Текст книги "Я уже бог. Книга XL (СИ)"

Автор книги: Сириус Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5
Разве хорошей драке нужен повод?

Сахалин.

Лазарет.

За день до турнира.

Александр Есенин лежал на больничной койке пятые сутки и тихо сходил с ума от скуки. Боли он почти не чувствовал, лекари накачали его таким количеством лекарств, что в нем самом этих лекарств было больше, чем крови. А вот скука доставала по-настоящему.

В палате было чисто, тепло и невыносимо тоскливо. Белые стены, белый потолок, белая простыня, под которой он валялся, как кусок творога в марле. На тумбочке стоял стакан с какой-то мутной жидкостью, который Люся наливала каждые три часа и не выходила из палаты, пока он не выпьет все до капли.

– Люся, – позвал он, не открывая глаз. – Скажи честно. Эта твоя настойка… из чего?

– Корень, травы, лягушачий экстракт, – отозвалась знахарка, перебирая склянки. От запаха ее снадобья у Саши слезились глаза.

– Лягушачий экстракт… – повторил он. – То-то я смотрю, к вечеру меня так и тянет попрыгать где-нибудь по болоту. Если завтра заквакаю, ты не пугайся.

– Заквакаешь, Александр. Обязательно заквакаешь. Но сначала пей! – и она сунула ему в руки питье.

Саша глубоко вздохнул и, зажмурившись, принялся пить. Спорить с ней не хотелось. Эта женщина выходила половину легендарного отряда Владимира Кузнецова. С такой не поспоришь.

Телефон на тумбочке завибрировал. Номер высветился без имени, но Саша и так понял, кто звонит. Таким номером пользовался один человек на всю Империю.

– Слушаю, – он поднес трубку к уху.

– Саша, – голос царя звучал ровно и по-деловому. – Не отвлекаю?

– От потолка? Не сказал бы…

Петр Петрович помолчал, видимо прикидывая, шутит он или нет.

– У меня к тебе предложение. Завтра в Москве состязание. Победитель возглавит объединенный отряд против божеств. От Российской Империи нужен боец. Мои дети идут под командование Кузнецова, выставлять их нет смысла. А вот ты…

– А я в лазарете, – подсказал Саша. – На Сахалине.

– А ты в лазарете, на Сахалине, – согласился царь. – Но если я хоть немного тебя знаю, Саша, лазарет тебя держит исключительно из вежливости. Ты же хочешь хорошенько подраться? Достойный противник там точно будет.

Саша посмотрел на потолок с новым интересом. Турнир, где собрались сильнейшие маги планеты… Это что-то новенькое.

– И меня не будут ругать, если я кого-нибудь там сломаю? – уточнил он.

– Убийства запрещены. Все остальное – на твое усмотрение.

– Тогда я согласен.

– Я знал, что ты не откажешься. Удачи, Александр. И постарайся не разнести стадион. Он новый.

Царь отключился. Саша положил телефон и сел на кровати. Скуку как рукой сняло.

– Люся, – произнес он. – Я сегодня ночью сбегу.

Люся отложила ложку и вытерла руки о фартук. Удивления на ее лице не было ни на грамм.

– Здоровый уже?

– Здоровее некуда. Вообще-то я был здоров еще позавчера, просто у вас тут кормят неплохо.

– Михаил знает?

– Хочу сделать сюрприз, – Саша поднялся, проверил, держат ли ноги. Ноги держали. – Если Миша узнает, он начнет читать лекцию про мое здоровье, потом поставит у двери своих Рыцарей, а с ними мне драться лень. Так что Мише об этом знать не стоит. Прикроешь?

Знахарка смерила его долгим взглядом. Потом пожала плечами и вернулась к своим склянкам.

– Прикрою. Только окно за собой закрой.

– Благодарю, очаровательная врачиха, – любезно поклонился Саша.

– Я сейчас передумаю! – взмахнула она ложкой, – Какая я тебе врачиха, бездарь!

Ночью палата опустела. Простыня осталась лежать ровным комком, изображая спящего человека достаточно убедительно, чтобы дежурный лекарь до утра ничего не заподозрил. Окно и правда было закрыто. Александр Есенин держал слово.

* * *

Москва.

Центральный стадион. Арена.

Я смотрел на экран и не верил своим глазам.

