Текст книги "Ярость феникса (ЛП)"

Автор книги: Синди Пон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

А На взяла дядю за руку.

– Что происходит? – резко спросила она, глядя на них. – Пэнь, что это значит?

– Тише, А На, – господин Дин погладил руку племянницы, опустив голову. А На держала дядю за руку, но его ладонь тряслась. – Я никому не рассказывал. Боги, простите… Но я оставил сына в Ксие.

– Что? – хором воскликнули А На и Ник.

Чэнь Юн застыл. Аи Линг хотела его коснуться, взять за руку и поддержать! Она удерживала дух, но все равно чувствовала в комнате сильные эмоции, словно кто-то разлил краски. Но сильнее всего она ощущала надежду и страх Чэнь Юна.

– И это он? – спросила А На.

– Откуда тебе знать? – осведомился Ник. – Может, его имя такое же распространенное в Ксие, как мое и А Ны здесь.

– Но во дворце императора родился лишь один, – сказал Дин. – От наложницы императора.

Чэнь Юн побледнел. Ник и А На, раскрыв рты, смотрели на дядю.

– Кто тебя вырастил, Чэнь Юн? – спросил Дин.

– Меня приняли в семье Ли, – он запинался.

Дин потер руками глаза.

– И ты знаешь, что родился во дворце? И был оттуда вынесен?

– Да.

– Моим другом при дворе, советником императора.

Аи Линг сдержала слезы, подумав об отце, она скучала. Она пожала ладонь Чэнь Юна, и он на миг сжал ее, а потом отпустил.

– Прошлой осенью господин Вэнь рассказал мне свою историю.

– Твою историю, Чэнь Юн, – глаза господина Дина сияли. – Он назвал имя твоего отца?

Чэнь Юн кивнул.

– Скажите, – прошептал он.

– Вай Сен, – ответил Дин. – Такое имя дал мне император в Ксие.

Чэнь Юн согнулся, закрыв лицо руками.

– Чэнь Юн. Сын мой. Прости меня. Я должен был вернуться за тобой, – голос Дина был тихим. – Я писал господину Вэню много раз, но не получал ответ. Я уже думал о худшем.

Чэнь Юн не поднял голову, она не видела его лица, но знала, что он сдерживает слезы.

Дин приблизился к нему, запнувшись. А На и Ник бросились к нему, но он отогнал их взмахом руки. Он опустился на колени перед сыном и коснулся его плеча.

– Твоя мать была прекрасной, – сказал он на ксианском. – Я любил ее.

Чэнь Юн посмотрел на отца.

– Моя родная мать умерла, господин Дин.

Ее отравил Чжун Йе.

Дин не сразу взял себя в руки.

– Я не имею права теперь просить тебя называть меня отцом, но зови меня просто Дин, – он схватился за плечо Чэнь Юн. – Скажи, – господин Дин немного повернулся. – Как он выглядит, А На?

Молодая женщина разглядывала Чэнь Юна, и Аи Линг ощутила его шок. Он не понял, что его отец был почти слеп.

– Он очень красивый, дядя. Широкий лоб и строгая челюсть, как у тебя, – она склонила голову и поджала губы. Аи Линг понимала, что ей нравится его внешность. – Но… он немного отличается.

– У него темные волосы, – уверенно сказал господин Дин.

– Почти как перья ворона.

– Как у твоей мамы… – Дин не смог продолжить.

Чэнь Юн встал и отвел его под локоть к креслу у камина. Господин Дин улыбался ему сквозь слезы.

– А На, покажи гостям из комнаты, пожалуйста.

Она элегантно поднялась, расправила юбку и поклонилась ему.

– Конечно, дядя.

– Чэнь Юн. Прошу, останься. У тебя так же много вопросов, как и у меня, – он кивнул на соседнее кресло, где до этого сидела А На.

Чэнь Юн сел, взглянув на Аи Линг, собравшуюся уходить. Она кивнула и улыбнулась.

И он смог выдавить слабую улыбку в ответ.

Солнце еще только выглядывало из-за горизонта, а Чжун Йе шел в кабинет Йокана. И чем ближе он был, тем тяжелее был идти. Летнее утро было еще прохладным. Но его ладони были потными, по спине стекали капли. Алхимик, казалось, даже не спал в последние дни, так что он мог прийти рано.

Он вошел без стука, они давно оставили формальности. Йокан сидел за столом из черного дерева, что-то измельчая в черной ступке. Пахло имбирем.

