Текст книги "Я уже бог. Книга XL (СИ)"

Автор книги: Сириус Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

И когда казалось, что они вот-вот одолеют золотую тварь, с севера, со стороны Дикой Зоны, задребезжала земля. Это был топот тысяч ног.

Разрубив очередную тварь, Маша обернулась. И увидела как к поместью бежит орда. Это был Прорыв.

Эль скосил глаз на новую беду, не переставая отбивать атаки богини.

– Замечательно! – процедил он сквозь клюв. – Одной богини нам мало, теперь еще и Дикую Зону прорвало. Все, после войны беру отпуск, и пусть остров стережет кто-нибудь другой. Хоть бы и Валера.

И гусь, костеря свою губернаторскую долю, развернул одну половину тьмы назад – встречать свежую орду, а другой половиной продолжал держать золотую богиню.

Он был один на два фронта.

* * *

Австралия.

Канберра.

Улицы.

Город менялся на глазах. Там, куда дотягивалась чернота, монстры исчезали, будто их затягивало под мостовую. Улицы, минуту назад кишащие тварями, пустели одна за другой. Люди, кого не успели сожрать, забились по подворотням и подвалам, не смея выглянуть наружу.

– Миша! – Голос Лоры дрогнул, и я сразу понял, что новости скверные. – Дикую Зону на Сахалине прорвало. Стену снесли, и орда прет на поместье с тыла. Стоник еще держит рубеж, Угольки рубятся как могут, но орда обходит их и течет к поместью. Там совсем худо, Миша!

Внутри все оборвалось. Все мои сейчас там, дома, а меня рядом нет, и дотянуться до них я никак не могу.

Никак.

Все, что остается, не терять времени. Вся эта свора божеств пляшет под одну дудку, а дудит она здесь, в самом сердце города. Оторву Нечто башку, и поводки лопнут все разом, и на острове тоже.

Дорога одна, и ведет она прямо во дворец.

Я оглянулся на Кутузова. Генерал стоял посреди улицы, постаревший лет на двадцать, седой и осунувшийся. От него во все стороны хлестали черные плети, добивая тех тварей, до которых не дотянулась богиня.

Тень и человек работали вдвоем, и работали жутко.

Повернувшись ко мне, он махнул кулаком в сторону дворца.

– Чего встал⁈ Иди, отрывай башку главному гаду. Город мы с барышней приберем, не впервой нам с ней вдвоем хороводы водить!

Но и из бойцов воевать могли не все. Раненых Посейдон утащил под воду и латал, как умел, а ко мне подтянулись те, кто еще стоял на ногах. Богдан с Любавкой приземлились на крышу дома неподалеку, глаза у него горели после недавней обиды. Святослав встал рядом со мной плечом к плечу, клинок наголо. Подошла и Хана, перекатывая в ладонях искристый комок. Подтянулась Анастасия с парой зачарованных мечей.

Для рывка к дворцу этого хватало.

* * *

Чем ближе мы подбирались к черному дворцу, над которым иглой торчал шпиль, тем гуще давила чужая сила. Воздух делался вязким, тягучим, и даже свет был словно грязным.

Дойти нам позволили до площади перед дворцом. Там, на широких ступенях, наш небольшой отряд ждали.

Первым из-под арки выступило сияние, знакомое по башне. Вблизи оно оказалось высоким человекоподобным существом, на голову выше любого из нас, будто отлитым из раскаленного добела металла. Лица у него не нашлось, одно белое марево, стоило ему шевельнуться, как воздух вокруг тонко завизжал.

Следом на ступени высыпали генералы – четверо, один другого отвратительнее, обычный хаоситский зверинец, только покрупнее привычного и куда злее.

Мои бойцы сработали на автомате. Святослав сцепился с длинноруким уродом, не дав тому и шагу ступить. Хана растворилась в воздухе и объявилась верхом на загривке второго, со смехом вколачивая в него свой искристый комок. Анастасия встретила третьего сразу на два клинка. А Богдан с Любавкой, не дожидаясь приглашения, ломанулись к четвертому:

– Этот наш! В прошлый раз добычу из-под носа увели, этот не сбежит!

Передо мной осталась самая яркая фигура. Спешить она не спешила, стояла на ступенях и ждала, пока я подойду, и от этого спокойствия у меня зачесались ладони. Я перехватил Ерх поудобнее, меч в руке недовольно дернулся, почуяв серьезного врага.

– Лора, протоколы наготове. Все, какие есть.

