Текст книги "Я уже бог. Книга XL (СИ)"

Автор книги: Сириус Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11
Один в поле воин

Москва.

Кремль.

Ночь.

Над Красной площадью плыла тихая ночь, башни подсвечивались теплым желтым светом. Народу в такой час было немало. У собора щелкали телефонами группы приезжих, под стеной грелись у лотка продавцы чебуреками, неспешно обходил брусчатку жандармский патруль. Прохожие неспеша брели через площадь.

И тут-то и треснул воздух.

Трещина прошла поперек брусчатки, от Лобного места к Спасской башне. Затем она набухла свечением и развернулась в дверь высотой с колокольню. Из нее, неспешно, вышли трое.

Первый был в доспехе из золотой кости, высокий, с ветвистыми оленьими рогами, вместо лица у него был растрескавшийся фарфор, из трещин которого сочился ровный белый свет. Второе божество текло следом женским силуэтом, отлитым из черного стекла, по ее телу плыли отражения, которых на площади быть не могло: чьи-то спины, незнакомые комнаты, лица давно умерших людей. Третий двигался вперевалку, широкий и оплывший, словно его слепили из остывающего металла, в груди у него гудела топка. Там, где он наступал, брусчатка чернела и плавилась.

Площадь выдохнула одним общим криком и кинулась прочь.

Люди побежали кто куда, толкаясь и роняя друг друга, лишь бы подальше от портала. Какой-то турист удирал последним, потому что на бегу пытался заснять происходящее на камеру, бормоча, что просмотры будут закачаешься. Он бы и дальше снимал, но подруга утащила его, схватившись за капюшон. Продавец метался за лотком с кассой в руках. Наконец поглядел на гиганта и решил, что деньги на том свете без надобности. Бросив кассы, рванул прочь со всех ног.

Жандармский патруль как мог пытался взять ситуацию под контроль. Старший взял в зубы свисток, дунул, оценил картину трезвым взглядом и засунул свисток обратно.

– Свистком тут не обойдешься! – подытожил он и потащил напарника за рукав в сторону, противоположную божествам.

Сирены на кремлевской стене взвыли все разом.

Петр Петрович узнал о гостях раньше сирен. Он стоял у высокого окна в кителе, наброшенном на плечи, и смотрел на площадь холодным взглядом. За триста лет на троне он шкурой научился чувствовать приближение сил зла.

«Вот оно, – мелькнуло у него в мыслях. – А Миша предупреждал: ударят в спину. И только на меня вся надежда. Не соврал мальчишка.»

В комнате, кроме него, было четверо. Царица Ольга сидела в кресле, не сводя с мужа глаз. У дверей замерли близняшки: Альфа и Омега, обе одетые в черные легкие доспехи. У стола мял в руках папку секретарь Рафик. Папка давно превратилась в тряпку.

Петр отвернулся от окна и активировал терминал громкой связи по всему Кремлю.

– Внимание, говорит Император, – сказал он, и его голос ушел в динамики, разлетаясь по коридорам, дворам и караульным. – Всем немедленно покинуть Кремль. Гвардия, охрана, прислуга, все до последнего человека. Это не учебная тревога и не просьба, это приказ. Кто замешкается, пеняйте на себя. Если выживите, будете строго наказаны.

Он обернулся к супруге. Царица поднялась из кресла.

– А мне ты, разумеется, тоже прикажешь бежать?

– Нет. Конечно нет, дорогая. Тебя я прошу от всего сердца.

Она вздохнула.

– … Сколько лет прошло, Петя, а ты так и не понял, что я всегда буду рядом. В горе и в радости. Забыл нашу клятву? – Подойдя, она положила ладонь ему на грудь. – Это обязанность жены.

– А ты за все это время так и не научилась слушать мужа хотя бы раз в столетие. – Он накрыл ее руку своей. – Оля… Их трое, и я с ними уже сражался, это очень сильные создания. Если ты останешься, я буду думать о том, как сберечь тебя, а не о битве. И тогда нас убьют обоих. А если уйдешь, у меня появится шанс выжить и найти тебя. Не лишай меня такого прекрасного повода.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. В ее глазах стояли слезы, но она не позволила им скатиться. Наклонилась и крепко поцеловала мужа, как целуют на вокзале перед прощанием.

