Текст книги "Шрам: новая охота (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

XXI

Утро началось с инвентаризации. Шрам разложил на выцветшем брезенте свой небогатый арсенал. Потёртый АКМС с синей изолентой на цевье – надёжный, как советская кувалда, но абсолютно бесполезный против шкуры, способной выдерживать электромагнитные бури. Рядом легла тяжёлая труба КС-23. Ручная гаубица, крушившая композитные панцири элиты Синдиката в закрытых помещениях. Но Серебряный гигант не был хрупким человеком в пластиковой броне. Тварь состояла из аномальной плоти, сплетённой с живым металлом. Старик взвесил дробовик на ладони и мрачно покачал головой. Шрапнель лишь разозлит Хозяина, оставив на его шкуре пару незначительных царапин. Ветеран Зоны отложил оружие в сторону. Для охоты на местного бога требовалось копье, способное пробить небесную твердь.

XXII

Память, услужливо покопавшись в пыльных архивах 28-го отдела, выдала нужный фрагмент. Ещё во времена расцвета группировок безумные техники «Свободы» экспериментировали с тяжёлым кустарным вооружением. Сталкеры нашли на законсервированных складах противотанковое ружьё Симонова времён Второй мировой и переделали его под нужды Зоны, расточив патронник и установив массивные дульные тормоза-компенсаторы. Эта пушка пробивала навылет бронетранспортёр вместе с экипажем. Охотник знал, где искать этот монструозный кусок воронёной стали. Армейские склады. Территория, давно превратившаяся в сплошное минное поле, обильно сдобренное «жарками» и гравитационными мясорубками. Реликт сухо щёлкнул замком старого рюкзака. Путь предстоял неблизкий и, скорее всего, последний.

XXIII

Переход на Армейские склады занял двое суток изматывающего, параноидального трекинга. Бывший оперативник передвигался исключительно по ночам, сливаясь с радиоактивными тенями. Пшш-клац. Пневматика ступала предельно аккуратно, выверяя каждый дюйм. Старик читал Зону кончиками пальцев и затылком: вот здесь воздух дрожит мелкой рябью – верный признак «карусели», а чуть правее земля покрыта неестественно ровным слоем чёрной копоти – спит смертоносная «жарка». На подходах к разрушенной базе анархистов начались старые инженерные заграждения. Наёмник полз на животе, прощупывая гнилой мох и ржавую проволоку трофейным штык-ножом, миллиметр за миллиметром отвоёвывая у смерти своё право на единственный выстрел.

XXIV

Руины военной базы встретили гостя могильным холодом пробитых кирпичных стен и завыванием ветра в пустых ангарах. Здесь давно никто не жил открыто, но глубоко в подвалах бывшей гауптвахты, за гермодверями, заблокированными хитрой электроникой, всё ещё обитал Скряга – последний из могикан, торговец смертью, чьё имя стало в Зоне мифом. Ветеран постучал условным ритмом по ржавой стали. Долгое время ответом служило лишь гулкое эхо, но затем в толще бетона с шипением отъехала бронированная заслонка. Из амбразуры пахнуло перегаром, оружейной смазкой и застарелым потом. Тусклый, водянистый глаз, увеличенный толстой линзой старого противогаза, подозрительно уставился на пришельца.

XXV

Спуск в бункер прошёл без лишних слов. Торговец, больше похожий на бледного, разжиревшего крота, выложил на засаленный стол то, за чем пришёл старик. ПТРС лежал на брезенте монументальной, пугающей глыбой смертоносного металла. Ствол длиной в человеческий рост внушал первобытный, религиозный трепет.

– Пушка – половина дела, реликт, – просипел контрабандист, тяжело кашляя в кулак. – Чем ты эту дуру кормить собрался? Обычный бронебой её ствол порвёт, тут специфика нужна.