– Ты рано, – сказал Йокан.

– Я могу уйти, – Чжун Йе еще не переступил порог.

– Нет, нет. Садись.

Чжун Йе опустил на стол книги и записи, вытер ладони об одежду.

– У тебя есть вопросы перед началом? – спросил Йокан. Чжун Йе покачал головой, и алхимик продолжил. – Я хочу, чтобы ты сегодня приготовил зелье, – он встал и бросил в стеклянный сосуд травы, что до этого измельчал.

Чжун Йе принялся собирать ингредиенты для зелья по всей комнате. Йокан поставил на стол бронзовую чашу.

– Корень императрицы можешь съесть даже за час до ритуала, – он нарезал тонкими ломтиками третий корешок, нежный аромат разлился в воздухе.

Чжун Йе словно пробирался по грязи. Он медленно смешивал ингредиенты. Йокан протянул ему листок.

– Зачитай этой вслух. Повторяй за мной, понятно?

Как мог иностранец написать заклинание на ксианском без его помощи?

– Зажги зелье, – сказал Йокан.

Он делал все, что было сказано, зелье вспыхнуло, повалил густой дым. Он съел корень. В этот раз ощущения отличались, ведь ран на нем не было. Обострились все чувства, цвета стали ярче, звуки – громче. Сила корня пульсировала в нем, сердце колотилось, как барабан.

– Стража! – крикнул Йокан.

Дверь распахнулась, Чжун Йе испытал чувство дежавю, ведь опять ввели узника, страж толкнул его на пол, другие фыркали в дверях.

Узник отскочил от Йокана и умоляюще посмотрел на Чжуна Йе.

– Господин! Пощадите! Я лишь крал еду для голодающей семьи. Лишь мешок риса! – он ударился лбом об пол.

– Хватит! – Йокан вытащил флакон с зеленой жидкостью. Глаза узника расширились, Чжуну Йе стало плохо.

Йокан фыркнул.

– Меньше мягкости, Чжун, – страж заставил узника поднять голову. Йокан откупорил флакон, схватил рукой лицо узника и влил жидкость в его рот. – Это не больно, – он кивнул Чжуну Йе. – Давай. Помни о соглашении.

Чжун Йе рухнул на колени и прижал пальцы к вискам мужчины, а тот извивался. Йокан начал читать, Чжун Йе повторял слова за ним, горло пересохло, он говорил хрипло.

Пальцам стало тепло, жар становился все сильнее, пока он не вытянул из тела узника умирающую душу. Серебристый дух кружил в воздухе. Красивый. Он смотрел на дух, и слова, что он повторял, зазвучали громче и быстрее.

Душа превратилась в поток и устремилась к губам Чжуна Йе, а оттуда – в его горло. Он вскрикнул. Жар начался в солнечном сплетении, волнами направился к сердцу, а потом – вниз. Он рухнул на пол, приятно содрогаясь, а хладный труп лежал рядом с ним.

Когда Чжун Йе открыл глаза, в нем кипела жизнь. Он был полон энергии, охвачен страхом, он вскочил на ноги.

Йокан сидел на своем стуле и смотрел на него.

– Как ощущения?

– Я поглотил его дух! – крикнул Чжун Йе, не успев остановить слова.

– Да ладно? – улыбнулся алхимик и взял свой дневник с записями. – Объясни.

Чжун Йе подавил желание ударить его. Он отступил на шаг и взглянул на труп. Узник умер, свернувшись калачиком. Чжун Йе пытался отвести взгляд, но не мог.

– Это часть заклинания, – Йокан заговорил с ним, как с ребенком. – Расскажи о своих впечатлениях, – он вздохнул и позвал стражей. Они унесли труп.

– Ты не говорил, что ел души, – сказал Чжун Йе надломленным голосом.

Йокан сделал запись.

– Это повлияло бы на твое восприятие. Ты мог испытать не то, что я.

– Я поглотил его душу, – Чжун Йе рухнул на стул.

– Расскажи, – попросил Йокан.

Чжун Йе описал все, что вспомнил, Йокан все это долгое время писал, не закончив и после его рассказа.

– И как ты теперь себя чувствуешь? – спросил Йокан.

– Иначе, – он ощущал себя таким сильным, словно мог голыми руками победить целую армию. – Более живым.

– Эффекты налицо. И они накапливаются, – Йокан закрыл дневник. – Так что готовься к повторению в скором времени.

Чжун Йе отстранился.

– Нет!