– Найди… – велела она тихо. – Слышишь? Я буду ждать тебя столько, сколько нужно. И ни минутой меньше.

Альфа и Омега шагнули к ней с обеих сторон.

– Мы выведем царицу за стену и вернемся, – проговорили близняшки в один голос, взяли Ольгу под локти и исчезли за дверью.

Петр повернулся к своему секретарю.

– Рафаил. Поднимай протокол эвакуации города. Метро, тоннели, загородные направления. Москва должна опустеть как можно быстрее.

– Ваше величество, всю столицу… – Рафаил сглотнул. – Это миллионы людей.

– Значит, начинай прямо сейчас, – император смягчился, подошел к помощнику и протянул руку. – Столько лет ты был мне верным слугой, но так и не запомнил, что спину надо держать прямо. Выпрямись! В последний раз послужи мне красиво.

Секретарь замер, до него дошло, что значит «в последний раз». Губы задрожали.

– Я останусь с вами.

– Если останешься, то через час станешь трупом. А мне нужен живой человек, который спасет город.

Рафаил протянул дрожащую руку своему царю. Пожал.

– Иди, – сказал Петр. – И спасибо тебе. За верность, расторопность и волю к делу. На таких, как ты, стоит Империя.

Рафаил прижал папку к груди, поклонился куда ниже, чем кланялся когда-либо, и почти бегом вышел. В коридоре грохотали сапоги уходящего караула.

Петр прошелся по кабинету. За минувшие годы он стал ему роднее собственной спальни. Аккуратно провел пальцами по дубовому столу, за которым он принимал сотни законов и раздал тысячи указаний. Прошел мимо шкафов, где хранились тайны Империи, и остановился у платяного шкафа.

– Это же не позерство…

Он открыл дверцы, достал свой старый парадный мундир. Именно в нем, триста лет назад, они с Владимиром сражались против подобных тварей. Так зачем нарушать традицию?

Когда Петр застегнул последнюю пуговицу, вошли близняшки и встали по бокам от Императора.

– И снова в бой, – заметила Альфа.

– Для нас честь стоять бок о бок с самим Петром Романовым, – подхватила Омега.

Петр усмехнулся уголком рта. Девчонки Насти. Дерзкие, как и положено тем, кому она могла доверить собственную жизнь.

– Девочки, вы понимаете почему остались? – спросил он. – Вы единственные, кто может выжить в моем пламени.

Они кивнули.

– Что ж, насладимся битвой и выложимся на полную. Эх… – Петр подошел к старому дивану и скинул с него подушки. – Давно ж не доставал…

На обычной фанерной подложке лежал черный, как смоль, меч. Стоило царю коснуться рукояти, как по клинку прошлись мелкие царапинки, словно оружие засунули в печь.

– Идем встречать гостей, – сказал Петр и, ухмыляясь, направился в тронный зал.

* * *

Кремль опустел в считанные минуты. Караулы ушли, окна погасли, древние соборы остались стоять во тьме.

По вымершему внутреннему двору неторопливо шагали трое божеств. Костяной в золоте ступал первым, оглядывая пустые галереи без всякого интереса, будто бывал тут не раз. Топка в груди оплывшего создавала гул, за ним по плитам тянулась дорожка оплавленных следов. Стеклянная скользила последней, в ее черной поверхности отражался Кремль, которого вокруг не было: целый, нетронутый, с живыми огнями в окнах, с людьми на переходах.

– Он распустил всех, – проскрипел фарфоровым ртом костяной, голос у него был как трущиеся друг о друга сухие ветки. – Какая трогательная забота о слугах. А жаль, лишняя подпитка пригодилась бы…

– Удобный способ умереть без свидетелей, – отозвалась стеклянная, отражения по ее телу пошли рябью. – Люблю, когда прибираются заранее.

Оплывший ничего не ответил, только утробно булькнул. Слов он, кажется, не знал вовсе.

Они поднялись по широкой лестнице, прошли анфиладой темных залов и встали перед высокими дверями тронного зала. Костяной протянул руку в золотой перчатке и толкнул створки.

Двери разошлись.

