Текст книги "Волки и надзиратели (ЛП)"
Автор книги: Сильвия Мерседес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Я зарычал, отвернулся от девушки и посмотрел туда, откуда мы пришли.
– Нас не преследуют, – сказал я. Мой голос было сложно понять. Я не знал, произнес ли то, что задумывал.
Но Бриэль поняла. Я бросил на нее взгляд, она закрыла глаза и качала головой.
– Он не пойдет за нами сюда, – сказала она. – Такое существо может обитать только в своем измерении. Может, когда-то и мог, но не теперь.
Перед глазами мелькнула картинка – Элората Доррел стояла на границе своего дома, у ворот, но не за ними. Она была как этот демон? Слишком старая, хрупкая и злая, чтобы жить за границами, которые она выделила для своего существования?
Бриэль убрала прядь волос с глаз. Она, шатаясь, встала на ноги.
– Нам лучше идти, – сказала она.
– Да, – согласился я. – Жаль мы не забрали яблоко.
Она посмотрела на меня, приподняв бровь. Она вытащила из туники маленький золотой предмет, идеальный и мерцающий в луче света, кажущийся нереальным. Но нет. Из всего в саду демона это было настоящим. Таратиели – яблоко с дерева богини.
Сердце колотилось от вида. И запаха. Я вдохнул нежный запах этого спелого золотого плода и узнал его. Я уже сталкивался с этим запахом, смешанным с другими, но понятным. Я знал, что бабуля собиралась делать с трофеем.
11
Бриэль
Я смотрела, как оборотень шел по лесу впереди меня.
Он был почти полным волком. Его руки стали почти того же размера, что и задние лапы, и он лишь немного горбился, когда ковылял на четвереньках. Он двигался с грацией естественного хищника, почти беззвучно, пока шагал среди кустов.
Если бы я вдруг с ним столкнулась, я не поняла бы, что человек прятался за этим обликом… и все же…
Я замотала головой, закрыла глаза и скрипнула зубами. Почему я не могла прогнать то воспоминание из головы? То воспоминание, когда я была в сильных руках, прижатая к сильной теплой груди. Это было ужасно. Я ощущала себя беспомощно, как котенок.
Но в то же время… Боги! Меня давно никто не обнимал. Я давно не ощущала себя защищенно. Я всегда была сильной, с детства. Сильной и надеющейся на себя, защитницей и добытчицей. Когда я была маленькой, Валера старалась защитить меня, но она сама была ребенком. Она предлагала все, что могла, но у нее было мало, а я научилась не просить больше.
Но в те мгновения после ворот – яркие и живые от ужаса – было неправильно ощущать утешение? Пока мы лежали на земле в лесу, и я прижималась головой к его груди и слушала биение его сердца… разве плохо, что я хотела и дальше там лежать? Еще немного. Насладиться ощущением рук сильнее моих вокруг меня.
Пару мгновений я не должна была оставаться сильной.
Глупо! Это были опасные мысли и чувства. Я знала, что нельзя было ни на кого полагаться. Это было слабостью, а я не могла позволить слабость.
И… я посмотрела снова на потрепанного жуткого зверя, шагающего впереди меня. Разве не глупо было расслабляться в руках такого монстра?
Я с усилием воли отогнала эти мысли и закрыла крышкой. Нужно было найти куст остролиста и открыть тропу к дому бабули. Но она дала нам время до заката, а сейчас был полдень. У нас было время идти неспешно по тропе, которую выбрал Дир. Он был не лучшим спутником, но хотя бы тихим.
И я шагала за ним, не давая себе думать о том, о чем не стоило. Вместо этого я вспоминала дни, когда была ребенком, бегала в лес, забиралась все дальше с каждым днем. Тогда тайны и тени под деревьями казались полными манящих возможностей, которые я не могла назвать, но, закрыв глаза, почти ощущала.
Хорошие были дни. В конце я возвращалась к Валере, и она ругала меня. Я знала, где было мое место, и куда я хотела сбежать.
Не то, что сейчас. Теперь я принадлежала бабуле. А сбежать не было шансов.