– Это ты сейчас так говоришь. Но придет время, когда мое заклинание пригодится, – алхимик улыбнулся и отдал ему свиток пергамента. – Я все перевел. Для этого даже не нужен корень императрицы, – он провел ладонь по серебряным амулетам и сказал после паузы. – Это ведь ее порадует?

Чжуну Йе было плохо. Он убил бы алхимика, если бы он произнес вслух имя Серебряной Феникс.

– Ты не говорил, что мне придется делать это не один раз, – но, сказав это, он понял, что ощущал сильное желание сделать это снова. Страстное желание. Он покачал головой так сильно, пока не заболела шея, пытаясь отринуть это желание.

– Не глупи. Наши записи пригодятся потомкам. Потому изучение того стоит, – сказал Йокан.

Во что он ввязался? Но больше всего Чжуна Йе пугало, что часть его хотела это повторить.

Серебряный Феникс лежала на его кровати, ее выбившиеся волосы напоминали хвост павлина.

– Не понимаю. Как это возможно?

Чжун Йе сам не верил.

– Это чары из… «Книги создания».

Она нахмурилась, румянец все еще алел на ее личике.

– Я о таком не слышала. Хотя книгу читала.

– Но ты не видела особую часть для евнухов, – сказал он, приподнимаясь на локте, чтобы видеть ее лучше. Лампы едва горели, добавляя комнате ощущение сказочности.

Она рассмеялась.

– Это ужасно!

– Моя любовь? – он улыбнулся ей, полный любви и физического желания. Он почти забыл это чувство. – Я уязвлен, – он водил медленно пальцем круги на ее животе.

Но она посерьезнела.

– Ты понимаешь, что я тебя все равно люблю. Даже без этого.

Странный ком возник у него в горле, он сглотнул, она погладила его щеку и скулы.

– Мы можем сыграть свадьбу. Завести детей, – сказал он. На ее губах появилась тень улыбки, он продолжил. – Я серьезно!

Она не верила, что это возможно? Или она этого не хотела? Сердце вырывалось из груди, она положила на него ладонь.

– Это будет большой честью для меня, Чжун Йе.

Он улыбнулся, не зная, как выразить словами чувства. Но он и не успел, она прижалась к нему, целуя в губы.

Глава одиннадцатая:

Ужин был из мягкой каши и картофельного супа, тушеной баранины и тушеных слив в меде и сливках. Аи Линг чувствовала себя уставшей, когда шла в свою комнату. Она хотела остаться одна.

Но Ник следовал за ней по широкой лестнице.

– Летом дни длиннее. Обожаю это время года.

Она замедлила шаги.

– Будет жарко? – спросила она на ломаном языке Цзян.

Он улыбнулся.

– Мне нравится, как ты говоришь на нашем языке. Звучит иначе, мелодичнее.

Она потянулась к нему духом, чтобы понять, что он сказал. Ей не нравилось это ощущение, словно она была глухой и немой, ведь не могла толком высказаться. Он был восхищен, был полон надежды, что она пригласит его в спальню. Она отстранилась.

– Спасибо, – сказала она.

– Здесь тепло. А в жаркие дни мы плаваем в озере, – он остановился у двери в ее спальню. Она прижалась к двери спиной.

– Где ты спишь? – спросила она, не подумав, и скривилась.

Ник рассмеялся. Он был в темно-серой тунике без рукавов, из-под которой виднелась бежевая рубашка с широкими рукавами. Серые брюки его были узкими, облегали ноги, она видела, что одежда была качественной. Она бегло взглянула на его лицо. Глаза были огромными, нос – заостренным, он выглядел таким иностранным. Она покраснела, когда он заметил ее взгляд.

– Моя спальня на третьем этаже, как и у А Ны. И у мамы, когда она позволяет нам ее посетить.

– Прекрасное поместье.

– Рад, что ты так думаешь, – он расстегнул серебристую пуговицу на шее, ослабив воротник. – Зачем твоему брату мой дядя?

Она была поражена наглым вопросом.

– Этот вопрос не ко мне.

Они молчали какое-то время. Она надеялась, что он поймет и уйдет.

– Я устала, – наконец сказала она. – И хочу отдохнуть.

На его лице проступило разочарование.

– Конечно. Может, я покажу тебе сады утром? Тебе нравятся цветы?

Она снова силой расшифровала его вопрос, ощутила его рвение.

– Да. Нравятся, – неохотно сказала она.