Александр Есенин стоял на арене, держа руки в карманах, и выглядел вполне сносно. Я бы даже сказал, как обычно. Хотя, как он тут оказался? Он же должен был лежать под наблюдением Люси в лазарете. И вот он здесь, в Москве, за тысячи километров от своей койки, и улыбается.

– Лора, как он сюда попал? – мысленно окликнул я помощницу. – До Москвы от лазарета сутки лету. Через портал он не проходил.

– Понятия не имею, – призналась она. Голубые нити по ее телу нервно замерцали. – По нашим данным, он должен быть на Сахалине. Либо кто-то очень хорошо подделал документы, либо Есенин знает фокус с быстрым перемещением, о котором мне не рассказали. И то и другое мне не нравится.

– Мне тоже.

– Кеншин Химура из Японии! – объявил судья. – Александр Есенин, Российская Империя!

Кеншин вышел напротив. Рыжеволосый мечник в потертом темном одеянии, с длинным клинком на поясе. В первом раунде он за три минуты разделал валахийского вампира, рассекая теневые щупальца быстрее, чем те успевали появляться. Хороший боец. Серьезный.

Саша вытащил одну руку из кармана и лениво помахал ему.

– Привет. Слушай, ты только не сильно расстраивайся потом, ладно? Я давно ни с кем толком не дрался, так что могу немного увлечься.

Кеншин не ответил. Молча поклонился, положил ладонь на рукоять и принял стойку. Похоже, болтовню он считал лишней тратой воздуха.

Судья махнул рукой.

Кеншин сорвался с места. Для глаза обычного человека он просто исчез и возник вплотную к Саше, а клинок уже шел снизу вверх, наискось, нацеленный точно в подреберье. Безупречный удар. Я невольно подался вперед.

Лезвие остановилось в сантиметре от рубашки Есенина.

Будто врезалось в стену, которой там не было. Кеншин надавил, жилы на его руках вздулись, по клинку побежали искры от усилия, но сталь не сдвинулась ни на волос. А Саша даже не повернул головы. Стоял, руки в карманах, и разглядывал что-то на трибунах.

– Хорошая техника, – заметил он, продолжая смотреть мимо противника. – Чистая. Вот ту девушку в синем во втором ряду видишь? Похожа на мою знакомую из Кемерово. Ладно… Куда же ты так спешишь… Я думал, мы будем эпично прыгать по арене и делать всякие взрывы и прочее…

Кеншин отпрыгнул и ударил снова. Сверху, с разворота, серия из пяти выпадов, каждый достаточно быстрый, чтобы развалить надвое любого мага. Все пять остановились в сантиметре от тела Есенина и повисли в воздухе, будто увязли в киселе. Саша наконец вынул вторую руку из кармана и почесал затылок.

– Слушай, я понимаю, что обидно, – проговорил он почти сочувственно. – Но ты пойми, я не нарочно. Оно само.

По арене прокатилась тяжелая волна давления. Песок вокруг Есенина прижало к земле, защитные барьеры стадиона загудели, а Кеншина сложило пополам и поставило на колени. Японец уперся клинком в землю, попытался подняться и не смог. Его держало к арене так, будто на плечи опустили гору.

– Хватит, – выдавил Кеншин сквозь зубы. – Сдаюсь.

Давление исчезло. Саша тут же расслабился и протянул противнику руку. Тот поднялся сам, но в глазах у него стояло что-то близкое к ужасу.

– Извини за это, приятель, – Саша развел руками. – Мне хотелось проверить новые приемы…

Кеншин молча поклонился и ушел с арены с гордо поднятой головой.

Стадион ревел. Пятьдесят тысяч человек только что увидели, как боец Российской Империи выиграл бой, ни разу не вынув обе руки из карманов.

– Миша, – Лора смотрела на экран с улыбкой. – Я тут посчитала. Если бы он захотел, бой длился бы не пятнадцать секунд, а полторы. Он растягивал его специально.

– Зачем?

– Скучно ему. Развлекается. Знаешь, что меня пугает? Не то, что он сильный. А то, что он сильный и при этом ему скучно.

Я промолчал. Тут и сказать было нечего.

* * *

Москва.

Центральный стадион. Технический коридор.