В палате горел лишь камин у стены, в его неровном свете гостей ждали трое. У подножья трона стояли две близняшки. На седалище восседал Император, облаченный в старый парадный мундир. Меч он держал, как трость, уперев острием в пол. Клинок горел живым огнем, освещая бледное сосредоточенное лицо. Взгляд был пугающим, с искоркой в глубине. Этот взгляд троица почувствовала с порога и остановилась.

– Долго же вы шли… – Петр оглядел гостей по очереди и качнул горящим клинком. – Прошу простить за беспорядок. Прислугу я отпустил, чаю предложить некому. Вы ведь по делу, а не за чаем.

– Мы за этими двумя девочками, человек, – проскрежетал костяной. – Отдай, тогда умрешь быстро и достойно. Как и подобает царю.

– Трое богов на одного человека, – Император чуть склонил голову, в голосе сквозил упрек. – Вы мне льстите, господа. Я уж было решил, что измельчал.

Он начал медленно подниматься с трона и вместе с ним тень за его спиной росла, заполняя собой все пространство за его плечами.

Когда Император выпрямился, палату придавило энергией. Воздух загустел и стал тяжелым, из камина полыхнул огонь, как из домны. Пламя сорвалось с меча и взвилось до потолка. Фигура царя, будто стала больше и начала заполнять собой весь зал, словно стена – та самая, древняя, потрескавшаяся от времени, о которую триста лет разбивались все враги Империи.

Костяной отступил на полшага.

– А вот это уже другой разговор, – выдохнул Петр и сошел с возвышения. – Идите сюда, родимые. Покажу вам, почему я стал царем Российской Империи.

Оплывший двинулся первым, из топки в его груди ударила струя жидкого огня, способная плавить камень. Император принял удар на клинок. Огонь рассекло надвое, всполохи облизали стены и перекинулись на древние гобелены. Петр взмахнул мечом, и через всю палату прокатилась волна жара – ею впечатало оплывшего в колонну. Камень треснул, а с потолка посыпалась лепнина.

Стеклянная не стала ждать своей очереди. Она шагнула в отражение горящего гобелена и вышла из зеркальной глади за спиной императора, в руке у нее пел саблевидный осколок. Петр почувствовал ее затылком, крутанулся, но опоздал на полшага. Осколок распорол ему бок под ребрами, прошел сквозь китель и плоть и вышел с другой стороны, розовым от крови.

Боли в его лице не отразилось. Он перехватил руку стеклянного божества, прижал к себе вместе с торчащим осколком и всадил горящий меч врагу в живот по самую рукоять.

– За гостеприимство принято платить! – процедил Петр сквозь зубы, и пламя клинка хлынуло внутрь стеклянного тела.

Изнутри божество прошило лучиками света. Отражения на поверхности заметались, лица умерших, чужие комнаты, незнакомые силуэты – все разом закричали так неистово, что их слышно было далеко за пределами Кремля. По черному стеклу пробежалась сеть трещин – от живота к плечам, к безликой голове. В следующий миг стеклянная лопнула. Тысячи осколков веером ударили по палате, выбили окна, изрешетили трон. Каждый кусок на лету обращался сажей.

Император качнулся. Из распоротого бока толчками выходила кровь, заливала одежду, левая рука повисла плетью. Регенерация не работала.

Но он еще стоял. И усмехался.

Конечно, раны, нанесенные оружием божества, непросто залечить. Нет, он мог, но на это уйдет слишком много энергии, а она ему сейчас очень нужна.

Оплывший выбирался из обломков колонны, топка в его груди раскалилась добела.

– Куда же ты, погоди! – Петр оттолкнулся от пола и прыгнул к нему, оставив за собой огненный след.

Воздух взвыл. Мундир взметнулся, горящий меч вошел оплывшему точно в распахнутую топку, в самое сердце огня. Император не стал рубить. Он держал клинок и вливал свое пламя в чужое, пока обе силы сражались в тесной железной груди.

В это время близняшки сражались с третьим божеством. Парируя его атаки, они скакали, как заведенные. У него не было и шанса попасть по ним. Оплывший раздулся, заклокотал, замычал единственным звуком, который знал.

И лопнул.

