Текст книги "Шрам: новая охота (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

LXI

Ржавые рельсы заброшенного перегона уходили в густую, сизую пелену утреннего тумана, сливаясь с горизонтом. Шрам и Крид заняли позицию на полуразрушенном бетонном путепроводе, нависающем прямо над путями. Высота составляла около семи метров – идеальная точка для сброса. Ветер здесь, на открытом пространстве, дул с пронизывающей, ледяной яростью, выдувая остатки тепла из изорванной экипировки.

Виктор сидел на корточках, прижавшись спиной к крошащемуся бетонному отбойнику. На его коленях лежала трофейная радиостанция сектантов, грубо скрученная синей изолентой, но всё ещё способная ловить корпоративные частоты. Блондин лихорадочно крутил верньер настройки, вылавливая сквозь статический треск Зоны цифровые пакеты данных.

– Поймал телеметрию, – выдохнул связной, и облачко пара сорвалось с его губ. – «Левиафан» прошёл семафор у Рыжего Леса. Скорость сто двадцать километров в час. Автономный режим, магнитные подушки активированы. Это не просто поезд, Шрам. Это сухопутный дредноут. Толщина лобовой брони локомотива – полметра композита. На крышах зенитные комплексы с активными радарами. Если мы просто прыгнем – нас разорвёт в клочья шрапнелью из турелей ещё в воздухе.

Ветеран 28-го отдела молча кивнул, методично распихивая по уцелевшим подсумкам последние три куска трофейного пластида, добытого у фанатиков.

– Значит, мы заставим его споткнуться, – глухо ответил Шрам, глядя вниз, на блестящие от влаги рельсы. – Если подорвём пути полностью – состав сойдёт с рельсов на такой скорости, и мы получим десяток тысяч тонн искорёженного металла, в котором сгорим вместе с Директором. Нам нужен хирургический перелом.

Он перекинул ногу через парапет и по ржавым скобам технической лестницы начал быстрый спуск прямо на железнодорожное полотно.

LXII

Туман внизу был настолько плотным, что казался осязаемым. Шрам опустился на колени перед массивным стыком двух стальных рельсов. Его руки действовали с машинной точностью. Ветеран не собирался уничтожать колею. Он заложил крошечный, ювелирно выверенный заряд С-4 прямо под крепежные болты стыковой накладки на левом рельсе.

– Сорок граммов пластида, – бормотал Шрам, вмазывая серую массу в холодный металл и вкручивая химический детонатор. – Это не разорвёт полотно, но выбьет стык на пять сантиметров вверх. На скорости за сотню левое колесо локомотива поймает этот трамплин. Автоматика Синдиката слишком умная: гироскопы зафиксируют критический крен и мгновенно врубят аварийное магнитное торможение, чтобы не допустить схода состава. Скорость упадёт вдвое. В этот момент турели потеряют стабилизацию на пару секунд. Это и будет наше окно.

Пшш-клац. Наёмник резко поднялся и зашагал обратно к опоре моста. Едва он успел взобраться по скобам обратно к Криду, как земля под их ногами мелко, часто задрожала. Дрожь передавалась через бетонные опоры путепровода, отдаваясь в зубах.

Туман впереди начал закручиваться гигантскими спиралями. Звук приближающегося «Левиафана» не походил на стук колес обычного поезда. Это был низкочастотный, пульсирующий гул колоссальных магнитных резонаторов, смешанный с рёвом газотурбинных двигателей локомотива. Воздух наэлектризовался, волосы на затылках оперативников встали дыбом. Из серой пелены, подобно мифическому чудовищу, вынырнула тупая, абсолютно чёрная, лишённая окон морда головного вагона Синдиката.

LXIII

Стальной левиафан мчался по мёртвой Зоне с пугающей, неотвратимой грацией. За локомотивом тянулась вереница тяжелобронированных вагонов без единого стыка или зазора – сплошной, текучий монолит из радиопоглощающего полимера и титана.

– Сейчас! – рявкнул Шрам, вдавливая кнопку детонатора.

