Текст книги "Шрам: новая охота (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

LXXXI

Возвращение в реальность началось не со звука, а с пронизывающего, абсолютного холода, сковавшего каждую клетку тела. Шрам лежал на неровной, мокрой поверхности, вдыхая воздух, состоящий наполовину из едкой бетонной пыли и привкуса горелой изоляции. Абсолютная, первобытная тьма давила на глазные яблоки, словно многотонная толща гидробетона рухнула прямо на лицо. Попытка пошевелить правой рукой отозвалась вспышкой раскалённой агонии – сломанные рёбра скрежетнули друг о друга, напоминая о том, что биологический лимит организма исчерпан до дна.

Внезапно эту мёртвую темноту вспорол ослепительно-белый, сфокусированный луч тактического фонаря. Инстинкты реликта сработали быстрее искалеченных мышц: левая рука судорожно дёрнулась к пустой кобуре, пальцы сжались в пустоте.

– Спокойно, Девятый. Твоя война в этом подвале закончена, – голос Виктора Крида, искажённый фильтрами тяжёлого шлема «Панцирь-4», прозвучал непривычно глухо и близко.

Свет скользнул в сторону, выхватывая из мрака фигуру блондина. Лощёный оперативник Синдиката, всегда предпочитавший стерильность штабных бункеров, стоял по колено в радиоактивной грязи. Его дорогая, матово-чёрная броня была посечена осколками, а на левом наплечнике дымилась глубокая борозда от плазменного резака. Крид опустился на одно колено рядом со Шрамом, и луч фонаря осветил то, что осталось от центральной аппаратной – искорёженную, оплавленную пещеру, где законы физики перестали существовать несколько минут назад.

LXXXII

Виктор не стал тратить время на сентиментальные жесты. Его пальцы в бронированных перчатках чётко, профессионально вскрыли нагрудный подсумок Шрама, отбрасывая в сторону бесполезные обломки разбитой электроники. Щелчок автоинъектора прозвучал в тишине как выстрел. В сонную артерию ветерана ударил ледяной поток чистого армейского стимулятора смешанного с синтетическим адреналином высшей корпоративной очистки.

Химия Синдиката сработала мгновенно. Мир перед глазами Шрама дёрнулся, обретая пугающую, неестественную резкость. Боль не ушла, но она оказалась заперта в дальнем углу сознания, уступив место бешеному, механическому ритму разогнанного сердца.

– Кислорода здесь осталось на три минуты. Система вентиляции схлопнулась вместе с ядром, – ровно произнёс Крид, протягивая наёмнику резервный дыхательный баллон с загубником. – Счетовод мёртв. База в Лиманске переведена в режим тотальной изоляции, а наши с тобой личные дела только что получили статус «Код Альфа – Ликвидация любой ценой». Поздравляю, реликт. Теперь мы самые дорогие мишени по эту сторону Периметра.

Шрам жадно втянул очищенный воздух, чувствуя, как сводит судорогой пересохшее горло. Он с трудом опёрся на предложенную Виктором руку, рывком поднимаясь на ноги. Искалеченное колено зафиксировали жёсткие сервоприводы остатков его собственной брони, намертво заклинившие в нужном положении.

– Ты опоздал на пять минут, пижон, – хрипло выдохнул Шрам, принимая из рук блондина короткоствольный пистолет-пулемёт. – Издержки корпоративной логистики?

LXXXIII

– Я пробивался сквозь твою старую группу поддержки, – сухо ответил Виктор, указывая стволом в сторону искорёженного зева эвакуационной шахты.

Они двинулись сквозь завалы. Тактический отход больше напоминал путь через преисподнюю. Локальное уничтожение квантового ядра разорвало не только трубы, но и саму ткань пространства. Там, где раньше был прямой коридор, теперь зияла гравитационная воронка. Шрам и Крид шли по стене, ставшей полом, переступая через впаянные прямо в бетон стальные балки.