Взрыв снес половину тронного зала. Стены вынесло наружу, крыша провалилась и в небо над Кремлем ударил столб огня и расплавленного металла, осветив площадь до самых дальних башен. Каменные стены вековых соборов пошли трещинами, с колоколен сорвало кресты, брусчатку перед дворцом разбросало плитами. На зал для приемов обрушилась горящая груда камня.

Из этой груды выбрался один человек.

Китель на нем тлел, лицо посекло осколками, бок чернел от запекшейся крови напополам с гарью. Меч в руке почти потух, осталась единственная тлеющая полоса вдоль лезвия.

Петр, едва держащийся на ногах, стоял посреди развалин и оглядывался, ища третьего врага. Но его нигде не было видно.

– Минус двое, – выдохнул он хрипло, сплевывая кровь. – Кажется, за столько лет я стал чуточку сильнее, Володя…

Из руин показались близняшки. Романов направился было к ним, но услышал тихий звон.

Третье божество было куда сильнее своих товарищей. Во время битвы он вычерчивал клинком магические руны, и когда рисунок был закончен, ловушка пришла в действие.

Звон сошелся в точку между сестрами. Воздух лопнул, развернув портал.

– Зараза! – Петр рванул к ним из последних сил. – Девочки, быстро ко мне!

Сестры, взявшись за руки, побежали к нему. Император прыгнул и поймал запястье Омеги. На один долгий миг близняшки повисли над открытой воронкой. Обессиленный, истекающий кровью Император потащил их назад.

Костяной склонил рогатую голову, и портал потянул сильнее.

– Все продолжаешь бороться? Зачем? Романов, скажи зачем ты пытаешься это делать? Ты прожил достаточно, чтобы умереть героем!

В мгновение оказавшись сбоку Петра, он воткнул меч в руку Петра, которой он держал Омегу. Окровавленные пальцы разжались сами. Девушек затянуло в портал в тот же миг.

Воронка схлопнулась.

– Минус двое. Мы квиты, царь, – проскрипел костяной, растворяясь следом за девочками. – Честный размен. А чтобы тебе не было скучно их искать, я оставлю тебе компанию.

Он развел руки в золотых перчатках и растаял.

Над Красной площадью, где недавно появились три божества, раскрылась пасть в полнеба. Чернота вспухла над брусчаткой огромным куполом, по краям заплясали багровые молнии.

И из этой пасти повалили монстры. Сотнями, тысячами, без конца, заполняя пустую площадь живым ревущим потоком, растекаясь к мостам, к набережным, к улицам спящего города. И к Императору, который смотрел на них с вершины того, что некогда было его дворцом.

Петр оперся на гаснущий меч, чтобы не упасть. Он был один, раненый, без свиты и без гвардии. Но он был еще жив.

– Ну хоть людей я отсюда увел, – бросил он в пустоту и усмехнулся разбитыми губами. – Значит, не зря штаны протирал на троне.

Поудобнее перехватил рукоять и шагнул навстречу орде.

Глава 12
Стоит ли это жизни?

Сахалин.

Администрация.

Эль впервые пожалел, что оказался в теле гуся, а не, скажем, осьминога. Ибо телефоны, которыми он обложил свой рабочий стол, звонили один за другим и в какой-то момент затрезвознили одновременно. Двух крыльев и одного клюва гусю-губернатору не хватало.

– Але! Прорыв, где? В Кении? – отвечал он каждый раз, стоило приложить трубку к уху. Звонила вампирская агентура, которую он методично рассылал по планете. – Але, еще один? На Мадагаскаре-то откуда⁈ Але, Северная Империя, что у вас? Прут, как кони? Так остановите! Вы же носферату, екарный тебе в шею! Але! Нет, никаких «отступать»! Ни шагу назад!!!

Палмер стояла у стола рядом с доской с прикрепленной на ней картой мира и отмечала булавками места Прорывов, соединяя их красными веревочками.

Картина вырисовывалась совсем не веселая. За последний час крупные порталы открывались в США, Кении, Северной Империи, Пруссии, в Антарктиде и Арктике, в Китае, на Мадагаскаре и в Москве. В последней точке, по сообщениям, творился настоящий ад. Случались Прорывы и в других странах, но там интенсивность была в разы меньше.