Глухой, короткий хлопок внизу потонул в рёве турбин. Левый рельс вздыбился, выбросив фонтан ржавчины и щебня. Многотонное ведущее колесо локомотива на скорости сто двадцать километров в час влетело на образовавшийся трамплин. Чудовищная кинетическая энергия ударила в подвеску. Локомотив весом в несколько сотен тонн с оглушительным скрежетом подбросило в воздух на жалкие десять сантиметров, но для умной электроники Синдиката это была катастрофа.

Бортовые компьютеры взвыли сиренами критического крена. Как и предсказывал реликт 28-го отдела, автоматика мгновенно перехватила управление, бросив всю мощность реакторов на магнитные ретардеры. Сноп ослепительно белых, режущих глаза искр вырвался из-под днища состава, заливая туман светом сварки. Раздался душераздирающий, растянутый визг сминаемого металла. Состав дернулся, вагоны с грохотом навалились друг на друга, сжимая буфера. Скорость стремительно, с перегрузками, ломающими кости непристегнутым пассажирам, упала до шестидесяти километров в час. Зенитные башенки на крышах судорожно завертелись, пытаясь компенсировать тряску.

– Пошли! Пошли! Пошли! – заорал Крид, перекрывая грохот тормозов.

LXIV

Мост содрогался, когда под ним с ревом проходил локомотив. Горячий выхлоп турбин ударил в лица оперативников, обжигая кожу сквозь маски. Шрам и Крид вскочили на парапет. Ждать полной остановки было нельзя – как только гироскопы выровняют состав, турели откроют шквальный огонь.

– На третий вагон! – крикнул Шрам, отталкиваясь здоровой ногой от бетона.

Они шагнули в пустоту прямо над проносящейся под ними матово-чёрной крышей. Воздух с силой ударил в грудь. Полторы секунды свободного падения сквозь едкий дым и туман. Шрам сгруппировался, выставив вперед пневматический протез. Удар о бронированную крышу движущегося поезда был сокрушительным. Пшш-клац! – титановая стопа с лязгом впечаталась в металл, гидравлика взвыла, гася кинетику падения. Наёмник удержал баланс, намертво присосавшись к ребристой поверхности подошвами.

Крид рухнул в двух метрах от него. Свинцовая броня СКАТа потянула блондина вниз и в сторону. Он ударился плечом, кубарем покатился по гладкому полимеру крыши и едва не сорвался в слепую зону между вагонами. В последнюю долю секунды его пальцы в изорванной перчатке судорожно вцепились в вентиляционный кожух. Ветер на скорости шестьдесят километров в час рвал одежду и пытался сбросить незваных гостей под стальные колеса.

Орудийная турель на крыше четвертого вагона, справившись с вибрацией, наконец зафиксировала движение. Спаренные стволы шестиствольного пулемёта с резким жужжанием сервоприводов развернулись прямо на распластанного Крида.

LXV

Автоматика Синдиката не знала сомнений. Красный луч лазерного целеуказателя скользнул по бронестеклу шлема Виктора, фиксируя тепловую сигнатуру. Но прежде чем система успела послать команду на открытие огня, Шрам сделал свой ход.

Ветеран 28-го отдела, не пытаясь встать под шквальным ветром, перекатился на спину, вскидывая свой КС-23. Расстояние – двадцать метров. Дробь была бы бесполезна против бронированного кожуха турели. Но в стволе ручной гаубицы лежал бронебойный, цельностальной стальной цилиндр «Баррикада», предназначенный для выбивания двигателей автомобилей.

Выстрел двадцатитрёхмиллиметрового калибра заглушил даже вой турбин поезда. Чудовищная отдача вдавила Шрама в крышу. Стальная болванка весом почти в сорок граммов ударила точно в основание вращающейся башни, где располагался оптический блок и вычислительный модуль турели. Кинетический удар снес бронированную полусферу к чертовой матери. Пулемёты конвульсивно дернулись в небо, высаживая длинную, слепую очередь трассеров в низкие облака, заискрили и навсегда замерли, роняя на крышу куски искорёженного пластика.

– Люк! Ищи сервисный люк! – проорал Шрам, подползая к Криду и рывком втаскивая его обратно на середину крыши.