В свете нашлемного фонаря Виктора мелькнула ужасающая деталь. Из монолитной стены наполовину торчали тела трёх бойцов элитного отряда «Альфа», отправленных Счетоводом на перехват. Их смерть была мгновенной – искажённая метрика пространства просто совместила их биологические ткани с гидробетоном в момент схлопывания «Лилии». Крид даже не замедлил шаг, перешагивая через торчащую из стены руку своего недавнего подчинённого. Синдикат учил не оглядываться на списанный инвентарь. Для выживания теперь имела значение только геометрия пути наверх.

LXXXIV

Бетонная кишка эвакуационной шахты вывела их к техническому люку. Виктор ввёл мастер-код на чудом уцелевшей панели, но гидравлика издала лишь жалобный визг – створку перекосило от сейсмического удара. Шрам молча отстранил блондина, навалился здоровым плечом на раскалённый металл и, добавив кинетическую энергию уцелевшего сервопривода, с первобытным рёвом выдавил люк наружу.

В лицо ударил плотный, воющий поток воздуха. Они вывалились на поверхность, прорвав остатки деревянного пола той самой фальшивой церкви. Но Болота встретили беглецов не привычным гнилым туманом.

Небо над топями разорвалось надвое. Тяжёлые, свинцовые тучи приобрели болезненный, пульсирующий фиолетовый оттенок – цвет умирающего артефакта. Локальный Выброс, спровоцированный уничтожением резонатора, только начал набирать силу. Воздух гудел от статического электричества, поднимая волосы на затылке. На почерневшую землю обрушился ледяной ливень, в котором вода смешалась с едкой кислотой и пеплом сожжённой ноосферы. Капли дождя шипели на раскалённой броне оперативников, оставляя светлые, выжженные пятна.

LXXX五

Шрам тяжело опёрся на покосившийся деревянный косяк дверного проёма церкви, тяжело дыша сквозь респиратор. Ветеран поднял взгляд на горизонт и криво усмехнулся. Тишины, за которой он ехал из Африки, больше не существовало.

Ночное небо над Болотами резали десятки мощных прожекторов. Со стороны Дикой Территории и Лиманска, игнорируя надвигающийся аномальный шторм, плотным строем шли тяжёлые транспортные вертолёты Синдиката. Их лопасти рубили плотный воздух с характерным, хищным стрёкотом, который наёмник не спутает ни с чем. Корпорация стягивала в квадрат уничтоженной «Лилии» всю доступную авиацию, дроны-камикадзе и группы зачистки. Зона вокруг них превращалась в один гигантский, пульсирующий огневой мешок.

– Они не станут спускаться, пока Выброс не осядет, – голос Крида перекрыл рёв кислотного ливня. Блондин стоял рядом, сверяясь с защищённым компасом. Электроника была мертва, полагаться приходилось лишь на магнитное поле земли. – Мой «Кугуар» спрятан в трёх километрах отсюда, в старом капонире. Если доберёмся до того, как эта буря выжжет нам мозги, у нас появится шанс.

Шрам молча кивнул, перехватывая пистолет-пулемёт поудобнее. Впереди лежали три километра чистого безумия сквозь искажённую реальность топей, под прицелом целой корпоративной армии.

LXXXVI

Марш-бросок сквозь взбесившиеся Болота превратился в монотонную, изматывающую пытку на пределе человеческих возможностей. Кислотный ливень секьюритизировал пространство, превращая каждый шаг в борьбу за выживание. Едкие капли с шипением вгрызались в остатки кевларовой брони, оставляя на поверхности экипировки дымящиеся, желтоватые язвы. Тяжёлые ботинки Lowa вязли в раскисшем, фонящем изотопами торфе по самую шнуровку. Шрам двигался на чистом упрямстве и лошадиной дозе синтетического адреналина. Искалеченное колено, зафиксированное мёртвыми сервоприводами экзоскелета, превратилось в негнущуюся стальную сваю. Оперативник просто волок ногу за собой, оставляя в грязи глубокую, рваную борозду.

