Текст книги "Все, что нас не убивает... (СИ)"

Автор книги: Сия Стриж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Шоколадки и чистая одежда прибыли быстрее Рена, поэтому, бросив пакет с одеждой на стул, я принялась за приготовление горячего шоколада с молоком. Не какао, конечно, но тоже неплохо. Старательно измельчив шоколад, я ссыпала его в заранее выпрошенную у де Эксилира глубокую стеклянную тарелку и принялась медленно ее нагревать, наблюдая, как тает шоколад. Дождавшись, когда продукт переработки какао-бобов превратится в ароматно пахнущую густую смесь, я добавила туда молока, все так же не забывая помешивать.

Эльф вышел из душа, когда я уже разливала готовый напиток по кружкам. Услышав, как открылась дверь в ванную, я, не оборачиваясь, поспешила сообщить:

– Я уже закончила. Сейчас сама быстренько ополоснусь и поделюсь с тобой еще одной частичкой моего детства. Ты только без меня не пробуй…

Последнюю фразу я произносила уже еле слышно, потому что, разлив по кружкам молочный шоколад, я обернулась и испытала культурный шок.

Босиком, в легких серых домашних штанах и нежно-голубой футболке, обтягивающей хорошо развитый торс, он был просто готовой иллюстрацией к какому-нибудь фэнтезийному роману. Мокрые после душа волосы, не собранные в сложнозамудреную косу, свободно рассыпались по спине и плечам, спускаясь ниже ягодиц. А в синих глазах читались чисто мужское удовлетворение произведенным эффектом вперемешку с легкой неуверенностью.

Мысленно подобрав с пола челюсть и подтерев слюни, я усилием воли заставила себя перестать пялиться и бодро повторила свою мысль:

– Кружки не трогай, я быстро.

И, подхватив пакет с одеждой, ретировалась в ванную, что сейчас была наполнена паром и ароматом морозной свежести, который в последнее время стойко ассоциировался у меня с де Эксилиром.

Моей скорости принятия душа позавидовал бы спецназ, потому что уже через пять минут я стояла перед зеркалом в ванной, чистая до скрипа и благоухающая, словно целая клумба цветов, и вытаскивала из пакета сменную одежду.

Что за?

Блин, почему я сразу не посмотрела, что мне принесли в пакете? Да я просто даже подумать не могла, что не наделенная особым умом феечка захватит не лежащие сверху штаны и футболку, а откопает в шкафу приобретенное в минуту помутнения рассудка легкое, без рукавов и до середины бедра, шелковое платье кремового цвета. Такие наряды тут даже дома не носят, но, когда Мириам сшила его в качестве эксперимента по моим куцым эскизам, я не удержалась и купила сие чудо. Потом, в своей комнате, я конечно сто раз обругала себя за бесполезное в этом мире приобретение и забросила платье в дальний угол шкафа. И вот на тебе, всплыло, когда не ждали. Ну не идти же мне теперь в полотенце? Делать нечего, пришлось надевать то, что есть.

Мой выход оказался не менее шокирующим для эльфа, чем его для меня.

Расставляющий на небольшом столике тарелки, он так и замер в полусогнутом состоянии, глядя на меня стремительно темнеющими глазами. Я скромно улыбнулась и одернула край платья. Думаю, что на моем лице была сейчас нарисована та же смесь удовольствия от произведенного впечатления и небольшой части смущения.

Моргнув, эльф все же разогнулся и тихо произнес очевидное:

– Я нам ужин еще заказал.

– Есть плюсы в том, чтобы быть преподавателем, – поддержала диалог я, оглядывая стол. Блинчики, румяный пирог, нарезанные фрукты. Уж не знаю, специально ли или так случайно совпало, но на столе красовалось все, что прекрасно подойдет к молочному шоколаду.

– Ты меня раскусила, вот только ради бесплатной еды с доставкой я и согласился устроиться в Академию, – усмехнулся де Эксилир.

Захватив кружки с горячим напитком, предварительно развеяв сотворенные мною же коконы из энергии огня, я уселась с ногами в мягкое кресло напротив Рена.