Блондин, трясясь от пережитого ужаса, выхватил свой дешифратор и подполз к ближайшей технической панели, утопленной в броне. Он сорвал защитную крышку, вгрызаясь оголёнными проводами в разъёмы поезда.

– Внешний контур тупой! Они не ждали абордажа на ходу! – прокричал связной, вбивая коды.

Тяжёлая, круглая крышка люка под их ногами с гидравлическим шипением провернулась и откинулась внутрь. Из тёплого, освещённого красным аварийным светом нутра вагона пахнуло стерильностью корпоративных лабораторий. Шрам, не раздумывая ни секунды, скользнул в дыру ногами вперёд, сжимая в руках дымящийся дробовик. Они ворвались в кровеносную систему «Левиафана».

LXVI

Приземление на металлический решетчатый пол сервисного тамбура выбило из легких остатки воздуха. Шрам сгруппировался, пневматика ноги с глухим, утробным пшш-клац приняла на себя вес. Красные лампы аварийного освещения заливали узкий коридор тревожным, пульсирующим светом. Вагон оказался техническим модулем – вдоль стен тянулись ряды серверных стоек, охлаждающих контуров и толстых кабелей в кевларовой оплетке. Идеальная чистота корпоративного стандарта, пахнущая озоном и фреоном.

– Контакт! – хрипло выдохнул Крид, спрыгивая следом и вскидывая «Вал».

Автоматика поезда уже зафиксировала разгерметизацию крыши. Дверь в противоположном конце тамбура с тихим шипением ушла в паз, и в коридор вломились двое бойцов внутренней службы безопасности Директората. Тяжелая композитная броня, глухие шлемы с целеуказателями и компактные пистолеты-пулеметы, идеально подходящие для боя в тесном пространстве. Они двигались синхронно, с пугающей эффективностью машин, на ходу вскидывая оружие.

Но они были готовы к перестрелке по правилам Синдиката, а не к встрече с абсолютной, первобытной жестокостью 28-го отдела. Шрам не стал искать укрытие. Он сделал тяжелый шаг вперед, вгоняя титановую стопу в решетчатый пол, и хладнокровно нажал на спуск КС-23.

LXVII

Выстрел ручной гаубицы в замкнутом, акустически идеальном пространстве вагона прозвучал как детонация фугаса. Звуковая волна ударила по барабанным перепонкам, заставив сработать активные шумоподавители в шлемах охраны. Вольфрамовая шрапнель превратила идеальный корпоративный коридор в скотобойню. Заряд снес первого бойца, разорвав его тяжелую грудную пластину в клочья вместе с плотью и отбросив искореженное тело на серверные стойки. Дорогая электроника брызнула снопами синих искр.

Второй охранник, забрызганный кровью напарника, попытался открыть ответный огонь, но поезд, наконец миновавший поврежденный участок путей, резко дернулся, набирая прежнюю скорость. Вагон качнуло. Боец Синдиката на долю секунды потерял баланс. Для Шрама, чья пневматическая нога намертво якорила его к полу (пшш-клац), этого было достаточно.

Он не стал тратить время на передергивание помпы. Наемник выбросил вперед ствол дробовика, используя его как таран, и с хрустом впечатал стальную трубку прямо в визор шлема охранника. Бронестекло треснуло, боец пошатнулся. Крид, выскользнувший из-за спины ветерана, пустил короткую, сухую очередь из бесшумного «Вала» точно в незащищенное сочленение подмышкой противника. Охранник тяжело осел на пол, оставляя на белом пластике стены широкий кровавый след.

LXVIII

– Чисто! Вперед, пока они не заблокировали переборки! – рявкнул Шрам, перешагивая через трупы. Ботинки скользили по лужам свежей крови и разлитому хладагенту.

Они рванулись по длинному, гудящему коридору технического модуля. Поезд набирал ход, вибрация от магнитных подушек передавалась через подошвы, превращая каждый шаг в проверку на вестибулярный аппарат. Из интеркома под потолком раздался синтезированный, лишенный эмоций женский голос: «Внимание. Несанкционированное проникновение в сектор С. Активирован протокол „Карантин“. Блокировка гермодверей через десять секунд.»

