можно взять, если закружится голова. Это про то, чтобы смотреть в зеркало и видеть не недостатки, а человека, который кому-то дорог. Это про то, чтобы дышать полной грудью, потому что воздух наполнен смыслом: ты не одна. Твоё существование – важно для кого-то. И эта важность превращает обычную жизнь в нечто хрупкое, драгоценное и бесконечно красивое…

Прошло десять лет. Нет, пролетело, пробежало, промчалось…да.

Бьорну и Асмуду уже пятнадцать. Это взрослые юноши: красивые, сильные, умные. На Земле это еще школьники, часто – маменькины сыночки, здесь же – это парни, которые знают, чего хотят. Они владеют боевыми искусствами, учатся, осваивают устройство мира, чтобы в дальнейшем делать свою землю – родную Велионию еще богаче, счастливее, да.

Наши дочери, им одиннадцать, и в каждой – Вселенная, Тайна, Космос…

Я осмелилась и мужьям рассказала видение Асмуда. Наш сын – демон Истины понял, что ему подвластно видеть будущее, и это появляется вспышками, бесконтрольно, спонтанно.

Влад наказал нам всем – держать это в полной тайне, пока Асмуд не окреп, не научился контролировать этот дар.

Это случилось в один из вечеров, когда я с сыновьями болтала о красоте, хрупкости женской, ранимости, о частой смене настроения у женщин, их непредсказуемости, о нежности, силе любви и верности. Я сидела между детьми, на кровати Бьорна, рассказывая им истории. Вот тогда нам с Бьорном Асмуд и открылся:

– Мам, Бор, я увидел будущее…

Мы с медвежонком моим, копией Белогора, притаились, выжидая, когда Асми решится, продолжит.

– Я видел холодную зиму, сестренкам где-то семнадцать-восемнадцать, они с вами еще живут.

– А вы?

– Мам, мы с Бором будем в это время вдали от дома, у нас будет свой путь.

Я сжалась.

– Мам, путешествовать мы будем, всё хорошо.

Ой, что-то мне это их путешествие показалось странным, поди спасать кого-нибудь отправятся. Ладно, доживем, с Аглаей всё посмотрим.

– Халим заявится, – продолжил Асми.

Мы замолчали.

– Будет бой, драконы войной встанут против Халима и его демонов. Где он их отыщет, я так и не увидел.

А я, кажется, догадывалась – с Земли он их призовет, да.

– Велионию спасет Анфиса.

– Что? – мы с сыном выкрикнули.

– Да, мам, Бор, в минуту схватки она одна из всех живущих на землях искренне и честно его пожалеет. Одна! Он будет напичкан магией, Анфиса разглядит в нем того, кто запутался, сбился с пути, даже обнимет, плача, сострадая, жалея его черное сердце, и он вспомнит, как он любил когда-то и умрет у неё на руках.

Я закрыла рот ладонью, давясь слезами уважения, любви, благости…мудрости своих детей.

Обняла своих сыновей крепко, вжимая в себя, нюхая их волосы, понимая, что скоро придет время их отпускать. Они позволили мне побыть в этих объятиях столько, сколько я нуждалась. Я плакала от любви к своим мальчикам.

Когда они родились, я уже знала, что в моих руках не хрупкие малыши, а будущие мужчины. Их кулачки сжимали крепко мои пальцы с силой, в которой уже с рождения был инстинкт защитника, добытчика. Я нюхала их макушки, слыша не только вкус молока, но и ветра, дороги, приключений. Моя любовь к сыновьям – это не стены, которые берегут от невзгод, а щит, который укрывает в те моменты, когда они одолевают эти невзгоды. В детстве моя любовь к сыновьям – это сказки и поцелуи, сейчас – это беседы, долгие взгляды, молчаливые объятия.

С их рождением сердце моё разделилось, зная, что лишь меньшая часть останется со мной, будет всегда тосковать, помнить запах их детства, а большая уйдет с ними в учебу, в их приключения, в их собственную жизнь.

Я понимала всегда: быть мамой сыновей – это вырастить не просто детей, это вырастить будущих мужчин, оставив в прекрасном мире частичку своей и отцовской души в виде их чести, их смеха, сильных рук, держащих этот мир на своих плечах.

– Мааам, моя хорошая, – начал мой Асми, мой красавец-демонёнок.

– Матушка моя, ну, не плачь, – это мой медвежонок, – все же будет хорошо.

К нам забежал Белогор, следом – Влад.

– Так! И что это у нас тут за озеро? Пташка моя, что случилось? – Бур нагнулся, заглядывая мне в глаза.

– Зеленоглазка, милая, – Влад присел, взявшись за мои колени.

Я улыбнулась: такие сильные мужчины и так нежно с женщиной – это видят наши сыновья – это лучшее воспитание.

– Я вас так люблю! Это от любви!

Все мои мужчины переглянулись, вздыхая, пожимая плечами.

Асмуд отцам не рассказал про Анфису, доверил это сначала мне, ведьме. Он чувствует, знает, он демон Истины.

Дочери росли. До пяти лет они не слазили с рук отцов и братьев.

Мои дочери. Это продолжение меня.

Любовь к моим девочкам – глубокое мистическое узнавание себя в другом человеке, не в копии, нет, а в более прекрасной, смелой и хрупкой пока ещё версии. Я вижу в них будущих женщин. Помню, как в их младенчестве, в каждой, даже маленькой, слезинке я видела все слезы мира, а в их улыбках – обещание, что жизнь стоит того!

Я помню, когда кормила их грудью, понимала всем сердцем: тайна рода, знаний передана!