Я уже говорила, что за интересной беседой, да еще и с приятным собеседником, время нечет поразительно незаметно и быстро?

Казалось, мы только сели, а уже и еда вся съедена, и шоколад с молоком давно выпит, а красавица луна щедро освещает мягким светом комнату.

Начавшийся несколько напряженно, диалог быстро перетек от моих рассказов об успехах в месте обитания рогатого народа, перемежаемых едкими замечаниями Рена, к воспоминаниям из детства (я честно пыталась представить сидящего передо мной сексуального мужчину нескладным подростком, но выходило слабо), а после к обсуждению местных традиций.

Кстати, вспомнила и об одном из мучавших меня вопросов.

– Рен?

– Что? – мягко улыбнулся эльф, смирившись с тем, что наедине я его теперь только так и называла. Правда сам он упорно величал меня Джозефиной, никак не соглашаясь сократить эту мизерную дистанцию.

– Я все спросить хотела. Что не так с вашим королем?

– В смысле?

– Ну он какой-то… не совсем адекватный, – подобрала я наконец приличное определение.

– А-а, ну да, в последнее время он сильно изменился. Правда, я не застал время его правления в расцвете лет и сил, но он много полезного сделал для Конкордии, поэтому за него до сих пор и держатся.

– Да? – с явным скепсисом переспросила я.

– Тебе подарить книгу по политической истории? – укоризненно поинтересовался Рен.

– Не нужно, – буркнула я.

Никогда не любила и не интересовалась политикой. Вот всю остальную историю я перечитала и выучила лучше местных жителей, да и на родине с удовольствием читала исторические романы, но все, что касалось политики, нагнетало уныние и тоску, а потому начисто мной игнорировалось.

Тяжко вздохнув, но смирившись с моей дремучестью, Рен тоном умудренного опытом лектора принялся просвещать меня (хотя в его исполнении любая лекция была интереснее самого кассового фильма).

– Думаю, что тебе не нужно напоминать, что чуть больше двухсот лет назад королем был подписан указ о массовом уничтожении всех универсалов, за исключением тех, кто приносил ему кровную клятву верности.

Я кивнула, ибо да, о таком сложно позабыть.

– Так вот до этого момента король уже и так постепенно начал подозревать в своих приближенных заговорщиков, стал видеть в драконах, эльфах и демонах потенциальных захватчиков, а близких друзей подозревал в замышлении предательства. Почувствовав вкус власти, он отчаянно не хотел расставаться со своим положением, приобретенным таким трудом. А подстрекательства молодого Ивара Авфула оказались последней каплей, и король от молчаливого удаления от трона возможных соперников за власть перешел к активным действиям.

– Подписал тот указ?

– И не только, – кивнул Рен. – Сразу же после этого он потребовал принести ему клятву верности всех, кто пожелал остаться при дворе или занимал руководящие должности в государственных службах.

– И ты тоже давал такую клятву?

– Не так быстро, – улыбнулся эльф. – В то время я еще был простым эльфийским принцем и даже не думал обосноваться в человеческом государстве.

– А когда ты стал главой мицаев? – не утерпела я.

Вместо ответа на меня посмотрели с таким укором, мол я тут стараюсь, историю тебе рассказываю, а ты все портишь. Так что я мигом прикрыла рот и даже сделала вид, что закрываю его на замок, а ключ выкидываю. Удовлетворенно улыбнувшись, де Эксилир продолжил повествование.

Глава 31

– Как ты знаешь, любая клятва, как и сделка, оставляет след в энергетическом поле как мага, который приносит клятву, так и мага, которому эту клятву приносят. А поскольку энергетическое поле не бесконечно даже у сильнейших универсалов, а уж у простого мага и подавно, то и принять клятву верности у всех живых существ король не мог чисто физически. Поэтому от не-универсалов он принимал лишь магически укрепленные заверения в их преданности. Но и такого послабления не хватило бы на всех подданных. Так во дворце осталось лишь несколько семей, помимо стражи и слуг.