Впереди, в конце коридора, массивная стальная переборка, отделяющая их от следующего вагона, начала медленно сходиться. Из-за нее уже показались стволы штурмовых винтовок – подкрепление Синдиката готовилось встретить их шквальным огнем, как только двери закроются, превратив этот вагон в газовую камеру.

– Не успеем! – выдохнул Крид.

Шрам не ответил. Он выхватил из разгрузки последнюю светошумовую гранату, вырвал чеку и, не снижая скорости, швырнул ее по полу, как шар для боулинга. Цилиндр заскользил по гладкому пластику, проскочил в сужающуюся щель гермодвери и взорвался на той стороне ослепительной вспышкой в три миллиона кандел. Крики ослепленной охраны потонули в грохоте. Ветеран влетел в закрывающийся проем боком, сминая титановым протезом край металла, и втащил за собой Крида за секунду до того, как переборка с лязгом сомкнулась за их спинами.

LXIX

Они оказались в тамбуре-шлюзе между третьим и вторым вагонами. Здесь не было чистого пластика – только голый металл, толстые гофрированные шланги пневматики и гидравлические узлы сцепки. Впереди, за бронированным стеклом следующей двери, корчились на полу двое ослепленных гранатой бойцов. Но сзади, в оставленном ими техническом вагоне, уже завыли резаки – прибывшая группа зачистки начала прожигать сталь переборки термическими зарядами. У них было не больше минуты.

– Взламывай магистраль! – приказал Шрам, отталкивая Крида к массивной сервисной панели, встроенной в стену шлюза, а сам взял на прицел дверь впереди. – Нам нужно отрезать хвост!

Виктор сорвал лицевую панель голыми руками, ломая ногти. Под ней скрывалось переплетение оптоволокна и толстых силовых кабелей. Блондин подключил свой изрядно помятый ПДА, напрямую вживляя контакты дешифратора в нервную систему «Левиафана».

– Я внутри подсети! – закричал Крид, и его пальцы с бешеной скоростью забегали по виртуальной клавиатуре. – Они пытаются пустить в наши отсеки зарин через систему вентиляции! Блокирую клапаны… Готово! Ищу контроллер сцепки… Синдикат защитил его квантовым шифрованием!

– Ломай, Виктор! Или нас здесь сожгут заживо! – Шрам отступил на шаг, когда стальная дверь за их спинами начала пузыриться от чудовищной температуры термического резака. В шлюз потянуло едким дымом плавящегося металла.

LXX

Крид взмок. Его корпоративный лоск окончательно уступил место животному, отчаянному выживанию. Интегрированный в его спинной мозг чип «Эгида» холодил затылок, но пальцы выбивали команды без единой ошибки.

– Квантовый шифр не взломать брутфорсом! – прохрипел связной, его глаза бешено метались по строкам кода на маленьком экране. – Но я могу обмануть гироскопы! Я отправляю ложный сигнал о критическом сходе с рельсов задних тележек! По протоколу безопасности поезд обязан сбросить балласт, чтобы спасти командный центр!

Крид с силой ударил по клавише ввода. Секунду ничего не происходило. Термический резак прожег в задней двери сквозную дыру, в которую немедленно просунулся ствол штурмовой винтовки. Шрам вскинул дробовик, готовясь снести стрелку руки.

Внезапно весь мир содрогнулся. Под полом шлюза раздался оглушительный, пугающий скрежет разрываемого металла – пиропатроны автоматической сцепки сработали штатно. Воздух с оглушительным свистом вырвался из разорванных тормозных магистралей.

Шрам и Крид вцепились в поручни, когда головная часть «Левиафана» – локомотив и первые два вагона – резко рванула вперед, освободившись от десяти тысяч тонн мертвого веса. Задняя дверь шлюза с куском термического резака осталась на месте, а вагоны с третьего по десятый начали стремительно отставать, уносясь в туман с воющими от бессильной ярости штурмовиками Синдиката. В образовавшийся пролом ударил ледяной ветер, выдувая дым из тамбура.

– Хвост отрублен! – Крид обессиленно сполз по стене, истерически хохоча. – Мы в головной секции! Впереди только Директорат!

