Текст книги "Шрам: новая охота (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Специалист хладнокровно сменил пустой магазин штурмовой винтовки, привычным, доведенным до автоматизма жестом досылая первый патрон в патронник. Ледяной ветер внезапно сменил направление, слегка разгоняя густую свинцовую хмарь над гибельными топями.

Прямо по курсу, среди мёртвых, скрюченных радиацией деревьев и мутной стоячей воды, безмолвно возвышался неестественно чёткий, геометрически правильный силуэт. Старая деревянная церковь с потемневшим, покосившимся куполом. Грубый архитектурный анахронизм выглядел абсолютно целым, нетронутым временем и разрушительными Выбросами. Высокоточные детекторы аномалий на предплечье хранили мёртвое, неестественное молчание. Идеальная, пугающая маскировка входа.

Глава 3

LI

Церковь возвышалась над топью неестественным, пугающе целым монолитом. Потемневшие от времени бревенчатые срубы не несли на себе ни единого следа гниения или воздействия агрессивных кислотных туманов. Оперативник медленно поднялся по скрипучим ступеням крыльца, не сводя глаз с экрана тактического детектора на предплечье.

Прибор выдавал абсолютный, стерильный ноль. В эпицентре аномальных Болот не было ни остаточной радиации, ни гравитационных искажений, ни малейшего пси-фона. Для обычного сталкера это выглядело бы как божественное чудо или редчайший безопасный оазис.

Для ветерана 28-го отдела подобная аномальная тишина кричала об одном – глубоко под деревянным зданием на полную мощность работал стационарный генератор нулевого поля военного образца, искусственно выжигая и подавляя любую энтропию в радиусе ста метров. Здание служило лишь дешёвой декорацией, прикрывающей геометрию истинной цели.

LII

Внутри храма царил густой полумрак и запах старой, сухой древесной пыли. Сквозь прорехи в просевшей крыше падали тонкие, серые лучи света, выхватывая из темноты облупившиеся, слепые лики на забытых иконах. Шрам хладнокровно проигнорировал мёртвый иконостас, методично сканируя почерневшие половицы в инфракрасном спектре.

Религия специалиста всегда ограничивалась баллистикой, сопроматом и протоколами выживания. Внимание наёмника привлекли едва заметные, идеально ровные микроцарапины на деревянном настиле прямо перед массивным алтарём.

Ветеран упёрся здоровым плечом в тяжелую дубовую конструкцию и с глухим, натужным рычанием сдвинул её в сторону. Под алтарём, вместо ожидаемой сырой земли, обнаружилась цельная плита из армированного гидробетона. В самом центре скрытого технического люка тускло блестела вдавленная в серый монолит свинцовая печать – перекрещенные скальпель и штурмовая винтовка.

LIII

Глухой лязг поворотного механизма гулким эхом разнёсся по пустой церкви. Тяжёлая бетонная створка с протяжным гидравлическим шипением ушла вниз и плавно отъехала в сторону, открывая глубокий, идеально круглый колодец коммуникаций.

В лицо оперативнику мгновенно ударил плотный поток ледяного, пересушенного фильтрами воздуха. В нём не было ни единой капли болотной гнили – только резкий, стерильный запах медицинского озона, горячего пластика и безостановочно работающей электроники.

Шрам включил узконаправленный тактический фонарь на плечевом креплении и начал медленный, размеренный спуск по ржавым скобам, вмурованным в стену шахты. С каждым метром погружения хлюпающие звуки топи наверху растворялись без следа, сменяясь низким, вибрирующим гулом тяжелых промышленных систем. Толстый слой свинцовой экранировки стен давил на барабанные перепонки, отрезая человека от внешнего мира.

LIV

Шахта закончилась узким бетонным тамбуром, намертво упирающимся в массивную стальную гермодверь. Никаких современных считывателей магнитных карт или уязвимых электронных замков – только грубая механика и толстая броневая сталь, изначально рассчитанная на прямое выживание при ядерном ударе.