– Поняла. Имей в виду, что противник очень быстрый, Миша. Быстрее всех, кого мы до сих пор встречали. Не зевай.

Что он быстрый, я и без нее видел. Потому и напал первым. Вложил в удар столько, что под ногами треснули плиты.

Существо ушло с линии атаки так, что я не уловил. Появилось у меня за спиной и тут же ответило.

Глава 19
Общая тревога

Внутреннее Хранилище Кутузова.

Снаружи гремела война, а здесь стояла глухая, ватная тишина. Сергей Михайлович открыл глаза и не сразу сообразил, куда подевалась битва. Выжженного песка под ногами как не бывало, запах гари выветрился, остался лишь гладкий каменный пол. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулись ряды стеллажей, и на каждом лежало оружие.

Он узнал это место. В свое Внутреннее Хранилище Кутузов часто заглядывал, чтобы перевести дух, отдохнуть, и за минувшие годы тут ничего не изменилось. Длинный зал без стен и потолка уходил в черную пустоту во все стороны. Полки с мечами всех мастей: сабли, палаши, катаны, ятаганы, рыцарские мечи. Дальше шли пистолеты, револьверы, винтовки, пулеметы, а за ними снова мечи, без конца и края. Каждую из этих железок он когда-то держал в руках. Каждую помнил по весу и по балансу. И с каждой он умел мастерски обращаться.

Обустроился он по-спартански. Другие, поди, прячут в душе сады с фонтанами или хоромы с креслами, а у Кутузова всюду одно холодное железо. Каков хозяин, таков и дом.

Он двинулся вдоль стеллажа, ведя пальцем по холодному металлу. Жизнь у генерала вышла долгая. По-настоящему долгая, если не лукавить. Хватило бы на троих, и каждому досталось бы с лихвой.

И ведь хорошая жизнь. Все, что задумывал, он успел, да еще и с запасом. Поднял дочь, и не просто поднял, а вырастил такую, что любому отцу впору гордиться. Маша вышла сильной да с характером, вся в мать. Даже внука подарила, серьезного не по годам, дед в нем души не чаял. А жена его, Марфа, с годами ничуть не подурнела и по сей день могла одним взглядом выстроить целый двор по стойке смирно.

Чего еще просить у судьбы? Он повоевал на своем веку столько, что иному вояке хватило бы на десяток биографий. Он стал живой легендой. Повидал дальние страны, схоронил не одного боевого товарища. Если уходить придется прямо сейчас, обиды не останется. Старый солдат обязан вовремя уступить место молодым, и это правило Кутузов усвоил крепко.

Воздух впереди сгустился. Темнота между стеллажами стянулась в столб, потекла, и из нее выступил женский силуэт, вытканный из черноты, без единой черточки лица, но до того ладный, что у любого мужика голова пошла бы кругом. Двигалась она плавно, не касаясь пола, мрак стелился за ней следом, поглаживая стволы и лезвия.

– Нравится мне у тебя, Сережа, – она обвела рукой зал. Голос ее звучал негромко, с ленивой насмешкой. – Хотя на мой вкус многовато железа и маловато души.

– Какая есть, – проворчал Кутузов, не оборачиваясь. – Душу не по каталогу заказывают. Чем богаты, тем и рады. Если ты не против, я бы хотел побыть один…

– Против, – на пустом лице проступила красивая женская улыбка. – Мне хочется побыть с тобой. Мне нравится быть с тобой. Удивительно, насколько ничтожный шанс того, что я, богиня, буду болтать с такой ничтожной букашкой, как ты, просто так… Цени это, мой дорогой сосуд!

– Я устал от тебя. Всю душу мне измызгала…

Тьма усмехнулась и подплыла ближе.

– А помнишь, где мы с тобой встретились впервые? – она подплыла к стеллажу, где лежали совсем небольшие мечи. – Вот с этого все и началось. Ты тогда был от горшка два вершка.

Кутузов хмыкнул. Конечно он помнил, как не помнить?

Лет шесть ему было, не больше. Мальчишкой он забрался на крышу родового особняка – за голубями, что свили гнездо под самым коньком. Лазить туда запрещали, оттого его и тянуло вдвойне. Черепица под ногой хрустнула, нога ушла в пустоту, и небо с землей разом поменялись местами. Он упал и даже испугаться толком не успел, только удивился, до чего быстро летит навстречу мощеный двор.