– Отлично. Тогда после завтрака, – он поклонился, она отвернулась и ушла в комнату. Она прижалась спиной к двери и ждала, пока сердце успокоится.

Аи Линг отыскала керамическую ванну, полную горячей воды, и поблагодарила мысленно того, кто придумал ее здесь. Она разделась, закрыв перед этим дверь, и опустилась в воду, вздохнув. Она стирала с себя морскую соль губкой, мыла волосы мылом и запахом персика. Когда она добралась до кровати и устроилась на ней, Чэнь Юна все еще не было в соседней спальне. Господин Дин пригласил его после ужина в свой кабинет. Она надеялась увидеть его, поговорить с ним, но она уснула с этими сожалениями.

Даже завтрак из свежего хлеба с сухофруктами и медом не поднял настроение Аи Линг. Ей сказали, что Чэнь Юн встал пораньше и пошел смотреть поместье с господином Дином. Она уже хотела вернуться в кровать, когда Ник схватил ее за локоть и повел к выходу.

– Готова к прогулке по садам?

Она и забыла об обещании, не нашла возможности отказаться. Он улыбнулся и протянул руку, за которую ей пришлось взяться. Они пошли по поместью через огромную кухню в сад за домом. Когда они вышли на улицу, она обрадовалась тому, что пошла. Свежий воздух и солнце помогли ей прийти в себя.

Небо было безоблачным и голубым. Ветерок носил с собой аромат роз. Они шли мимо ухоженных кустов по каменной тропинке, что огибала газоны.

– В Ксие есть сады? – он замедлил шаг, она почувствовала его радость.

– У нас есть дворы. И нет столько земли, как здесь. Тут слишком много… – она запнулась, подбирая слово, – места.

Ник улыбнулся.

– У нас много земли. Моя семья богата.

Она использовала силу, чтобы понять его. Что не так? Она отстранилась, пока не услышала сокровенные тайны.

– У тебя маленькая семья? – спросила она.

– Да. Сестра и мать. У нас был другой дядя, но он неожиданно умер.

– Прости.

– Да, пережить было сложно. Мы хорошо его знали. И мать нашла себе, чтобы утешиться, нового любовника.

– Твоего отца? – спросила она.

Он растерялся, а потом рассмеялся.

– Нет. Мать и отец не вместе. Я не видел его три года. У мамы новый любовник, помоложе.

Аи Линг попыталась скрыть потрясение. Женщина выбрала себе любовника? Ушла от мужа?

– У вас здесь все отличается, – сказала она.

Он вытянул ноги, устроившись на скамейке.

– О? Разве? Расскажи о Ксие. Дядя пару раз упоминал, но вскользь. Теперь понимаю, почему нет.

– Я толком не могу говорить на языке Цзян, – покраснела она.

– Ты хорошо разговариваешь.

– Женщины в Ксие не выбирают себе любовников. У них один муж, и они остаются с ним.

Его зеленые глаза искрились любопытством.

– Да? Как отличается! Так жену выбирает муж?

– Это… делают родители. Но мужчины постарше могут выбирать сами жен.

Он опешил.

– Не одну жену?

Аи Линг рассмеялась от его вида.

– Да.

Он встал и отряхнул брюки, потом протянул ей руку. Она поднялась и отдернула свою руку.

– Расскажи мне еще, – сказал он.

– Только после обычаев Цзян, – ответила она.

– Ладно.

Прогулка была приятной. Аи Линг останавливалась у незнакомых цветов и спрашивала у Ника их названия: королевское сердце, ангельское дыхание, печаль любовника. Она жалела, что не взяла альбом.

– В следующий раз я их нарисую, – сказала она.

– Ты художница?

– Начинающая.

– Буду рад тебе помочь утром, – сказал Ник. – Я хорошо рисую.

Она притворилась, что ее сильно заинтересовал цветок сине-лилового цвета, который никогда еще не видела.

– Думаю, я справлюсь сама.

– А если я скажу, что мне нравится быть с тобой?

Она выпрямилась, чувствуя на себе его взгляд. В этом королевстве вели себя смело.

– Может, в другой раз, – сказала она.

Он кивнул и протянул руку. Она вежливо взяла его за руку, она пошли к бело-серому поместью.

Господин Дин пригласил Аи Линг и Чэнь Юна на двухчасовую прогулку в центр города Сета несколько дней спустя. Пэнь присоединился к ним. Йен и Ям Хед были в отдельной повозке с товаром. А карета огибала холмы, городок, что был меж них, проезжала густой лес. Они направились к другому городу, где виднелось большое здание из серого камня с синим отливом, как и у скал вокруг Цзян Дао.

