Текст книги "Ярость феникса (ЛП)"

Автор книги: Синди Пон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Нет. Я видел его. Он показывал мне, как это делать.

Серебряный Феникс изящно опустилась на колени.

– Он никогда не пробовал корень, – сказала она.

– Но он молодел!

– Простые заклинания, чтобы изменить внешность. Подделка, – она замолчала. – Он убил меня.

Чжун Йе вскочил на ноги.

– Что! – тело его, казалось, взорвется от гнева.

Она коснулась пальцами его запястья, Чжун Йе опустился на камень.

– Почему я вообще поверил? – он взглянул на нее, в глазах блестели слезы. – Йокан все еще жив? – прорычал он.

– Он утонул столетие назад. Выпал за борт во время пути в Ксию, – красивое личико Серебряной Феникс стало холодным. – Боги редко вмешиваются, но я попросила у них сильную бурю. Йокан был сильным, но море одолело его, – она взглянула на Чжуна Йе. – Я не жалею о своей просьбе. Боги убили для меня Йокана, а я оборвала твою жизнь.

Чжун Йе прижал ее ладонь к губам.

– Дурак я, – он смотрел на нее, словно хотел запомнить ее лицо. – Потому ты убила меня? Сделка с богами?

Она положила ладонь на его грудь.

– Я годами ходила по подземному царству, как беспокойный дух, не получая перерождение. А потом Богиня записей одарила меня возможностью посмотреть на тебя…

– Не продолжай, – он провел кулаком по своим глазам.

– Я вызвалась. Я не могла смотреть, как ты теряешь все человеческое, теряешь того, кого я любила. Богиня дала мне один шанс, вернула меня, чтобы я смогла тебя увидеть и поговорить с тобой. Я зацепилась за дух Аи Линг, когда она коснулась Зеркала воздаяния, и вошла в это царство. Я должна была объяснить лично. Я убила тебя, потому что любила, Чжун, поверь. Этому нужно было положить конец, – Серебряный Феникс засверкала, пока говорила.

– Да, – он схватил ее руки. – Я предал тебя, любимая.

Губы Серебряной Феникс изогнулись в теплой улыбке.

– Ты… прощаешь меня? – спросила она.

– Нечего прощать, – он прижал Серебряную Феникс к себе. – Спасибо.

Они стояли так, и его тело обнимало неосязаемую ее, они видели лишь друг друга. Аи Линг не могла отвести взгляд.

– У нас было время, любимый, – тихо сказала Серебряный Феникс. – Пусть Чэнь Юн уходит. Пусть Аи Линг уходит.

Чжун Йе отвел взгляд от Серебряной Феникс. Он вдруг вспомнил, что дух Аи Линг все еще был здесь.

– Верни ей ее жизнь, – Серебряный Феникс коснулась губами его губ. Он на миг закрыл глаза, но быстро открыл, боясь, что она исчезнет. – Верни ей ее любовь, – прошептала она.

Аи Линг поняла, глядя на Серебряную Феникс, что она никогда не видела ее как служанку. Она была земной богиней, императрицей. Такой ее видел Чжун Йе.

– У нас мало времени, – сказала Серебряный Феникс. – Чэнь Юн умирает. Но Аи Линг еще ближе к смерти, чем он.

Услышав эти слова, Аи Линг ощутила, как болит ее тело, как трещит ее сердце. Она вскрикнула и прижала ладонь к груди. Она медленно становилась все четче. Она не чувствовала биения сердца. Серебряный Феникс исчезла.

Чжун Йе прыгнул к Аи Линг. Он вскинул руки, как безумный пророк, она отстранилась. Она видела в его глазах слезы, он закрыл лицо ладонями.

– Иди, Аи Линг, – его ладони опустились. – Ты не должна быть здесь, – сказал он и толкнул ее так сильно, что она закричала и полетела в пустоту. – Сожги мои останки, – следовал за ней его голос. – Ты знаешь, где они.

Глава пятнадцатая:

Аи Линг проснулась от тихого голоса. Пэнь. Ее тело болело, было покрыто синяками. Больно было дышать, она не могла набрать полную грудь воздуха. Она застонала. Чтение прекратилось, она услышала шаги, кто-то склонился над кроватью.

– Аи Линг? – прошептал Пэнь. Он коснулся ее лба.

Она попыталась заговорить, но издала лишь тихий хрип.

Пэнь помог ей приподняться, подложил под спину подушки. Она не могла открыть глаза, словно их кто-то зашил.