Виктор Крид шёл впереди, прорубая путь сквозь густые заросли мутировавшего камыша. Лощёный связной Синдиката окончательно растерял свой корпоративный лоск, превратившись в загнанного зверя. Блондин ориентировался исключительно по стрелке старого жидкостного компаса, зажатого в бронированной перчатке, игнорируя мёртвую электронику. Небо над их головами продолжало наливаться токсичным, ядовито-фиолетовым светом. Воздух стал настолько плотным и тяжёлым, что дыхательные фильтры забивались каждые несколько минут, заставляя наёмников с хрипом втягивать обжигающую, металлическую взвесь напрямую в кровоточащие лёгкие. Дорога к укрытию измерялась не километрами, а количеством мучительных, сжигающих остатки жизни вдохов.

LXXXVII

Локальный Выброс, рождённый из предсмертной судороги уничтоженной лаборатории «Лилия-2», ударил не с неба, а из-под земли. Это было не классическое атмосферное явление Зоны, а чудовищное «эхо» разорванного квантового ядра. Поверхность Болот внезапно пошла крупной, визуально осязаемой рябью, словно натянутый холст на ураганном ветру. Грязь под ногами оперативников закипела, выплёвывая в воздух фонтаны чёрной, пузырящейся воды.

Пространство вокруг начало стремительно деградировать. Шрам увидел, как стволы мёртвых сосен вдалеке неестественно изогнулись под прямым углом, нарушая все законы евклидовой геометрии. Звуки потеряли направленность: отдалённый грохот вертолётных винтов Синдиката теперь звучал из-под земли, а хлюпанье топи раздавалось прямо в черепной коробке. Электромагнитный импульс колоссальной мощи выжег остатки нейронных связей в мёртвой технике. Ветеран почувствовал, как по его зубам пробежал сильный статический разряд. Нервная система человека была не способна долго выдерживать прямое воздействие чистой, нефильтрованной энтропии. Если в ближайшие несколько минут они не найдут укрытие с толстым экранирующим слоем бетона или свинца, их мозги просто сварятся в собственных черепах.

LXXXVIII

Сквозь кислотную пелену и фиолетовые сполохи искажённого пространства проступили массивные, почерневшие очертания рухнувшего железнодорожного моста. Гигантские бетонные опоры, глубоко вросшие в болотную топь, образовывали глухой, надёжный капонир. Крид рванул к спасительному укрытию, волоча за собой тяжело припадающего на ногу Шрама.

В этот момент из-за ржавой фермы моста вынырнула закованная в чёрную броню фигура. Боец передовой группы «Альфа», выживший после бойни у вентиля, попытался перехватить беглецов. Он вскинул штурмовой комплекс, но сделать выстрел не успел. Волна пространственного искажения накрыла его на открытой местности. Шрам и Виктор, рухнувшие под защиту бетонного свода, с холодным ужасом наблюдали за казнью.

Аномалия не разорвала солдата на куски. Она начала методично, беззвучно складывать его тяжёлую композитную броню вместе с биологической плотью внутрь самой себя. Экзоскелет сминался как бумажный лист, кости ломались с неестественным, влажным хрустом, который перекрывал рёв Выброса. За секунду взрослый, тренированный мужчина в тяжёлой броне был спрессован в пульсирующий, истекающий дымящейся кровью куб размером с обувную коробку. Аномалия выплюнула этот кусок искорёженной материи в кипящую грязь и с воем пронеслась дальше, разбиваясь о бетонные быки моста.

LXXXIX

Под сводом рухнувшего моста царил густой, удушливый мрак, разрываемый лишь вспышками фиолетовых молний снаружи. Рёв локального Выброса слился в единый, непрерывный низкочастотный гул, заставляющий вибрировать внутренние органы. Оперативники сидели на сухом, потрескавшемся островке бетона, привалившись спинами к массивной опоре.

Крид медленно, дрожащими пальцами стянул с головы изуродованный шлем «Панцирь-4» и отбросил его в темноту. Лицо блондина пересекала глубокая, кровоточащая ссадина, а волосы слиплись от пота и конденсата.

