Текст книги "Я уже бог. Книга XL (СИ)"

Автор книги: Сириус Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Она повела рукой, и белый свет вокруг свернулся в широкое окно. Там замелькали чужие воспоминания – рваные, как обрывки старой пленки.

Я увидел себя со стороны. Свою драку на ступенях, каждый взмах Ерха, каждый выброс силы под протоколами. Только смотрел я на это не своими глазами, а глазами твари, которую недавно выпил.

И тварь не злилась и не торжествовала, а спокойно работала. С каждого моего выброса она бережно снимала слепок и куда-то его отправляла.

Потом замелькали другие. Кутузов на улицах Канберры, седой и постаревший, льет из себя черные плети. С него тоже сняли слепок. Эль в коконе тьмы напротив золотой богини, и снова то же самое. Нахимов со своей водяной горой, и опять.

А под конец, совсем издалека, мелькнул Валера на чужой планете под тремя солнцами. Он крошил армию и рубился со Жнецом, и вот с него тварь сняла самый жирный слепок из всех.

Меня будто окатило ледяной водой.

– Лора… – выговорил я медленно. – Эта тварь торчала на входе не для того, чтобы меня не пустить…

– Не для того, – подтвердила она. – Она и не собиралась побеждать. Ее дело раскачать тебя на полную, выжать все, на что ты способен. И не только тебя.

Выходит… Каждый бой за сегодня: мой, Кутузова, Эля с Нахимовым, даже драка Валеры на краю света, была дойкой. С каждого из нас снимали энергетический отпечаток, слепок самой нашей сути на пике, когда мы выкладывались досуха. Чем сильнее боец, чем злее он дрался, тем жирнее выходил слепок.

Нас доили на материал.

И весь этот материал утекал в Дверь, которую Нечто городил все это время, чтобы впустить кого-то пострашнее себя.

И я, дурак, только что отвалил ему самый щедрый взнос из всех, свежий отпечаток бога с пылу с жару.

Окно с воспоминаниями подернулось рябью, и я уж решил, что оно сейчас погаснет. Только оно не погасло, а скрутилось, потемнело. Из него на меня глянуло лицо Буслаева с черными провалами вместо глаз.

– Это что еще такое? – Лора метнулась к окну, голубые нити вокруг нее ощетинились. – Откуда? Я никого не пускала! В мое Хранилище, мимо меня…

Буслаев ее не услышал. Смотрел он только на меня.

– Благодарю, Кузнецов, – заговорил Нечто губами предателя, голос его шел отовсюду разом. – Признаюсь, на твой отпечаток я и не рассчитывал. Думал, обойдусь воинами. А тут целое юное божество расщедрилось. Ты приблизил час моей победы больше, чем все остальные вместе взятые. С меня причитается.

– Радуйся, пока есть чем, – я стиснул кулаки. – Дверь свою я тебе в жопу засуну. Вместе с порогом.

Буслаев склонил голову, будто отвешивал поклон, и лицо его растаяло. Окно схлопнулось.

– Он не влезал, – обронила Лора. – Я проверила. Это воспоминание божества. Буслаев наговорил это ему заранее.

– Значит, он знал, что я выпью этого монстра, – я потер лицо ладонями. – Знал заранее и подложил мне привет.

Спорить было некогда. Где-то там, на другом конце планеты, остался мой дом, мои дети и мои жены, а я валяюсь тут без чувств. Нужно выбираться, и поскорее.

– Лора, поднимай меня, – я стиснул зубы.

Она открыла было рот, чтобы возразить про мои каналы, но передумала.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

В тот миг, когда на другом краю планеты Михаил впитал световое божество, золотая богиня замерла и вскинула голову, словно прислушалась к чему-то далекому.

Эль с Нахимовым поймали заминку и врезали по ней разом. Черное пламя и водяной таран сошлись на золотой шкуре, и богиню вмяло в мерзлую землю. Гусь хрипло хохотнул, решив, что дело сделано, но поторопился.