Наёмник извлёк из рейдового рюкзака портативный плазменный резак. Синее, режущее глаза пламя с гудящим свистом впилось в стык главного запорного механизма. Раскалённый металл потёк на холодный бетонный пол густыми, ослепительно светящимися каплями.

Спустя десять минут непрерывной, монотонной работы толстые ригели с глухим металлическим стоном поддались. Специалист тяжело навалился всем весом на обжигающе горячую створку. Внутренний шлюз с надсадным скрежетом открылся, впуская незваного гостя в скрытую, глубоко спрятанную кровеносную систему Зоны.

LV

За вскрытой гермодверью открывался циклопический магистральный трубопровод. Исполинские трубы, плотно покрытые толстым слоем посеревшей теплоизоляции, уходили в бесконечную, сужающуюся перспективу уходящего вниз туннеля.

Пространство было залито мертвенно-бледным, немигающим светом дежурных люминесцентных ламп. Вдоль стен тянулись толстые, с руку толщиной, жгуты силовых кабелей в прочной кевларовой оплётке. Шрам ступил на решетчатый технический мостик, держа штурмовую винтовку плотно прижатой к плечу.

Это совершенно не походило на мёртвый, заброшенный бункер прошлых десятилетий. Огромная подземная артерия жила, вибрировала и перекачивала колоссальные объёмы неизвестной жидкости под невероятным давлением. Синдикат не просто раскопал старую лабораторию 28-го отдела – корпорация полностью восстановила её, превратив мёртвое наследие в активный, работающий механизм невероятной мощности.

LVI

Тяжёлые ботинки Шрама беззвучно ступали по узкой металлической решётке технического мостика. Туннель постепенно расширялся, пока не вывел оперативника на нависающий балкон колоссального распределительного зала. Сводчатый бетонный потолок терялся в густом мраке, но по характерной вибрации и ритмичному, тяжёлому грохоту где-то высоко наверху ветеран безошибочно опознал локацию. Прямо над ними находился массивный железнодорожный мост. Сотни тонн стали и промёрзшей земли служили идеальным естественным щитом от орбитального сканирования и ударов авиации. Внизу, в исполинской чаше зала, сходились десятки магистральных труб, образуя сложнейший, пульсирующий гидравлический узел. Скрытое сердце Зоны билось здесь, перекачивая смерть в промышленных масштабах.

LVII

На стене балкона тускло мерцал покрытый толстым слоем конденсата пыльный технический терминал. Оперативник приблизился, грубо смахнув рукавом грязь с клавиатуры. Толстый кабель армейского дешифратора со щелчком вошёл в универсальный порт диагностической панели. Экран ПДА на запястье ожил, выплёвывая строки зелёного кода. Защита Синдиката оказалась слишком шаблонной – корпоративные программисты слепо полагались на новые стандарты, в то время как Шрам использовал агрессивные, грязные алгоритмы взлома 28-го отдела, бьющие в фундаментальные уязвимости старой архитектуры. Через две минуты экран терминала мигнул и выдал полную топологию подземного комплекса. Истинная цель светилась пульсирующим красным маркером на самых нижних, затопленных ярусах: «Сектор X-10-бис. Проект Лилия-2. Статус: Интеграция».

LVIII

Ветеран привычным жестом потянулся к тангенте на воротнике бронежилета, чтобы ретранслировать координаты Виктору Криду. В наушнике стоял лишь плотный, режущий барабанные перепонки статический штиль. Свинцовые перекрытия зала, многометровый слой гидробетона и мощнейшие электромагнитные поля работающих насосов намертво обрезали любые внешние частоты. Шрам остался в абсолютной, звенящей изоляции. Больше никаких корпоративных спутников, дронов тактической поддержки и спасительных советов связного с Большой земли. Только он, тяжёлая штурмовая винтовка и миллионы тонн враждебной материи со всех сторон. Для специалиста это не стало поводом для паники или сомнений. Абсолютное одиночество было его базовой рабочей средой.