– Мы только что обанкротили Синдикат на пару миллиардов инвестиций и сорвали геополитический контракт, – хрипло произнёс Виктор, доставая из уцелевшего подсумка раздавленную пачку сигарет. Он прикурил от зажигалки, жадно втягивая едкий дым. – В Лиманске сейчас паника. Через сутки на нас откроют охоту все: наёмники корпорации, армейский спецназ, фанатики. Мои счета уже заблокированы. У нас ничего нет, Девятый. Мы теперь абсолютные, стопроцентные изгои.

Шрам хладнокровно принял из рук связного сигарету. Ветеран не стал снимать респиратор, просто сдвинул его на подбородок. Глаза специалиста, холодные и пустые, смотрели на стену бушующей аномальной энергии в паре метров от них.

– Я приехал в Зону за тишиной и оплачиваемым отпуском, Виктор, – голос Шрама прозвучал ровно, без малейшей тени сожаления или страха. – Тишину мы обеспечили. А прейскурант выживания я устанавливаю сам. Издержки корпорации меня не волнуют.

XC

Спустя сорок минут пульсирующий фиолетовый ад начал медленно отступать. Выброс истощил свою неестественную энергию, оставив после себя выжженный, курящийся кислотным паром ландшафт. Болота изменились до неузнаваемости: старые тропы исчезли, вода ушла в глубокие трещины, а земля покрылась коркой стекловидного шлака.

Крид поднялся первым, разминая затёкшие мышцы. До спрятанного транспорта оставалось всего пара сотен метров. Они преодолели это расстояние в абсолютном, напряжённом молчании, сканируя каждый искажённый куст. В склоне сухого холма, замаскированный маскировочной сетью с вплетённой мутировавшей хвоей, прятался старый бетонный капонир насосной станции.

Виктор откинул тяжёлую сеть. В глубине укрытия тускло блеснул матовым чёрным металлом тяжёлый бронеавтомобиль «Кугуар». Машина стояла нетронутой – толстый слой армированного бетона и свинцовых плит спас электронику от выгорания. Блондин запрыгнул в кабину, активируя тумблеры на приборной панели. В тишине мёртвых топей раздался оглушительный, первобытный рёв тяжёлого дизельного двигателя. Машина ожила, выплёвывая из выхлопных труб клубы сизого дыма. Шрам тяжело забрался на место стрелка, захлопывая за собой массивную бронированную дверь. Лязг магнитных замков отрезал их от враждебного внешнего мира. Убежище из броневой стали было готово к последнему, отчаянному рывку. Первая арка выживания перешла в фазу открытой войны.

XCI

Тяжёлый многоцелевой бронеавтомобиль «Кугуар» вырвался из замаскированного капонира с первобытным, рвущим перепонки рёвом форсированного дизеля. Восьмицилиндровый двигатель захлебнулся на секунду, втягивая через фильтры перенасыщенный озоном воздух Болот, а затем с яростью вгрызся в раскисший, перепаханный локальным Выбросом грунт. Многотонная машина пробивала себе путь сквозь поваленные мутировавшие сосны, сминая искореженные стволы клиновидным отвалом, наваренным на передний бампер. Внутри тесной кабины царил полумрак, разорванный лишь тревожным красным свечением аварийных индикаторов и зеленоватым мерцанием уцелевших тактических дисплеев. Шрам намертво вцепился в поручни стрелка, чувствуя, как каждый удар массивных колёс о скрытые под грязью валуны отдаётся тупой, пульсирующей болью в раздробленном колене. Воздух в десантном отсеке стремительно пропитывался едким запахом жжёного сцепления, оружейной смазки и кислотного пота. Броня машины скрипела, принимая на себя удары мелких гравитационных аномалий, которые лопались под днищем с глухими, вакуумными хлопками. Это был не тактический отход элиты Синдиката – это был грязный, отчаянный прорыв на грани конструктивного предела металла и человеческой выносливости.

XCII

Крид сидел за штурвалом, намертво сжав челюсти. Лощёный связной окончательно слился с грубой механикой броневика, филигранно бросая тяжёлую машину в управляемые заносы между фонящими кратерами. Правой рукой он вслепую перещёлкивал тумблеры на панели, пытаясь оживить сгоревшую систему навигации.