Богиня поднялась, и стала злее прежнего. Золото потемнело до цвета старой бронзы, нимб раздулся вдвое, а светящийся меч вытянулся едва ли не на треть. В нее хлынула чужая сила, словно ей открыли второй кран.

– Это что за новости? – Эль попятился, красные молнии по нему забегали чаще. – Граф, ты ничего не напутал? Мы ее вроде бить должны, а не подкармливать.

– Я ее и не кормил, – отозвался Нахимов, заново стягивая воду со двора. – Сама откуда-то набралась.

* * *

Глубоко под Новым Городом, в бункере, Наталья едва не выронила гарнитуру. Экраны перед ней сошли с ума.

Метки энергии, что весь день ровно мерцали на карте острова, вдруг поползли в одну сторону – к поместью, и там, где стояла золотая богиня, разгоралось алое пятно.

– Унур, ты это видишь? – она ткнула в экран. – Энергия перетекает. Будто кто-то собрал ее со всего острова и сливает в одну точку.

Унур склонился к схемам, брови у него поползли вверх.

– Где-то далеко убавилось, а у нас прибавилось, – он почесал затылок. – По всему выходит, что чем больше божеств дохнет, тем сильнее делаются живые. Удобная у них бухгалтерия, ничего не скажешь.

* * *

Золотая богиня сделала то, чего от нее не ждали. Она попросту смахнула противников с дороги.

Меч пошел широким взмахом, и стена черного пламени Эля лопнула, как мыльный пузырь. Гуся отшвырнуло через весь двор и приложило о стену конюшни. Нахимова накрыло тем же взмахом, водяную гору разнесло в брызги, и адмирал, прокатившись по снегу, замер у крыльца.

Дорога к дому осталась открытой.

Только пошла богиня не к крыльцу, где держали оборону Маша со Светой, а свернула в сторону – к пристройке, под которой прятался спуск в подвал. Она будто заранее знала, куда идти, и шла туда напрямик, не размениваясь на мелочь.

Маша поняла все на секунду раньше остальных.

– Дети! – закричала она и метнулась наперерез, но богиня не сбавила шага. Один взмах, и Маша отправилась в полет.

В подвале богиня увидела несколько тоннелей и пошла по тому, откуда тянуло энергией.

Через несколько сотен метров она наткнулась на комнату. У дальней стены, перед двумя малышами, неподвижно стояла Ева. Роботесса развернулась к лестнице, по которой струилось золотое сияние, и заслонила собой кроватки.

Витя почувствовал приближение врага и сдвинул маленькие бровки. Аня бесстрашно сжала кулачки.

Вошедшая богиня глянула на робота, заступившего ей путь, и слегка повела кистью.

Ева не успела ни ударить, ни заблокировать удар.

Золотой меч разрезал роботессу от плеча до пояса, что-то внутри вспыхнуло и потухло. Две половины с грохотом рухнули на пол.

А богиня переступила через обломки и потянулась к детям.

Глава 22
Жертвенность

Австралия.

Канберра.

С большим трудом мое сознание постепенно прояснялось. На удивление, тело было отдохнувшим, легким, как после хорошего массажа.

Каналы были целы, и я чувствовал, как по ним течет энергия без каких-либо задержек. Трещины затянулись, восстановление полностью завершилось. Спасибо божеству, которое я недавно выпил. Без его энергии моим каналам пришлось бы худо.

Рецепт был прост: уроните пациента в обморок, влейте ему под кожу целое божество, и через часок он бодрее прежнего.

– О, наш герой воскрес, – голос Лоры зазвучал спокойно, я бы даже сказал, умиротворенно. – А я уж прикидывала, в каком наряде тебя оплакивать. Думала траурное белье надеть.

– У тебя и такое есть?

– Ну то… кружевное, которое тебе всегда нравилось.

Веки я приподнял самую малость, ровно настолько, чтобы оценить расклад.

Канберра полыхала. Дымились ступени королевского дворца, по разбитой площади перекатывался рев бесчисленной орды, а надо мной, заслоняя задымленное небо, навис вражеский генерал. Громадный, в броне, по которой стекала живая чернота, будто доспех вспотел дегтем. В лапах он держал широкий зазубренный тесак.