Я столкнулся с ним в коридоре между секторами, куда вышел размяться и подышать. Есенин шел навстречу, все так же держа руки в карманах, и при виде меня улыбнулся, как старому приятелю, которого не ждал встретить в очереди за пирожками.

– Кузнецов! А я думал, ты на меня будешь дуться.

– За то, что ты сбежал из лазарета, где тебя держала Люся, и приперся на турнир в другом конце планеты? – уточнил я. – С чего бы мне дуться.

– Вот и я о том же, – обрадовался он. – Ты меня понимаешь.

Я остановился напротив. Вблизи он выглядел хуже, чем на экране. Под глазами тени, кожа бледнее обычного, и в самой глубине его добрых голубых глаз кололось что-то нехорошее. Но держался он легко.

– Саша, тебе вообще-то лежать положено.

– Лежал, – он отмахнулся. – Пять дней. Хватит. Знаешь, как редко выпадает шанс подраться с кем-то, кто продержится хотя бы пару секунд? У меня с этим напряженка. Стоит мне с кем-то сцепиться по-настоящему, как сразу начинается: международный скандал, нота протеста, царь хватается за голову, кого-то приходится хоронить. А тут красота. Бьешь в полную силу, никто не умирает, и главное – меня за это даже не отругают. Сам царь разрешил. Понимаешь, какая прелесть?

– Понимаю, – признал я. – Тебе выписали справку, что можно бить людей.

– Лучшая справка в моей жизни, – серьезно подтвердил он. – Жаль, рамку под нее не дают. Кстати, а где Валера?

– А ты что, соскучился? – улыбнулся я.

– Ну… Искренне хотел бы с ним подраться в полную силу!

– Вот именно! Он точно не откажется! Но, Саша, если я захочу уничтожить город, обязательно сведу вас.

– Не ну я бы аккуратно…

Я невольно хмыкнул. С Валерой аккуратно не получится. С Есениным всегда так. Вроде бы шутит, а по спине холодок.

– Если дойдем до финала, мне придется драться с тобой, – заметил я.

– На это я и рассчитываю, – он перестал улыбаться, и лицо у него стало почти спокойным. – С тобой, Кузнецов, мне будет интересно. Из всех, кто тут собрался, ты единственный, против кого мне не придется сдерживаться, что бы кого-нибудь случайно не прихлопнуть. Так что я очень жду.

– Я тоже, – сказал я, и не покривил душой.

Есенин посмотрел на меня еще секунду, и в уголках его губ снова появилась улыбка. Загадочная, без объяснений. Потом он сунул руки поглубже в карманы и пошел по коридору дальше, насвистывая что-то под нос, как человек, у которого все в жизни наконец-то наладилось.

– Миша, – тихо позвала Лора, когда он скрылся за поворотом. – Мне одной кажется, что он знает что-то, чего не знаем мы?

– Не одной.

– Вот и славно. На пару бояться не так обидно.

* * *

Москва.

Центральный стадион. Арена.

Следующий бой я застал уже на экране в комнате ожидания. Юлий Деций Меридий против Ханы.

Хана выскочила на арену вприпрыжку, в своем неизменном военном топике и берете с корейским флагом, и помахала трибунам. Юлий вышел следом, спокойный и собранный, в легком римском доспехе, с гладиусом на поясе.

Перед началом Хана вдруг подбоченилась и ткнула в Юлия пальцем.

– Эй, римлянин! Ты только не вздумай мне поддаваться, потому что я девушка! Дерись по-настоящему, а то обижусь!

Юлий чуть наклонил голову, разглядывая ее.

– Не беспокойся, Хана, – ответил он ровно. – На этой арене я вижу не девушку. Я вижу воина. А воина я уважаю слишком сильно, чтобы драться вполсилы.

– О, обожаю тебя, – Хана расплылась в улыбке и крутанула трезубец. – Жалко будет тебя побеждать.

– Тогда не побеждай, – предложил Юлий и обнажил гладиус.

Бой начался, и Хана взяла свое любимое – скорость. Она сорвалась с места и понеслась вокруг Юлия с такой быстротой, что камеры не могли поймать ее силуэт. Удары сыпались со всех сторон: в спину, в бок, под колено, снова в спину. Будь на месте Юлия кто попроще, его бы изрешетило за пару секунд.