Шрам молча посмотрел в зияющую дыру, за которой в серой пелене Зоны исчезала половина вражеской армии, затем развернулся к бронедвери, ведущей во второй вагон. Пшш-клац. Наемник передернул помпу.

LXXI

Тамбур-шлюз второго вагона был последним рубежом перед святая святых «Левиафана» – головным командным центром. Массивная бронедверь из вольфрамового сплава, отделявшая их от Директората, не имела ни ручек, ни панелей доступа. Синдикат не предполагал, что кто-то сможет добраться до этой точки живым.

Шрам присел на одно колено, тяжело дыша. Его кевларовый комбинезон пропитался кровью и потом, пневматика протеза издавала натужный, прерывистый свист – износились сальники в гидравлических цилиндрах. Ветеран достал из подсумка последний кусок трофейного С-4 и начал методично, как мясник, вмазывать серую массу в зазоры между бронеплитами двери.

– Внутри не будет обычных штурмовиков, – прохрипел Крид, сбрасывая пустой магазин из «Вала» и загоняя последний, снаряжённый бронебойными патронами. Его трясло от адреналинового истощения и сломанных рёбер. – Личную гвардию Директора называют «Серафимами». Это киборги, Шрам. У них удалены болевые рецепторы и миндалевидное тело мозга. Они не знают страха. Их броня покрыта абляционным слоем, рассеивающим кинетику. Твоя шрапнель их только разозлит.

– Значит, будем бить по суставам, – ледяным тоном ответил ветеран 28-го отдела, вкручивая детонатор. – Прижмись к стене. Открываю.

Шрам отступил за угол шлюза и нажал кнопку. Взрыв в замкнутом пространстве ударил по ушам свинцовым молотом. Вольфрамовая дверь не разлетелась на куски – заряд лишь вырвал верхние петли. Тяжёлая плита со скрежетом рухнула внутрь вагона, открывая проход в слепяще-белый, стерильный коридор. И оттуда немедленно ударил шквал бесшумного, концентрированного огня.

LXXII

Коридор командного вагона напоминал внутренности космического корабля: гладкий белый полимер, скрытая подсветка и абсолютное отсутствие теней. На другом конце, за укрытиями из выдвижных титановых барьеров, стояли трое «Серафимов». Их броня действительно была лишена изъянов – монолитные белые экзоскелеты без единого зазора, с глухими зеркальными визорами вместо лиц.

Умные пули элитной гвардии с визгом вгрызались в остатки дверного проёма, кроша металл в пыль. Шрам не мог даже высунуть ствол КС-23. Активный камуфляж здесь не работал, «Серафимы» использовали подавляющий огонь высочайшей плотности, просчитанный их тактическими сопроцессорами.

Но хуже всего было то, что потолок в центре коридора с тихим шипением раздвинулся. Из скрытой ниши опустилась массивная, тупорылая конструкция – автоматическая турель с крупнокалиберным пулемётом системы Гаст, спаренные стволы которого питались напрямую из патронных бункеров вагона. Лазерный целеуказатель турели хищно зашарил по клубящемуся дыму в дверном проёме.

– Нас зажали! – заорал Крид, вжимаясь в стену тамбура, пока пули высекали искры в сантиметрах от его лица. – Если эта хрень раскрутит стволы, от нас даже фарша не останется!

Шрам бросил взгляд на свой дробовик. Три патрона. Против абляционной брони «Серафимов» и стальной турели – это ничто. Ветеран Зоны понял, что математика боя изменилась. Нужен был другой калибр. Калибр, который система Синдиката считала своим.

LXXIII

Шрам не стал ждать, пока автоматика захватит цель. Пшш-клац! – титановое колено с чудовищной силой оттолкнуло его от стены. Наёмник рыбкой выпрыгнул в простреливаемый коридор, скользя на животе по гладкому белому пластику, прямо под перекрёстным огнём «Серафимов». Умные пули рикошетили от пола вокруг него, две из них впились в бронежилет на спине, ломая керамические пластины, но не пробивая плоть.

Он доскользил точно под нависающую турель, оказавшись в её «мертвой зоне». Пулемёт над его головой яростно взвыл, пытаясь опустить стволы ниже ограничителей, но угол склонения не позволял достать цель прямо под собой.