Но у самой земли падение оборвалось. Его подхватило что-то прохладное и податливое, спеленало тугим коконом и бережно опустило на ноги, целехонького. Перепуганный мальчишка стоял на брусчатке, задрав голову туда, откуда секунду назад сорвался, и не понимал, отчего до сих пор жив.

В тот вечер он услышал ее впервые. Тьма предложила ему уговор: она будет беречь его от смерти, а он взамен станет делиться с ней собой, понемногу. По малолетству он, ясное дело, не понял и половины ее условий, но согласился. Согласился бы и на что похуже, лишь бы взрослые не узнали про крышу.

– С того времени ты меня ни разу не подвел, – Тьма склонилась к нему, ее пальцы потянулись к его щеке. – Иной бы на твоем месте зазнался, начал требовать и торговаться. А ты все служишь. За столько лет я к тебе, генерал, пожалуй, прикипела.

– А вот этого не надо, – Кутузов мягко, но непреклонно отвел ее руку в сторону. – Твои чары на мне не сработают. Марфа у меня самая очаровательная и прекрасная. Век с лишним люблю ее, и менять эту привычку поздновато. Так что нежности свои прибереги для кого помоложе.

Тьма не обиделась. Теперь на лице проявились два темных глаза, красивые, несомненно. Силуэт колыхнулся, по нему пробежала рябь, похожая на тихий смех.

– Верность… В наши дни это редкая роскошь, – протянула она. – Тем ты мне и дорог, Сережа. Таких во всей вселенной я встречала единицы. И как ни странно, большинство было с вашей планеты…

Она обошла его по кругу, разглядывая, будто давнюю и любимую вещь.

– А сдал ты крепко, – обронила Тьма спокойно, без тени злорадства. – Виски у тебя совсем седые, и стать в плечах уже не прежняя. Каждый кусочек, что ты мне отдаешь, уносит по нескольку лет. Сегодня ты отсыпал особенно щедро, и за это я тебе благодарна. Ты показал мне еще одну свою черту…

– Знаю, – отозвался он с усмешкой. – И ничуть не жалею. Зато молодые наверху живы остались. По мне, так дешево отделался.

– По тебе, – повторила она и опустила ладонь ему на плечо, на сей раз почти бережно. – Вот только умирать тебе пока рано, генерал. Слышишь? Рано.

Кутузов нахмурился. В словах Тьмы скрывалась какая-то недосказанность. Чутье, что не подводило его ни на одной войне, шепнуло: дело нечисто. Он давно научился отличать, когда она просто треплется, а когда что-то недоговаривает.

– Это с чего же вдруг? Ты ж меня с детства к смерти готовила. А теперь говоришь, что рано? Выкладывай, что задумала.

Но Богиня промолчала. Темнота сделалась гуще и плотнее, обняла старого солдата вместе со всем его несметным арсеналом, и где-то на самом краю сознания, едва слышно, прокатился ее довольный смешок.

* * *

Австралия.

Канберра.

Удар пришел в спину, отразить его я не успевал. Спасли детальки. Болванчик сложился за моими лопатками плотной заслонкой. Белое лезвие света врезалось в детальки, и несколько тут же вспыхнули, расплавившись прямо на лету.

Болванчику было больно. Очень больно. Я ощутил его боль, как свою – коротким уколом под ребра, будто полоснули по живому.

– Держу! – бросила Лора, и нити с ее рук хлынули в уцелевшие детальки. – Подкидываю энергии, иначе он их режет!

Заслонка налилась светом, окрепла и отшвырнула белый клинок прочь. Существо отступило и склонило безликую голову набок, разглядывая меня.

– А ты решил, я из той же породы, что и прочие? – голос шел отовсюду разом, ровный и холодный. – Те, кого ты крошил на равнине? Нет, Кузнецов. Я на порядок лучше. Там была так, шелуха, недостойная нашего взора.

И оно сорвалось с места.

Двигалось божество так, что глаз не поспевал даже с замедлением. Только что белое марево стояло на ступенях, и вот оно мелькало уже то слева, то справа, не давая зацепиться взглядом. На миг мне почудилось, что врагов сразу несколько, что они обступили меня кольцом. В глазах зарябило от мечущихся белых пятен.

– Либо он наплодил копий, либо мне пора на свалку вместе с сенсорами, – процедила Лора. – Спокойно, Миша. Он один. Просто рисуется.

– Лора, слушай мою команду, – выдохнул я. – Права администратора. Активировать протокол «Иерихон», и дальше по списку, на твое усмотрение. Иначе не угонюсь.