Но римлянин и не думал гоняться за ней. Он остался на месте, воткнул гладиус в песок и вскинул руки. Из земли вокруг него поднялись огромные полупрозрачные геометрические фигуры. Они сомкнулись кольцом, образовав живую стену, через которую Хана проскакивала все труднее.

– Грамотно, – оценила Лора. – Он не пытается ее догнать. Он сужает ей пространство. Скорость хороша, пока есть где разогнаться. А он отнимает у нее это где.

Кольцо фигур сжималось. Хана металась внутри, искала просвет, била по фигурам клинками, но те смыкались снова, едва она пробивала брешь. С каждой минутой круг становился теснее, а корейка – медленнее. Скорость требует выносливости, а выносливость не бесконечна даже у нее.

На седьмой минуте Хана выдохлась. Юлий перехватил ее клинки поперек, прижал к земле, и приставил клинок плашмя к ее шее.

– Достаточно? – вежливо поинтересовался он.

– Достаточно, – пропыхтела Хана, лежа на спине и тяжело дыша. – Слушай, а научи потом так делать? Эти твои кубы – огонь.

– Это секрет рода Меридиев, – Юлий убрал меч и протянул ей руку. – Но за хороший бой могу показать пару движений.

– Договорились! – Хана вскочила как ни в чем не бывало и потрясла его ладонь обеими руками.

– Дружелюбная девочка, – заметила Лора. – Проиграла, и тут же набивается в ученицы. У нее в голове вообще обиды не задерживаются.

– Хорошее качество.

– Для нее. А вот ее тренеру я не завидую.

* * *

Москва.

Центральный стадион. Комната ожидания.

До моего боя оставалось еще несколько поединков, и я решил не тратить время впустую. Сел на пол посреди комнаты, скрестил ноги, выровнял дыхание и ушел в себя.

Восстановление каналов – штука нудная, но необходимая. Лора держала их на девяноста трех процентах, и каждый процент сверху давался все тяжелее. Медитация помогала. Энергия текла по новым руслам медленно, как вода по только что прокопанной канаве, нащупывая дорогу и постепенно ее расширяя. Если не дергать каналы резкими нагрузками и дать им время, к утру будет все девяносто пять.

– Красиво сидишь, – голос Лоры прозвучал откуда-то сбоку. – Прямо монах. Не хватает только нимба и таблички «не кантовать».

– Лора, ты мешаешь медитировать.

– Я вдохновляю. – она расстегнула на груди комбинезон, обнажая идеальную грудь, – Это разные вещи.

Я не стал спорить и снова провалился в себя. Бои на экране шли своим чередом, гудела толпа, кто-то выигрывал, кто-то проигрывал, но меня это сейчас не касалось. Турнир уместили в один вечер, что бы не тянуть и не мучить гостей лишними сутками в Москве. Это значило, что командира назовут уже сегодня, еще до полуночи. Часы, а не дни. А на другом краю планеты из за Нечто умирал целый континент, и я сидел тут, на полу, и зарабатывал право однажды туда полететь.

В дверь постучали. Я открыл глаза. На пороге стоял Рафик, с не самым довольным лицом.

– Михаил Викторович, – он прикрыл за собой дверь. – Его величеству пришел ответ из Австралии. Точнее, не из самой Австралии, а от разведки Блин Лола, которая подобралась к столице вплотную.

Я поднялся на ноги.

– Слушаю.

– Король Австралии, Ричард Шестой, жив. Один из разведчиков сумел заглянуть внутрь дворца сквозь брешь в барьере. Ричард сидит у трона, дышит. Но, по словам разведчика, выглядит так, будто из него выпили все, кроме капли жизни. Долго он не протянет.

Я сжал зубы. Внутри что-то нехорошо повернулось.

– То есть он еще жив, а мы тут устроили спортивный праздник, – проговорил я. – Я могу не успеть. И все ради того, что бы выбрать командира, которым я и так буду.

– Пара часов ничего бы не изменили, Михаил Викторович, – спокойно возразил Рафик. – Даже выйди вы из турнира прямо сейчас, до Австралии лететь сутки с лишним. Король либо доживет до нашего прихода, либо нет, и эти часы тут ни при чем. К тому же, насколько мне известно, лететь вам не придется. У вас ведь есть портал.

Я прищурился.