Я заметила, что Дир стал медленно превращаться в получеловека. Его легкие шаги стали неуклюжими. Он стал снова идти прямо, волоча за собой длинные руки.
– Думаю, нам пора отдохнуть, – крикнула я, нарушая тишину, которая висела между нами уже несколько часов.
Шерсть на его спине трепетала. Он повернулся, посмотрел на меня желтыми глазами. Мое сердце дрогнуло от страха, но я старалась не подать виду.
– Это место подойдет, – я указала на юный дуб неподалеку. Живой дуб, не то бедно дерево, где обитал совух. Я ощутила волну дружелюбия, исходящую от него, когда я прошла под его ветки и села среди корней.
Дир стоял в стороне. Его лицо было почти полностью волчьим, следы человека остались вокруг челюсти и на лбу. Его глаза стали узкими, хвост подрагивал.
– Стоит идти, – прорычал он.
Я подвинулась удобнее и взглянула на него.
– О, ладно тебе. Я не знаю, как ты, но я не спешу к бабуле! – я вытащила флягу из-за пояса, сделала пару больших глотков, а потом вытерла рот ладонью. – Будешь?
К моему облегчению, оборотень покачал головой. Я не знала, как он пил бы из фляги с таким ртом. Наверное, пришлось бы налить лужу, чтобы он пил оттуда. Это было бы неловко. И тратой хорошей воды.
Я вытащила из мешочка на поясе вяленую оленину, бросила кусочек в сторону оборотня. Он ловко поймал ее пастью, а потом понял, что сделал. Смущение мелькнуло на его лице. Он быстро отвернулся, но я слышала, как он жевал мясо.
Я откусила от своего кусочка и задумчиво жевала, отклонив голову к дубу. День оказался не таким и плохим. По сравнению со вчерашней миссией, столкновение с Квисандораль было почти веселым. Мне даже понравилось. Охота. Приключение. Адреналин. Ощущение жизни после близости смерти.
Я вытащила яблоко из туники, покрутила его медленно. Оно было красивым, странным. Я ощущала старую магию внутри. Я не могла понять, какую магию, я не разбиралась в таком. Но она была старой. И сильной.
Что за заклинание задумала бабуля?
Я хмуро подняла взгляд и встретилась с желтыми глазами Дира, глядящего на меня.
– Что? – спросила она.
Он хмыкнул и зарычал, словно прочистил горло. А потом открыл большой рот, и грубый звериный голос вылетел из-за острых зубов.
– Ты отдашь это? Ей?
– Бабуле? – я вытащила яблоко, подбросила его три раза и вернула в тунику. – Таким ведь было задание?
– Ты не должна, – оборотень повернул тяжелую голову в сторону. Я уловила нотку… мольбы? Было сложно сказать. Голос волка был не для мольбы. Но человеческая сторона в нем проступала сильнее с каждой минутой.
– Не должна, не могла, – я пожала плечами и приподняла бровь. – Ты знаешь, что у меня нет выбора.
– Всегда есть выбор.
– Не в делах с магией бабули, – я вздохнула, стиснув зубы. – Не ты один клялся ей служить.
К моему удивлению, Дир прошел ко мне ближе. Дуб задрожал и махнул ветками с ноткой угрозы. Дир замер, его ноздри раздувались, он посмотрел на дерево.
– Ты ему не нравишься, – я подвинулась на корнях, они двигались неприятно подо мной. – Дубы любят только людей.
– Я человек.
Я покачала головой.
– Может, когда-то был. Но не теперь.
Дир облизнул зубы длинным красным языком, задевшим кончик черного носа. Он с рычанием шагнул ближе. К моему удивлению, дерево задрожало, но уже не угрожало. Оно боялось его? Я собралась встать, но не успела этого сделать, он сел на корточки передо мной, взял меня за руку. Я была так потрясена, что застыла, рот раскрылся, глаза были расширены.
– Всегда есть выбор, – сказал он, и я вдруг поняла, что его глаза стали человеческими: серыми и блестящими… от слез? Нет!