LIX

Спуск на нижние ярусы по винтовой лестнице занял около десяти минут. Шрам двигался по узкому техническому коридору, освещённому редкими аварийными лампами в защитных сетках. Воздух здесь стал невыносимо плотным, приобретя отчётливый, металлический привкус озона. Внезапно узконаправленный луч тактического фонаря выхватил на сером рифлёном полу яркое пятно. Оперативник плавно опустился на здоровое колено, коснувшись находки двумя пальцами в кевларовой перчатке. Кровь. Абсолютно свежая, не успевшая даже свернуться по краям. Густая тёмная капля неестественно пульсировала в тусклом свете, не впитываясь в пыль. Синдикат явно не был единственным полноправным хозяином этих глубин – местная экосистема уже начала собирать свою кровавую дань с корпоративных исследователей.

LX

Ветеран мгновенно погасил фонарь и бесшумно скользнул к повороту коридора, сливаясь с густыми тенями трубопроводов. Впереди, за толстым бронестеклом герметичной смотровой площадки, открывался просторный шлюз. Зал был залит ослепительным хирургическим светом. Шестеро людей в тяжелых изолирующих скафандрах высшей степени защиты с логотипами Синдиката суетились вокруг массивной матово-чёрной капсулы, напрямую врезанной в центральную магистраль. Устройство мелко, непрерывно вибрировало, испуская сквозь смотровые щели тусклое фиолетовое свечение – идентичное тому, что пожирало ложную лабораторию на Болотах. Корпорация готовилась к финальному этапу запуска. Время на разведку вышло, наступало время прямого хирургического вмешательства.

LXI

Оперативник замер в густой тени нависающего трубопровода, хладнокровно сканируя ярко освещённый шлюз. Внимание Шрама мгновенно сфокусировалось на руководителе научной группы. Человек в громоздком изолирующем скафандре отдавал команды не по рации, а короткими, рублеными жестами левой руки, характерно и плотно прижимая локоть к защитному панцирю. Эта специфическая, въевшаяся в подкорку моторика, вбитая инструкторами на адских полигонах Конго, выдавала ветерана 28-го отдела с головой. Бывший коллега по цеху, переметнувшийся на сытные хлеба Синдиката. Ирония судьбы специалиста совершенно не заботила – предатели в их узкой профессии жили ярко, дорого, но, как правило, очень недолго.

LXII

На подступах к массивному бронированному стеклу дежурил одинокий охранник в тяжёлом штурмовом экзоскелете. Боец откровенно скучал, мерно постукивая прикладом дробовика по стальному настилу, абсолютно уверенный в неприступности скрытого глубоко под землёй комплекса. Шрам бесшумно скользнул за спину часового, словно растворившись в слепой зоне его нашлемных сенсоров. Широкое, воронёное лезвие боевого ножа с влажным хрустом вошло точно в открытый стык между шейной бронепластиной и кевларовым воротником. Охранник судорожно дёрнулся, силясь издать крик, но наёмник намертво зафиксировал бьющееся в конвульсиях тяжёлое тело, плавно опуская оседающий труп на решётчатый пол без единого лишнего лязга металла.

LXIII

Путь в центральную аппаратную был открыт. Ветеран выдернул предохранительную чеку из армейской светошумовой гранаты и мощным, сбалансированным ударом ноги распахнул незапертую боковую дверь шлюза. Тяжёлый цилиндр со звоном покатился по кафелю прямо под ноги учёным. Ослепительная магниевая вспышка и грохот, многократно усиленный замкнутым пространством, мгновенно парализовали всю группу. Шрам ворвался следом, действуя с холодной, машинной жестокостью. Короткие, скупые очереди из штурмовой винтовки безошибочно находили уязвимые точки на скафандрах вооружённого персонала. Через шесть секунд огневой контакт полностью завершился. В живых остался лишь бывший коллега из 28-го отдела, в ужасе вжавшийся в кресло перед главным терминалом.