– Включаю. Но каналы у тебя и так на ниточке, – предупредила она. – Того и гляди, полыхнут.

Протоколы ударили по мне изнутри. Мир загустел и замедлился, белое марево перестало двоиться и распалось на цепочку рывков, за которыми я наконец-то смог уследить.

Но и цена дала о себе знать. По каналам пополз жар, что-то в груди надломилось с сухим хрустом, будто лопнула перетянутая струна. В глазах потемнело, и этого оказалось достаточно. На долю секунды я ослеп от боли и выпустил врага из виду.

Существо такого случая не упускало.

Белый клинок метнулся мне в горло. Настолько быстрый, что даже детальки не успели…

Удар приняла коса.

Алиса возникла сбоку, широкий клинок ее страшного оружия встал на пути света. Сталь завизжала, девушка провалилась в плиты по щиколотку, но косу она удержала. Смерть прошла в ладони от моего горла.

– Вот как, – свет колыхнулся, и в белом мареве проступило подобие усмешки. – За тебя, оказывается, есть кому умирать… Чудно. Тогда девчонка послужит мне щитом. Бей, Кузнецов. Поглядим, осмелишься ли ты ударить через нее.

Существо схватило Алису светящимися путами, выдернуло из стойки и выставило перед собой.

Прием старый и подлый. Враг знал, что я не рискну зацепить своих, и думал связать мне этим руки. Вот только он просчитался.

– Лора, – бросил я, не отрывая взгляда от белого пятна. – Защита целиком на тебе. Весь Болванчик, все до последней детальки. Я только бью. Работаем в паре.

– Приняла, – отозвалась она, и рой стали сомкнулся вокруг меня плотным коконом. – Бей и не оглядывайся. Спину прикрою.

Я перестал защищаться вовсе. Отдал тело Лоре, как отдают штурвал, и весь ушел в атаку. Так драться меня еще не учили: я не смотрел, откуда прилетит ответ, я просто рубил, доверившись помощнице без остатка.

Враг и правда был быстр, быстрее всех противников, что встречались на моем пути. Ерх свистел, рассекая белые росчерки там, где существо стояло мгновение назад. Алису оно продолжало держать, как щит, что сильно осложняло схватку, но я не отступал. Детальки за спиной звенели, отбивая удары, которых я даже не замечал. Дважды по стальному кокону хлестнуло так, что Болванчик ойкнул, но Лора держала. Пару раз она создавала передо мной купол защиты, который вдребезги ломался в то же мгновение.

Сильная мразь попалась.

Божеству это надоело. Свет полыхнул, и оно швырнуло Алису в меня с такой силой, что я едва успел увернуться.

Сволочь!

И оно допустило промах.

Швырнув Алису, развернулось ко мне боком и потеряло из виду. Этого мига мне хватило с лихвой. Протоколы держали мир замедленным, и я успел сделать укол Ерхом. Меч вошел ему в плечо, и сияющая плоть поддалась почти без сопротивления. Световая рука отлетела в сторону, рассыпая искры, и шлепнулась на ступени. Секунду спустя конечность угасала.

Существо отпрыгнуло подальше, прижимая к себе обрубок, из которого хлестал даже не свет, а что-то вроде раскаленного пара. Впервые за весь бой оно испугалось.

Я же смотрел на Алису. От удара о стену кладка раскрошилась. Внутри у меня все оборвалось. Девушка лежала на земле и не двигалась.

– Жива, – сказала Лора. – Она крепкая, не переживай. Я успела сунуть ей несколько деталей, удар пришелся в них.

Над Алисой вспыхнул купол защиты.

– Продолжаем, Миша!

Я кивнул. И повернулся к врагу.

– На порядок лучше, говоришь? – хмыкнул я. Перехватил Ерх и вытер кровь, капающую из носа от перегрузки. – Приятель, с тобой все в порядке? Почему не отрастишь руку? Ах да! Я же тоже божество! Вот так проблемка… Пу-пу-пу, давай посмотрим, кто кого.

Белое марево вспыхнуло ярче прежнего, и на всю площадь прозвучал визг. Однорукое божество припало к ступеням, готовясь к новому броску. Прежней ленивой игры в нем не осталось ни капли.

– А вот теперь он взбесился, – сказала Лора. – Каналы у тебя на самом пределе, Миша. Дальше будет только тяжелее.

– Ой да ладно? А я думал, буду как пушинка… – прошипел я. – Соберись, пожалуйста. Нам надо его убить и впитать его энергию… Другого шанса не будет.