– Выпей, – сказал Пэнь.

Щек коснулся пар, пахло жасмином и лечебными травами. Она смогла разжать губы, чашка оказалась у ее рта. Она сделала маленький глоток. Ничего лучше она еще не пробовала.

Пэнь придерживал ее за плечо.

– Еще.

Она послушалась, а потом откинулась на подушки, чувствуя, как лекарство с чаем согревает ее и успокаивает. Она пыталась открыть глаза. И она решила, что сейчас день, ведь в щели ставен проникал солнечный свет.

Она увидела небритое и осунувшееся лицо Пэня.

– Чэнь Юн, – прохрипела она.

– Проснулся и в полном порядке. Я прогнал его довольно давно. И теперь он ходит снаружи, как тигр по клетке, – он улыбнулся. – Он едва не вывел меня из себя.

Аи Линг рассмеялась, но прозвучало это как икота. Она скривилась.

– Ты проспала четыре дня. Я боялся, что ты не вернешься.

– Спасибо, – прохрипела она.

– Хочешь его увидеть? – спросил Пэнь.

Нет. Она не смогла бы сейчас смотреть в глаза Чэнь Юну.

Когда она снова проснулась, у кровати горела лампа, окно было открыто, впуская вечерний воздух. Чэнь Юн сидел рядом с ней на кровати, держа ее за руку.

– Аи Линг, – сказал он, когда она открыла глаза. – Слава богине.

– Я не смог его прогнать, – Пэнь появился за его плечом. – Я вас оставлю.

Чэнь Юн заговорил еще до того, как закрылась дверь.

– Ты глупая, безрассудная, сумасшедшая… – он замолчал. – Упрямая, пылкая, глупая девушка.

– Ты уже говорил глупая, – прошептала она.

Он улыбнулся. Он был небритым, как и Пэнь, одежда смялась. Но он был живым. Его сильная и живая рука держала ее ладонь.

В горле встал ком, она не могла проглотить его.

– Мне так жаль, – она едва слышала свои слова, слезы собирались в уголках глаз, стекая к ушам.

Он вытирал их нежными пальцами.

– Не плачь, – его голос был хриплым. – Прости и меня.

Она вскинула брови.

– За что?

– Я злился на тебя, – он смотрел ей в глаза, она не могла отвести взгляд.

– Ты имел на это право. Чэнь Юн, я знаю, что поступила неправильно.

Он сжал ее ладонь и убрал волосы с ее лица.

Аи Линг не могла дышать.

– Я был дураком, не видящим правды. Трусом, который не мог сказать тебе раньше.

Она не понимала его. Но это не имело значения, пока он держал ее за руку.

– Ты об отце? – два неглубоких вдоха. – Ты остаешься в Цзян Дао?

Он медленно чертил круги на внутренней стороне ее запястья большим пальцем, от этого по ее телу бежали мурашки.

– Я говорил с отцом до того, как… это случилось. И сказал, что вернусь в Ксию с Пэнем, но буду часто навещать его.

Она отпустила рукав и выдохнула. Он хотя бы будет в Ксие, а не на другом конце мира.

– Это была ты, Аи Линг.

Он моргнула. Почему Чэнь Юн заговорил загадками?

– Что?

– Морской оборотень. Который превращается в любимого человека. Это была ты, – он склонился, пока она не ощутила его тепло, пока не увидела медные искры в его глазах.

Она попыталась вжаться в кровать, сердце колотилось. Он приблизился. Аи Линг закрыла глаза и решила, что ей это снится.

 Через две недели Аи Линг смогла стать собой. Дни сливались в один, а спальня Чэнь Юна постоянно была полна людей. Сам Чэнь Юн постоянно был рядом, хотя и не всегда на первом плане, порой он статуей маячил сзади. Стоило ей проснуться, и она сразу видела его, а он улыбался в ответ. Это смущало ее. Она поняла через несколько дней, что ее сила исчезла. Остались лишь ее голос в голове, ее чувства, молчание вокруг.

К ней приходили все. Ник приносил цветы из сада, их аромат заполнял комнату. Пэнь объяснил Нику, что Аи Линг была одержима.

– Мы слышали сплетни старушек о таком. Но я никогда им не верил, – Ник повесил на ее руку браслет из крошечных лиловых цветов. – Этот цветок называется смехом фейри.

– Спасибо, – не зная, как высказаться, она коснулась пальцем нежных лепестков. – Мне жаль, что все так вышло. Я была… не в себе.