LXIV

Наёмник грубо, одной левой рукой отшвырнул трясущегося руководителя от панели управления, впечатав его в стену и приставив горячий ствол винтовки к прозрачному забралу шлема. Глаза Шрама быстро пробежали по бегущим строкам зелёного кода на главном мониторе. Логи терминала не оставляли пространства для двойных толкований. Синдикат не просто изучал аномальную флуктуацию. Чёрная капсула, врезанная в магистраль, являлась гигантским квантовым резонатором. Корпорация собиралась использовать старую подземную сеть трубопроводов как циклопическую антенну, чтобы искусственно вызвать направленный Выброс беспрецедентной мощи. Это было геополитическое оружие судного дня, способное накрыть радиацией половину Восточной Европы и стереть любые государственные границы для будущей корпоративной экспансии.

LXV

– Ты не понимаешь, реликт… Процесс интеграции уже не остановить! – истерично, срываясь на визг, выкрикнул пленник по внутренней связи шлема. Его дрожащая рука в толстой перчатке внезапно ударила по скрытой красной панели под массивной столешницей пульта.

Вой гидравлической сирены безжалостно разорвал стерильную тишину зала. Аварийные стробоскопы залили пространство тревожным, пульсирующим багровым светом. На экране терминала поверх графиков давления замигала кровавая надпись: «ПРОТОКОЛ „СТРАЖ“ АКТИВИРОВАН».

Тяжёлая бронедверь в противоположном конце шлюза с оглушительным скрежетом рухнула внутрь, выбитая чудовищным кинетическим ударом с обратной стороны. В облаке бетонной пыли показалась массивная, трёхметровая фигура «Чистильщика» – кошмарного, невозможного симбиоза выращенной в инкубаторе мутировавшей плоти и вживлённых напрямую в нервную систему титановых сервоприводов Синдиката. Истинная, не знающая боли и страха охрана комплекса только что вышла на смену.

LXVI

«Чистильщик» рванул вперёд с неестественной, пугающей для его огромной массы скоростью. Тяжёлые титановые сервоприводы взвыли, вминая бронированные ступни глубоко в решётчатый настил. Шрам вскинул FN SCAR, высаживая остатки магазина точно в стыки кибернетической брони твари. Изотопные пули с визгом рикошетили от композитных пластин, высекая снопы искр, но мутант даже не замедлил шаг. Удар чудовищной силы обрушился на грудную клетку оперативника. Керамические бронеплиты «Панциря» издали сухой, хрустящий треск, принимая на себя основную кинетику, но ветерана всё равно отбросило на несколько метров назад. Специалист тяжело рухнул на спину, выбивая воздух из лёгких. Искалеченное колено вспыхнуло ослепительной агонией, сигнализируя о критическом перегрузе сустава.

LXVII

Тварь нависла над распластанным человеком, занося массивную, усеянную лезвиями конечность для добивающего удара. Жёлтые, лишённые зрачков глаза кибер-мутанта мертво смотрели сквозь забрало шлема Шрама. Наёмник не стал пытаться встать. Правая рука в изорванной кевларовой перчатке молниеносно скользнула к поясу, нащупав последний свинцовый цилиндр. «Свеча». Генератор когерентности. Ветеран сорвал чеку большим пальцем и, вместо того чтобы бросить устройство, с нечеловеческим усилием вогнал тяжёлый цилиндр прямо в открытое сплетение пульсирующих трубок и оптических кабелей на открытой шее «Чистильщика». Пространство вокруг мгновенно схлопнулось от вспышки абсолютного, режущего света. Квантовый мозг твари, сотканный из хаоса Зоны и корпоративных алгоритмов, не выдержал прямого впрыска принудительного физического порядка. Массивное тело содрогнулось в короткой, жёсткой конвульсии и замертво рухнуло на кафель, заливая пол дымящейся чёрной синтетикой.

LXVIII

Шрам с трудом спихнул с себя тяжёлую тушу мутанта и, прихрамывая, подошёл к главному терминалу. Бывший коллега лежал у стены со свёрнутой шеей – ударная волна от «Свечи» не пощадила хрупкую человеческую биологию в замкнутом пространстве. Оперативник грубо вырвал из гнезда тактический накопитель с логами запуска и спрятал его в защищённый нагрудный карман. В этот момент экран ПДА на запястье внезапно мигнул, пробиваясь сквозь глушилки. Фрагментированное текстовое сообщение от Виктора Крида, отправленное узконаправленным лазерным лучом по старым коммуникационным шахтам: «…ловушка… ручной сброс… передовая группа… уходи…». Синдикат знал, что автоматика взломана. Корпорация уже отправила зачистку на перехват. Ветеран перезарядил винтовку и скользнул в тёмный зев технического спуска, ведущего к основанию магистрали.