Шрам мгновенно вскочил на ноги. Ветеран Зоны упёрся левым плечом в стену коридора, а правую, пневматическую ногу намертво вбил в противоположную переборку, создав идеальный распор. Его руки, закованные в остатки кевлара, мёртвой хваткой вцепились в раскалённые кожухи спаренных стволов крупнокалиберного пулемёта.

Синдикат рассчитывал на прочность титановых болтов. Они не учли первобытную ярость человека, которому нечего терять. Шрам зарычал – низко, гортанно. Живые мышцы его спины и плечевого пояса затрещали, готовые порваться. Пневматика протеза яростно засипела, выдавая максимальное давление в цилиндрах. Крррак! С оглушительным скрежетом металл креплений начал поддаваться. Ветеран рванул на себя всю конструкцию весом в шестьдесят килограммов. Толстые силовые кабели лопнули, брызнув снопами искр, лентопротяжный механизм хрустнул, и чудовищное оружие, вырванное с мясом из потолка, обрушилось прямо в руки Шрама вместе с куском свисающей патронной ленты.

LXXIV

– ЖРИТЕ СВОЙ ПРЕЙСКУРАНТ! – проревел Шрам, разворачиваясь к опешившим «Серафимам».

Тяжёлый пулемёт, лишённый станины и стабилизаторов, в руках человека превратился в неуправляемого, огнедышащего дракона. Ветеран зажал гашетку. Отдача ударила по его искалеченному телу так, словно его сбил грузовик, но титановый протез намертво врос в пол, удерживая баланс.

Грохот крупнокалиберных 12.7-миллиметровых бронебойных патронов в узком коридоре превзошёл пределы болевого порога. Стерильно-белый полимер Синдиката мгновенно превратился в месиво из рваного пластика, летящих гильз и огня. Абляционная броня элитной гвардии, способная выдержать снайперский выстрел, оказалась абсолютно бесполезна против шквала кинетической энергии, помноженного на чудовищную массу пуль.

Первого «Серафима» просто разорвало пополам. Тяжёлые пули пробили зеркальный визор второго, превратив его шлем в кровавое решето. Третий попытался укрыться за титановым барьером, но бронебойный шквал Шрама прошил металл насквозь, вырвав киборгу руки и разворотив грудную клетку. Кровь элиты Директората веером разлетелась по белым стенам, мгновенно уничтожив стерильность вагона.

Шрам отпустил гашетку только тогда, когда кусок патронной ленты со свистом втянулся в пустой приёмник. Стволы пулемёта раскалились до вишнёвого свечения, наполняя коридор удушливым запахом сгоревшего пороха и плавящейся изоляции. Ветеран разжал онемевшие пальцы. Искорёженное, дымящееся железо с тяжелым стуком упало на пол. Коридор превратился в залитую кровью бойню. Путь в Командный Центр был открыт.

LXXV

Крид, оглушённый и бледный, медленно вышел из укрытия. Он шагал за Шрамом, с ужасом и благоговением переступая через разорванные на куски тела тех, кого Синдикат считал неуязвимыми богами войны. Лощёный связной окончательно понял, почему 28-й отдел был расформирован: такую чистую, первобытную ярость невозможно было контролировать корпоративными контрактами.

Они подошли к последней, двустворчатой двери в конце залитого кровью коридора. Створки, повинуясь датчикам движения, бесшумно разъехались в стороны.

Командный Центр «Левиафана» представлял собой огромный зал, погружённый в полумрак. Вдоль стен мерцали десятки серверов и стоек с аппаратурой квантовой связи. В центре помещения в воздухе висела гигантская, детализированная голографическая карта Зоны Отчуждения. На ней пульсировали сотни красных маркеров – передвижения мутантов, аномальная активность, маршруты патрулей. Весь хаос Зоны здесь был оцифрован и взят под абсолютный контроль.

Посреди этого цифрового царства спиной к ним стояло массивное кожаное кресло. Оно медленно, с легким гудением сервоприводов, развернулось.