Я попыталась убрать руку, но он сжал крепче.
– Может, выбор невелик, – продолжил он. – Может, это не больше мига колебаний. Но… я видел, как ты приняла выбор, как ты сопротивлялась.
Пересохшее горло сжалось. Я моргнула, и в миг тьмы за веками я вспомнила миг в лесу, когда увидела рыжего оборотня, на которого охотилась.
Но я медлила.
Сопротивлялась.
Не долго.
Но этого хватило.
Мои глаза открылись.
– Семь богов! – возмутилась я. – От этого не было толку. Миг… да даже час или день! Бабуля все равно все делает по-своему. Ее не остановить.
– Ее можно остановить, – Дир сжал мою ладонь сильнее. В его полузвериных пальцах была ужасная сила. – Может, не все мы сможем, но ты другая. Ты – ее крови.
– Что? – я охнула и вырвалась. Его длинные когти поцарапали мою кожу, и я вскрикнула от боли. Он удивился, смутился, попятился и сжался. – О чем ты говоришь? – спросила я, тряся ладонью и прижимая ее к груди. – Ты думаешь, раз я – ее внучка, я могу… что? Порвать ее путы на мне? Ха! Зря надеешься.
– Ты могла бы, – его голос стал жуткой мольбой. – Если бы захотела…
– О, думаешь, я хочу слушаться прихотей старой ведьмы каждый час днем и ночью? Думаешь, я хочу быть ее орудием, ее… рабыней? – я встала и отошла от него. Дуб ответил на мою тревогу, грозно подвинул корни вокруг ног Дира, заставил его отпрянуть за круг досягаемости корней. Он глядел на меня с мрачным лицом, его человеческие глаза все еще были похожи на волчьи пристальным взглядом.
– Никто из нас этого не хочет, – сказал он. – Но у остальных нет выбора. У тебя есть. Тебе может не нравиться признавать это, принимать это. Но у тебя есть выбор. И, думаю, ты это знаешь.
Я хотела ругаться на него. Как он мог говорить, что я выбрала бы это рабство? Что я не билась бы зубами и ногтями, если бы думала, что была надежда на свободу?
Я снова сжала яблоко под туникой, пальцы задели твердую шкурку. А если… вдруг он был прав? А если я могла бороться с властью бабули? В словах Дира было немного правды. Я была крови бабушки, и во мне было немного ее силы. И матушка Улла – ведьма округа, где мы жили – говорила несколько раз, что мы с Валерой обладали силой. Я видела силу Валеры своими глазами, и она потрясала, хоть и не была отточенной.
Если она обладала такой силой, могла ли сила быть у меня?
Я медленно вытащила яблоко и поднесла к лицу. Оно было идеальным, чистым, похожим на стеклянное украшение, а не настоящее яблоко с дерева. Его можно было легко разбить. Я могла раздавить его в руках, если бы попыталась.
И для чего его хотела бабуля? Для чего-то ужасного, судя по отчаянию Дира.
Закрыв глаза, я искала в себе, пытаясь найти силу, смелость уничтожить яблоко. Я не была трусихой. Никогда не была. Валера говорила, что я была храброй до безумия. Я могла использовать эту храбрость сейчас. Я могла отвести руку и бросить яблоко, смотреть, как оно разобьется об ствол дерева. А потом прийти к бабуле и сказать, что я не буду ее девочкой на побегушках или убийцей.
Я могла…
Я хотела…
Я хотела развернуться и убежать в Шепчущий лес. Бежать, бежать и бежать, не оглядываясь, затеряться в тенях. Я не хотела быть такой, какой как-то стала.
Я… так много хотела…
Но это было глупостями. И я это знала.
Я выдохнула и убрала яблоко под тунику. Путы бабули были слишком сильными. Дир мог верить, во что хотел. Он мог считать меня слабой. Но он не был на моем месте. Он не знал.
Я повернулась к нему. Его лицо было достаточно человеческим, чтобы я видела разочарование, которое он быстро скрыл гримасой.
– Идем, – сказала я. – Веди, волк. Нужно прийти к бабуле до заката.