– И куда они прут, Бритва? – спросил Эль, слушая информатора из Пруссии. – На Эрфурт? – Закрыв крылом трубку он шепнул Палмер. – Похоже, ты права. Самые сильные открываются неподалеку от портальных комнат. Твою ж! Але, и в КИИМе Прорыв? Ну, вы-то привычные. Валера? Валера занят. Он в Австралии. Так что лучше бы вам… Але, в США уже третий? А чего звоните? У вас же есть этот Человек… как его? Человек в синих колготках. Вот он пусть и разбирается. Отбой.

Он посмотрел на доску, которая была вся занята точками – все они образовывали зловещего вида звезду. Их крохотный островок располагался прямо в центре этой фигуры.

– Твою ж дивизию!

Бросив трубку, он потянулся к телефону, соединяющим администрацию с поместьем. Там были долгие гудки.

– Возьми трубку, возьми трубку… – повторял Эль, но поместье не отвечало.

Даже гудки пропали. В трубке стояла тишина.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Проводив мужа на войну с божествами, Света с Машей всецело отдали себя детишкам. Но те в этот день были какие-то странные. Чего не дашь – съедят, пока меняешь им подгузники – не вырываются и при этом лица настолько серьезные, что становилось немного жутковато. Особенно у Ани. Она казалась сама вот-вот отправится в Австралию помогать папаше.

– Тоже волнуются за Мишу, – сказала Люся, которая осталась помогать им, но дети вели себя настолько смирно, что их даже искупать удалось без проблем. Сейчас их укладывали в кроватки на тихий час, но и здесь вышла проблема…

Обоих как током ударили. Открыв рты, Витя с Аней набрали в грудь побольше воздуха и разревелись. Нет, они и раньше плакали, но больше для того, чтобы их мамы не расслаблялись. Сейчас же они кричали очень и очень отчаянно.

Люся первой поняла, что дело плохо.

– Быстро в бункер под поместьем, – сказала она, и стоило Маше открыть рот, рявкнула: – Живо!

Обе среагировали со скоростью пули. Схватили малышей и через пару секунд были на первом этаже. Там их встретила Ева.

– Три опытных мага лучше, чем один, – сказала она, протянув руки к детям. – Дайте их мне, а сами защищайте их до последней капли крови.

Может быть, в другой ситуации они бы отказались. Но нынче все ощутили настолько мощный энергетический удар снаружи, что сразу же отдали малышей в руки Евы. Детишки заревели только сильнее и потянулись к мамам, будто расставались с ними навсегда.

– Мама! – закричали они, но Ева уже исчезла в бункере.

У обеих были глаза на мокром месте, но они быстро собрались. Нечто жуткое приближалось, и у них была минута на то, чтобы вооружиться. Когда Маша застегивала молнию на своей боевой броне, а Света закрепляла за спиной оружие, снаружи загремела стрельба.

Она сошла на нет так же быстро, как и началась. Стало так тихо, будто все привычные звуки, которых ты не замечаешь за повседневной рутиной, мигом отрубились.

Люся была у двери на крыльцо. Там слышались шаги.

– Плохо дело, – сказала она и, толкнув двери, вышла наружу. Маша со Светой выбежали следом.

Открывшаяся картина заставила их забыть обо всем. Еще полчаса назад здесь было не протолкнуться от техники и гвардейцев, а сейчас не осталось никого, кто бы стоял на ногах. Гарнизон в несколько сотен проверенных бойцов, что окружал поместье цепью, лежал на земле. Ни один гвардеец не двигался.

– Они… – сорвалось с губ Маши, пока она осматривала дорогу и сад, где на каждом метре лежало по человеку. – Умерли?

Люся пожала плечами. Сейчас это было неважно. Она видела тех, кто их вырубил.

Двигалось оно от ворот, совсем не спеша. Женщина высотой в три метра в золотистом шлеме с крыльями, что закрывал глаза забралом, в длинном плаще, что стелился за ней как фата. В правой руке волокла гигантских размеров меч, а вот в левой – представляющей собой золотистый многосуставчатый протез – держала Емелю.

Прямо за волосы. Он был весь в крови. И не двигался.