В Австралии действительно стоял девятый портал из сети Владимира. Об этом знали несколько человек и Лора. Рафика в этот список я точно не вписывал.

– Откуда ты знаешь про портал? – медленно выговорил я.

Рафик позволил себе крохотную улыбку, поправил папку под мышкой и шагнул к двери.

– Это моя работа, господин Кузнецов, – ответил он и вышел, аккуратно прикрыв за собой створку.

Я остался стоять посреди комнаты.

– Лора, – позвал я. – Ты это слышала?

– Слышала. И уже не нравлюсь сама себе, потому что начинаю составлять список тех, кому стоит доверять, а в нем подозрительно мало имен, – она помолчала. – Рафик не такой простой секретарь, каким прикидывается.

– Петр Первый умер.

– Умер, – согласилась она. – Но что-то мне подсказывает, что свою картотеку он кому-то оставил. Вместе с привычкой знать чужие секреты раньше их хозяев.

* * *

Москва.

Центральный стадион. Арена.

Четвертьфиналы пошли быстрее, чем я ожидал. Сетка таяла, слабых выбило еще в первых раундах, и на арену выходили только те, кого Лора честно записала в фавориты. Когда судейский помощник заглянул в дверь и махнул мне, я уже знал, кто будет напротив.

– Четвертьфинал! – разнеслось над стадионом. – Сахалин против Японии! Михаил Кузнецов против Миямото Мусаси!

Старик ждал меня в центре арены. Седой, в простом кимоно, с двумя мечами за поясом, спокойный, как стоячая вода в пруду. В первом раунде он распустил на лоскуты ковер-самолет одного шумного гостя из Османской Империи. Болтуном Мусаси не был, и это я уважал.

Я остановился в нескольких шагах от него и слегка поклонился.

– Мастер Мусаси. Прошу прощения заранее.

Старик приподнял седую бровь.

– За что же?

– За то, что я не буду тянуть. У меня на другом конце планеты есть срочные дела, там сидит божество, и каждый лишний час работает против нас. Так что я буду действовать быстро. Это не неуважение. Скорее наоборот.

Мусаси несколько секунд смотрел на меня, потом медленно кивнул, и в уголках его глаз собрались морщинки.

– Удачное совпадение, – произнес он. – Я ровно по той же причине собирался выиграть быстро. На кону судьба человечества, а я уже стар, что бы любоваться затяжными поединками. В моем возрасте долгие бои вредны для спины.

– Тогда мы поняли друг друга.

– Поняли, – он положил ладони на рукояти. – Не разочаруй меня, Кузнецов.

Судья поднял руку.

Я не стал доставать Ерх. И родовой не стал. Просто разжал пальцы, и пространственное кольцо раскрылось.

Болванчик хлынул наружу весь, до последней детальки. Две тысячи четыреста фрагментов взмыли в воздух и закружились вокруг меня сверкающим вихрем. Трибуны охнули. Мусаси не шелохнулся, только глаза его сузились, отслеживая металлический поток.

Я вытянул руку ладонью к нему.

Детальки сорвались с места и за долю секунды собрались вокруг старика плотным куполом. Сфера сомкнулась прежде, чем он успел вынуть клинок. Мусаси оказался внутри, в коконе из тысяч фрагментов, которые Лора держала так плотно, что между ними не прошла бы и игла.

– Прости, дед, – пробормотал я и сжал кулак.

Купол сжался следом. Болванчик стиснул пространство внутри сферы, выдавливая воздух и место, в котором можно было бы хоть как-то двигаться. Мусаси успел наложить магию на клинки – я почувствовал, как полыхнула энергия, как лезвия впились в металл изнутри. Несколько деталек накалились но Лора тут же подтянула на их место новые и дожала.

Старик продержался секунды три. Потом энергия внутри купола погасла, давление сопротивления исчезло, и я разжал кулак.

Болванчик распался, открыв Мусаси. Тот стоял на коленях, опираясь на оба меча, и тяжело дышал. Сил подняться у него не осталось, магию из него выжало до донышка.

– Сдаюсь, – выдохнул он и невольно усмехнулся. – Быстро. Как и договаривались.

– Спасибо за бой, мастер.

Я подал ему руку, и он, к моему удивлению, оперся. Поднялся, отряхнул кимоно и посмотрел на меня с каким-то новым выражением.