В кресле сидел человек в безупречно сшитом графитовом костюме-тройке. Его лицо было немолодым, с жёсткими, аристократичными чертами и холодными серыми глазами, в которых не было ни капли страха. Он медленно, ритмично похлопал в ладоши. Звук хлопков прозвучал неестественно чисто, без эха.

– Поразительная живучесть. Я следил за вашей телеметрией с самого Янтаря, – произнёс Директор. Его голос не принадлежал этому месту, он транслировался из идеальной акустической среды. Мужчина слегка подался вперёд, и изображение на долю секунды пошло мелкой цифровой рябью. Это был не человек из плоти и крови. Это была квантовая голограмма высочайшего разрешения, транслируемая напрямую из безопасного бункера в Женеве.

Директор посмотрел на изувеченного, покрытого чужой кровью Шрама, а затем перевёл взгляд на тяжело дышащего блондина.

– Здравствуй, Виктор. Ты превзошёл все мои ожидания по коэффициенту выживаемости. Поздравляю. Вы добрались до сердца Зоны. Только чтобы узнать, что у неё его никогда не было.

LXXVI

Голограмма Директора слегка мерцала, искажаясь из-за колоссальной электромагнитной интерференции Зоны, но его голос оставался кристально чистым, бархатным и абсолютно бездушным. Шрам тяжело шагнул вперед, оставляя на идеальном белом пластике кровавый след титановой стопы. Пшш-клац. Он вскинул КС-23, целясь прямо в переносицу проекции.

– Можешь стрелять, реликт. Но дробь прошьет лишь свет, – Директор снисходительно улыбнулся, глядя на ствол ручной гаубицы. Мужчина в Женеве нажал невидимую кнопку на своем столе, и гигантская тактическая карта Зоны в центре вагона вспыхнула, отдаляя масштаб. Территория отчуждения превратилась в крошечное пятно на глобусе, а над ней раскинулась густая, пульсирующая красным сеть орбитальных спутников.

– Вы с такой первобытной яростью рвались сюда, думая, что уничтожение «Лилии» и захват этого поезда остановят Синдикат, – бархатный голос наполнился ядом высокомерия. – Наивные дикари. «Лилия» была лишь бета-тестом. Наземной песочницей для калибровки частот. Настоящий излучатель, истинный узел контроля ноосферы, уже давно развернут на орбитальной группировке. Зона – это не наш секрет, господа. Зона – это наш полигон. Мы изучали пределы человеческой психики, чтобы завтра применить эти технологии в мегаполисах Европы и Азии. Вы не спасли мир. Вы просто сломали нашу любимую игрушку.

Шрам не опустил дробовик. Его изувеченное лицо под маской оставалось непроницаемым. Ветеран Зоны знал, что зло всегда прячется за красивыми презентациями. Но Виктор Крид, стоящий позади, издал сдавленный, хриплый звук, похожий на стон человека, у которого из-под ног выбили последнюю опору. Вся его прошлая жизнь, все его преступления и оправдания оказались лишь строчками в отчете об испытаниях.

LXXVII

Голографический взгляд Директора медленно сместился со Шрама на тяжело дышащего, покрытого чужой кровью и сажей связного. Аристократичное лицо швейцарского кукловода выразило нечто похожее на профессиональное уважение.

– А вот ты, Виктор… ты меня искренне удивил, – мягко произнес Директор, откидываясь в виртуальном кресле. – Когда Счетовод списал тебя в расход, я думал, ты сдохнешь в первой же аномалии. Но ты выжил. Ты прошел через ад без наших протоколов, антидотов и умной брони. Ты использовал аналоговый мусор и этого бешеного пса, чтобы вскрыть мою лучшую гвардию. Это нестандартное мышление. Это – истинный потенциал топ-менеджмента.

Директор подался вперед, опираясь локтями о стол. Голограмма стала ярче, заполнив командный центр холодным, голубоватым светом.

– Счетовод мертв. Его кресло пустует. Мои аналитики только что пересчитали твой KPI, Виктор. Я предлагаю тебе занять его место. Прямо сейчас. Возглавь сектор. Ты получишь ключи от всех офшоров, абсолютный иммунитет и кресло в Совете Директоров. Брось этого мертвеца из 28-го отдела. Подключись к магистрали и возвращайся в семью. Вертолет эвакуации заберет тебя через пятнадцать минут.