* * *

Австралия.

Окрестности Канберры.

Тихо было один короткий миг, а затем вся эта орда снова кинулась на нас.

Никто же не думал, что генералы будут драться с нами один на один? Теперь драться пришлось на два фронта – прорубаться через орды тварей, а еще не забывать про генералов, что с радостью присоединились к общей сече.

– Нужно чтобы кто-то взял их на себя, – сказала Лора, и я был с ней согласен, как никогда. Если враги соберутся в кулак, нам будет ой как непросто.

– Продолжайте сдерживать монстров, – сказал я в детальку Болванчика, обращаясь к каждому бойцу. – Главную троицу генералов мы возьмем на себя. Богдан, ты продолжай держать воздух. Любавка, Ип Ман, Хана, Сергей Михайлович, Саша… – у меня глаза разбегались, как много было этих тварей. – Короче, выберете себе кого-нибудь. Работаем!

– Вас понял! – заголосила моя армия и битва возобновилась в своем прошлом безудержном темпе.

Даже Есенин нашел себе развлечение – он выжигал в толпе монстров коридоры, приближаясь к тройной волне тварей, что вот-вот грозились обрушиться на наши позиции. Уж за кого я не волновался, так за этого вечно скучающего жутко обаятельного психопата. Саше здесь самое место. Может, устанет.

– Собрался бить троих генералов сразу⁈ – охнул Валера, стоя рядом со мной. В каждой руке полыхало по твари, которых он держал за глотки. И когда он успел их схватить? – А ты не лопнешь, Мишаня?

Я улыбнулся и перехватил Ерх.

– И как же я мог про тебя забыть? А кого берешь? – и я обвел рукой рычащее, воющее и скрежещущие море. – Сто тысяч монстров слева или двести тысяч справа? Или подождешь, пока до нас не доберется во-о-он тот миллион?

– Я король! Я достоин лучших противников! Эй, вы трое! – принялся он кричать на троицу, которую от нас отделяла полоса монстров. – У вас есть десять секунд, чтобы свалить! Раз… Десять! Дорогу королю!

Приняв свою боевую шестирукую форму, Валера зажег над головой корону и прыгнул прямо в столпотворение тварей. Их разметало по кругу, и в следующий миг примерно тысяча тварей превратилась в пыль. Топнув, Валера проделал еще более широкий коридор и…

– Я недоволен! – взревел он, превратив в песок еще пару тройку тысяч противников. – Вы слишком слабы!

И этот безудержный каток чистого и неприкрытого насилия рванул на приступ. Я старался не отставать и тоже рубил все, что шевелилось на моем пути. И несмотря на все усилия Лоры и Болванчика ускорить меня, быстро начал отставать.

Валера разогнался так быстро, что за какие-то секунды покрыл разделяющие нас с генералами расстояние, заполненное монстрами. От крови под ногами становилось скользко.

До троицы генералов оставалось совсем немного. Валера выжигал тварей как траву, а вот я отчего-то чувствовал себя не в своей тарелке. Генералы двигались так, будто совсем не собирались с ним драться. Шли слишком спокойно, а тот с рожей на брюхе даже улыбался.

– Валера, погоди!

Но Валеру было не удержать.

– Покажите на что вы способны, ничтожества! – ревел он на бегу, доставая свое магическое оружие. – И тогда, возможно, я позволю вам…

Что он там собрался им позволить, осталось неясным, так как впереди появилась фигура. Она шагнула к Валере буквально из воздуха.

Это был Буслаев. И он стоял на пути неистово несущегося Валеры, словно матадор перед взбесившемся быком. Он как Есенин держал руки в карманах.

И улыбался.

– Валера!.. – запоздало крикнул я, но этот здоровяк как обычно решил по своему. – Это ловушка!

– Прочь! Прочь с пути короля. Ты, ничтожный…

И как только между ними остались считанные метры, Буслаев вытащил руки из карманов и просто хлопнул в ладоши.

Сверкнуло так ярко, что я на секунду ослеп.

– Твою ж! – зарычал я, пытаясь проморгаться, убил очередную тварь, а за ней и еще десять. Монстры тоже ослепли и бегали повсюду, натыкаясь друг на друга.