Дир моргнул, а потом встал и, упираясь длинными руками, побрел за деревья, его вело чутье. Я повесила лук на плечо, поправила колчан и пошла за ним. Яблоко было тяжелым грузом в тунике. Словно камень на месте сердца.
12
Дир
Ведьма решила, что этой ночью я снова буду служить у стола.
Я стоял у стены в зачарованной форме, борода была короткой, а волосы – убраны назад и завязаны у шеи. Я был неподвижен и тих, словно украшение в зачарованной столовой.
В этот раз Элората нарядила меня и подготовила до прибытия гостей, и я остался на какое-то время один. Это мне не нравилось. Было бы лучше сразу приступит к работе, отвлечься подачей супа и тарелок с нарезанным мясом.
Это было бы лучше, чем стоять тут, снова и снова видеть Бриэль с поднятым луком, сияющими глазами и выпущенной стрелой.
Она спасла мне жизнь. Хотя могла убежать в укрытие и бросить меня.
Я закрыл глаза, пытаясь отогнать недавние воспоминания. Но стало хуже. Во тьме разума я снова увидел ее лицо, когда она держала яблоко в ладони. Когда я умолял ее уничтожить яблоко, не завершать миссию. Казалось, она хотела сопротивляться. И я осмелился надеяться, что ее родство даст ей шанс бороться с магией бабушки. Я почти чуял движение крови в ее венах, она кипела, боролась с сильным течением чар.
И она сдалась заклинанию. Как и я. Как все мы.
Элората была слишком сильной. И теперь у нее было таратиели, цикл продолжится.
Меня отвлек от мрачных мыслей гул голосов за дверью столовой. Кто-то гнусаво воскликнул:
– Какая интригующая коллекция! Ты заказывала эти образцы, милая бабуля?
– Нет, на них охотились в рамках моего округа, – прощебетала Элората с ложным бодрым гостеприимством. – Вы не поверите, какие существа бывают в округе.
– Боги! – воскликнул кто-то еще, мужской голос, немного хриплый. – Как грозно они выглядят! Я не знаю, что сделали бы люди моего округа, если бы знали, что такое прячется в их границах. Они сошли бы с ума от страха.
– Милый, хитрость в том, что люди округа не должны знать, как близки они к опасности, – ответила Элората. – Я не позволяла бесам выходить из леса, это точно. Но они будут пробовать и дальше!
Она мило рассмеялась, открыла дверь столовой. Я увидел ее на пороге. Она в этот раз была не в ярких красках, а в черном, и это подчеркивало яркий цвет ее волос и белизну кожи. Она не выглядела юно, как обычно, ее лицо было как у женщины за пятьдесят, а не девушки, как обычно она колдовала.
Но она все еще была возмутительно красивой. Меня тошнило от ее красоты.
По сравнению с ее обществом, она была потусторонней. Восемь фигур прошли в комнату за ней: пять женщин, трое мужчин. Многие старались выглядеть хорошо. Одна из женщин была с дорого расшитой шалью на плечах, и она сползала и скользила по полу за ней. Один из мужчин – пучеглазый, с горлом как у старой индейки – пристегнул бесцветное кружево к черным лацканам устаревшего пиджака.
Только один из них выглядел неприятно. Она была приземистой, толстой, неуклюжей и с традиционной островерхой шляпой ведьмы с широкими полями. Ее платье было из заплаток, которых было больше изначальной ткани. Она ковыляла, босая, кривой посох стучал перед ней.
Другие семеро тоже были с посохами, но старались не стучать. Элората тоже взяла посох этим вечером, хотя обычно она так не делала. Это была изящная черная трость с резным кристаллом в форме волчьей головы сверху. Я быстро отвел от кристалла взгляд.
Семь из восьми гостей охнули при виде столовой. Они точно знали о мороке, ведь были ведьмами и колдунами, хранителями восьми ближайших округов в Шепчущем лесу. Они хранили барьеры и стояли между обычными людьми и ужасами мира фейри.