– Я знал, что это была не ты, – улыбнулся он.

Она и без силы почувствовала его интерес, его желание.

– Я не могу… – ей не хватало знаний языка.

– Мы можем остаться друзьями?

Его улыбка увяла. Она набралась смелости заглянуть ему в глаза. Он хотел большего.

– Друзьями. Конечно.

Когда он уходил, она заметила тень в коридоре. А На, наверное, снова следила. Она все еще не доверяла гостям.

Врач давал Аи Линг настои, напоминающие по густоте мед, и такие же сладкие на вкус. А На приходила дважды, садясь изящно на край кровати, говоря с ней о моде Цзяна, спрашивая об одежде в Ксии.

Господин Дин говорил о новых витражах, о рисунках на них и цветах. Аи Линг нравились его визиты, ведь он ожидал от нее лишь участия в беседе. Она рассматривала его лицо и манеры, находя все больше сходства с Чэнь Юном.

Его серые глаза долго смотрели на нее, словно он мог ее четко видеть, а она, смутившись, отвела взгляд.

– Чэнь Юн, скажи мне правду.

– Правду?

Господин Дин улыбнулся.

– Что вы не брат с сестрой.

– Ах, – сказала она, все поняв. – Мне жаль, что пришлось так сказать. Но так мы смогли остаться на корабле, – без своей силы ей приходилось использовать свои знания языка, хотя она и отметила, что смогла неплохо научиться.

– Я помню правила приличия в Ксие. Вы нарушили многие из них, – он внезапно заговорил на ксианском.

Она рассмеялась.

– Вы так хорошо знаете язык, – сказала она, удивившись.

Его взгляд устремился вдаль, словно он смотрел в прошлое.

– Это как вспоминать любимую песню. Мне нравится снова на нем говорить, это так правильно.

Она вытянула ноги. Ей хотелось на свежий воздух и солнце, хотелось пробежаться по саду.

Словно прочитав ее мысли, господин Дин сказал:

– Лекарь Каз решил, что тебе уже хватит сил, чтобы выйти на улицу. Свежий воздух и движение тоже помогут.

Она улыбнулась, он улыбнулся ей в ответ, зная, что это ее обрадовало.

– Мне попросить Чэнь Юна пойти с тобой? – спросил он.

Хотя она часто видела Чэнь Юна, Аи Линг редко с ним говорила, ведь они почти не оставались наедине.

– Я буду рада этому, – сказала она.

Господин Дин поднялся.

– Он рассказывал мне о случившемся, и, может, я не лучший пример для следования правилам Ксии, когда разговор заходит о любви, – он посмотрел на нее. – Но Чэнь Юн мой сын. И я хочу ему счастья.

Она растерянно кивнула.

– Конечно, господин Дин.

– Прошу, называй меня Дином. Я скажу Чэнь Юну, что ты хотела бы прогуляться по саду.

Аи Линг смотрела на себя в зеркало в ванной. Ее скулы выдавались сильнее, а кожа стала бледной за то время, пока она была в комнате. Она выглядела старше. Она провела деревянным гребешком по волосам, успокаиваясь привычным делом. Она вплела в косу ярко-зеленую ленту, одну из тех, что купил ей Чэнь Юн в Сета.

Он ждал ее в своей спальне, когда она вернулась. Он просиял, а она улыбнулась ему в ответ. Он тоже похудел, лицо стало очерченным сильнее. Чэнь Юн протянул руку, и она обхватила ее. Он повел ее из поместья в сад.

Она подставила лицо солнцу, глубоко вдыхая. Цвета поражали: ярко-зеленые листья на деревьях и кустах, серые, синие и розоватые гладкие камни на тропинках.

– Я снова чувствую себя живой, – сказала она, желая видеть, слышать и ощущать все и сразу.

Чэнь Юн повел ее по дорожке. И впервые, сколько она знала его, ей не нужно было удерживать дух.

– Ты помнишь, что случилось? – спросила она после недолгого молчания.

Он взглянул на нее и обхватил ее ладонь своей.

– Нет. Помню, после разговора с отцом мне было очень плохо. Я ушел в спальню и лег, а когда проснулся, ты была рядом.

Они шли дальше в тишине.

– А ты помнишь? – наконец спросил он.

Она не могла смотреть на него, потому разглядывала ярко-красные цветы.

– Да, – прошептала она.

Чэнь Юн остановился и повернулся к ней.