– Береги спину, Кузнецов, – посоветовал он. – Долгие бои вредны не только старикам. Тем, на ком висит целый мир, тоже.

Болванчик вернулся на запястье и недовольно зажужжал – ему опять не дали как следует подраться.

– Не ной, – мысленно бросил я ему. – Тебя сегодня и так весь стадион видел. Будешь самым знаменитым браслетом на планете.

– Два секунды, – подвела итог Лора, пока я шел к выходу под рев трибун. – Миша, ты в курсе, что комментатор сейчас умер от нехватки слов? Он молчит уже три секунды. Для комментатора это как кома.

– Переживет.

– Переживет. А вот ставочники, которые поставили на долгий бой, вряд ли. Слышишь, как кто-то на трибуне рыдает? Это не от восторга.

Глава 6
Финал турнира

С каждым боем сил у болельщиков только прибывало – трибуны гремели так, что даже здесь казалось, будто вот-вот разразится землетрясение. К счастью, стадион был рассчитан на подобное и усилен артефактами. На экране долго крутили рекламные ролики, и я даже боюсь представить сколько они стоили, учитывая, что число зрителей трансляции подскочило до трех миллиардов.

Наконец пивные бутылки с надписью «Дикая пехота» перестали отплясывать, и появилась арена, на которой творилось что-то нереальное – люди буквально сходили с ума. Какой-то псих распылил там красный дым…

– Встречайте! – кричал ведущий усиленным голосом. – Ип Ман из Китая против Фарида из Халифата!

Эти двое выходили уже под музыку. Самой зажигательной была композиция Фарида – она долбила по стадиону так, что уши закладывало. Ип Ман ограничился чем-то традиционно китайским. Пока выходил китаец, Фарид смотрел куда-то на трибуны.

– Лора… Он что, опять смотрит на нашу ложу?

– Миша, не отвлекайся, – загадочно проговорила моя помощница.

Встав на середине арены, они поклонились друг другу и приняли боевые стойки.

– К бою! – крикнул ведущий.

Бой вспыхнул – буквально. Фарид обрушил на Ип Мана всю мощь своей боевой магии. Китаец же скакал по арене, уворачиваясь от оползней, что ждали его на земле, то от огненных волн, шаров, стен и прочих «спецэффектов», коим Фарид накрыл небо. Несколько раз Ип Ман вступал с Фаридом в рукопашную, и тот использовал кулаки, объятые огнем. На стадионе стало так жарко, что над ареной появился пар.

– А ведь он мог использовать свою саблю, – сказала Лора. – И не стал. Благородно.

И без поддержки Касима Фарид начал сдавать. Видно, что он пропускал один удар Ип Мана за другим. А стиль у китайца был такой, что если он «поймал» противника на одном ударе, то тут же совершал второй, потом третий, а потом…

– Все, – сказала Лора еще до того, как каждому стало очевидно, что Фарид проиграл. Он вроде, еще мог махать огненными кулаками, но на каждый его хук Ип Ман «награждал» араба целой цепью ударов.

И вот он пробил его последний блок и начал работать настолько густой серией, что мне показалось, будто у него не две руки, а десять… Нет, их реально было десять! Когда Ип ман разошелся, рядом с двумя его физическими кулаками замелькали еще восемь призрачных рук из чистой энергии. И все со скоростью какой-то адской молотилки вбивали кулаки бедняге Фариду в корпус.

– Лора, ты тоже это видишь? Меня же не приложили по голове?

– Неа, похоже, это его секретная техника, которую он оставил «на сладкое». Видит ее только Ип Ман и Фарид, которому сейчас ой как нелегко. Ну, и мы, благодаря Болванчику. Весь стадион в пару, даже камеры ослепли.

А Фарида, который не успевал даже моргать, месили со все возрастающей скоростью. Ип Ман не остановился даже, когда представителя Халифата отбросило, и продолжал его бить – на расстоянии. Лицо Ип Мана перекосило: видать, пытался остановиться, но не мог.

– Увлекся, бывает, – хмыкнула Лора.

Наконец Фарида оставили в покое. Руки пропали, представитель Халифата покатился по песку. И остался лежать. Когда пар рассеялся, Ип Ман стоял над поверженным противником и с взволнованным видом бил его по щекам.

А тот не реагировал.