Шрам молча вытряхнул на стол содержимое своего заветного кожаного кисета. Три «слезы дьявола», идеально прозрачные и пульсирующие внутренним холодным светом, и два тяжёлых, искажающих пространство «грави». Целое состояние, способное обеспечить безбедную старость в любой точке планеты.

– Пять патронов, – хрипло произнёс покупатель, не отрывая взгляда от оружия. – С обеднённым ураном. Бронебойно-зажигательные с вольфрамовым сердечником.

Глаза барыги алчно блеснули, когда пухлые пальцы сгребли артефакты.

– Ты собрался воевать с танковой дивизией, старик? Зачем тебе уран? Жизнь не мила стала?

– Жизнь стала слишком пресной, – отрезал охотник, забирая тяжёлые, похожие на заострённые золотые слитки патроны. Сделка была заключена. Билет в один конец окончательно оплачен.

XXVI

Семнадцать килограммов мёртвой, воронёной советской стали легли на плечо свинцовой тяжестью. Противотанковое ружьё Симонова было длиннее самого стрелка. Выходя из затхлого подземелья Скряги, старик чувствовал, как каждый шаг отдаётся тупой болью в позвоночнике. Пять драгоценных патронов с обеднённым ураном, каждый размером с крупную морковь, тяжело оттягивали брезентовый подсумок на поясе. Охотник нёс не просто оружие. Ветеран тащил на себе инструмент апокалипсиса, кусок артиллерии, созданный для пробивания танковой брони, который теперь предстояло направить на живую плоть. Обратный путь до Чернобыля-2 превратился в пытку на выносливость, но предвкушение предстоящей схватки гнало реликта вперёд лучше любых амфетаминов.

XXVII

Оказавшись в своей сырой квартире, бывший наёмник не стал разводить огонь или разогревать еду. Время быта закончилось. Бросив ПТРС на продавленный матрас, мастер достал из-под шкафа тяжёлый ящик с инструментами. Обычная пневматика протеза не выдержит отдачи четырнадцати с половиной миллиметров. Если выстрелить с колена или стоя, чудовищная кинетическая энергия просто вырвет титановые крепления из живой культи, оставив стрелка истекать кровью. Ветеран взял разводной ключ и грубо, со скрежетом, затянул до упора предохранительные клапаны сброса давления. Амортизация умерла. Затем в ход пошла холодная сварка и толстые стальные болты, намертво блокирующие коленный шарнир.

XXVIII

Хирургия над собственным железом заняла несколько часов. Когда сварка застыла, Шрам попытался сделать шаг. Кряк. Лязг. Привычного, живого шипения воздуха больше не было. Правая нога превратилась в монолитную, негнущуюся сваю. Инвалид усмехнулся пересохшими губами, глядя на изуродованный протез. Выбор сделан. Лишив себя мобильности, старый волк добровольно отказался от возможности отступить или увернуться. Теперь человек и противотанковое ружьё стали единым механизмом. Ствол, затворная рама, плечо, позвоночник и титановый упор, вбитый в землю. Лафет для единственного, смертоносного залпа.

XXIX

Сборы были короткими. Отшельник не взял с собой ни консервов, ни запасных фильтров для противогаза, ни спального мешка. Еда больше не имела значения. В рюкзак отправились лишь армейская фляга с водой, несколько мотков бинта и шприц-тюбик с промедолом – чтобы дотянуть до спуска крючка, если Зона решит откусить от него кусок раньше времени. Старик в последний раз окинул взглядом комнату. Старый приёмник «Казахстан» продолжал тихо шипеть белым шумом в углу. Ярко-красный пластмассовый луноход лежал там же, где его бросили. Ветеран не испытывал сожаления. Эта бетонная коробка была лишь залом ожидания, а его поезд, наконец, подали к перрону.