– Лиманск отрезан, Дикая Территория кишит патрулями «Долга», работающими по контрактам старика, – голос Виктора сквозь интерком звучал металлически и сухо. – У нас остался только один вектор, Девятый. Янтарь.

Шрам тяжело повернул голову, глядя на профиль бывшего куратора сквозь мутное бронестекло. Янтарь был гиблой землёй, дном высохшего озера, где пси-излучение выжигало мозги за считанные часы, а электроника сходила с ума от магнитных бурь.

– Бункер профессора Сахарова, – продолжил Крид, угадав немой вопрос наёмника. – Старый научный изолятор. Толщина свинцовых плит там такая, что даже спутники Синдиката не пробьют сигнал. Сахаров должен мне жизнь ещё со времён первой экспедиции к Центру. Кроме того, корпоративная техника слепнет в янтарном тумане. Это идеальная слепая зона, чтобы зализать раны и сбросить хвост. Держись, сейчас будет жёстко, выходим на открытый глиссадный участок.

XCIII

Небо за спиной «Кугуара», всё ещё покрытое рваными, кровоточащими ранами уходящего Выброса, внезапно наполнилось высоким, сверлящим мозг комариным писком. Шрам прильнул к оптике башенного пулемёта. Инфракрасный спектр выхватил из кислотной хмари четыре стремительные тепловые сигнатуры, падающие из-за облаков по крутой, хищной траектории. Охотники Синдиката не стали тратить время на переброску тяжёлой авиации сквозь шторм – они выпустили рой ударных дронов-камикадзе класса «Шершень».

Углепластиковые машины смерти шли в режиме радиомолчания, ориентируясь исключительно на тепловой след раскалённого дизеля броневика. Первый дрон спикировал с математической точностью, врезавшись в кормовую броню с оглушительным скрежетом. Кумулятивная струя прожгла внешний слой кевлара, расплескав по бронестеклу ослепительно белые брызги раскалённого металла. Кабину тряхнуло так, что Шрам едва не разбил лицо о прицельный комплекс. Ударная волна выбила предохранители внутренней связи, погрузив салон в оглушающий рёв двигателя и скрежет рвущегося металла. Ещё три «Шершня» заходили на второй круг, выстраиваясь в идеальный пеленг для добивающего удара по крыше, где броня была самой тонкой.

XCIV

Шрам ударил по гашетке спаренного пулемёта, высаживая длинную, отчаянную очередь в свинцовое небо. Трассеры вспороли туман, но умные машины Синдиката синхронно брызнули в стороны, ломая траекторию полета немыслимыми зигзагами. Обычная баллистика была бессильна против роевого интеллекта.

Крид рявкнул что-то неразборчивое, сорвал пластиковую пломбу с резервной панели и до отказа выкрутил массивный красный реостат. Блондин замкнул всю оставшуюся энергию генератора на бортовой комплекс радиоэлектронной борьбы. «Кугуар» резко потерял ход, фары мигнули и погасли, но над крышей броневика развернулся невидимый, сверхплотный купол электромагнитного подавления.

Воздух вокруг машины задрожал, как над раскалённым асфальтом. Дроны, попавшие в зону действия глушилки, мгновенно ослепли. Их гироскопы сошли с ума, а командные каналы забило белым шумом. Один из «Шершней» на полном ходу впечатался в ствол мёртвого дуба, разлетевшись облаком шрапнели. Два других потеряли подъемную силу и рухнули в кипящую топь, где их кумулятивные заряды сдетонировали, подняв в воздух гейзеры радиоактивной грязи. Система РЭБ спасла их, но цена была высока – из-под капота «Кугуара» повалил густой, едкий чёрный дым. Генератор не выдержал пиковой перегрузки.

XCV

Бронемашина по инерции, хрипя и захлёбываясь, перевалила через высокий земляной вал и тяжело рухнула на пологое плато. Геометрия Зоны вновь кардинально изменилась. Топи остались позади. Перед ними расстилалась бескрайняя, выжженная котловина высохшего озера Янтарь. Густой, желтоватый туман стлался по растрескавшейся земле, скрывая под собой остовы брошенных экскаваторов и ржавые фермы старых исследовательских станций.