Я рос с уважением к местной ведьме. Она была загадочной, ее видели издалека, о ней только шептались. Но я знал, когда ее имя упоминали, люди чертили знаки уважения. Мы все боялись ее. Мы зависели от нее. От нашей защитницы.
Я мрачно скривил губы за бородой. Я быстро поправил губы.
Одна из ведьм – чудище в платье из заплат – неодобрительно хмыкнула, разглядывая столовую. Она прошла к стене, у которой я стоял, потыкала ее посохом. На миг появился сверкающий красный символ за обоями.
– Хмф, роскошь, – сказала старая ведьма. Ее тон не был похвалой.
– Дорогая матушка Улла, – Элората стояла у стола, указывая толстой ведьме на стул. – Прошу, присядь. Я знаю, что тебе не нравятся мои маленькие чары и руны. Ты всегда была за природный антураж, да?
– Я не против капли морока тут и там, – матушка Улла взглянула на меня, щурясь, игнорируя Элорату. – Мне не нравится излишество. Зачем тратить хорошую магию на обои и люстру?
Она скользнула взглядом от моей макушки до обуви и обратно к лицу. Я поймал ее взгляд на миг, а потом повернулся к пустому пространству в центре комнаты.
– Каждой ведьме свое, да? – сказала маленькая женщина, похожая на птичку, в выцветшем платье в цветочек. Она сидела изящно на стуле, который был куда больше нее. – О, бабуля Доррел, все так мило. Я не знаю, как тебе это удается! У тебя точно дар. Дар богов!
Элората кивнула и взглянула на матушку Уллу. Она кашлянула.
Толстая ведьма неспешно сдвинула губы в сторону, задумавшись, а потом отвернулась от меня и проковыляла к стулу. Она оказалась в центре стола, место было почетным. Видимо, хоть она выглядела жутко, матушка Улла была одной из самых важных ведьм из собравшихся.
Но не выше Элораты. Она села во главе стола и хлопнула в ладоши. Мне не нужно было ее слово, я ощутил влечение. Я стал двигаться, покатил тележку с супом вокруг стола. Пока я наливал суп в миски, семь из восьми ведьм охали из-за убедительного морока, пряностей и кремовой текстуры… и они так радовались, словно морока и не было. Но они-то знали лучше, да? Должны были! Но им было все равно.
Старая матушка Улла понюхала ложку супа, делая это шумно. А потом, чуть скривив губы, она шумно отхлебнула. Она опустила ложку и отклонилась на стуле, сцепила ладони на животе.
Другие ведьмы неловко поглядывали на нее, их взгляды скользили с нее на Элорату и обратно. Элората вежливо улыбалась, а потом повернулась к колдуну справа от нее, спросила его о пути в ее скромный дом. Он – мужчина с лицом, похожим на пудинг, не старше сорока – еще плохо знал этот округ, сглотнул и пролепетал едва различимый ответ. Он знал, что Элората была в мороке, усиливающем красоту, но это не меняло его робость при ней. Я тихо понюхал воздух, проходя за ним, уловил запах влечения, воющего с ужасом в венах бедняги.
От супа ужин перешел к хлебу и фруктам, а потом к главному блюду. Элората поддерживала беседу, успевая при этом и есть. Другие ведьмы по очереди общались с ней, каждая вздрагивала, когда она обращалась к ним по имени.
Когда пришла очередь матушки Уллы, только она не проявила страха.
– Матушка Улла, – сказала властно Элората, посмотрев на старуху голубыми глазами.
– Агась, – матушка Улла поймала ее взгляд и медленно моргнула, как кошка.
– Я так понимаю, в твоем округе была небольшая… интрига недавно.
Старая ведьма пожала плечами.
– Там постоянно хоть что-то случается.
– Я слышала, – продолжила Элората, аккуратно вытирая красные губы салфеткой, – что несколько лет назад девушку украли из твоей деревни и сделали невестой фейри. И она вернулась много лет спустя, не постарев ни на день, почти без одежды, но с золотым ожерельем, полным магии.
– Мгм, – ответила Улла. Она снова моргнула.