Спешить мне было незачем, и я лежал смирно, разглядывая врага из-под ресниц. К нему со спины мчался Юлий и что-то отчаянно кричал, но между ними оставалось еще шагов пятьдесят, не меньше.

Генерал ждать римлянина не стал. Перехватил тесак обеими руками и занес над моим лицом.

* * *

Несколькими минутами ранее.

Юлий рубился с генералом уже четверть часа и впервые за всю долгую службу всерьез засомневался, что уйдет из этого сражения на своих двоих.

Гладиус оставлял на черной броне лишь белесые борозды, и те затягивались на глазах. Каждый ответный взмах генерала римлянин принимал на излете клинка, и от чудовищной силы этих ударов руки у него немели до самых плеч.

Спину Юлию прикрывал Максимус. Старый воин в сером облачении держал над ними дрожащий светящийся щит.

– Не боись сынок, – улыбнулся он, отбив очередную атаку. – Все обойдется. Сейчас он устанет, и мы…

Но тесак генерала не дал ему закончить. Клинок проломил щит и отшвырнул отца на мостовую.

– Отец!

Юлий рванулся к отцу, но врагу до римлян больше не было никакого дела. Тяжелой поступью он двинулся туда, где на разбитых ступенях, раскинув руки, лежал без чувств Кузнецов.

Внутри у Юлия все оборвалось. Этот человек когда-то спасал его бесчисленное количество раз, стал настоящим другом, а теперь находился на грани жизни и смерти, и добежать до него Юлий не успевал никак.

Помощи ждать было неоткуда. Каждый на площади застрял со своей тварью, и до упавшего царя никому не было дела, кроме одного-единственного римлянина.

Юлий все равно сорвался следом, расталкивая подвернувшихся под руку монстров.

Генерал навис над Михаилом, сжал тесак двумя лапами и занес для последнего удара.

А дальше Юлий разом перестал понимать, что творится у него перед глазами.

Тесак рухнул вниз, к лицу Кузнецова, и в последний момент замер. Царь открыл глаза и перехватил черное лезвие двумя ладонями. Генерал налег всем весом, и без всякого толку. Кузнецов держал тесак, на лице у него застыла ленивая скука.

Потом царь дернул тесак. Металл лопнул с сухим треском, и в следующий миг Кузнецов без замаха рванул врага за запястье. Влажный хруст, и рука генерала осталась у царя в кулаке вместе с обломком тесака.

Юлий застыл на месте. За годы войн он навидался всякого, но чтобы кто-то вот так просто отрывал врагу руки – между делом, лежа на спине – такого он еще не встречал.

Царь поднялся спокойно, как вставал бы с постели после хорошего сна. Глаза его наливались ровным голубым огнем, воздух вокруг загудел от силы так, что под ногами хрустнули камни мостовой.

И на один короткий миг Юлию померещилось, что рядом с царем стоит девушка. Голубые волосы вились вокруг нее живыми лентами, на изувеченного генерала она смотрела без капли сострадания.

Римлянин моргнул, и наваждение растаяло.

Он списал это на усталость и на удар по затылку, что схлопотал в самом начале схватки. Мало ли что померещится человеку, когда он несколько часов сражается в одной из самых кровопролитных схваток в истории?

Генерал взвыл в голос, баюкая обрубок, чернота хлестала из культи толчками. Кузнецов на него больше и не взглянул. Он поднял Ерх. Меч в его руке довольно дрогнул, почуяв настоящую работу.

Одного движения хватило с лихвой. Лезвие рассекло генерала наискось, от шеи до бедра, словно перед царем стоял не грозный генерал Хаоса, а соломенное чучело на учебном дворе.

Половины тяжело рухнули в дымящуюся грязь, и над площадью повисла тишина. В этой тишине Максимус, кое-как поднявшись с земли, выкрикнул свое неизменное:

– Ну вот, я же говорил, что все обойдется!