Воздух здесь имел другой вкус – вкус ржавчины, старой крови и тяжёлого, давящего на психику свинца. Мощнейшее пси-поле, генерируемое подземными установками в центре озера, мгновенно обрушилось на сознание оперативников невидимым прессом. В ушах зазвенело, а на периферии зрения заплясали чёрные пятна. Шрам переключил оптику в тепловизионный режим и стиснул зубы. Янтарный туман не был пустым. Сквозь желтоватую хмарь медленно, с ужасающей, дерганой механистичностью брели десятки человеческих силуэтов. Зомбированные сталкеры – пустые оболочки, чьи мозги были полностью выжжены излучением. Они не чувствовали боли, не знали страха и реагировали только на звук и движение живой плоти. И прямо сейчас этот мёртвый легион медленно поворачивал головы в сторону ревущего двигателя броневика.

XCVI

Чёрный дым из-под капота «Кугуара» сменился языками открытого пламени. Температура в кабине взлетела до критической отметки. Крид с силой бил ладонями по мёртвому штурвалу, пытаясь выжать из умирающей машины ещё хоть сотню метров, но Янтарь не прощал технических слабостей. Мощнейшая магнитная аномалия, скрытая под растрескавшимся дном озера, намертво захватила трёхтонный броневик. Оси издали тоскливый, протяжный скрежет, и двигатель окончательно заглох, поперхнувшись собственным расплавленным поршнем.

Наступила звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь треском остывающего металла и далёким, монотонным завыванием зомбированных. Шрам молча откинул защёлки тяжёлой двери и вывалился наружу, в густой жёлтый туман. Искалеченное колено подогнулось, и ветеран тяжело рухнул на сухую глину, чудом удержав в руках штурмовую винтовку. Железный панцирь, спасший их от дронов Синдиката, превратился в бесполезную, фонящую радиацией могилу. До спасительного бункера учёных оставалось чуть больше километра по открытой, простреливаемой местности, кишащей живыми мертвецами. Оперативник медленно, опираясь на ствол оружия, поднялся на ноги. Отступать было некуда.

XCVII

Они шли спина к спине, образовав крошечную, ощетинившуюся стволами огневую точку посреди жёлтого ада. Зомбированные не бежали – они наступали плотным, неотвратимым кольцом, шаркая стёртыми ботинками по сухой глине. Некоторые из них сжимали в гниющих руках ржавые автоматы, ведя слепой, хаотичный огонь от бедра. Пули свистели в тумане, высекая пыль из земли в сантиметрах от ног оперативников.

Шрам стрелял скупыми, идеально выверенными двойками. Каждое нажатие на спуск – минус одна пустая оболочка. Тяжёлые экспансивные пули с чавкающим звуком разрывали гнилую плоть, отбрасывая мертвецов назад, но на место упавшего тут же вставали двое новых. Крид работал из пистолета-пулемёта, экономя каждый патрон. Лицо блондина превратилось в серую, застывшую маску предельной концентрации.

Проблема заключалась не в точности или выносливости профессионалов. Проблема крылась в банальной, безжалостной математике. Кольцо сжималось, трупы громоздились друг на друга, образуя шевелящиеся баррикады, а тяжёлые тактические подсумки на разгрузке Шрама предательски пустели. Когда затвор штурмовой винтовки сухо лязгнул, встав на затворную задержку, ветеран понял, что кинетика этого боя проиграна. Они просто физически не смогут перестрелять всё мертвое население Янтаря.

XCVIII

Шрам отбросил пустую винтовку на ремне, позволяя ей повиснуть на груди. Правая рука ветерана молниеносно скользнула в скрытый внутренний карман тактической куртки, где хранился неприкосновенный, самый грязный запас реликта 28-го отдела. Пальцы извлекли небольшую стеклянную ампулу, заполненную густой, маслянистой жидкостью бурого цвета. Это был высококонцентрированный экстракт из феромонных желез псевдособаки – альфа-самца, убитого им год назад в Рыжем лесу. Запах, вызывающий абсолютную, слепую ярость у любых мутантов в радиусе километра.