LXIX

Нижний ярус встретил наёмника густым, удушливым паром и водой, доходящей почти до колен. Изотопная жидкость из системы охлаждения светилась тусклым синеватым светом, зловеще подсвечивая ржавые переборки гигантского коллектора. Гул работающих насосов здесь превратился в физически осязаемую стену звука, давящую на грудную клетку. В конце затопленного коридора, под тусклой аварийной лампой, возвышался массивный, двухметровый штурвал узла ручного сброса давления. Шрам вброд добрался до вентиля, упёрся здоровой ногой в склизкую трубу и навалился всем весом на холодный металл. Механизм издал жалкий скрип, но не сдвинулся ни на миллиметр. Направляющие были намертво заблокированы гидравлическими стопорами. Система не предполагала ручного вмешательства.

LXX

Густой пар вокруг внезапно прорезали шесть тонких, ярко-красных лучей тактических целеуказателей. Лазерные точки синхронно легли на повреждённую грудную плиту и визор углеродного шлема Шрама. Из тумана на металлический мостик над затопленным ярусом бесшумно вышли бойцы передовой группы захвата Синдиката в тяжёлых штурмовых экзоскелетах. Чёрная броня, глухие тонированные забрала, крупнокалиберные штурмовые комплексы наизготовку.

– Конец маршрута, реликт, – механический, усиленный вокодером голос командира группы перекрыл гул насосов. – Отходишь от магистрали. Медленно кладёшь накопитель на трубу. Опускаешь оружие. У тебя есть три секунды, чтобы принять условия корпоративной пенсии, или мы растворим тебя в этом реакторе вместе с твоим устаревшим кодексом. Раз. Два…

LXXI

Шесть ярко-красных лучей тактических целеуказателей скрестились на грудной бронепластине Шрама, образуя пульсирующую звезду прямо над сердцем. В густом, влажном мареве затопленного коллектора эти точки казались почти материальными, прожигающими кевлар насквозь. Командир группы захвата Синдиката сделал шаг вперёд по металлическому мостику. Тяжёлые сервоприводы его экзоскелета издали низкий, хищный гул. Ультиматум прозвучал кристально чётко, перекрывая монотонный рёв насосов. Шрам замер, по колено в ледяной, фонящей изотопами воде, левой рукой всё ещё сжимая намертво заклинивший штурвал ручного сброса давления. Правая рука ветерана медленно, демонстративно плавно потянулась к разгрузочному жилету.

Но вместо того, чтобы достать чёрный пластик накопителя с данными, пальцы в изодранной тактической перчатке извлекли последний кумулятивный заряд C-4 с вкрученным контактным детонатором. Наёмник не стал поднимать руки. Он просто прижал серый брусок взрывчатки прямо к истончившейся от времени сварной шве главной магистрали высокого давления, вдоль которой струился жидкий азот системы охлаждения.

– Вы математики, Синдикат, – голос Шрама, пропущенный через хрипящие внешние динамики шлема, звучал ровно, без единой эмоции. – Давайте считать. Давление в этой трубе – триста атмосфер. Хладагент нестабилен. Если мой пульс упадёт до нуля или я отпущу эту кнопку, заряд сдетонирует. Термический шок разорвёт магистраль. Выброс переохлаждённого газа в замкнутом объёме этого коллектора создаст эффект вакуумной бомбы. Вас расплющит внутри ваших дорогих экзоскелетов за четыре миллисекунды. Меня тоже. Никакой корпоративной пенсии. Только физика. Опускайте стволы.

LXXII

Командир группы захвата замер. Интегрированные в его шлем тактические анализаторы лихорадочно просчитывали вероятность угрозы, и холодная машинная логика Синдиката дала сбой перед лицом абсолютного, суицидального фатализма реликта 28-го отдела. Красные точки лазеров на груди Шрама дрогнули – бойцы инстинктивно подались назад, оценивая радиус неминуемого поражения. Этой секундной заминки, этого крошечного зазора в их безупречной дисциплине, профессионалу было достаточно.