– Как-то удручающе звучит, – пробормотала я, забыв о том, что вроде как закрыла рот на замок.

– Удручающе, – не стал возмущаться моим комментарием де Эксилир. – Однако дальше еще печальнее. Новых магов король приближать к себе отчаянно не хотел, ведь с каждого нужно стребовать треклятую клятву верности, пусть и упрощенную, но все-равно здоровье уже многого не позволяло. Поэтому каждому, кто желал попасть в общество власть имущих, приходилось доказывать свою верность иными способами, и лишь в крайних случаях король прибегал к принятию заверений и клятв. Разумеется, уже спустя век во дворце остались десятки, кто не смел покинуть стены замка, дабы не навлечь на себя подозрения. А новые лица появлялись все реже и лишь по ходатайству уже укоренившихся представителей.

– И ты? – опять не вытерпела я.

– И я, – не стал отрицать Рен. – Нас с Дикардом рекомендовал наш куратор, который в то время был военным советником у короля. Не стану рассказывать, чего нам стоило доказать свою верность, но сейчас мы оба занимаем не последние места в Конкордии.

– То есть клятву верности вы с драконом не приносили?

– Нет, – покачал головой эльф, задумчиво глядя в стену. – Но сдается мне, что это бесово заверение в верности обошлось бы нам гораздо дешевле.

В памяти тут же всплыли восторженные изречения Эрика в адрес этих двоих, но что-то мне подсказывало, что сейчас Рен не станет делиться своим сомнительным прошлым.

– Именно поэтому на так называемом балу ты видела лишь стариков, да нескольких молодых воинов, ведь круг допущенных к царской персоне с каждым годом все сокращается. При этом каждый год он, ваш король, старается все ярче показать свои власть и силу. В этом году он притащил лишенных воли универсалов. В том году он восседал на троне из тех, кто, как ему показалось, замышлял против него заговор. А несколько лет назад он вообще устлал вход в бальный зал из тел невинных дев, которые, по его заверению, хотели родить от него наследника и тем самым убрать его с трона.

Меня передернуло от отвращения, ибо мое живое воображение тут же нарисовало картинку во всех подробностях. Правда несчастные девы, по которым гордо ступала вереница безэмоциональных мужчин в камзолах и таких же равнодушных ко всему дам в бальных платьях, были еще живы и истошно при этом причитали, что не добавляло оптимизма в картинку.

– Поэтому каждого нового мага, попадающего в общество, близ лежащее к короне, король тщательно проверяет и стремится выяснить мотив того, кто желает его к этому обществу приблизить.

Так, вот мы и подобрались к самому интересному.

– Вот откуда у него эта склонность к вуайеризму! – воскликнула я, на что вместо ожидаемой укоризны получила лишь скупую усмешку.

– Да, Его Величество прекрасно знает причину, по которой я сбежал от безмятежной жизни эльфийского принца к людям. А потому знал, что я бы ни за что не смог поцеловать девушку, к которой испытывал бы что-то меньшее, чем глубокую привязанность.

В голове тут же вспыхнули миллионы мыслей: «Значит, я ему нравлюсь!», «Больше, чем глубокая привязанность, ты слышала? Глубокая привязанность!», «А-а–а, я ему нравлюсь!», «Что делать? Что делать? Обнять? Поцеловать? Запищать, как я рада? Нет, это, пожалуй, перебор…», и еще бесконечность схожих восклицаний пронеслись в моей бедной головушке за одно мгновение.

И именно в этом момент де Эксилир обратил внимание на то, что луна уже медленно сдает свои позиции стремящемуся к восходу солнца.

– Ох, Джозефина, засиделись мы с тобой! – как-то через чур наигранно воскликнул эльф. – Утром рано вставать, пора тебе к себе, спать.

– А цветок? – воскликнул мой рот до того, как мозг смог предложить несколько вариантов на тему совместного сна.

– Какой цветок? – опешил Рен.