XXX

Шрам перешагнул через порог, вынося длиннющий ствол ПТРС в тесный коридор. Хозяин не стал закрывать дверь. Оставил её нараспашку, позволяя сырому сквозняку Зоны беспрепятственно гулять по пустой квартире, шевеля пыльную паутину. Мосты были сожжены. Охотник тяжело спускался по лестнице, и звук его шагов теперь был другим. Мёртвым, тяжёлым, неотвратимым. Лязг… лязг… лязг… Монолитная титановая стопа била по бетону, как кувалда гробовщика. Выйдя во двор, реликт 28-го отдела поднял воротник штормовки, перехватил поудобнее холодную сталь противотанкового ружья и, не оглядываясь, зашагал на север, туда, где над багровым лесом клубились свинцовые тучи.

XXXI

Рыжий Лес встретил пришельца глухой, неприступной стеной мутировавших сосен. Деревья цвета запекшейся артериальной крови сплетались узловатыми ветвями, перекрывая тусклый дневной свет. Идущий на смерть тяжело переступил невидимую границу чащи. Лязг. Заблокированный титановый сустав глубоко ушёл во влажный, пружинящий мох. Негнущаяся нога ломала привычную моторику, заставляя переваливаться с боку на бок, как старую, гружёную баржу. Семнадцать килограммов ПТРС давили на плечо, стирая ключицу в кровь даже сквозь штормовку, но старик не обращал на это внимания. Его чувства были натянуты до предела. Лес, обычно полнящийся шорохами, скрипом стволов и далёким воем, сейчас был мёртв.

XXXII

Абсолютная, неестественная тишина давила на барабанные перепонки плотнее воды. Ни щебета слепых птиц, ни шелеста «ржавых волос» на ветру. Зона затаила дыхание. Мелкие мутанты, тушканы и плоти, в панике покинули этот квадрат, почувствовав присутствие высшего хищника. Ветеран Зоны медленно втягивал носом холодный воздух. Пахло перегнившей хвоей, сыростью и едва уловимым, но резким запахом горелого озона. Апекс-хищник был здесь, где-то впереди, в густой багровой мгле. Старый волк поправил ремень ручной гаубицы КС-23 на груди, оставив противотанковое ружьё за спиной. Для ближнего боя тяжёлая артиллерия была бесполезна.

XXXIII

Серебряный гигант не ломал веток и не оставлял вмятин на сырой земле. Его масса словно не подчинялась законам физики. Следопыт понял это уже через час поисков. Искать нужно было не отпечатки лап, а пустоту. Старик остановился возле зарослей искажённого папоротника. Прямо по курсу должна была находиться обширная, пульсирующая «жарка» – охотник помнил её ещё по прошлым рейдам. Но сейчас на её месте лежал лишь ровный круг спёкшейся до состояния стекла земли. Аномалия была мертва. Выжжена или подавлена колоссальным энергетическим полем Хозяина.

XXXIV

След представлял собой коридор абсолютного штиля. Там, где проходил Медведь, Зона замирала. Искрящиеся «электры» разряжались в ноль, гравитационные ловушки теряли хватку, превращаясь в обычные лужи грязи. Бывший оперативник читал эти «пустые зоны» как открытую книгу. Он шёл по вымершему фарватеру, понимая, что Хозяин не просто живёт в Зоне – он сам диктует ей правила. Этот вакуум безопасности парадоксальным образом пугал больше, чем самое плотное минное поле. Реликт шагал по стеклянным шрамам на земле, лязг… лязг… лязг, неумолимо сокращая дистанцию до своей цели.

XXXV

Тишину разорвал истошный, захлёбывающийся лай. Стая псевдособак, отчаянно голодная и загнанная аурой Медведя на самый край леса, не выдержала. Мутанты, обезумевшие от страха перед Серебряным богом, решили сорвать злость на одиноком человеке. Серые, облезлые тени стремительно вынырнули из-за багровых стволов. Их было шестеро – худые, мускулистые твари с раздвоенными нижними челюстями и мутными, белесыми бельмами глаз.