Когда свет иссяк, ни Буслаева, ни Валеры уже не было. Я стоял прямо на этом самом месте. Под ногами теплились остатки портала.

– Он нас провел, – сказала Лора, появившись рядом в костюме викинга. – И отправил Валеру куда-то…

– Подальше отсюда, – покачал я головой. Прекрасно… мы только что лишились своего самого сильного бойца, а бой только-только начался.

Отступать было поздно. Позади сходились волны тварей, словно море заполняло случайно образовавшуюся брешь. А впереди меня «встречали» сразу трое генералов.

– Лора, будь готова использовать протоколы, – сказал я, готовясь к хорошей драке. – Отчего-то мне кажется, что эти трое еще успеют удивить.

* * *

Где-то в море монстров.

И прямо перед тем, как выжечь в волне монстров еще один коридор, Есенин остановился и громко зевнул. Кажется, он начинает скучать. Нужно торопиться и прорываться к куполу, а то он что-нибудь выкинет.

Кутузов скрипнул зубами. Он своими руками раздавил вот уже тысячу тварей, а ведь врагов впереди сотни тысяч, а там и генералы, которые вылавливают магов по одному и бьют вместе с поддержкой тварей. Какая никакая, но тактика.

– Что ж не будем их расстраивать, – рявкнул Кутузов, разрывая напополам подвернувшуюся под руку тварь.

Трое генералов как раз бежали к их позициям. После того, как он их убьет, останется еще немного, и купол.

Вот только маги уже работали на износ. От некоторых, как от Фарида, буквально валил пар. Касим, Юлий с отцом и Адриан сражались вместе спина к спине, вот только ошибались все чаще. В воздухе тоже было жарко – Богдан оторвал крылатой курице голову и лупил по башке ее орлиную подружку. Любавка прикрывала его, работая как артиллерийская установка, небо снова начали закрывать летучие монстры.

Вдруг земля задрожала, и кучу монстров буквально взорвало изнутри. Кутузов прищурился – к ним что-то приближалось… что-то крупное. И кажется, это был один из генералов… Или это уже божество?

– Зараза… И как их отличить?

Враг, несущийся на них на всех парах, больше напоминал одного из тех закованных в сталь Исполинов, но ростом каких-то совсем неприличных, доспехи напоминали необработанный алмаз, усыпанный шипами. Он катился прямо по головам монстров, снося все на своем пути.

– Так, ты! – и Кутузов хлопнул по плечу Ип Мана, который тоже увидел эту жуткую гадину, и тяжело сглотнул. – Вижу у тебя неплохое кунг-фу, но с этим шарообразным тебе не справится. И ты, малышка, – кивнул он Ханне, которая некоторое время отдыхала в «тени» Сергея Михайловича. Она была, конечно, адски быстра, но вечно скакать даже у нее не выйдет. – Марш отсюда! Найдите себе кого попроще и помогите Юлию. Их компания уже на ладан дышит.

– Но… – пискнула она, и ее тут же утащили два китайца. – Пустите, я сюда пришла не для того, чтобы «кого попроще»! Ааа, Миша! Ты обещал!..

Кутузов покачал головой и обратился к врагу. Пусть кто-нибудь вроде него, постарше, рискует жизнью, а не эти ребятишки, которые еще институт не закончили. Миша, конечно, тот еще балбес – притащил на бой каких-то вчерашних школьников. Хорошо хоть, Машу не догадался сюда бросить. Тогда бы точно получил от тестя хорошего леща. Но папа же не может бросить дочь и внуков… Верно?

Враг остановился и встал на дыбы. В «собранном» виде он напоминал монстра из того глупого варгейма про космос, где чемодан на ногах и с огнеметом почему-то назывался дредноутом. Молодые солдаты им буквально бредили. Забрало того, что могло считаться шлемом, ушло вверх, и там показалась рожа какого-то адского младенца с клыками. В руках был молот высотой с фонарный столб.

– Ну ты и урод, – сказал Кутузов, засучив рукава. – Замочить тебя будет даже приятно.

Тварь, наверное, хотела сказать какую-то пафосную фразу, но испустила младенческий вопль, а потом, опустив забрало, обрушилась на землю, выбив в воздух стену песка. И приготовилась кинуться в бой.