– Как ты могла рисковать собой? Я уже думал, что ты не выживешь… – его голос оборвался.

– Это была моя вина. Я сделала это с тобой. Я не могла… – горло сжалось, она перевела взгляд на землю.

Он коснулся ее щеки, но она не смотрела на него.

– Слава богине, что ты выжила, – он неловко убрал руку. – Пэнь сказал, что мы уплываем через неделю. Он хочет вернуться до конца осени.

Она подняла голову.

– Я думала, ты остаешься в Цзяне?

Он удивленно вскинул темные брови.

– Не помнишь? Я сказал отцу, что вернусь в Ксию, – он все понял, лицо его смягчилось. – Ты не помнишь.

Он не остается в Цзян Дао? Она искала в памяти, словно что-то в воспоминаниях подменили. Он шагнул к ней.

– Я говорил тебе после твоего первого пробуждения. Говорил тебе…

Он на краткий миг закрыл глаза.

– И поцеловал тебя.

Она почти смеялась.

– Разве?

Они смотрели друг на друга, пока Чэнь Юн не улыбнулся.

– Да. А ты упала в обморок… или уснула, – он рассмеялся. – Я не решил, что хуже.

Она рассмеялась, хотя ей казалось, что она не сможет дышать. Память вернулась, словно проявился рисунок кистью. Он все еще смеялся, когда она обвила руками его шею и, привстав на носочки, поцеловала его в губы. И тут же отстранилась, смутившись.

– Аи Линг, – его голос звучал низко и хрипло. Чэнь Юн потянулся к ней. Он провел ладонями по ее спине, прижимая ее тело к своему. Он склонил голову и поцеловал ее шею, оставляя горячую дорожку из поцелуев, пока не добрался до чувствительной точки за ее ухом. Он шептал ее имя, согревая дыханием кожу.

Она бы рухнула на землю, если бы не его крепкие объятия.

Он отстранился и взглянул на нее.

– Я так долго этого хотел, – глаза его потемнели и напоминали плавленый янтарь. – И этого.

И его губы оказались на ее, теплые и мягкие. Она вдыхала его, чувствовала его вкус на губах и языке. Он гладил ее, потом пальцы запутались в ее волосах, распуская ее косу. Она обвила руками его шею, притягивая его к себе. Он не мог быть еще ближе. Еще ближе. Чэнь Юн гладил ее руки, ее тело, спускаясь к ее бедрам и возвращаясь к ее лицу, не оставляя ее губы.

Они целовались, пока ее колени не задрожали, пока не закружилась голова. Но она не упала в обморок снова, ведь не простила бы себе такое во второй раз.

Пэнь постучал в дверь, когда она начала собирать вещи в Ксию. Она уронила тунику на кровать и подбежала к нему, пожав руку.

– Я все еще не знаю, как вас благодарить. Вы спасли нас обоих.

Он улыбнулся и сел на ее кровать.

– Йен помог. Он молился со мной эти долгие часы, приносил все, что было необходимо. И я не могу сказать, что знал сразу, что все получится.

Аи Линг поежилась. Она понимала, как ей повезло, как всем им повезло.

– Знаю, – прошептала она. – И я никогда не смогу отплатить вам за вашу доброту.

– Можешь.

Она удивленно посмотрела на него, обхватив себя руками.

– Ты помнишь, что произошло? – спросил Пэнь.

Она рассмеялась, покачав головой.

– Я не хотел спрашивать, пока ты не пришла в себя, но…

– Вы напоминаете мне кота, как Таро, – сказала она. – Вам все интересно.

Теперь смеялся он.

– За такое нельзя винить.

– Я помню, – она вдруг посерьезнела. – Помнить все – мое проклятие.

Пэнь смотрел в окно, взгляд стал напряженным. Он взглянул на нее, она улыбнулась.

– Расскажешь, может, мне, пока мы будем плыть в Ксию?

Она села рядом с ним.

– Расскажу.

Он улыбнулся, став даже очаровательным.

– Как там Чэнь Юн?

Она покраснела.

– Отлично, – Аи Линг подавила желание коснуться губ, что распухли от поцелуев. Вместо этого она провела ладонью по тунике, что подарил Пэнь, а потом свернула ее, улыбаясь.

– Он ничего не помнит, – сказал Пэнь.

– Слава богине, – прошептала она.

– Когда он проснулся и увидел тебя... такой… – Пэнь покачал головой, – и был вне себя. Йену пришлось успокаивать его, а потом выводить из спальни.