Шрам не собирался подрывать трубу. Ветеран резко дёрнул левой рукой, срывая с пояса ослепляющий стробоскоп, и с силой швырнул его прямо в радиоактивную воду у подножия металлического мостика.

Мощнейшие импульсы белого света, многократно преломлённые толщей воды и густым паром коллектора, превратили пространство в ослепительный, режущий глаза калейдоскоп. Оптика штурмовых шлемов Синдиката, настроенная на контрастные цели, мгновенно ушла в защитную перезагрузку, ослепив оперативников. Одновременно с этим Шрам оттолкнулся здоровой ногой от скользкой трубы и, сгруппировавшись в воздухе, рухнул спиной вперёд за край ограждения, прямо в чёрный, бурлящий зев технического водосброса. Вслед ему ударили запоздалые, слепые очереди крупнокалиберных пулемётов, высекая снопы искр из бетона там, где секунду назад стоял человек.

LXXIII

Падение в ледяную бездну длилось не больше пары секунд, но для обострённого адреналином сознания время растянулось в густую патоку. Удар о воду был сокрушительным. Тяжёлая броня, рейдовый рюкзак и оружие мгновенно потянули наёмника на дно затопленного резервуара. Вода здесь не была просто жидкостью – это был плотный, насыщенный тяжёлыми металлами и агрессивной химией рассол, светящийся ядовитым, пульсирующим индиго.

Шрам судорожно сжал челюсти на загубнике аварийного дыхательного аппарата, встроенного в воротник «Панциря». Крошечный баллон давал максимум пять минут кислорода. Ветеран включил нашлемный прожектор. Луч света с трудом пробивал мутную толщу от силы на пару метров.

Продвижение по дну резервуара напоминало движение в жидком свинце. Каждый шаг отдавался глухой болью в раздробленном колене. Гул магистральных насосов, скрытых где-то в недрах комплекса, здесь передавался не через воздух, а напрямую через воду, заставляя вибрировать кости черепа и сбивая сердечный ритм. Детектор аномалий на запястье сошёл с ума, заливаясь непрерывным, истеричным писком – уровень радиации и пси-излучения на этом ярусе превышал все допустимые биологические пределы. Шрам шёл во тьме, ориентируясь только на тягу подводного течения, ведущего к центральной аппаратной.

LXXIV

Взвесь в воде начала медленно оседать, открывая перед прожектором специалиста циклопическую, сюрреалистичную картину. Вдоль стен широкого подводного туннеля, скованные массивными титановыми цепями, парили в невесомости десятки фигур. Это были громоздкие, глубоководные скафандры старого образца – с помутневшими сферическими шлемами и гофрированными трубками.

Шрам приблизился к одному из них, тяжело переставляя ноги. Внутри скафандра не было трупа. Внутреннее пространство заполняла плотная, фосфоресцирующая корневая система, светящаяся тем же фиолетовым светом, что и капсула на верхнем ярусе. Это были «забытые стражи» – первые, ещё советские исследователи проекта «Лилия», чьи тела Зона полностью поглотила и перестроила, превратив в живые гидропонные фильтры для растущей аномалии.

Лишённые разума, они стали частью кровеносной системы Объекта 404. Но вода была идеальным проводником. Ветеран физически, через кожу, почувствовал глухую, растянутую на десятилетия агонию этих существ – их безмолвный крик омертвевших душ, запертых в бесконечном цикле переработки энергии. Ноосфера здесь была настолько плотной, что граничила с физической материей.

LXXV

Вода вокруг внезапно пришла в неестественное движение. Это не было ровным током фильтрационной системы – толщу прорезал мощный, стремительный водоворот. Ослепшие стражи в скафандрах конвульсивно дёрнулись на своих цепях. Шрам резко развернулся, вскидывая винтовку, но в жидкой среде пули потеряли бы убойную силу уже через метр.