* * *

Туша генерала дымилась на мостовой двумя кусками. До чего же приятно снова чувствовать настоящую мощь.

– Ну вот теперь это разговор, – голос Лоры в голове так и лучился удовольствием. – Миша, ты только прислушайся к себе. Прямо сейчас ты сильнее большинства тех, кто топчется на этой планете!

И ведь не поспоришь… Сила во мне больше не металась, а энергия бурлила по каналам ровным потоком, дожидаясь одного-единственного приказа.

– А раз ты теперь такой грозный, – не унималась Лора. – Грех не заглянуть в гости к Буслаеву. Давно пора стрясти с него должок за предательство. А там, глядишь, и хозяина его подвесим на тот же крюк. Двух зайцев одним царем.

– А мне по душе ход твоих мыслей.

Королевский дворец темнел за разбитой площадью, и где-то там, на чужом троне, меня дожидался Нечто-Буслаев. Я стряхнул с плеч каменную крошку и зашагал к воротам. Раз уж нынче мой день, надо успеть на огонек к старому знакомому, пока он не заскучал в одиночестве.

Но не успел я отмерить и десятка шагов, как Лора резко меня осадила.

– Стой! – Веселье из ее голоса как ветром выдуло. – Миша, стой. Ева… Еву только что уничтожили.

Я замер на полушаге. Ева, одна из сильнейших фигур, как утверждала сама Лора. Ее просто так не уничтожить. А если так, то божество, с которым сражались на Сахалине, побеждало.

– Покажи последнюю запись, – потребовал я.

Перед глазами развернулось мутное окно.

Бункер под островом, золотая богиня посреди разнесенной комнаты, и Ева, закрывшая две кроватки собой. Светящийся клинок прошел сверху вниз, робота рассекло пополам, а тварь равнодушно перешагнула обломки и двинулась дальше.

Запись оборвалась, и внутри у меня все сжалось.

– Она идет за детьми, – голос Лоры стал холодным. – Витя и Аня там совсем одни.

Мои дети на другом краю земли, без меня, под мечом перекормленной твари.

Все прочее потеряло всякий смысл. Нужно срочно на Сахалин. Буслаев со своим хозяином подождут своей очереди пару минут.

– Лора. – Ответ я знал заранее, но все равно решил спросить. – Я же теперь могу телепортироваться куда и как угодно?

– Можешь, – откликнулась она. – И на этот раз даже без посторонних предметов. Я еще попробую кое-что…

Договорить нам не дали.

Ко мне, прихрамывая и разгоняя клубящийся дым, подбежал Юлий. Гладиус он держал наголо и смотрел на меня круглыми глазами. Генерал был весь в крови, и не понятно, чьей. Выглядел он паршиво.

– Кузнецов! Как… как ты это провернул? – римлянин с трудом переводил дыхание. – Только что лежал без чувств, а теперь от генерала остались одни ошметки. Я видел все своими глазами и до сих пор не верю.

– Да чего тут хитрого? – я усмехнулся. – Хорошо выспался. Теперь я силен, как никогда.

Я опустил ладонь ему на плечо.

– Слушай приказ, Юлий. Монстров не жалеть, к моему возвращению вычистить город от всей этой мрази. Ты за главного, понял?

– Понял. А ты куда собрался?

– На Сахалин. Там без меня совсем худо. Не то что тут…

Мы оба оглядели площадь.

В городе Кутузов в одиночку перемалывал целый квартал, и тьма стелилась за ним черным половодьем, не оставляя тварям ни клочка надежды. Сильнейшие маги мира держали орду по всем улицам, а горожан давно упрятали под охрану Посейдона, так что подыхали тут пока только монстры.

Дела шли в общем неплохо.

– Держитесь, мне нужно пять минут, – сказал я. – Нечто думает, что заманив нас сюда, он развязал себе руки. Ошибся.

– Но… Как ты отсюда доберешься до Сахалина?

– Эй, я же бог, забыл?

Юлий хмыкнул.