Она попыталась представить, как себя чувствовал Чэнь Юн. Она ощущала то же, когда увидела его неподвижным на кровати.

– Я должна принести подношения Богине милосердия, когда вернусь в Ксию, – сказала она тихим голосом.

– Мы вернемся, еще листья не опадут, – ответил Пэнь.

Глава шестнадцатая:

Аи Линг добралась до Дворца Аромата мечты через две недели после возвращения в королевство Ксиа. Ее отец сопровождал ее, понимая ее спешку. Господин Цао, один из близких советников императора и старых друзей отца, принял их, как важных гостей. Отец остался на внешнем дворе, но она попросила доступ к внутреннему двору, где обитали наложницы императора.

Она пересекла двор, вышитые туфельки хрустели на сухих листьях, она вдыхала аромат осени. Яркими розовыми и красными цветами пылали хризантемы, мерцали оранжевым. Она шла по тропинкам, словно в голове ее была карта. Дворец почти не изменился за триста лет.

Воспоминания, ее и Чжуна Йе, перепутались и не давали ей покоя. Ее сердце колотилось. Она опустила взгляд, отчасти ожидая, что увидит нежеланное платье невесты. Или синее одеяние советника. Она остановилась у кустов роз, на которых осталось лишь немного листьев. Вряд ли это те же розы, что цвели перед комнатой Мей Гуи, но каменная скамейка в форме полумесяца, где сидел Чжун Йе, пока для него танцевала Серебряный Феникс, не изменилась.

Аи Линг опустилась на колени у куста, что был ближе всех к краю, и принялась рыть деревянной лопаткой, которую она взяла с собой. Через некоторое время она ударилась обо что-то твердое. Квадратная шкатулка, которую она достала, была покрыта землей, она потерла пальцами бок, открывая изображение лотоса. Шкатулка была нефритовой. Ее руки дрожали, она боролась с крышкой. С хлопком она открылась. Аи Линг поставила шкатулку на землю и вытерла руки об одежду, не думая, что испачкает ее.

Гребень из панциря черепахи, украшенный цветами сливы, лежал на подушечке из сиреневого шелка. Она подняла его и невольно прижала к губам. Этот гребень Серебряный Феникс обронила в первый вечер, проведенный с Чжуном Йе. Но это было не все. Аи Лин подняла подушечку и вытащила из-под нее квадратик пожелтевшего пергамента. Она осторожно развернула бумагу, опасаясь, что она порвется. Пергамент пах жасмином, но так слабо, что ей могло и показаться. Она прочитала стихотворение, что уверенной рукой написал Чжун Йе, его почерк был аккуратным, словно у учителя.

Вечер прошел

Без нежных лилий, усыпавших

Комнату или вплетенных в твои косы,

Без изумрудов и жемчуга, которыми

Я хотел украсить твои тонкие руки.

Лишь разговоры и смех,

Тепло твоих глаз и ладони твоей

В моей руке

Нежный запах жасмина на коже твоей

Дар, что оставил след за тобою,

Когда по двору мы шли в свете луны.

А я жду тот день, когда смогу украсить

Этим гребнем твои волосы, любовь моя.

Аи Линг вернула гребень и стихотворение в шкатулку и продолжила искать в земле то, за чем и пришла. Она копала пальцами, пока не нашла стеклянный сосуд с последней частью Чжуна Йе. Аи Линг сожжет содержимое, и он сможет переродиться, боги позволят ему. Она уже собиралась убрать шкатулку обратно в землю, но захотела взять ее с собой. Ей хотелось оставить себе что-то, что принадлежало Серебряной Феникс. И, хотя вслух она бы этого не сказала, но и что-то, принадлежавшее Чжуну Йе.

Карета резко остановилась перед огромным поместьем Дина в Гао Тунге, кучер принялся вытаскивать их багаж. Ее отец постучал в деревянную дверь, что была покрыта новыми бумажными талисманами, и она почти сразу открылась. Чэнь Юн встретил их, улыбаясь так широко, словно ребенок, и это развеселило ее. И хотя у нее исчезла сила, она инстинктивно попыталась закрыться от него.

– Господин Вэнь, Аи Линг! Хорошо доехали? – Чэнь Юн пожал руку ее отцу, потом ее ладонь, держа ее дольше, чем полагалось. Он остриг волосы по моде Цзяна. Она покраснела, взглянув на его губы, сердце, казалось, выпрыгнет из груди. Она отвела взгляд на его плечи. Это не помогло. Она даже без силы чувствовала притяжение между ними.