– И я слышала, – Элората окинула взглядом других ведьм, которые не знали, куда смотреть, – что эта же девушка покинула вскоре после этого в твоем округе, пропала в Шепчущем лесу и забрала магию с собой. Скажи, это так?
– Возможно, – матушка Улла щурилась, глядя на Элорату. – Что с того?
– Дорогая! – Элората склонила голову, длинная рыжая прядь упала на ее щеку и плечо. – Довольно беспечно с твоей стороны! Позволить фейри пройти в твой округ и украсть девушку? – она повернулась и посмотрела на ведьму в платье в цветочек. – У тебя в округе девушки становились невестами фейри?
– О, я, кхм… – ведьма моргнула слезящимися глазами, ее бледные ресницы трепетали. – Это не то, что…
– А у тебя? – Элората повернулась к мужчине справа от себя. – Ты позволил бы нарушить Клятву в своем округе?
– Строго говоря… – мужчина перебил себя, кашлянув. – Строго говоря, Клятва не нарушена, если были определенные обстоятельства, как…
– Мы тут не обсуждаем тонкости Клятвы, да? – Элората легко заткнула его. Колдун быстро проглотил слова, прижал два пальца ко рту, словно подавлял другие возмутительные слова. Элората отвернулась от него, склонилась над столом – немного, лишь с намеком на агрессию – и посмотрела на матушку Уллу. – Интересно, – сказала она, – чувствует ли народ округа Элли себя в безопасности, зная, что одного из них могут легко забрать в мир фейри. И под носом ведьмы округа, – она тихо цокнула и покачала головой. Шпильки с бриллиантами в ее кудрях мерцали в свете люстры. – Удивительно, что округи не собрались для ковена годы назад из-за этой мрачной ситуации.
Ведьмы и колдуны смотрели, раскрыв рты, затаив дыхание. Но матушка Улла улыбнулась.
– Хорошая попытка, бабуля, – сказала она, подчеркнув титул ведьмы. – Изящно сделано. Но ты никого не обманешь. Никого, у кого есть мозги.
Элората отклонилась, прижала ладонь к сердцу.
– Что ты пытаешься сказать, дорогая Улла?
Толстая ведьма склонилась. Она улыбнулась, ее десна были почти пустыми, три белых зуба выделялись.
– Ну-ну, не играй со мной. Ты знаешь, почему мы собрались этой ночью. Болтовня тебя не спасет.
Элората оглядела собравшихся ведьм, никто из них не смотрел ей в глаза.
– О чем же она? – спросила она сладко и невинно.
От нее мою кожу покалывало.
Ведьма в шали кашлянула и села прямее.
– Бабуля Доррел, – начала она, стараясь звучать властно, но подражать Элорате не вышло. Она поняла это и от этого стала нервничать сильнее. Я словно смотрел, как лавина смущения придавила ее к стулу. Но она храбро продолжила. – До местного ковена, то есть нас, дошла весть, что ты не представляла… обученного ученика. Ни разу за сорок лет.
– Правда? – бабуля склонила голову. – Моих учеников пристально отслеживают?
– Бабуля, – выдавила ведьма в цветочном платье, – вы – старшая ведьма в десяти округах. Все смотрят на… на… – она отчаянно огляделась.
Матушка Улла сказала:
– Мы все следим за тобой. Все время.
Ведьма в цветочном платье сжалась. Не такой помощи она ожидала.
– Да? – Элората невесело улыбнулась. – Это мне льстит.
– Не должно, – матушка Улла отклонилась на стуле на двух ножках. – Мы знаем, что ты взяла в ученики не меньше восьмерых за последние сорок лет. Но за это время из округа Вирра не появилось ни одной ведьмы. Округ Айвис получил брата Даркассана, которого обучила матушка Зильфи. Округ Джерис получил госпожу Фенну пять лет назад. А госпожа Энхарис, – она кивнула на ведьму в цветочном платье, – была из моих, и она получила округ Ална на юге отсюда.
– Да? – бабуля посмотрела на ведьму в цветочном платье и брата Даркассана с лицом-пудингом. Она улыбнулась. – Уверена, они рады полученным возможностям.