– Ладно, бог, беги. Мы здесь всех положим, не впервой, – он мотнул головой в сторону дворца. – Но без тебя нам дворец не взять. Сунемся к Нечто, и он размажет нас по стенам тонким слоем. Так что давай одна нога здесь, другая там.

– Вернусь, – пообещал я и сжал его плечо. – Держите дворец до меня.

Я в последний раз окинул взглядом горящую площадь, представил бункер под островом и шагнул внутрь.

Канберра схлопнулась за спиной, а впереди уже разворачивался Сахалин.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Бункер под островом.

Бункер совсем не походил на обычный подвал. Тари выгрызла полость в скальной породе загодя, и просторный зал с потолком метров в десять. Вмурованные в стены кристаллы изливали ровный белый свет, на каменном полу лежали ковры, у дальней стены стояли две детские кроватки, воздух прогревали бытовые артефакты. Безопаснее места на всем острове было не сыскать.

Сейчас от этого покоя не осталось и следа. Богиня вошла в помещение через оплавленные стальные ворота, что должны были держать монстров часами. Перешагнула две дымящиеся половины Евы и двинулась к кроваткам, роняя с меча капли раскаленного света.

Одна половина робота еще цеплялась за жизнь, управляемая Лорой. Срез оплавился, провода искрили, но Ева тянула себя уцелевшей рукой по ковру, сантиметр за сантиметром, к самым кроваткам. У бортика она подтянулась, положила руку на детей и пустила небольшой пучок энергии, который разблокировал большинство способностей Вити и Ани. Внутри робота что-то щелкнуло, ограничители спали и последний заряд из ядра роботессы перелился в малышей.

Витя свел крохотные брови, Аня стиснула кулачки, и бункер залило ярким светом. От детей ударила волна такой плотности, что богиню впечатало в дальнюю стену. Доспех на твари пошел трещинами, нимб мигнул, а кристаллы под потолком полыхнули как звезды.

Свою работу Ева сделала. Свет на лице-экране погас, свернувшись в одну крохотную красную точку, которая тоже исчезла. Рука разжалась, и половина роботессы замерла на полу.

Богиня поднялась из крошева камня, разглядывая дымящийся доспех. В ее движениях впервые мелькнул страх. Заминки хватило ровно на то, чтобы в бункер, грохоча сапогами, вбежал отряд Рыцарей. Впереди неслась Маруся с кинжалами наголо, за ней Настя и пятеро Рыцарей, мокрые и злые после потопа во дворе. Андромеда на бегу раздавала короткие команды, девушки растеклись по залу и встали кольцом у кроваток.

Маруся замахнулась было на богиню и тут же остановилась. Против золоченой твари ее ножи годились не лучше зубочисток против танковой брони, и разница в силе между ними зияла такой пропастью, что удара обычного человека богиня попросту не заметила бы.

– Все к детям! – Маруся проглотила злость и развернула Рыцарей к кроваткам. – Эту нам не одолеть. Наша забота – малыши. Уносим их через «черный» ход!

Гидра подхватила Аню, Орион потянулась к Вите, но богиня шагнула вперед, и от одного ее движения по бункеру прокатилась волна жара. Девушек раскидало от кроваток, ковры вспыхнули, а кристаллы на стенах потускнели. К детям нельзя было даже подступиться.

Золото на коже твари потемнело, нимб грозно мерцал, меч полыхал пламенем, будто кто-то подлил богине свежей крови. Чужая сила перла в нее без остановки.

И когда казалось, что детей уже не спасти, из тоннеля, оставив лазарет с ранеными, появилась Роза. Растрепанные волосы, статная фигура, стальной взгляд. Казалось, из нее так и хлещет энергия.

– А ну отошла от детей, золоченая овца, – голос Розы раскатился по бункеру.

Она хлопнула в ладоши, и над кроватками поднялся золотистый купол. – Триста лет на свете живу, всякого навидалась, но чтоб средь бела дня в чужой дом за младенцами лезли, это уж ни в какие ворота.

Богиня обрушила на купол меч, и бункер содрогнулся до самого свода, но Роза держала.