Специалист сорвал зубами пластиковый колпачок, широко размахнулся и швырнул ампулу далеко в гущу зомбированной толпы. Стекло со звоном разлетелось о ржавый капот брошенного трактора, щедро оросив стоящих рядом мертвецов едким химическим коктейлем.

Эффект превзошёл все ожидания. Из-за холмов, прорезая пси-излучение диким, первобытным воем, вырвалась гигантская стая слепых псов. Мутанты, обезумевшие от доминантного запаха альфы, проигнорировали живых оперативников и живой волной обрушились на помеченных феромоном зомби. Жёлтый туман наполнился влажным хрустом разрываемых костей, рычанием и бессмысленной стрельбой. Собаки рвали мертвецов на куски, мертвецы стреляли в упор, перемалывая друг друга в кровавую, чавкающую кашу. Хаос Зоны в очередной раз сработал лучше любой корпоративной тактики.

XCIX

– Уходим! Живо! – прохрипел Шрам, хватая замершего Виктора за плечо брони.

Они рванули сквозь образовавшуюся в кольце брешь, оставляя за спиной клубок из рвущих друг друга мутантов и зомби. Лёгкие горели от недостатка кислорода, каждый шаг отдавался в мозгу взрывом белого света. Ветеран не бежал, он падал вперёд, перенося вес на здоровую ногу и чудом не заваливаясь на землю. Туман внезапно расступился, и прямо перед ними выросла высоченная стена из армированной сетки и колючей проволоки, окружающая мобильную научную лабораторию.

В центре периметра, врытый глубоко в холм, возвышался массивный бронированный купол бункера профессора Сахарова. Оперативники ввалились в периметр, поскользнувшись на влажных бетонных плитах. Шрам рухнул на колени перед гигантской гермодверью бункера и начал исступлённо бить по толстому бронестеклу смотрового окна рукояткой тяжёлого армейского ножа.

Гулкий металлический стук тонул в завываниях стаи позади. Собаки уже заканчивали с мертвецами и начали поворачивать изуродованные, слепые морды в сторону свежей крови. Шрам бил снова и снова, оставляя на стекле кровавые отпечатки своих изодранных перчаток. Секунды растянулись в бесконечность. Внутри бункера не было ни единого движения, лишь ровный, издевательский свет дежурных ламп. Наёмник прижался лбом к холодному металлу, понимая, что это тупик.

C

В тот момент, когда первые слепые псы, брызгая токсичной слюной, уже рванули к бетонному пандусу, глубоко внутри гермошлюза раздался оглушительный, спасительный звук. Глухой лязг снимаемых магнитных блокираторов. Тяжёлая, многотонная дверь с протяжным гидравлическим шипением поползла в сторону, обдав оперативников облаком стерильного, морозного озона и запахом кварцевания.

В расширяющуюся щель ударил ослепительно яркий галогеновый свет, заставивший Шрама рефлекторно зажмуриться. На пороге, сжимая в руках модифицированные дробовики, стояли две фигуры в оранжевых скафандрах замкнутого цикла защиты с эмблемами независимого научного контингента.

– Затаскивайте их внутрь. Быстро! – раздался из глубины шлюза искажённый вокодером, но властный старческий голос.

Бойцы охраны подхватили обессиленного Крида под руки, втягивая его в тамбур. Шрам перевалился через высокий стальной порог самостоятельно, на одних руках, оставляя на стерильном бетоне длинный кровавый след. Как только его ноги оказались внутри, гидравлика взвыла вновь. Массивная створка захлопнулась с пугающей, окончательной тяжестью, намертво отсекая вой мутантов, густой янтарный туман и корпоративную охоту. В шлюзе повисла абсолютная, звенящая тишина безопасности. Ветеран перевернулся на спину, закрыл глаза и впервые за долгие недели позволил себе потерять сознание.

[КОНЕЦ ПЕРВОЙ АРКИ]