XXXVI

Уклониться было невозможно. Заблокированный титановый протез намертво приковал стрелка к месту. Ветеран даже не попытался отпрыгнуть. Наёмник просто перенёс весь вес на железную сваю, превратившись в несокрушимый бетонный дот, и вскинул КС-23. Грохот двадцатитрёхмиллиметрового калибра снёс половину стаи спрессованной вольфрамовой шрапнелью. Ближайшую собаку просто разорвало в клочья, окатив старика горячей, смердящей кровью. Оставшиеся три твари бросились на человека. Охотник хладнокровно отшвырнул пустой дробовик, выхватил широкий армейский тесак и принял удар. Зубы лязгнули по кевлару на предплечье. Короткий, безжалостный взмах снизу вверх – лезвие вспороло брюхо вожаку. Ещё один удар рукоятью в висок следующей твари. Бой занял десять секунд. Ни один драгоценный урановый патрон не покинул подсумка.

XXXVII

Вытерев лезвие о шкуру убитого мутанта, старик двинулся дальше. Воздух становился всё плотнее, дышать приходилось с усилием, словно сквозь мокрую вату. Вскоре багровые сосны расступились, открывая вид на широкую поляну. Её центр окружала исполинская, ревущая «карусель». Аномалия вращалась с такой силой, что вырывала с корнем мелкие кустарники, но внутри этого бешеного вихря царил абсолютный, идеальный покой. Идеально круглый пятачок нетронутого мха. Лежбище. Место, где Серебряный Хозяин отдыхал, закрывшись от всего мира стеной гравитационного шторма.

XXXVIII

Медведя здесь не было. Ушёл на охоту или патрулировал свои владения. Старый волк хмуро оглядел периметр. Выбрав подходящее укрытие – поваленный ствол векового дуба, покрытый радиоактивным мхом – стрелок начал готовить позицию. Первым делом реликт снял с плеча ПТРС. Тяжёлые сошки с лязгом впились в гнилую древесину. Затем старик достал сапёрную лопатку и вырыл глубокую, узкую яму прямо под собой. Он опустил в неё заблокированный титановый протез, плотно утрамбовав землю вокруг. Теперь нога стала якорем, намертво связывающим плечо, ружьё и планету в единую кинетическую цепь. Только так можно было пережить отдачу этого чудовищного оружия. Затвор сухо лязгнул, досылая в патронник первый урановый аргумент. Засада была готова.

XXX९

Солнце село, не пробившись сквозь тучи. Ночь обрушилась на Рыжий Лес ледяным мраком. Близость Радара, до которого оставалось всего несколько километров, начала брать своё. Остаточное психотропное излучение, гуляющее по мёртвым антеннам, медленно, как яд, проникало в уставший мозг. Воздух перед глазами стрелка пошёл мелкой рябью. Сквозь шум ветра начали проступать голоса. Сначала тихие, неразборчивые, затем всё более чёткие. В двух шагах от ствола ПТРС, прямо из тумана, соткалась полупрозрачная фигура в тяжёлой свинцовой броне. Визор шлема был разбит, лицо превратилось в кровавую маску.

– Ну что, старик… – прохрипел призрак знакомым, корпоративным голосом Крида. – Купил себе клинику в Женеве?

XL

Ветеран не дрогнул. Палец охотника даже не шевельнулся на спусковом крючке. Он знал, что Зона любит играть с чувством вины.

– Я купил себе тишину, манагер, – тихо, не отрывая взгляда от прицела, ответил старик пустоте.

Рядом с Кридом начали появляться другие. Бойцы 28-го отдела, безымянные сталкеры, убитые наёмники. Безмолвный укор мертвецов, оставшихся в этой радиоактивной грязи навсегда.

– Стоило оно того? – прошелестел хор призраков, сливаясь с гулом Радара. – Променять миллионы на кусок ржавого железа и смерть в лесу?