Ее отец кашлянул, и Чэнь Юн отпустил ее руку, его щеки тоже порозовели, он развернулся и повел их в поместье.

– Дорога была ровной. Мы были рады получить приглашение твоего отца, – сказал отец Аи Линг, пока они шли по просторному двору за Чэнь Юном. Она заметила пруд за гранатовыми деревьями, сверкавшими алыми плодами, воздух был наполнен ароматами. Чэнь Юн вел их в роскошные комнаты. Стены были бледно-зелеными, украшенными рисунками, изображавшими времена года.

– Как же повезло, что отец смог купить поместье так близко к моей семье. Я все еще помогаю ему освоиться, но он ведет себя так, словно и не покидал Ксию, – Чэнь Юн не скрывал радость. Он написал Аи Линг, как только добрался до дома. Он разорвал помолвку. «Так будет правильнее, – написал он, – ведь я люблю другую». И, прочитав письмо, она поцеловала его подпись.

– Где Вай Сен? – спросил ее отец.

– Отец ждет вас в главном зале, господин Вэнь. Он очень хотел вас видеть.

Отец Аи Линг покачал удивленно головой.

– Как быстро пролетели двадцать лет. И я хочу увидеть старого друга, – он улыбнулся, постучав сложенным веером по ладони. – Я видел вход в главный зал. Я путь найду.

Осеннее солнце проникало через ставни. Она слышала журчание водопада.

Они были одни.

Чэнь Юн прижимал ее к себе, целовал ее волосы, касался губами шеи.

– Ты прекрасно пахнешь, – он отстранился, глаза сияли золотом, что всегда ей нравилось. – Я скучал.

Месяц, проведенный порознь, был ужасным.

– Знаю, – сказала она.

Он отпустил ее и рассмеялся.

– Ясно.

– Я… ты и сам понимаешь, о чем я! – она чувствовала себя глупо. – Я скучала по тебе так сильно! – слов не хватало, чтобы выразить чувства. Без него ее мир был тусклым, словно кто-то украл свет и цвета из него.

– Скучала сильнее, чем по пропущенному ужину?

Она схватила его за тунику и притянула к себе, чтобы видеть его глаза.

– Я спешила к тебе, Ли Чэнь Юн.

Она хотела развеселить его, но, хотя слабая улыбка появилась на его губах, он остался серьезным.

– Много слов, Вэнь Аи Линг, – они соприкоснулись лбами и носами.

Ее сердце замерло.

– Идем, – Чэнь Юн взял ее за руку и повел во дворе. – Хочу кое-то тебе показать.

Они шли по саду, полному золотых и алых красок. Она вдыхала ароматы туберозы, птицы пели им со сливовых деревьев.

– Куда мы идем? – спросила она.

Он схватил ее ладонь и, усмехнувшись, подмигнул.

– Увидишь.

Они остановились у дверей в просторную комнату. Он отодвинул дверь и впустил ее первой. Потолок в этой комнате был украшен длинными темными балками. Восемь рабочих столов занимали половину комнаты. Пахло мокрым песком и металлом. С потолка свисали большие стеклянные лампы.

Чэнь Юн провел рукой по воздуху.

– Наша личная мастерская витража. Наверное, первая в Ксие, – глаза его восторженно блестели. – Мы еще не закончили, но отцу уже нравится.

Аи Линг прошла между столов, вспоминая инструменты и материалы, что были в мастерской в Цзян Дао.

– Это прекрасно. Здесь уже что-нибудь делали?

– Я делал. Свой первый витраж, – он оказался за ее спиной и закрыл ее глаза. – Но это твой подарок.

Она рассмеялась, они медленно шли, его грудь прижималась к ее спине, пока Чэнь Юн не остановился.

– Готова? – он опустил руки. Они стояли перед витражом, обрамленным серебристыми березовыми прутьями. Картина была размером с ее руку и свисала с потолка, чтобы свет из окон сверкал на стеклышках. Два серебряных бамбуковых стебля с листьями стояли на темно-синем фоне с бледно-сиреневыми вкраплениями. Над бамбуком сияли круглая жемчужная луна и золотые звезды.

Она подняла руку и провела кончиками пальцев над стеклом, боясь коснуться.

– Чэнь Юн, это сделал ты?

– Да. Тебе нравится? – он пристально смотрел на нее.

– Это прекрасно, – она поцеловала его. – Спасибо, – сказала она, едва дыша, когда они расступились.