Честно говоря, для меня тоже было сюрпризом то, что мое явно переутомленное сознание смогло сейчас вспомнить тот цветок. Видимо, мне так не хотелось покидать на удивление открытого к сближению эльфа, что мозг цеплялся за любую соломинку, чтобы остаться. Ну или в данном случае за травинку.

– Помнишь, цветочек из Пустынной Земли? Который я вылечила. Он жив?

– Разумеется жив, Джозефина. Цветет и пахнет в моем городском доме. Как только снова придешь в гости, я тебе его обязательно покажу.

Я кивнула, судорожно стараясь придумать еще парочку тем для разговора. Ну там, погоду на Марсе обсудить, хотя тут и о Марсе-то не знают. Тогда можно затронуть теорию множественности миров? Интересно, у них тут уже отметился аналог Хью Эверетта?

– Джозефина, – мягко улыбнулся де Эксилир. – Нам обоим правда пора спать.

Я грустно вздохнула и нехотя выползла из кресла, в глубине души соглашаясь с ним.

Окинув меня взглядом вновь потемневших глаз, которые за этот вечер только успевали менять свой оттенок от практически черного до насыщенно-синего и обратно, Рен что-то неразборчиво буркнул себе под нос и удалился в комнату, которая вероятно была его спальней. Не успела в моей головушке проскользнуть хоть одна связанная мысль, как эльф уже вернулся, протягивая мне черную мантию. Ну да, я, конечно, не обременена местными правилами приличия, но в таком наряде топать зимой, пусть и напоминающей больше позднюю осень, через пол территории не самой маленькой Академии было бы, мягко говоря, прохладно. Мантия на поверку оказалась мне несколько великоватой, но зато очень теплой, что сейчас было гораздо важнее ее сомнительной эстетичности.

– Джозефина, – остановил меня в дверях Рен. – Я так понимаю, что ты не намерена отступиться от идеи сблизиться со мной?

Я улыбнулась. Какой догадливый, а, не прошло и года.

– Верно.

– Тогда у меня к тебе будет просьба.

– Всего одна? – игриво удивилась я. Правда я еще не слышала этой просьбы, иначе бы так не улыбалась.

– Я бы не хотел, чтобы ты распространялась об этом.

– Что? – да, вот теперь улыбка быстро сползла с моего лица.

– У нас с тобой слишком важное и разное положение, чтобы так опрометчиво…

– Короче, ты крутой глава мицаев, а я девочка с деревни, ты это хотел сказать? – психанула я, невоспитанно перебив эльфа. Хотя о каком воспитании может идти речь, когда тебя тут оскорбляют?

– Да нет же, Джозефина. Я ведь тебе еще перед балом все объяснял, – попытался успокоить меня де Эксилир, вновь вернувшись к образу безэмоционального робота новейшей модели.

Но у меня в голове уже возник прекрасный план, как заставить упрямого темного эльфа, вбившего себе в голову, что какое-то стремное проклятие превращает его в гиену среди красавцев львов, пожалеть об этой просьбе.

– Хорошо, – мигом прикинувшись кроткой ланью отступила я.

– Хорошо? – недоверчиво переспросил Рен, изогнув одну бровь.

Нет, так-то он прав, что заподозрил что-то неладное, но идея, возникшая в голове, мне нравилась все больше, так что я продолжила делать вид послушной дамы.

– Да, не волнуйся, я все понимаю. У тебя работа, у меня репутация, ты не хочешь мне портить жизнь, но согласен на встречи наедине. Будем узнавать друг друга постепенно, ведь нам совершенно некуда торопиться. Верно?

Надеюсь, Рен не разглядел в моих глазах невинной и преданной овечки опасный отблеск костров, через которые прыгали в предвкушении оживившиеся черти.

– Я рад, что ты все поняла, – расслабился наивный эльф.

– Не волнуйся, никто и не заподозрит, что нас с тобой может связывать что-то теплое, – подмигнула я.

Послав воздушный поцелуй, я быстро подхватила края мантии, сцапала пакет с грязной одеждой и слиняла к себе, пока до не глупого, в общем-то, мужчины не дошло, что уж больно многообещающе (при чем совсем не приятное обещающе) прозвучала моя последняя фраза.