– Стоило, – одними губами произнёс бывший оперативник. Экзистенциальный ужас прошлого разбивался об абсолютную, ледяную ясность его нынешней цели. Он больше не бежал от Зоны. Он пришёл убить её бога. Призраки молча покачали головами и медленно растворились в предрассветном тумане, уступая место наступающему утру.

XLI

Рассвет наступил незаметно. Просто серая мгла стала чуть прозрачнее, обнажив гнилые стволы Рыжего Леса. Воздух вдруг потяжелел, наполнился густым ароматом озона и статического электричества. Из тумана, как линкор из дока, беззвучно выплыл Серебряный Хозяин. Исполинская туша двигалась с пугающей, гипнотической грацией. Мутант не крался и не бежал – властелин просто совершал утренний обход своих мёртвых владений. Аномалии перед ним почтительно расступались или гасли.

XLII

Гигант прошёл всего в полусотне метров от засады. Плазменные сгустки глаз на мгновение скользнули по поваленному дубу, за которым прятался человек. Тварь почувствовала чужака. Уловила запах солидола, пота и оружейной смазки. Но Серебряный бог даже не замедлил шаг. Для Хозяина затаившийся в грязи реликт с его жалкой железной трубой был не опаснее слепня. Это ледяное, абсолютное равнодушие обожгло охотника сильнее любой ненависти. Тварь величественно шествовала дальше, направляясь в сторону ЧАЭС.

XLIII

Ветеран медленно, чтобы не издать ни звука, прильнул изувеченным лицом к холодному наглазнику оптического прицела. Перекрестье легло точно на массивную, отливающую металлом лопатку мутанта. Палец стрелка плавно выжал свободный ход тугого спуска. Сердцебиение замедлилось, сливаясь с глухим пульсом самой Зоны. «Ты думаешь, что вечен, – беззвучно прошептал старик пересохшими губами, обращаясь к серому небу. – Но у всего в этом мире есть предел прочности. И я его сейчас найду».

XLIV

Выстрел из ПТРС разорвал утреннюю тишину, как взрыв артиллерийского фугаса. Чудовищная отдача впечатала приклад в плечо наёмника, едва не сломав ключицу, а заблокированный титановый протез с лязгом рванул утрамбованную землю. Тяжёлая пуля с сердечником из обеднённого урана, пробив звуковой барьер, ударила в серебряную шкуру. Вспышка ослепила глаза, раздался тошнотворный визг рвущегося металла. Хозяин взревел. Этот звук не имел ничего общего с биологией – гул был похож на скрежет сталкивающихся тектонических плит. В километре от леса, на заброшенном армейском КПП, со звоном осыпались остатки стёкол.

XLV

Урановый лом не убил бога. Исполинская туша содрогнулась, но не упала. Серебряный гигант резко развернулся на месте, взрывая лапами мёрзлый грунт, и устремил пылающие плазменные глаза на обидчика. Спустя долю секунды гора живого металла бросилась на человека. Скорость твари нарушала все законы физики. Земля задрожала так, что сошки противотанкового ружья подпрыгнули на бревне. Времени на то, чтобы передёрнуть тугой затвор и дослать второй патрон, просто не оставалось. Смерть неслась прямо на стрелка в виде ревущего серебряного локомотива.

XLVI

Закопанный протез стал смертельной ловушкой. Бывший оперативник не мог отскочить или убежать. Спасение пришло из инстинктов, вбитых годами выживания. Слева от дуба, в трёх метрах, едва заметно искажался воздух – пульсировал гравитационный «трамплин». Старик диким, отчаянным рывком выдернул титановую стопу из ямы. Металл заскрежетал о камни, шарнир выгнулся под неестественным углом. Реликт швырнул своё тело прямо в центр аномалии за мгновение до того, как когти мутанта разнесли ствол дуба в щепки. Гравитация подхватила человека и с силой отшвырнула на десяток метров в колючие кусты.