– Так… – протянул я, наблюдая, как к ним начинают сбегаться судьи. – Это плохо… Лора?

– Перестарался, китаец, – сказала она, отправляя к ним Болванчика. На стадионе вместе радостных криков была тишина. Даже судья молчал. – Но Мага высших сил просто так не убить.

По стадиону буквально физически прошлась волна облегчения – открыв глаза, Фарид похлопал ими и попытался встать. Не смог, и ему принялся помогать Ип Ман и еще парочка судей.

Я тоже выдохнул. Не хотелось потерять такого опытного бойца, как Фарид, из-за какого-то дурацкого состязания. Камера на секунду показала мне наши трибуны. Кажется, Эридан совсем перегрелась, и ее обмахивали веерами.

Не успели люди перевести дух, как объявили следующий бой:

– Александр Есенин из Российской Империи! – провозгласил судья. – Против Касима из Халифата!

Пошла музыка. Касим вышел под нечто арабское, а Есенин под бодрый рэп. И снова руки у него были в карманах.

– Показушник, – сказала Лора. – Но неужели он снова решил победить, не вынимая рук?

– Это же Саша… Он любит удивлять.

Впрочем, после драки с Кеншином, другие участники должны были сделать выводы. Какие? Бог знает…

– Возможно, если он вытащит руки из карманов, будет еще хуже, – хмыкнула Лора. – Возможно, кто-то решит, что бить его нужно пока он их не достал… И вообще, зачем Романов его пригласил, если хочет, чтобы ты возглавил отряд? Ты не думал?

– Ты так во мне не уверена?

– Нет, но… Пойми, Саша Есенин способен вообще на все, что угодно…

Я кивнул. Возможно, Романов так и подумал. Потому и выбрал его – потому что с ним возможно все, что угодно.

А противники шли друг к другу. Касим при этом был бледным, но сосредоточенным. Есенин скучающе вздыхал. Руки все еще в карманах. Взгляды всего мира были направлены именно на них.

И что-то в этом было не то. Будто…

– К бою! – крикнул судья, и…

Они продолжали идти. Просто идти. Есенин свой обычной скучающей походкой, а Касим… шел, как робот. Переставлял ногами, потел и дергал лицом так, будто его вели на привязи.

Они сближались. Тишина стояла звенящая. Двадцать метров. Десять.

Есенин шел, будто гулял. Волны силы от него шли колоссальные – и все окружали Касима будто коконом. Это…

– Выпендрежник, – покачала головой Лора. – Какой-то новый прием.

Пять. Два метра. И никто из них, даже Касим, и не думал атаковать. Просто шли друг к другу, как старые друзья. За шаг до противника Есенин высунул руку из кармана. Касим, а затем весь стадион буквально задохнулся от предвкушения того, что…

– Боньк! – и дав Касиму леща, Есенин просто прошел мимо. Противник качнулся, потом глаза его закатились и он рухнул на песок как шкаф. Облачко пыли взмыло в воздух.

Есенин, громко зевая, направился к выходу, сопровождаемый гробовым молчанием, которым сковало стадион. До самого выхода он не обернулся ни разу. Тишина стояла еще пару секунд, а потом проснулся судья:

– Эээ, он жив? Представитель Халифата? Откликнитесь!

– Жив, – послышался голос лежащего на песке Касима. – Скажите ему, пусть отпустит. Я сдаюсь. СДАЮСЬ!

Трибуны взорвались, но так… на полшишечки. Видимо, рассчитывали на большее, чем…

– Сколько там секунд?

– Десять, Миша, – сказала Лора. – Он уработал Касима за десять секунд после объявления боя.

* * *

Отчего-то следующий поединок задержали – и снова на экране одна за одной показывали дурацкую рекламу «Дикой пехоты». Когда ролик, рекламирующий это чертово безалкогольное пиво, прокрутили уже раз пятнадцатый, и я почти запустил пультом в экране, показался стадион.

– Следующий бой! – провозгласил судья. – Юлий из Римской Империи против Жанны из Франции.

Этот бой был совсем не интересный. Опять эта Жанна включила своего огненного берсерка, а Юлий проявил тактическую осмотрительность – он просто не давал приближаться к себе и сдерживал воительницу своими фигурами. Наконец, закрыл ее в коконе, и малышка Жанна просто «перегорела», как и предсказывала Лора. Уносили дымящуюся француженку на носилках – она отчего-то улыбалась и смотрела на сопровождающего ее Юлия как на икону. Тот что-то говорил ей, возможно, приятное.