* * *

Сахалин.

Дикая Зона.

Южный рубеж трещал по швам.

Восьмиметровая стена держалась из последних сил. К пролому, пробитому прорывом, перла орда. Метеоритный купол выплеснул столько тварей, что они шли сплошной живой волной. Пятиметровый Стоник стоял в проломе, загребал из-под ног глыбы с добрый сарай и опускал их монстрам на головы, вминая тварей в мерзлую землю. На месте каждой раздавленной появлялись три новых, но голем не отступал ни на шаг.

– Стоник сказал не лезть через стену, – пробубнил он, расплющивая очередную тварь. – А они лезут. Я так старался, а они ломают. Некрасиво это.

Бок о бок с големом дрались Угольки. Сорок длинноруких черных существ дрались зло, с азартом, и горланили на всю Зону свое любимое:

– Защитка! Оборонка! За насяльника!

Один из Угольков, отмахнувшись от особо наглого монстра, застыл, потер озябшие бока и возмущенно проскрипел:

– Щекотна-а-а-а-а-а!

И с новым воплем сиганул обратно в гущу.

Вдруг пара особо наглых тварей попыталась прорваться. Первый передвигался на четырех лапах, был поджарым, весь в костяных пластинах, с вытянутой слепой башкой, как у борзой. Второй был грузным и оплывшим, в панцире из спекшейся породы. Под каждым его шагом проседала мерзлая земля.

Стоник направился было к ним, но орда тут же хлынула в пролом. Голем не посмел бросить рубеж и эта парочка перемахнула через стену. Угольки кинулись наперерез чужакам, но грузный отбросил их одним движением и расшвырял по снегу.

Оба генерала, не задерживаясь, побежали на север. Туда, где над лесом поднимался дым. Туда, где гусь-губернатор бился с золотой богиней.

* * *

А глубоко под землей, в командном бункере под Новым Городом, было людно и душно. Наталья сидела перед экранами, по которым ползли метки, и без передышки сыпала командами в гарнитуру. Рядом, обложившись схемами острова, работал Унур.

Новый Город был построен с умом, и теперь это окупалось стократно. Под ним прятались самые глубокие бункеры на всем острове, а на улицах оборону держали бойцы и одаренные, способные за себя постоять. Существа из иных миров обладали разными способностями, и готовы были встать на защиту нового дома, боясь потерять и его. В Новый Город со всех окрестных поселков и сводили мирных. Колонны беженцев тянулись по дорогам. Наталья отмечала на схеме каждую, разводя их подальше от прорыва.

– Третий сектор, отходите к перешейку, не геройствуйте! – бросала она в эфир. – Береговая батарея, доложите обстановку. Унур, что у нас по западу?

– По западу пока тихо, – Унур провел пальцем по карте и нахмурился. – Но если орда возьмет побережье, она зайдет с трех сторон. Столько берега нам не удержать.

Наталья окинула взглядом общую картину, и ей сделалось не по себе. Метки расползались вдоль всей береговой линии. Стоит тварям закрепиться на побережье, и дальше они хлынут вглубь острова, а там уже не спасет никакой Новый Город со всеми его бункерами.

В углу помещения, забравшись с ногами на ящик, тихо сидела Лиза. Альбом она пристроила на коленях и сосредоточенно водила карандашами, не замечая гомона вокруг. Закончив, девочка слезла, подошла к матери и молча протянула лист.

Наталья глянула на него мельком, а потом замерла.

На рисунке было поместье. Все в огне, взорванное изнутри, над крышей вспухал кривой оранжевый шар. Во все стороны летели черные обломки.

Кровь отлила у Натальи от лица.

– Доченька… что это? – выговорила она тихо.

– Так надо было, – деловито отозвалась Лиза. – Я рисую, что вижу.

Унур заглянул через плечо, брови у него поползли вверх. Только смотрел он не на горящий дом.

– А это кто? – он ткнул пальцем в самый край листа.

Там, сбоку, у кромки нарисованного моря, на гребне высокой синей волны стоял человек. Маленький, в несколько штрихов, но стоял уверенно. Волна несла его прямиком к горящему поместью.

– Не знаю, – пожала плечами Лиза. – Ну хорошо же нарисовала.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Двор поместья и без того ходил ходуном. Эль наматывал круги вокруг золотой богини, сшибая ее клинок стенами черного огня, снег от их ударов выкипал паром. У крыльца не стихала своя битва, где Маша со Светой и Люсей добивали монстров, вызванных богиней, и первую волну прорвавшихся из Зоны тварей.