XLVII

Удар о землю выбил из лёгких весь воздух. Перед глазами поплыли красные круги, во рту появился вкус крови. Наёмник с трудом перевернулся на живот, судорожно хватая ртом радиоактивную сырость. Взгляд охотника сфокусировался на месте засады. Медведь стоял над разбитым бревном. Из пробитой лопатки гиганта толчками хлестала густая, ослепительно-белая жидкость. Серебряная кровь, падая на мох, не впитывалась, а мгновенно испарялась, порождая вокруг раненого зверя россыпь мелких, искрящихся «электр» и кислотных вспышек. Уран сделал своё дело – Абсолют оказался уязвим.

XLVIII

Но добивать поверженного врага Хозяин не стал. Плазменные глаза ещё раз посмотрели на распластавшегося в кустах инвалида. В этом взгляде больше не было презрения, только холодное, пугающее осознание новой реальности. Зверь понял, что смертен. Тяжело дыша и оставляя за собой шлейф микро-аномалий, Серебряный бог медленно развернулся. Гигант тяжело зашагал прочь, углубляясь в багровые чащи, уводя свой путь от ЧАЭС на запад, в сторону мёртвого города Лиманска.

XLIX

Старик попытался подняться, но левая рука безвольно плетью повисла вдоль туловища. Отдача ПТРС и жёсткое приземление выбили плечевой сустав из суставной сумки. Боль была ослепляющей, доводящей до тошноты. Ветеран, хрипя сквозь стиснутые зубы, подполз к ближайшей сосне. Реликт упёрся здоровым плечом в ствол, просунул кисть выбитой руки между корней и, зажмурившись, резко, всем весом рванул туловище назад. Хруст кости показался громче выстрела. Сустав с влажным чавканьем встал на место. Старый волк сполз по коре на землю, заливаясь холодным потом, но рука снова могла двигаться.

L

Отдышавшись, преследователь подобрал из грязи оброненное противотанковое ружьё. Тяжёлая сталь холодила пальцы. Взгляд Шрама упал на светящийся, фонящий радиацией след из серебряных капель, уходящий в туман. Больше не было ни страха, ни сомнений.

– Теперь это личное, Хозяин, – глухо прохрипел охотник, стирая кровь с разбитых губ. – Ты пролил кровь. Значит, ты обычное мясо.

Лязг… лязг… лязг. Искалеченный человек побрёл по пылающему следу, уходящему в бетонные лабиринты Лиманска. Игра в кошки-мышки перешла в новую, терминальную стадию.

LI

Лиманск встретил преследователя кривыми, заросшими мхом переулками и гнетущей архитектурой заброшенного советского городка. Пространство здесь давно сошло с ума, превратив улицы в лабиринт из невидимых тупиков и временных петель. Шрам тяжело ступал по растрескавшемуся асфальту, ориентируясь исключительно на серебряный след. Капли крови Абсолюта ярко фонили в сгущающихся сумерках, прожигая мох и оставляя на камне идеально круглые, оплавленные кратеры.

LII

Серебряный гигант не утруждал себя поиском дорог или обходом препятствий. Тварь шла напролом. Там, где путь преграждала глухая стена хрущёвки, светящийся пунктир уходил прямо сквозь кирпичную кладку, словно бетон был для Медведя лишь оптической иллюзией. Старик же не обладал привилегиями бога. Охотник был вынужден делать крюк, продираясь через тесные дворы-колодцы, до краёв заполненные «жарками» и непредсказуемыми пространственными искажениями, теряя драгоценные силы и время.

LIII

След вывел к остову полуразрушенного госпиталя, который нависал над улицей, как гнилой зуб. Тропа Хозяина пролегала прямо через центральный корпус. Внутри гулял ветер, но это был не обычный сырой сквозняк. Воздух в холле закручивался в тугие, плотные жгуты – колоссальный гравитационный «выверт», растянутый на несколько этажей. Реликт натянул противогаз и шагнул в полумрак здания, чувствуя, как невидимые пальцы аномалии начинают мягко, но настойчиво тянуть его за одежду.