– Благодарны! – фыркнула матушка Улла. – Ты знаешь, как и я, что нас мало. Энхарис должна была получить округ Элли через пять лет, и мне пришлось торопить обучение, чтобы она забрала Алну. Теперь мне нужно искать новую ученицу с силой в крови, а это проще сказать, чем сделать.
– Думаю, матушка Улла хочет сказать, – сказал колдун с кружевом, используя ужасно спокойный тон, – что все округи ощущают нехватку вашего опыта и обучения.
– Я не это пытаюсь сказать, – рявкнула матушка Улла. – Я говорю, что случилось с твоими учениками? А, Элората?
Элората напряглась из-за пренебрежения ее титулом. Она села прямее на стуле, ноздри раздулись от медленного вдоха.
– Осторожно, Улла, – сказала она ледяным голосом.
– У нас было много забот. Тех, которых не должно было возникнуть. Так как они? Вопрос простой. Ты взяла восемь учеников, но ни одной ведьмы или колдуна не выпустила. Куда они делись?
Элората прищурилась. Ее палец двигался слабо по подлокотнику, и я ощутил запах магии. Она рисовала руну? За своим столом? Она хотела ударить по матушке Улле проклятием при всех? А если да, что они могли с этим сделать? Их общая сила была бы огромной. Но никто из них не мог в одиночку выстоять против накопленной магии Элораты Доррел.
Вся та магия… вся та украденная магия…
«Можешь поверить? – сладкий нежный голос заговорил в воспоминании. – Я не думала, что у меня был шанс! Я знала, что у меня что-то было, но не думала, что этого хватило бы, чтобы привлечь интерес. Но теперь я научусь! Буду использовать этот дар, как нужно!».
Я закрыл глаза, прислонил затылок к стене. Меня почти не замечали, все гости смотрели или на Элорату, или на матушку Уллу. Никто даже не заметил, что шерсть стала прорастать под моим воротником и на ладонях. Может, они не могли заметить. Элората добавила больше слоев морока, когда готовила меня к этому вечеру. Может, она убедилась, что никто в комнате не увидит, кем я медленно становлюсь.
Она еще не ответила на вопрос матушки Уллы. Молчание за столом затянулось. Но потом она чарующе рассмеялась.
– О, ладно! Если вам нужно знать, у меня были стандарты все те годы…
– Десятки лет, – перебила Улла.
– Годы, – Элората рассмеялась напряженно. – Найти ученика, который подошел бы под высокие идеалы нашего благородного дела – тяжело. Я рада, что вам повезло с магическими талантами, которые вам попадались. К сожалению, округ Вирра не дарил хороших магов. По крайней мере, при мне. Может, если бы я работала не так хорошо, влияние леса было бы сильнее, но ничего не поделать! Защита округа всегда была для меня на первом месте.
– Ах! – матушка Улла снова отклонилась на стуле, ее вес опасно давил на две ножки. – Так ты решила сыграть? Что мы не так хорошо работаем, потому нашли одаренных.
– Милая Улла, – голос Элораты стал бархатным, – я бы не стала говорить так резко…
Мужчина с лицом-пудингом кашлянул в пятый раз и смог, наконец, привлечь к себе внимание.
– Думаю, мы были бы рады, бабуля, если бы ты убедила нас, что твой следующий ученик… подойдет тебе. Для него нашлась бы работа.
– И как мне обещать такое, когда я почти не могу повлиять на поиск? – спросила Элората, повернувшись к нему. – Уверяю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы сделать что-то из своего следующего ученика. Я хочу взять нового до конца года.
Мое сердце сжалось от этих слов. Но я знал, что это должно было случиться. С тех пор, как служба Дрег подошла к концу, я знал, что вскоре…
– Это вас всех удовлетворит? – Элората оглядела стол, улыбаясь как королева, легко подавляя тех, что был ниже нее. Все, на кого она смотрела, отводили взгляды и склоняли головы. Некоторые хмыкнули, другие неловко кивнули.
Но матушка Улла закатила глаза.