Из чёрной глубины туннеля, извиваясь подобно гигантской мурене, на оперативника бросился второй «Чистильщик». Эта тварь была полностью адаптирована для водной среды: вместо тяжёлой брони – гладкая, склизкая кожа, укреплённая подкожными кевларовыми нитями, а вместо ног – мощный мускулистый хвост. Кибер-мутант врезался в наёмника, вминая его спиной в бетонную стену и выбивая драгоценные пузырьки кислорода из-под маски. Когтистые лапы сомкнулись на горле бронежилета, пытаясь перекусить гофрированную трубку дыхательного аппарата.

Шрам отбросил бесполезный автомат. В ближнем бою под водой грубая сила мутанта была абсолютной. Правая рука специалиста нащупала на обшивке стены толстый, разорванный взрывом силовой кабель главной насосной станции. Оголённая медная жила искрила, изолированная лишь воздушным пузырём в обмотке. Ветеран сорвал кабель с креплений и, глядя в мёртвые, белесые глаза твари, с силой всадил оголённый конец прямо в открытую пасть мутанта. Вода сработала как идеальный проводник. Чудовищный разряд в десятки тысяч вольт мгновенно вскипятил жидкость вокруг. Тварь выгнулась дугой, запекаясь изнутри в облаке перегретого пара, а Шрама мощным гидравлическим ударом отшвырнуло вверх, к поверхности резервуара, выжигая остатки электроники в его собственной броне.

LXXVI

Вырвавшись из кипящего, наэлектризованного ада нижнего резервуара, Шрам с первобытным, хрипящим рёвом втянул в разорванные лёгкие спёртый воздух технического коллектора. Загубник дыхательного аппарата был безжалостно выплюнут вместе со сгустками тёмной крови. Вода вокруг всё ещё бурлила, выбрасывая на поверхность куски обугленной синтетической плоти «Чистильщика» и густые облака радиоактивного пара. Наёмник на одних руках, подтягивая отказавшее, пульсирующее тупой болью колено, выволок своё отяжелевшее на сотню килограмм тело на рифлёный металлический настил. Электроника «Панциря» была мертва – гигантский вольтов дуга сжёг все контуры, оставив ветерана в тяжёлой, теперь уже абсолютно слепой броне.

Сбросив бесполезный шлем, Шрам вслепую нащупал на поясе химический источник света, надломил пластиковую капсулу и залил пространство тусклым, мертвенно-зелёным неоном. Прямо перед ним, в конце короткого коридора, возвышалась массивная титановая переборка центральной аппаратной – сердце Проекта «Лилия-2». Гермошлюз был намертво заблокирован протоколом безопасности. Специалист стянул с разгрузки тот самый блок С-4, которым блефовал перед группой захвата. Пластид отсырел, но химическому детонатору 28-го отдела было плевать на воду. Ветеран методично, оставляя кровавые отпечатки, вмазал взрывчатку в стыки гидравлических замков и отковылял за ближайшую несущую колонну. Оглушительный грохот направленного взрыва вынес многотонную створку внутрь зала, разорвав стерильную тишину аппаратной фонтаном искорёженного металла и бетонной крошки.

LXXVII

В уши ударил ровный, монотонный гул колоссальных вычислительных мощностей, смешанный с истеричным воем аварийных сирен. Центральная аппаратная напоминала рубку атомной подводной лодки: ряды пульсирующих терминалов, толстые жгуты магистральных кабелей и панорамное бронестекло, за которым в глубине шахты яростно сияла фиолетовым светом активная зона резонатора. Внезапно сирены стихли, грубо обрезанные внешним доступом. Из скрытых под потолком динамиков полился кристально чистый, лишённый малейших эмоций голос Счетовода. Бухгалтер смерти вещал из своего безопасного лиманского бункера, наблюдая за агонией комплекса через уцелевшие камеры.