***

Учебный процесс постепенно пошел по накатанной.

Организм быстро вспомнил, что такое физические нагрузки повышенной сложности. Основы боевой магии все больше воспринимались именно как основы и уже хотелось чего-то более интересного. А факультатив по артефакторике и так уже давно превратился для меня в кружок «очумелые ручки», где моему воспитанному в цифровом мире сознанию было очень легко придумывать и воплощать в жизнь упрощенные магические аналоги наших гаджетов.

В рекордно короткие сроки был написан и успешно защищен курсовой, темой которого я выбрала магические татуировки.

Занятия у де Эксилира тоже продвигались успешно. Ну то есть для меня успешно, ведь я каждый день старательно доводила темного эльфа до нервного тика, а потом на индивидуальных занятиях делала большие глаза и клятвенно заверяла, что это все для дела, ведь так никто точно не догадается о моих теплых чувствах. Интересно, как скоро Рен поймет, что что-то тут не так?

Спустя две недели после начала учебы объявился Ивар Авфул. Девушка я отходчивая, а потому при нашей встрече мы даже смогли нормально пообщаться, без желания с моей стороны отправить старого мага куда-нибудь подальше да позаковырестее.

Вот, кстати, он как раз был среди тех, кто в свое время принес королю клятву верности. И сколько бы ни убеждал меня Авфул в возможных прекрасных перспективах, которые мне откроются, если я соглашусь оказаться среди приближенных к венценосному сумасшедшему (нет, он его, конечно, не так называл, но сути это не поменяло), я твердо стояла на своем. Пусть король и смог наладить мир во всем мире и впервые в истории построить государство, где представители всех рас вместе учились, работали и счастливо жили, но для меня он был старой больной собакой на сене, близко к которой даже подходить желания не было, не говоря уже о большем. Ну и заодно подкрепила свою позицию сообщением, что больше не нуждаюсь в финансовой поддержке, что хоть и было воспринято с возмущением, но все же принято к сведению.

Достигнутое перемирие с Иваром Авфулом позволило мне (ну или обязало, тут смотря с какой стороны посмотреть) поближе познакомиться с местной природой и поизучать географию ближайших земель на практике.

В общем, я была допущена до экспериментов с не только утащенными с Пустынной Земли растениями, но и (наконец-то!) до самой пугающей местных жителей аномальной зоны. Правда необходимость такой практики пришлось долго и упорно доказывать одному небезызвестному эльфу, но два упрямых мага, жаждущих действий, смогли преодолеть эту страшную преграду. Так что раз в недельку мы втроем выбирались к какой-нибудь затерянной в непроходимых лесах границе Пустынной Земли, дабы свидетелей в округе не было, и я по чуть-чуть вливала энергию в мертвую землю. Ивар Авфул устраивался где-нибудь неподалеку и что-то усердно строчил в своем побитом жизнью блокноте, а де Эксилир с мрачным выражением лица следил за тем, чтобы я не перестаралась и не отдала больше, чем допустимо для сохранения своего здоровья.

Так незаметно подкралось время сессии.

И я еще никогда так не ошибалась, когда решила, что сессия пройдет так же легко и весело, как остальной учебный год. Нет, были и положительные моменты: экзаменов, помимо уже сданного курсового, было всего четыре, а сессия длилась всего две недели. Да еще и факультативы никак не сдавались. А к минусам можно было отнести то, что к концу этих двух недель даже самый стойкий из нас дракон Варлан выглядел не лучше какого-нибудь умертвия, которого с пьяну решил поднять нерадивый адепт-некромант с первого курса. А уж об остальных членах нашей скромной боевой группы я вообще молчу.

Уже первый экзамен пустил трещину в моей уверенности быстро и легко перешагнуть в беззаботный период каникул.

Сдача боевой магии больше походила на голодные игры, а не на проверку у простых смертных знаний и навыков, которые те должны были усвоить в течение года, и, стоит отметить, первого года обучения. Да, среди нас были и те, кто получал второе, а то и третье образование, но все же.