– Голубки, – покачала головой Лора. – Ну что, перерыв?

Опять на экране появилось проклятущее пиво. Никогда не куплю продукцию этого бренда!

– Несложно предположить, кто будет драться следующим, – сказала Лора, потягивая газировку из шлема с двумя банками. – Либо ты с Есениным, либо Юлий с ним же…

Я покосился на дверь. А там стучали торопливые шаги. Это оказался помощник судьи:

– Ваш выход! Пожалуйста, быстрее!

Совру, если скажу, что не волновался. Это всегда волнительно – идти на поединок, который решит все.

* * *

– И-и-и-и-и, дамы и господа, началось то, чего мы все так долго ждали-и-и-и-и! – звучал голос судьи по стадиону. – Их осталось всего четверо, и каждый достоин возглавлять отряд. Но! Как сказали в одном хорошем фильме: остаться должен только один! Встречайте! Ми-и-и-и-и-ихаил Кузнецов! Из Сахали-и-и-ина!

– Зачем он так растягивает слова? – закатила глаза Лора, что шла рядом в спортивной одежде тренера. – Выпил что ли?

– Наверное, того пива…

Трибуны взорвались, приветствуя меня. Больше всего старались на нашей ложе – Рыцари даже баннер соорудили: «МИША ВСЕХ ПОРВЕТ!»

Пока я шел по песку, не мог не смотреть на противоположные ворота, откуда должен был выйти противник. И вот они поплыли наружу – и там показалась фигура.

– Встречайте его противника! – воскликнул судья, пока человек медленно выходил на арену. – И-и-и-и-ип Ман! Из Китая!

Китайца тоже встретили как подобает. Он шел не спеша – почти, как Есенин.

– Драться будем в любом случае с Сашей, – сказал я. – Рано или поздно. Давай закончим с ним побыстрее. Не хочу тянуть и тратить лишние силы. Запомнила его стиль боя?

– А то. Только рук у нас не хватает.

– Это не беда. У нас есть Болванчик.

Остановившись за десять метров друг от друга мы поклонились. Ип Ман смотрел на меня оценивающе, с уважением. Как и на всех соперников.

– Не сдерживайтесь, господин Ип, – сказал я, выпуская Болванчика из пространственного кольца. – Время дорого.

– Согласен, господин Кузнецов, – ответил он, и я моргнул. Ип Ман прыжком оказался совсем рядом. И его десять рук тоже.

Детальки тоже сложились в подобные «щупальца». И мы столкнулись.

* * *

У ведущего.

Центральный стадион. Москва.

– Никогда не видел ничего подобного, а вы, уважаемые зрители⁈ Кажется, у этих парней рук становится все больше. А скорость… Вот это да, у меня аж глаза слезятся от такой скорости. Кажется, теперь я понял смысл поговорки: мастер на все руки. А я напоминаю вам, уважаемые зрители, что спонсор нашей программы… НЕТ! Что произошло⁈ Он упал! Он точно упал, но даже в полете его продолжают бить – и кажется, ни он, ни его противник не собираются останавливаться. А, они сцепились, и снова продолжают выбивать друг из друга все дерьмо! Ой, простите, уважаемые зрители на эмоциях вырва… Ох, ***** ***** ******* **** мать! Кажется, он больше не встанет!

* * *

И он не встал. Просто не видел в этом смысла. Улыбался, сплевывал кровь и не вставал.

– Сдаюсь. Вы хороши, господин Кузнецов, – сказал Ип Ман, которого я буквально вкопал в землю. Мы сидели на дне небольшого кратера, который образовался, пока мы с яростью, достойной лучшего применения, чесали друг о друга свои кулаки.

Я помог Ип Ману подняться и, выбираясь из кратера, мы ни раз помогали друг другу не скатиться обратно. Встретили нас обоих, как победителей – с ревом, от которого у меня зазвенело в ушах. К счастью, Лора убавила звук.

В комнату отдыха я буквально приполз. Ип Ман, как и сказал тот несдержанный судья, действительно выбил из меня все дерьмо.

– Лора, давай медитацию. Полный релакс.