В командном центре повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь гулом серверов и ритмичным гулом «Левиафана». Это было искушение абсолютного, библейского масштаба. Синдикат предлагал не просто жизнь – он предлагал власть над теми, кто бросил его умирать.

LXXVIII

Крид медленно шагнул вперед, хромая на обе ноги. Его свинцовый СКАТ висел лохмотьями, лицо превратилось в сплошной синяк, а из угла губы сочилась черная кровь, смешанная с ядом химеры. Он остановился у центрального терминала квантовой связи, из которого торчали оголенные провода его кустарного дешифратора.

Виктор посмотрел на свои руки. Они дрожали. Под ногтями запеклась грязь Рыжего Леса и кровь бойцов «Омеги». Затем он перевел взгляд на безупречного, чистого Директора, пахнущего дорогим парфюмом даже через голограмму.

Шрам не проронил ни слова. Он не стал наводить ствол на напарника, не стал читать мораль или угрожать. Ветеран Зоны просто сдвинулся чуть в сторону, опуская тяжелый КС-23 дулом в пол. Пшш-клац. Пневматика коротко выдохнула. Шрам давал Криду сделать этот выбор самому. Если манагер решит предать – они оба останутся здесь. Таков был закон выживания.

– Кресло в Совете Директоров… – хрипло, пробуя слова на вкус, прошептал Крид. Он положил окровавленную ладонь на клавиатуру терминала. – Мой личный вертолет. Миллионы на счетах. Никаких мутантов. Никакой грязи. Полная… корпоративная… безопасность.

– Именно так, Виктор. Умные люди не умирают за принципы. Они их монетизируют, – Директор ободряюще улыбнулся, его серые глаза торжествовали. Корпорация всегда побеждает, потому что знает цену каждого человека.

LXXIX

Крид склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. В его ушах больше не звучали корпоративные гимны. Там стоял оглушительный рев химеры, хруст ломающихся костей в Яме Очищения и ледяной, рубленый голос Шрама: «Злость гоняет кровь быстрее яда».

Связной медленно поднял глаза на голограмму. И вдруг его разбитые, окровавленные губы растянулись в широкой, абсолютно безумной, хищной оскале. Это больше не был лощеный функционер. Зона переварила его и выплюнула кем-то другим.

– Знаете, господин Директор… – прохрипел Крид, сплевывая густой сгусток крови прямо на сверкающую полимерную панель терминала. – Я тут на досуге провел независимый аудит вашего бизнес-плана.

Улыбка Директора дрогнула, сменившись раздражением.

– О чем ты бредишь, Виктор? Принимай авторизацию!

– Бизнес-план – дерьмо. А ваше выходное пособие меня не устраивает! – рявкнул блондин и со всей силы, ломая костяшки пальцев, ударил кулаком по клавише ввода на своем ПДА.

Вирус Нейрона, написанный параноидальным гением-архитектором на старом советском коде и выношенный в подвалах Мертвого Города, рванулся в открытую магистраль квантового передатчика. Это был не изящный корпоративный алгоритм. Это был цифровой лом, грубый и беспощадный, созданный с единственной целью – уничтожать всё на своем пути.

LXXX

Реакция была мгновенной и катастрофической. Идеальная синяя подсветка Командного Центра разом мигнула и сменилась агрессивным, пульсирующим багровым светом. Сирены завыли на частотах, от которых лопались капилляры в глазах.

Голограмма Директора исказилась. Лицо аристократа пошло чудовищными пиксельными разрывами, его спокойствие рухнуло, обнажив панический, первобытный страх.

– Что… что ты ввел в систему⁈ Отключите внешний контур! Рубите оптику! – завопил Директор, оборачиваясь к кому-то за кадром в своем бункере. Но вирус Нейрона уже перепрыгнул через спутники связи прямо на европейские сервера Синдиката.

– Я обнулил ваши активы, босс! – перекрикивая вой сирен, истерично рассмеялся Крид. – Логистика, финансы, теневые счета – всё сгорает прямо сейчас! Вы слепые! Вы нищие! Вы – никто!