Чэнь Юн прислонился к одному из столов, не отпуская ее руку.

– Отец помогал. Подбирать цвета сложнее всего, – он кивнул на витраж. – Это моя третья попытка.

Она обошла витраж, разглядывая его под разными углами, он следовал за ней, они держались за руки.

– Запоздалый подарок на день рождения, Аи Линг. Бамбук напоминает о твоей силе.

Она улыбнулась ему.

– Разве сила – не дуб?

– Я опирался на символы Ксии, – сказал он. – Я запомнил, что тебе понравились богини Луны и Плодородия. И подобрал похожие цвета. И я всегда думаю о тебе, когда вижу ночное небо.

Как и она всегда думала о нем.

– Мне нравится, Чэнь Юн.

Он покраснел, а ей стоило больших усилий не броситься в его объятия.

– Я рад. Мастерская почти готова, но нам нужны еще инструменты и материалы из Цзян Дао, – он притянул ее ближе, руки соскользнули к ее бедрам. – Отец хочет вернуться весной. Я хочу, чтобы ты поплыла с нами.

– Что?

В окно залетало пение птиц, звучавшее сладко и страстно.

– В этот раз у тебя будет своя каюта, – сказал он.

– Что ж, нет.

Чэнь Юн откинул голову и рассмеялся.

Она покраснела, коснувшись ладонями его груди.

– Я хочу, но что подумают люди? Это будет не…

– Прилично? – он вскинул брови. – Вот так? – он нежно укусил ее за шею и прижался губами к тому же месту.

– Чэнь Юн! – она ударила его кулаком по плечу, хотя ее тело тянулось к нему в ответ.

– Ты ведь уже путешествовала…

– Но я думала, что ты в опасности, – сказала она.

– Нельзя судить о том, что никто не может понять. Случившееся с нами было невероятно, Аи Линг. Случившееся с тобой – уму непостижимо. А те, кто осуждает нас, уже появились, – он посерьезнел. – К тому же, какая разница, что думают люди?

– Мне важно, что думают родители, – сказала она после паузы.

Чэнь Юн кивнул. А она, восхищенная тем, как на его лице пляшет свет, проходящий через витраж, не могла отвести взгляд от его лица.

– Отец говорит сейчас с твоим отцом. Он скажет, что тебе и твоей семье в этом поместье всегда рады. И в этом, и в том, что в Цзян Дао. А ведь твой отец спас мне жизнь, так что мы уже как семья, – он оглядел мастерскую. – Здесь даже негде сесть. Я покажу тебе сад.

Они шли по выложенной из камней дорожке под пение птиц, и оказались у пруда, окруженного камнями, того самого пруда, что она заметила раньше. Под гранатовыми деревьями стояла беседка, но Чэнь Юн прошел к пруду и сел на плоский камень, отвернувшись от водопада.

Она стояла перед ним, греясь в лучах солнца.

– Прекрасное поместье.

Он щурился на солнце и притянул ее ближе, обвив руками ее талию.

– Думаю, дом подходит отцу, – серебристые и оранжевые рыбки плавали в пруду за ним, высовываясь из воды за воздухом.

– Я хочу поплыть с тобой, Чэнь Юн, – она смотрела на него. – Хочу. Но это будет эгоистично.

– А если мы будем помолвлены? – тихо спросил он.

Она попятилась, вырываясь из его объятий.

– Ты… твой отец просит о свадьбе? – она едва не упала в обморок. – Что сказала твоя мама?

– Матушка была расстроена, когда я разорвал организованную ей помолвку, – Чэнь Юн уперся локтями в колени и сцепил ладони, словно не знал, чем занять руки. – Я объяснил ей свои чувства к тебе. И она сдалась, хоть и назвала меня безнадежным романтиком.

– А твой отец? – в горле пересохло. Ей нужно было сесть.

– Он хочет того же, что и я, Аи Линг. А я хочу того же, что и ты. Я хотел бы больше не расставаться… Ты ведь тоже этого хочешь? – он прочистил горло. – День без тебя уже слишком длинный. А месяц будет невыносим, – он провел рукой по волосам, опустив взгляд.

– Ты постригся, – прошептала она, не зная, что еще сказать.

– Потому что так проще работать в мастерской, – он не двигался, и она коснулась пальцами его волос, что были густыми и мягкими. Ей и не нужна была сила, чтобы чувствовать его желание и любовь.

– Помнишь нашу первую встречу? – спросил он.