– Маруся, уводи Рыцарей с детьми под купол! – бросила знахарка. – А с этой я сама разберусь.

Меч богини раз за разом падал на купол, и по золотой поверхности разбегались трещины. Перекормленная чужой силой тварь давила так, что Розу повело назад, каблуки прочертили по камню борозды. Знахарка стиснула зубы и плеснула в защиту еще энергии.

Надолго ее не хватит, и она это понимала. Оставалось тянуть время и надеяться, что подоспеет подмога.

* * *

Двор поместья.

Эль отлепился от стены конюшни, выплюнул остатки сигары и помянул недобрым словом всех богов разом, до каких смог дотянуться памятью. Перья у гуся торчали дыбом, кокон тьмы истончился до сизой дымки, но Бог Войны еще держался на лапах. Правда, с трудом. Помяло его зверски. Одна лапа плохо слушалась.

– Нахимов! – закричал он в сторону крыльца. – Подъем! Она ушла вниз, к детям. Упустим малышей, Мишаня нас живьем в землю закатает, и я ему с превеликим удовольствием помогу.

Нахимов уже поднимался, стягивая со двора воду. Китель на адмирале висел лохмотьями, по виску текла кровь, но взгляд стал тяжелым, как корабельный якорь.

– Тогда не топчись, – буркнул он и побежал к пристройке, в которой находился вход в туннели.

Эль хотел было ущипнуть его за зад, но лапа была совсем плохая. Он попытался кинуться вслед за Нахимовым, сделал пару шагов и плюхнулся на задницу.

А потом начал топтаться. Как самый настоящий гусь!

– Гадство, гадство, гадство!

* * *

Бункер под островом.

Несколькими мгновениями ранее.

– Сколько же вас, бесполезных болванок, еще появится? – выпалила богиня, сжимая пальцы.

Земля под Розой вспучилась и потянула знахарку вниз. Она ушла по пояс, защита над кроватками дрогнула и опала. Знахарка вскрикнула и потянула из себя силы. Но восстановить купол было не так просто. А еще нога – ее держало камнем.

Золоченая тварь не стала добивать знахарку, а метнулась прямиком к детям. На нее прыгнули Рыцари, но их она разбрасывала как детей. Настю она тоже отбросила, как сломанную игрушку. Весь ее телекинез богиня разбивала щелчком пальца.

Вскоре между врагом и кроватками осталась только Маруся со своими бесполезными ножами.

В ухе трещала рация.

– Маруся, Нахимов уже на лестнице! – кричал Трофим. – Минута, край две. Ты там, главное, без самодеятельности.

Это свое «без самодеятельности» Трофим подкидывал всякий раз, когда ситуация пахла керосином, и Маруся буквально прыгала грудью на амбразуру.

Вот старый ворчун…

Знал ее лучше, чем она сама. Столько раз вырывал ее из лап смерти, и вот… Очередной раз, а друга нет, чтобы прикрыть ей спину.

До Нахимова от силы минута. Роза вот-вот соберется с силами и поднимет купол. Рыцари тоже приходили в себя, но еще лежали на земле.

Не хватало сущей малости, пары секунд, и вырвать их у богини некому, кроме Маруси. Она не раздумывала ни мгновения.

Своя жизнь сейчас весила ровно столько, сколько стоили эти секунды, и обмен выходил честнее некуда. Детей у нее так и не случилось, ни своих, ни приемных, все годы ушли на чужие войны да на чужие кухни. Так пусть хоть эти двое поживут подольше. А когда подрастут, Михаил, глядишь, и расскажет им, что жила когда-то на свете тетя Маруся. Сварливая, ворчливая кухарка, что неплохо обращалась с ножами и кормила весь дом до отвала. Любила обоих малышей, старая дура, как родных внуков.

Маруся перехватила кинжалы, выдохнула и метнулась богине наперерез.

И в тот миг, когда она влетела между тварью и кроватками, бункер тряхнуло до самого основания, а от детей плеснуло чернотой.