Мы танцуем с ними под дождем, купаемся в Сурии, красиво одеваемся на приемы. Каждой я шепчу: «Ты сильная. Ты красивая. Ты можешь всё», понимая всегда, что я их первый идеал, их супергероиня, их безопасная гавань.

Я открыла «Дом Красоты», точнее, мне мужья построили недалеко от нашего дома, в лесу, дом, где я принимаю женщин, даря им красоту, релакс, с баней, большой чайной комнатой. С дочерями там мы учились мыть голову травяным отваром, любоваться телом, сейчас уже они сами натираются маслами, ухаживают за собой. Я подсматриваю, подаю пример.

Я учу их любить себя, выбирать платья по душе, не стесняться своего мнения, желая всем сердцем, что в будущем они не будут искать подтверждения своей ценности в чужих глазах.

Влад и Белогор защищают их от жесткости, злости, жестокости, от преждевременной горести, стараясь продлить их детство дольше.

Борей Великий – владыка драконьих земель, любит Серафиму отчаянно и сильно, даже мне кажется одержимо. Часто дракон летает над нашим домом.

Мы Серафиме не говорим про владыку драконьих земель, дабы не развить в ней чувство превосходства над сестрами. Пусть в девятнадцать лет окунется в любовь, разберется сама.

Мой мир – это любовь. Я и мои мужья. Мы словно встретились вчера и будто знаем друг друга вечность, да. Завершение каждого дня – это сначала секс, и только после – мысли. Самый честный диалог – это телами. Языками так любовь не передашь, это я знаю точно.

На Земле я сексу не придавала столько значения, но именно в сексе я – самая честная я, настоящая. Будто моя матка и моё влагалище говорят, а так и есть, впрочем.

Пару лет назад мой демон пришел в обеденный перерыв домой, затащил меня в какой-то сарай при дворе, нагнул, отымел, скидывая напряжение. Я не только не получила удовольствия, даже не расслабилась, была, как натянутая струна – собранная, в мыслях.

Чмокнул после перепёха и полетел снова в Департамент. (Его Блэк научил портальной магии – демон как ни как, положено по статусу). Да, моему уравнителю не просто, он главный судья Велионии, и каких только дел ему не приходится вести.

Но этот секс – это не секс. Я «проглотила».

Через неделю он снова прилетел днем, увидев меня, быстрым шагом направился, тяжело дыша, возбуждаясь. Я ведьмовской силой его откинула на несколько метров. Он охнул, падая на пятую току – не ожидал.

– Сыновьям построил зал, вот, мой милый горячий демон, туда и иди, голову опустоши, выбивая свой тяжелый рабочий день, а ко мне за любовью с пустой головой и тяжелыми яйцами приходи.

– Ведьма! – рыкнул муж.

Влад криком согнал нескольких охранников, и они его мутузили по залу. А вечером мы страстно любили друг друга.

Я люблю и быстрый секс, но, когда в тебе мыслей больше, чем возбуждения – это лишь механическое трение, не более.

Я в нашей спальне. Завершение очередного дня. Натёрлась маслом, грудь моя тяжелая и полная блестела, соски уже стояли пиками, плоский живот и гладкий лобок чувствовали воздух. Я провела руками по груди, покрутила соски, накрыла лобок, пальчиком зашла внутрь, задев чувствительную горошину.

Первый…ввалился Белогор. Мой владыка. Скидывая по пути одежду, жадно втянул в рот сосок, всасывая, покручивая. Я обнимаю его голову, ноготками провожу по спине, чувствуя его дрожь и мурашки.

Второй…выскочил из душа, не вытерся даже – мой нетерпеливый, страстный демон. Мой Влад, мой мужчина, что пришел за мной с Земли. Встаёт на колени, утыкается носом в промежность, вдыхает с низким вибрирующим стоном и язык вводит между половыми губами, останавливается у клитора и всасывает его, мыча в блаженстве. Я теку ему в рот, он мычит и стонет, трясёт головой в разные стороны, вжимает пальцы в бедра, мнёт меня. Бур лижет грудь, трясет полушария в ладонях, сводит их вместе и ныряет носом между грудями. Влад размазывает мою смазку между ягодиц, палец вводит в анус, замирает на мгновение. Ноги меня не держат, я сватаюсь за их плечи, меня укладывают, ласкают, переворачивают – ласкают, я целую их, прошу член в рот, сосу по очереди. Тела звенят, мы отдаёмся друг другу, ласкам, переплетаемся, мои мягкие влажные дырочки наполняются горячими твердыми пенисами. Я плачу и кричу, где-то в тумане слышу хриплые стоны, отборные маты.

Меня укладывают между собой, мы шепчемся о прожитом дне, делимся наблюдениями, опытом, знаниями.

Я ведьма. Тихо ненавязчиво мурлычу о том, что всё в мире не за нас и не против нас, мир и есть мы. Как мы чувствуем, думаем, что мы видим, на чём заостряем внимание – это и есть наш мир, наша жизнь. Мой демон тогда успокаивается, по-другому смотрит на дела свои, переосмысливает, мой медведь жарко обнимает, благодаря за любовь. Я между ними, обнимаю их руками и ногами, засыпаю, слыша легкие поцелуи в спину, шею, висок, нежные поглаживания, потом их руки тяжелеют на моём теле, мы засыпаем.

Нас трое. Оставаясь отдельными цельными личностями, мы выбрали идти по жизни в одном ритме. Сила мужей стала моей опорой, моя ведьмовская мудрость – их компасом. Мы – союз, творящий жизнь, дом, историю. Мы уязвимы друг перед другом, потому что честны, и от этого становимся с каждым днем и с каждой ночью еще ближе. Любовь – это мы.