Она засмеялась, вспомнив.

– Ты понравился мне, хотя я того не ожидала. Ты сказал, что твоя невеста должна мести двор и кормить тебя с ложечки супом.

Уголки его рта поползли вверх.

– Это ты сказала. А я согласился.

– Не думала я тогда, что мы еще увидимся, – она все еще гладила рукой его волосы. Его руки держались за край камня, словно он боялся резких движений.

– Я уже не такой, каким бы в тот день, Аи Линг.

Как и она сама.

Он посерьезнел, и она прекрасно знала это выражение лица. Ей всегда было интересно, о чем он в такие моменты думает. Она любила это выражение его лица.

– Что значит для тебя помолвка? – спросил он.

– Ты знаешь, что это значит, – прошептала она. – Ты говоришь с той, что сбежала от помолвки. Это означает свадьбу и клетку из комнат, вышивку и детей, – она опустила руки и отступила на шаг. Она любила его так, как уже никого не полюбит, но при мысли, что остаток дней ей придется провести в четырех стенах, ей становилось не по себе.

Он встал, а ее начало тревожить, что они оказались так близко.

– Не такого я ожидал от тебя, если бы ты вышла за меня замуж, – сказал он. И опустил голову, словно его слепили лучи солнца. – Как я мог так поступить, увидев, как ты сражалась с монстрами? Была призвана Бессмертными? Пробралась на корабль и уплыла в далекое королевство? Ушла в подземное царство, чтобы спасти меня? – он поймал ее ладонь и разглядывал ее, словно мог понять ее будущее по линиям. – Я не имею права запирать феникса в клетке. Держать в плену дракона. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, Аи Линг, а не скрыта ото всех.

Водопад брызгал водой за их спинами, она коснулась щеки Чэнь Юна, сердце колотилось в груди. Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

– Твои родители смогут приехать?

Она растерялась.

– На нашу свадьбу?

Чэнь Юн улыбнулся шире.

– В Цзян Дао.

– Я за тобой не успеваю, – улыбнулась она, едва дыша.

– Привыкнешь, – он поймал ее за косу, проведя по всей ее длине и притянув Аи Линг для поцелуя.

Голоса заставили их отпрянуть.

– Они, должно быть, гуляют, – услышала она голос отца со стороны дорожки.

– Тогда они пропустят обед, – ответил со смехом господин Дин.

– Отлично, – сказала она, губы покалывало от несостоявшегося поцелуя. – Я проголодалась.

– Когда ты не была голодной? – рассмеялся он, а она в отместку ущипнула его за руку. Но смеялась вместе с ним, когда он взял ее за руку, и они пошли к отцам, что встретили их у деревьев граната.

Благодарности

На создание королевства Ксиа меня вдохновил древний Китай, хотя моя история и не относится к конкретному месту и времени в китайской истории. Цзян Дао полностью выдумано и не относится к определенным странам Европы.

В написании мне помогали такие книги: «Дочь небес» Нигеля Коуторна, «Китайское плавание по Тихому океану» Ханса К. ван Тильбурга, «Тысяча лет витражей» Кэтрин Брисак и «Китайский бестиарий: Странные существа гор и морей», переведенный Ричардом Страсбергом. И этот сайт: http://people.reed.edu/~brashiek/scrolls.html, где потрясающе описан ад.

Благодарю своего агента Билла, редактора Вирджинию: этот роман такой же твой, как и мой. Спасибо, что помогали мне, как писателю, заставляли улучшать сюжет и стиль написания, но не так жестоко, чтобы отбить все желание сочинять! Та буря и поцелуй были написаны для вас. Сладостей всем в «Greenwillow Books», вы невероятные!

Спасибо Малинде Ло и Меган Волен Тернер, подругам-писательницам, что сделали 2010-й незабываемым. Спасибо Аарону, Эми и Хэзер за все наши совместные обеды и разговоры. Огромное спасибо моей соседке по комнате со времен колледжа – доктору Натали Грункемайер, что терпеливо отвечала на странные вопросы, связанные с медициной, начиная с вопросов о кастрации, заканчивая извлечением сердца.

Спасибо моим друзьям-критикам, что поддерживали и подбадривали меня: Туди, Кирстен, Марк, Дженис, Эви и Джон. Рик и Рейчел, вас мне не хватает. Отдельное спасибо Джину, учителю рисования китайскими кистями, что всегда направлял и вдохновлял. И моим одногруппникам по рисованию, мне нравятся наши еженедельные встречи.