– Поразительная живучесть для биологического реликта, Девятый, – голос старика сочился ядовитым прагматизмом. – Ты прорвал наш периметр, сжёг миллионы долларов корпоративного бюджета. Впечатляет. Но математика неумолима: тебе не уйти. Твои лёгкие уже горят от изотопного пара, а колено превратилось в труху. Предлагаю сделку. Опусти оружие. Мы введём тебе регенеративный коктейль и обеспечим безбедную старость на любом тропическом острове. Твой куратор, Виктор, всё равно тебя продал. Он уже летит в Женеву с процентом от запуска «Лилии». Ты – лишь его отработанный инструмент, брошенный в топку ради отвлечения внимания. Будь профессионалом. Продай нам свою лояльность.

LXXVIII

Шрам тяжело привалился спиной к холодному металлу пульта управления, слушая этот безупречно выверенный яд. Счетовод бил в самую уязвимую точку – в циничную природу наёмников, где предательство было лишь формой оптимизации рисков. Оперативник сплюнул кровавую слюну на безупречно чистый кафель. В этот момент на внутренней стороне его предплечья, под слоем сгоревшего кевлара, мелко, ритмично завибрировал старый, полностью аналоговый армейский пейджер – устройство, не подключённое ни к одной корпоративной сети, работающее на доисторических низких частотах.

Ветеран скосил глаза на крошечный монохромный экран. Зелёные пиксели складывались в рубленые, матерные фразы, которые мог набрать только один человек в этом мире. «…Девятый, не слушай старую крысу. Я заблокировал их орбитальную связь. Выброс пойдёт через две минуты. Под тобой центральный фальшпол. Сектор 4-Альфа. Там гидравлический коллектор охлаждения. Пробей клапан. Давление разорвёт их „Лилию“ изнутри. Вертушка ждёт. Я иду по твоим следам…». Шрам криво усмехнулся. Корпоративная логика вновь дала сбой перед старым, проверенным в африканских мясорубках братством по оружию.

LXXIX

– Мой прейскурант изменился, старик, – хрипло бросил Шрам в пустоту аппаратной, поднимая тяжёлую, покрытую грязью и слизью винтовку FN SCAR.

Ветеран рухнул на колени, полностью игнорируя простреливающую мозг боль, и направил ствол прямо в решётчатый настил фальшпола. Сквозь стальные соты внизу бешено пульсировали толстые артерии гидравлических приводов – критическая система охлаждения квантового резонатора. Специалист дослал в патронник последний магазин, снаряжённый вольфрамовыми бронебойными пулями. Палец плавно вдавил спусковой крючок, преодолевая сопротивление пружины.

Тяжёлый калибр 7.62 НАТО заговорил с оглушительной, ритмичной яростью. Вольфрамовые сердечники прошивали стальную решётку как фольгу, вгрызаясь в армированные трубы под давлением в сотни атмосфер. Зал заволокло дымом от сгорающего пороха и раскалённого металла. Очередь длилась всего пару секунд, но этого хватило. С утробным, рвущим перепонки воем гидравлический коллектор лопнул. Чудовищная струя переохлаждённого жидкого азота ударила вверх, проламывая пол и мгновенно превращая аппаратуру корпорации в куски хрупкого, промёрзшего льда.

LXXX

Каскадный сбой начался мгновенно. Без критического охлаждения активная зона «Лилии» пошла вразнос. Циклопический механизм под землёй забился в предсмертной судороге, вызывая локальные гравитационные провалы прямо внутри аппаратной. Металл вокруг начал неестественно выгибаться и стонать, мониторы взрывались один за другим, осыпая помещение стеклянной шрапнелью. Голос Счетовода в динамиках сорвался на нечеловеческий, полный первобытного ужаса визг, прежде чем связь оборвалась навсегда.

Шрам почувствовал, как колоссальный перепад давления высасывает остатки кислорода из зала. Пространство перед глазами начало стремительно сворачиваться в тугую, чёрную спираль. Ударная волна от аннигиляции квантового ядра ударила в основание комплекса. Ветеран отлетел к стене, чувствуя, как под ним проваливается пол. Мир вспыхнул ослепительным, невозможным фиолетовым светом, поглотившим звук, время и гравитацию. А затем реальность с оглушительным хрустом выключилась, и сознание оперативника рухнуло в абсолютную, спасительную, холодную пустоту.