LIV

На пролёте между вторым и третьим этажами гравитация взбесилась. Невидимая сила внезапно рванула ветерана вбок, к зияющему провалу рухнувшей лестничной клетки. Семнадцать килограммов ПТРС за спиной сработали как якорь, потянув стрелка в пропасть. Наёмник не стал цепляться ослабевшими руками за гнилые перила. Старик с размаху вбил заблокированный титановый протез прямо в крошащуюся бетонную ступень. Кряк! Металл глубоко вошёл в камень, намертво закрепив человека. Бывший оперативник повис над бездной под углом в сорок пять градусов, тяжело дыша и слушая, как на дне шахты утробно воет гравитационная мясорубка.

LV

Выбравшись из госпиталя, Шрам вышел к центральной площади Лиманска. И замер. Посреди заросшего бурьяном плаца, у подножия расколотого надвое памятника, сидел Хозяин. Медведь не убегал и не прятался. Пылающие плазменные глаза равнодушно смотрели на выползшего из руин преследователя. Зверь ждал его. В этой позе было что-то глубоко осмысленное, словно божество Зоны давало жалкому куску мяса шанс отдышаться перед финальным актом трагедии.

LVI

– Чего уставился, Абсолют? – хрипло, надсадно крикнул охотник через площадь. Сухой голос сорвался на кашель, эхо заметалось между мёртвыми фасадами. – Думаешь, я сдохну по дороге? Не дождешься. Я сдеру с тебя эту серебряную фольгу, даже если мне придётся проползти через само Пекло. Мы с тобой теперь повязаны! Твоя кровь на моих руках, моя жизнь в твоих лапах!

LVII

Старик резким движением сдёрнул с плеча противотанковое ружьё и попытался упасть на колено, чтобы разложить сошки. Но Лиманск начал свою больную игру. Топология площади внезапно дрогнула. Асфальт пошёл рябью, как вода от брошенного камня, и фигура Серебряного бога вдруг отдалилась на добрую сотню метров, растворяясь в мареве. В следующую же секунду пространство схлопнулось, и морда мутанта оказалась пугающе близко, искажённая и растянутая гигантской оптической линзой невидимой аномалии.

LVIII

Охотник вслепую водил тяжёлым стволом, пытаясь поймать в перекрестье прицела хотя бы контур лопатки, но Зона издевалась над ним. Расстояния потеряли всякий смысл. Линии домов изгибались под немыслимыми, тошнотворными углами, небо менялось местами с землёй. Голова кружилась от мощнейшего радиоактивного фона и чудовищного нервного напряжения. Ветеран начинал сходить с ума в этом калейдоскопе сломанной геометрии, судорожно вжимая приклад в плечо.

LIX

Хозяин медленно, тяжело поднялся. Тварь не стала нападать на дезориентированного, ослеплённого иллюзиями стрелка. Зверь просто развернулся и, полностью игнорируя законы перспективы, шагнул прямо в кирпичную стену старого городского почтамта, растворившись в ней без следа. Дорожка из светящихся, шипящих капель повела дальше, за границы проклятого города, туда, где раскинулись бескрайние, гнилые и вечно скрытые туманом Болота.

LX

Шрам бессильно опустил ружьё. В горле пересохло так, что каждый вдох обжигал трахею наждачной бумагой. Армейская фляга давно опустела. Физическое и ментальное истощение достигло той тонкой, хрустальной грани, за которой начинается спасительное безумие. Лязг… лязг… лязг. Человек, окончательно потерявший связь с прошлым и превратившийся в живой, слепой механизм ненависти и упрямства, побрёл следом, оставляя мёртвый лабиринт Лиманска за спиной.