Пэнь крикнул кучеру, и тот остановил карету на площади перед замком. Пэнь указал вперед.

– Окна-витражи сделал Дин.

На фасаде здания было множество окон в виде прямоугольников. Они приехали вовремя. Солнечный утренний свет вычерчивал на разноцветном стекле две фигуры.

– Кто это? – спросила она.

– Наши главные боги, – ответил господин Дин. – Солнце и Жатва. Луна и Плодородие. Любовь и Здоровье. Вера и Благочестие.

– Каждый главный бог образован из двух разных сущностей, – Пэнь протянул руку с прижатыми двумя пальцами. – Потому они такие сильные. Боги слабее – одиночки. Без пары.

– Так они – пары из мужчин и женщин? – спросил Чэнь Юн.

Пэнь улыбнулся.

– Нет. Солнце и Жатва – мужчина. А Луна и Плодородие – женщина. Остальные – смесь.

Аи Линг разглядывала огромные окна, что, казалось, мерцали магией. Больше всего ей нравились Луна и Плодородие, изображенные в овальном обрамлении из лавандового, серебряного и жемчужного цвета. Богиня Луны была в венке из золотых звезд. Ее волосы ниспадали синими волнами. Богиня Плодородия была с серебристыми остриженными волосами, а рукой обхватывала живот. Аи Линг не могла понять, где заканчивается одна богиня и начинается другая.

– Они прекрасны, господин Дин, – сказала она, не сводя с них взгляда.

– Кто тебе нравится больше?

– Луна и Плодородие.

Господин Дин кивнул и закрыл глаза.

– Я все еще так ярко ее вижу. А тебе, Чэнь Юн?

Они прильнули к окну кареты. Она поняла, что их Чэнь Юном руки соприкасаются, она выглядывает над его плечом. Их лица почти соприкасались. Она чувствовала его тепло, напряжение его мышц, когда он обернулся к отцу.

– Любовь и Здоровье, – сказал Чэнь Юн.

Господин Дин засмеялся.

– Романтик. Я много часов подбирал правильный оттенок насыщенного алого для этой картины, – он открыл глаза. – Теперь эту технику ловли цвета используют и другие мастера. Я назвал ее желание.

Пэнь задернул занавеску, и они продолжили путь.

Господин Дин отклонился на спинку сидения, Аи Линг показалось, что он уснул. И она вздрогнула, когда он снова заговорил:

– Сейчас сложнее всего – разрабатывать картины. Я почти не вижу, чтобы их рисовать.

– Но вы продолжаете их создавать? – спросил Чэнь Юн.

Дин улыбнулся, и их с сыном улыбки были похожими.

– Да. Ник рисует все, что я придумываю. Он использует веревки. Ник приклеивает толстые нити к рисунку, они повторяют силуэт. Я могу увидеть картину руками и понять, правильно ли он изобразил ее, – он сжимал бежевую трость, без которой никуда не ходил. – Но я боюсь, что уже не смогу больше создавать новые цвета.

– А кто научил вас этому ремеслу? – спросила Аи Линг.

– Отец. Твой дедушка, Чэнь Юн. А его научила его мать. Семья Дин создает витражи веками.

– Вы – лучший мастер королевства, – сказал Пэнь.

Они приехали в центр Сеты до полудня. Пэнь вышел из кареты и с Йеном и Ям Хедом отправился общаться с торговцами, предлагая им товар. Когда Ям Хед увидел Аи Линг, он обхватил руками щеки и высунул язык. Она рассмеялась и тоже скорчила рожицу, после чего их карета уехала.

– Давно я не был в Сете. А На сейчас управляет контрактами и переговорами, – сказал Дин. – Что вы хотите увидеть?

В ее животе заурчало, но она не хотела казаться прожорливой. Или жадной. Чэнь Юн, словно прочитав ее мысли, сказал:

– Может, стоит сначала что-нибудь съесть?

Она улыбнулась и кивнула ему. Он едва слышно рассмеялся.

– Давайте, – сказал Дин.

Аи Линг все выглядывала в окно, они подпрыгивали на дороге из кирпича. Она видела изящных женщин, что покупали товары на главной улице, слуги шли следом за ними и несли покупки. Одежды их были украшены мехами и бархатом, были такими же роскошными и открытыми, как и у А Ны. Они носили замысловатые шляпки, овальные или треугольные, украшенные искусственными перьями или камнями. Аи Линг этим утром надела тунику, что подарил ей на корабле Пэнь. Она была рада, что для первой поездки в город выбрала нечто прекрасное, она погладила ладонью шелковый рукав.