Кутузов тоже был готов. Тени хлынули у него из-под ног, окружив точно куполом. А все вокруг…

Внезапно замерло. Даже песчинки, что носились в горячем воздухе. Как если бы они смотрели какой-то глупый, но жуть какой интересный фильм и кто-то сел на пульт на самом интересном месте.

Кутузов не удивился. Он ждал чего-то подобного.

– Чего тебе? – буркнул он, не отрывая глаз от младенца-дредноута. – Видишь, я занят?

– Ты умрешь через секунду, Кутузов, – раздался в голове голос богини Теней. – Посмотри наверх.

Он поднял глаза, и точно. На него сверху пикировало нечто быстрое, золотое и с крыльями. В руках копье, и оно было направлено Кутузову прямо в лоб. Он бы не расстроился, но до врага было буквально метров пять. Не увернуться.

– Вот сука…

– Посмотри вниз, – сказала богиня. – И не выражайся при мне.

Кутузов поглядел вниз, и не сдержался:

– Твою ж…

А земля под его ногами вот-вот грозила взорваться, словно он стоял в луже чего-то горючего. И это горючее нечто было живым – в отражениях плавало нечто зубастое и очень довольное.

– Я же сказала, не выражайся, невежа! Посмотри назад, и скажи, из этой ловушки возможно выбраться?

Кутузов оглянулся. Да, кажется, на Есенина точно не стоило рассчитывать – гад куда-то свалил, и они остались без прикрытия. На отряд Юлия готовилось обрушиться целое цунами монстров, состоящее из сплошных зубов, когтей и щупалец.

Ханна рвалась в бой, Ип Ман, Алиса и все остальные готовились дать отпор, но насколько их хватит?

– Что ты хочешь? – пробурчал Кутузов. – Не зря же ты спасла меня? Опять.

– То же, что и в прошлый раз, – ответила Тьма. – Частицу души. Без этого, тебе не победить, генерал.

– Выбора у меня нет… – вздохнул он. – Ладно, забирай. Зачем мне душа на том свете? Да и пусть бы, но тогда остальные погибнут. А я, как старый солдат, должен уступить место молодым.

– Хорошо, – довольно улыбнулась Тьма у него в голове. – Но сначала ты должен попросить меня. Вежливо, как…

– Я очень вежливо мог бы послать тебя, куда подальше. Но не буду. Приятного аппетита, дорогая.

Тьма фыркнула, а Кутузов почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. А на замену пришло нечто…

Темное. Очень темное.

– Скажи, – проговорил Кутузов, чувствуя как Тьма вновь окутывает его как игрушку. – А зачем ты вообще вылезла? Зачем помогаешь вот уже… В который раз?

– Разве не понятно? – хихикнула Тьма. – Этот мир настолько непредсказуем, порочен и… интересен, что только здесь я могу быть собой. И в конце концов, забрать себе этот мир. Мы оба будем им править, когда наконец-то станем Верховным божеством.

Кутузов зарычал. Тьма поглощала его. Он уходил в нее как в пучину…

Когда время вновь сошло с места, все вокруг затопило неиссякаемой силой чистой Тьмы.

* * *

…И эти трое сумели удивить.

Особенно тот, с цепями. Каждый удар он вырывал их из земли вместе с камнями и они летели прямо в меня. Уходя из-под огня, мне пришлось сдерживать еще и генерала с рожей на брюхе. У него в руках порхала гигантская коса, которой генерал вращал не хуже Алисы.

Третий генерал в маске пока не атаковал – словно ждал чего-то, смотря на бушующее поле боя. Он словно наслаждался им как картиной.

Протоколы мы пока не использовали, а вот рой Болванчиков еще как. Мечи отражали ближние атаки, а детальки убивали всякую тварь, которая решила кинуться на меня со спины. И каждый раз, когда я был на расстоянии удара Ерхом, что хрен с цепями, что пузоголовый трусливо отскакивали, и на их место прыгал десяток другой их нескончаемых приспешников.

– Боятся, гады! – зарычал я, прорубаясь к ним. Сил мы не жалели, но даже без протоколов каналы ныли. Зараза, и как не вовремя!