А с севера, со стороны Дикой Зоны, к поместью приближался первый из прорвавшихся генералов. Поджарая костяная тварь на четырех лапах перемахнула через остатки ограды и оказалась во дворе.

Дальше она не прошла.

Что-то коротко свистнуло, и точно между глаз, в костяной лоб генерала, вошла пуля. Голову твари мотнуло, по пластине разбежалась паутина трещин, в воздух плеснула черная сукровица. Генерал взвизгнул, припал на передние лапы и закрутился волчком, мотая башкой.

На смотровой вышке устроился Трофим. Седой и невозмутимый, он вжимал в плечо приклад снайперской винтовки, чей прицел был едва ли не длиннее ствола. Неподалеку в ряд стояли патроны, отливающие багровым. Их не первую неделю мудрила в своей лаборатории Наталья. Обычная пуля чужака не взяла бы, а вот наполненная энергией вошла как миленькая.

Трофим дослал следующий патрон, вывел карандашом строчку в блокнотике и хмыкнул себе под нос.

– Лоб у тебя крепкий, – сказал он. – Но я терпеливый. Запишем пока в раненые.

Второй выстрел расщепил генералу плечевую пластину, и тварь сообразила, откуда прилетает смерть. Развернувшись, она длинными скачками понеслась к вышке, чтобы достать назойливого стрелка.

Добежать ей не дали.

Между генералом и вышкой встали женщины. Настя потуже стянула фартук и зашнуровала шнурки на кроссовках на второй узелок. Рядом крутила на пальцах два артефактных кинжала Маруся. По бокам выстроились пятеро Рыцарей, татуировки у них на спинах наливались сталью, обращаясь в оружие.

– Здоровая, – оценила Настя, поплевав на ладони. – Ну ничего, бьем по суставам, девочки. Главное потом соскрести его с газона.

Тварь прыгнула на их строй.

Рыцари работали слаженно, читая движения друг друга с полувзгляда. Орион приняла удар на скрещенные мечи. Андромеда нырнула слева, Гидра с Эриданом метили в незащищенное брюхо, а Лира страховала, выжидая, куда воткнуть клинок. Настя держала генерала телекинезом, не давая разогнаться, а Маруся юлой вертелась под самым его носом, полосуя кинжалами по сухожилиям.

Будь это обычный монстр, его бы давно покрошили в фарш. Но генерал был из другого теста. Он стряхнул с себя этот вихрь стали одним рывком. Хлестнул хвостом, и Рыцарей раскидало по двору, как кегли, а Настю генерал поймал лапой на замахе и зашвырнул в сугроб так, что наружу торчали одни кроссовки. Маруся успела поднырнуть под несущуюся на нее лапу, но второй удар достал ее вскользь, распоров плечо. Она охнула, осела на колено, однако тут же поднялась.

Во дворе на ногах осталась она одна.

Отступив к вышке, на которой лежал Трофим, она выставила перед собой кинжалы. Вся в крови, растрепанная, она тяжело дышала, но с места не двигалась. Свободной рукой смахнула со лба кровь, заливавшую глаза, перехватила рукоять поудобнее и расставила ноги.

Пока она стоит, к вышке твари не пройти.

А дела шли все хуже. За спиной генерала, из проломленной ограды, выскочили еще две твари. Псы, огромные, с лошадь ростом, заросшие костяными иглами, они скалили зубастые пасти и припадали к земле, готовясь к прыжку.

Трое на одну израненную женщину.

Трофим на вышке передернул затвор. Патронов оставалось всего ничего. Промаха ему никто не простит.

И в этот миг земля дрогнула. С востока, со стороны моря, нарастал тяжелый влажный гул.

Маруся вскинула голову. Над елями, над самой кромкой берега поднялась гора воды – выше любого дерева, выше поместья. Она встала, выгнулась, и на ее гребне, скрестив руки на груди, появился человек. Седой, в распахнутом мокром кителе, с лицом, по которому ясно читалось, что шутить он не намерен.

Маруся не сразу поверила глазам.

– Адмирал?.. – выдохнула она.

Петр Борисович Нахимов глянул вниз: на разгромленный двор, на псов, на залитую кровью кухарку, и взгляд его не сулил тварям ничего хорошего.

– Долго же меня не было, – проронил он, и водяной вал обрушился на головы нечисти.