Город Сета состоял из множества улиц, и карета двигалась по ним. На прилавках магазинов виднелись знакомые товары, ткани и нити, но цвета и оттенки были странными. Были магазины с обувью всевозможных цветов, некоторые ботинки доставали до колен, у некоторых были невероятно высокие каблуки. Она удивленно разглядывала их.

Карета выехала на просторную площадь, полную прилавков торговцев, что сидели, общались, бродили по площади. Она заметила фигурки богов Цзян, корзинки, шкатулки, украшенные ракушками. Вкусный аромат жареного мяса, свежего хлеба и сладостей, пряностей окружил карету.

– Мы можем тут остановиться? – спросила Аи Линг.

Дин склонил голову.

– Вы хотите остановиться на базаре?

– Можно? У них есть еда.

Дин рассмеялся.

– Конечно. Я собиралась показать вам любимую гостиницу, но это подождет.

Кучер остановил карету у четырехэтажного здания на краю площади. Здания прикасались друг к другу, крыши были треугольными, их фасады были светлых сиреневых, желтых, голубых и зеленых цветов. Чэнь Юн взял ее за руку и помог выйти из кареты. Его ладонь была теплой и шершавой. И она очень хотела бы пойти по базару, держа его за руку.

Он отпустил ее ладонь и улыбнулся.

– И похоже на рынки Ксии, и нет.

Дин вылез из кареты и постучал тростью по земле. Чэнь Юн протянул вторую руку, чтобы помочь ему идти.

– Куда сперва? – спросил Дин.

– Пойдем за нюхом Аи Линг, – сказал Чэнь Юн. Мужчины рассмеялись, но она уже ушла, следуя за вкусными запахами.

Они прошли женщину с ярко-рыжими волосами. Она вплела в волосы разноцветные ленты, держала в руках корзинку с такими же.

– Куплю-ка я парочку, – сказал Чэнь Юн.

Аи Линг, смутившись, покачала головой. Она не вплетала в косы ленты.

– Я же обещал тебе подарок в Цзян Дао? – он улыбнулся и принялся выбирать ленты.

Она рассмеялась, а он разглядывал разные цвета, склоняя голову и выглядя очень задумчиво. Он остановился на шести, и каждая из них была разного цвета и ширины, а потом протянул покупку ей.

Они остановились у прилавка, где невысокий мужчина с бородой готовил миндаль в сахаре. Он помешивал орехи деревянной лопаточкой, запах был божественным. Дин купил им по порции, которые рассыпали в свертки из бумаги. Она жевала орехи, пока ощущала аромат жареного мяса.

Они нашли прилавок, где двое мужчин и женщина жарили сосиски и зажаривали целых кур и свиней. Женщина поливала темным соусом шипящее мясо, волнистые волосы ее были убраны назад бирюзовым шарфом. Аи Линг ощущала запах пряностей и чеснока, она сглотнула.

– Что бы ты хотела? – спросил Чэнь Юн.

– Что угодно, – выдохнула она. – Все.

Чэнь Юн рассмеялся и заговорил с мужчиной, указывая на гриль. Мужчина повязал на лоб красный шарф, его щеки были темными от пепла. Он бросил кусочки мяса на толстый ломоть хлеба, добавил жареный лук и перец, а потом накрыл это другим куском хлеба. Он разрезал это пополам и завернул в бумагу.

Чэнь Юн заплатил и подхватил множество свертков, что уже начали пропитываться маслом.

– Я купил столько, чтобы ты попробовала все, – он улыбнулся Аи Линг, и она хотела его расцеловать.

Они ушли в палатку. Там показывали кукольный спектакль, по сцене двигалась белая лошадь из дерева и дева в пышном розовом платье. Дети, зачарованные действием, не сводили со сцены глаз. Они сели на скамейку в последнем ряду и принялись пробовать еду, господин Дин позвал их и угостил холодным напитком с лимоном и бузиной.

Аи Линг радостно вздохнула после еды, вытерла пальцы о бумагу свертков. Они ходили по базару еще час, пока Дин не повел их в поход по городу. Они останавливались в двух храмах, где были витражи, сделанные семьей Дина. Он объяснил им, что его работы заказывают и богачи, но к ним не добраться сквозь железные заборы.