Все экзамены были открытыми и проходили на обнаружившейся на территории Академии арены, которую я за весь год ни разу не видела. Хотя, как можно было пропустить постройку, размером со среднестатистический стадион, для меня так и осталось загадкой.

Так вот, всю нашу дружную компанию в составе одного дракона, двух светлых эльфов, одного эльфа темного, пятерых парней из числа людей и одной скромной (ну ладно, не такой уж и скромной) девушки, выпустили на арену. На трибунах сидел любопытный народ, от чего напряжение в воздухе лишь возрастало. Еще на входе на арену Иоан Беиеван дал нам краткие указания, которые сводились к простому пожеланию протянуть подольше, так что под громкое уюлюканье и подвывающий ветер мы вышли, готовые, как нам казалось, ко всему.

Ко всему, но не к магическим сгусткам, воплощающим больную фантазию Франкенштейна. Суть экзамена была проста – обезвредить тварей, коих как раз насчитывалось десять особей, плохо поддающихся описанию, и остаться самим в дееспособном состоянии. Тварей мы убрали, но стоит ли говорить, что с поля боя мы выбирались не без помощи целителей.

Кстати, я как-то решила понаблюдать за парой экзаменов у выпускных групп, так мне кажется, что уведенное мне еще долго в кошмарах сниться будет. Джон Крамер удавился бы от зависти, увидь он происходящее. При этом кто-то из соседей, в перерывах между громкими восклицаниями, поделился, что каждый год экзамены придумываются все новые, чтобы «старички» не имели преимуществ перед новыми адептами.

Кое-как отойдя от первого экзамена, я уже с меньшим энтузиазмом готовилась к остальным.

Хотя на экзамене по долекарьской помощи мне повезло. Проходил он все на той же арене, где нас разбили на пары и каждый вытягивал две бумажки, на манер простых билетов по какой-нибудь экономике, истории или математике. На первой бумажке обозначался твой «пострадавший», на второй тот, у кого «пострадавшим» был ты. Что именно случилось с твоим подопечным приходилось определять самостоятельно, ибо голоса тот на период экзамена лишался, дабы не подсказывать. И мне повезло дважды. В качестве пациента мне попался меланхоличный Алекс, у которого обнаружился простой перелом ноги, да множественные царапины и ссадины разной степени тяжести, так что в успешной сдаче конкретно этого предмета у меня сомнений не было. А я досталась Тиму, темному эльфу, который довольно быстро определил, что меня укусила ядовитая змея, и споро избавил меня от не самых приятных ощущений (опять пострадала моя одежда, ибо правую штанину одногрупник разрезал, не мучаясь угрызениями совести).

Пробежав импровизированный марафон в качестве сдачи экзамена по общей физической подготовке, я уже не верила, что доживу до последнего, но отнюдь не самого легкого, экзамена по безмагическому бою. Но ничего, местные целители знали свое дело, так что отмазаться по причине плохого самочувствия не получилось бы.

Вы когда-нибудь бывали на гладиаторских боях? Нет? Вот и я не бывала. До экзамена. Уж не знаю, кто придумывал сценарий, но выставлять против худенькой девушки двухметрового амбала с рожей-кирпичом, в ширину стремящегося заслонить собой солнце, это не справедливо! Ну и что, что я его уложила минут через пять, это все-равно было нечестно.

Но все рано или поздно заканчивается, вот и сессия тоже подошла к концу.

Утром, даже толком не позавтракав, все адепты спешили в свои факультетские комнаты, чтобы посмотреть на свои результаты.

Оценки за экзамены не говорились сразу, а вывешивались по окончании сессии в комнатах отдыха каждого факультета. Как итог – рядом с каждой фамилией, после заработанных кровью и потом оценок, стояла короткая надпись «переведен» или «отчислен». Понятия академической задолженности здесь не существовало.

С трудом протолкнувшись к доске объявлений, я с замиранием сердца быстро пробежалась глазами по спискам в поисках своей фамилии.

Ничего себе. Я даже присвистнула от удивления.