– У вас невероятные витражи, – сказала она, они ехали обратно в поместье. – Сочетания цветов потрясающие.

– Напоминает рисунки краской, – сказал Чэнь Юн. – Там ведь тоже смешивают цвета.

Господин Дин просиял.

– Ты рисуешь?

– Немного. В основном красками, – ответил Чэнь Юн.

– Ты рисуешь и работаешь с цветом? – спросил господин Дин.

– Да.

– Я бы хотел научить тебя ремеслу, сын. Передать тебе умения, чтобы ты продолжил семейное дело.

– Отец…

Дин коснулся руки Чэнь Юна. Горло Аи Линг сжалось. Хотел ли этого Чэнь Юн?

– Никогда о таком не думал, – сказал Чэнь Юн. – Это слишком много.

Господин Дин покачал головой с задумчивым видом. Он не отпускал руки сына.

– Это твое право, Чэнь Юн. Все может стать твоим, если ты захочешь.

Дальше они ехали в тишине. Аи Линг несколько раз смотрела на Чэнь Юна, но он не сводил взгляда с окна, погрузившись в мысли.

Она отвернулась и выглянула в свое окно. Солнце опускалось к горизонту. Она заметила движение – одинокого ворона, кружащего вдали. Карета мчалась вперед, а птица словно преследовала их, опускаясь ниже и скользя по ветру. Перья на крыльях его были белыми. Ее сердце замерло, она прижалась лицом к окну. Может, лишь игра света? Ворон приблизился и полетел рядом с каретой. Ошибки не было. У ворона были белые крылья.

Предвестник смерти.

Кожу покалывало, дрожали пальцы, она повернулась к Чэнь Юну, но слова застряли в горле. Она хотела знать, о чем он думает, но держала дух при себе. Когда она оглянулась на окно, ворон пропал.

А На встретила их в дверях и сказала, что ужин ждет их в столовой. Она с любопытством взглянула на Чэнь Юна.

– Как поездка в Сета? – спросила она, ожидая, что Чэнь Юн протянет руку. Он так и сделал, и она направилась по коридору, шурша персиковой пышной юбкой.

Аи Линг следовала за ними, едва сдерживая тревогу.

Пэнь догнал ее после ужина.

–  Мы никак не поговорим, – сказал он.

Аи Линг оглянулась. Ник и А На шли вместе и приглушенно говорили. Чэнь Юн после ужина исчез.

Пэнь остановился у ее спальни.

– Я старался найти о твоем случае хоть что-то, – он огляделся и понизил голос. – В моих книгах почти ничего нет. А то, что есть, очень загадочное. Но я надеюсь найти решение для тебя.

Она знала, что он честен.

– Спасибо.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал он. – Расскажешь, что случилось? В брачную ночь…

Она поежилась, но взяла себя в руки.

– Это будет полезно?

– Невероятно, – сказал он.

Она опустила голову. Аи Линг не хотела вспоминать ту ночь, пыталась о ней и не думать. Но это воспоминание не покидало ее.

– Я расскажу все, что смогу.

Пэнь прошел в ее спальню, освещенную лампами.

Мей Гуи родила на десятый месяц круглолицего мальчика с громким криком. Император сам посетил ее, когда Чжун Йе рассказал ему добрую весть. Император уже несколько месяцев не мог встречаться с Мей Гуи, но Чжун Йе не позволял ему забыть о ребенке. И вся тяжелая работа привела к прекрасному результату – к сыну, что вполне мог стать императором.

Император качал в руках сверток королевского желтого цвета, прижимая к груди и с гордостью глядя на ребенка.

– У него прекрасные глаза матери, – сказал с улыбкой он.

– Но ваш нос и рот, Ваше Величество, – прошептала с кровати Мей Гуи.

Император передал ребенка служанке и склонился, чтобы поцеловать Мей Гуи в губы.

 – У тебя будет повышен статус, моя роза. Я принесу тебе дары во время нашей встречи. Наедине.

Чжун Йе взглянул на Серебряную Феникс. Они отпразднуют повышение Мей Гуи. Император поманил Чжуна Йе за собой в свой кабинет.

– Поздравляю с рождением сына, Ваше Величество, – сказал он, идя рядом с императором. Восемь стражей шли за ними, их шаги стучали по камням.

– Хорошо, что ты привел ко мне Мей Гуи, Чжун. Она мне нравится, – он потер короткую бороду. – Если у меня не будет достаточно сыновей, они могут умереть в юности, оставив королевство без наследника. У меня их слишком много, боюсь, они начнут убивать друг друга, – он громко рассмеялся. Чжун Йе держал маску без эмоций и открыл дверь перед императором.

Стражи остались за дверью, а Сын небес устроился в кабинете, полном книг и рисунков известных художников, живых и мертвых. Служанка пятнадцати лет вышла из скрытой ниши и налила им рисового вина.

– Расскажи, как ваши исследования бессмертия с Йоканом? – император откинулся на спинку кресла и посмотрел на Чжуна Йе сонным взглядом.

– Мы разбираемся с заклинанием, Ваше Величество, – император был хитрым, когда его не отвлекали. Чжун Йе знал, что Йокан давал императору поддельное зелье, где было совсем немного корня императрицы. Он чувствовал эффект, но это не продлевало жизнь.

– Он сказал, что ты убил страшного монстра, чудовище, чтобы добыть корень.

Опешив, Чжун Йе не сразу ответил:

– Да, Ваше Величество, – он не знал, что Йокан с императором говорили о нем, не знал, что тот рассказал. Говорил ли алхимик правду?

– Отлично. Следующий урожай?

– Не раньше восьмой луны следующего года. По словам звездочета.

Император постучал пальцами по полированному столу.

– И за ним снова пойдешь ты?

– Не знаю еще, Ваше Величество.

– Там снова будет монстр?

– Не знаю, Ваше Величество.

– Пойдешь. И принесешь все мне, – сказал император. – Я не доверяю иностранцу. Но он должен работать над заклинанием.

Чжун Йе кивнул, скрывая реакцию за глотком рисового вина.

– Пусть это случится, – стукнул по столу император.

– Да, Ваше Величество.

Император встал, и Чжун Йе вскочил на ноги. Император подошел и хлопнул Йжуна Йе по плечу, испугав его. Сын небес никогда не касался его прежде.

– Ты тоже будешь награжден, Чжун, за тяжелую работу.

Чжун Йе низко поклонился.

– У меня есть одна просьба, Ваше Величество.

Император вцепился в его плечо, показывая, что Чжун Йе слишком смел.

– Да? – в его суженных глазах была смесь любопытства и веселья.

– Это насчет Серебряной Феникс…

Чжун Йе и Серебряный Феникс быстро поели, накормив друг друга кусочками ананаса, смеясь, как дети. Они смыли сок с пальцев в пруду. Белый лебедь, величественный, словно императрица, подплыл к ним. Серебряный Феникс тихонько цокнула, вытянув руку.

– Это девочка.

– Откуда ты знаешь? – спросил он.

– Она маленькая, – лебедь покружила по воде и уплыла к своему спутнику.

– Они находят пару на всю жизнь, – сказала Серебряный Феникс, склонив голову и глядя, как лебеди плывут вместе.

– Как и люди.

Она рассмеялась.

– Люди! Люди непостоянны, как желания беременной женщины. Переменчивы, как вода… – она замолчала, увидев его лицо.

– Я не переменчив, – тихо сказал он.

– Любовь моя, – она обвила руками его тело. – До тебя я не могла думать иначе.

Сердце замерло, он едва дышал.

– Я говорил с императором, и он дал благословление для нашей помолвки.

Она отступила на шаг, уставившись на него и раскрыв рот.

– Шутишь.

Чжун Йе рассмеялся и взял ее за руку.

– Нет. Только не об этом. Ты же знаешь, как давно я этого хочу, – он боялся смотреть на нее и прочистил горло. – Ты ведь не передумала?

Она сжала его пальцы и улыбнулась.

– Конечно, нет.

Два зимородка с изумрудными брюшками преследовали друг друга, пролетев над прудом и исчезнув. Серебряный Феникс и Чжун Йе шли по высокой траве и среди ярких диких цветов. Она остановилась, напевая и собирая букет, а потом заправила за ухо лиловый цветок, а за его – темно-зеленый. Он рассмеялся, подыграв ей. Она наградила его поцелуем.

Они вошли в сад Возлюбленных, названный так из-за тайных беседок для встреч. В одну такую он и завел ее. Цвели пышные цветы, обрамляя их путь, и он притянул один цветок, разглядывая зазубренные лепестки. Серебряный Феникс была в тунике такого же цвета. Она была в бледно-голубом одеянии сегодня, а волосы были заплетены в косы и скручены по бокам. Она игриво подтолкнула его к скамейке и села рядом с ним.