– Слабые овцы! – прорычала она и ударила по столу кулаком. – Это никого из нас не устроит. Ходят слухи о Черной магии. Не играй глупую, бабуля! Ты знаешь это, как и я, хоть и не покидаешь свой зачарованный мирок. Да, не отрицаю, что ты поработала над защитой своего округа. Но Черная магия не подходит этому ковену.
– Мне не нравится твой тон, Улла, – холодно сказала Элората. – Если есть доказательства Черной магии, говори. Если нет, держи подозрения при себе.
– Ты знаешь, что у нас нет улик, – прорычала матушка Улла. – Если бы были, мы бы не сидели на твоем зачарованном пиру, как дети, грызущие стены из пряников. Мы тут не с уликами. Мы пришли сообщить, что мы следим. Твоей новой ученице нужно быть хорошей. Если нет, мы узнаем, почему.
Глаза Элораты опасно вспыхнули за темными ресницами.
– Хорошо, Улла, – сказала она. – Ты озвучила свои мысли. Теперь скажу я. Если я обнаружу хотя бы намек, что одна из вас шпионила за мной в моем округе, я потребую Суда Ведьм.
Это заставило всех затаить дыхание. Они опустили головы, как отруганные дети. Только матушка Улла не опустила голову, ее подбородок дрожал от гнева, глаза сверкали, как угли, за складками морщин и жира. Но впервые за вечер я уловил от нее запах страха. Она была храброй, говорила прямо, но старушка не хотела биться с бабулей Доррел в одиночку.
Элората оглядела собравшихся, ее гнев сменился очарованием хозяйки дома.
– Если это решено, кто будет кофе с пирожными?
13
Бриэль
Время шло.
Медленно, но шло.
Дни становились неделями, недели – месяцами, и как-то я проснулась одним утром и обнаружила, что служила бабуле уже три месяца.
Я лежала в заколдованной розовой комнате, смотрела на потолок и вздыхала. Если подумать, было не так и плохо. Несколько заданий с поиском редких ингредиентов в странных частях леса. Несколько охот – сначала василиск, потом гриндилоу в реке неподалеку, потом змей, который стрелялся горящими шариками слизи из ноздрей. Получалось. И я была рада убит их меткой стрелой.
Больше охоты на оборотней не было. Пока что.
Бабуля недавно приказала мне каждый день патрулировать границы ее округа, искать признаки шпионажа. Я не знала, кто мог за ней следить, но она стала тревожнее за последние месяцы. Я была не против. Патруль был простым заданием, и я почти весь день была далеко от бабули.
Я с тихим рычанием села на кровати, сдвинула одеяло и протерла сонные глаза. Сегодня меня ждал еще один патруль, в этот раз на северной границе территории бабули. Я буду там почти весь день, не вернусь в дом бабушки до заката.
Я слезла с кровати, надела штаны, рубаху, тунику и сапоги. Я собрала волосы в пучок у шеи, накрыла голову зеленым капюшоном. А потом вооружилась мешочками, ножами, колчаном и луком. Теперь я была готова ко всему.
Топнув три раза, чтобы поправить давление, я прошла к двери спальни и вышла в коридор. Завтрак будет ждать меня в столовой, но я не пошла туда. Бабуля была там в это время, сидела с горячим зачарованным кофе в зачарованной фарфоровой чашке. Она спросит о прошлом дне, сладко улыбнется, сделает вид, что мы беседовали как бабушка и внучка, а не госпожа и рабыня. Я не буду в это играть.
Я взяла кусочек вяленой оленины из своего запаса для пути и грызла его, пока выходила из дома и по мутному пейзажу сада шла к железным вратам. Врата открылись, когда я подошла, привыкли к моим походам. Было приятно выйти из дома бабули в мир за стенами, где не было ее морока. Хоть я привыкла к мороку за последние месяцы, это не означало, что мне это нравилось.
Я прошла в лес, скользнула в зелень и тени так просто, как утка в воду. Это была моя стихия. Тут было мое место.
Я не стала открывать тропу Хинтер, она мне не нужна была в этот раз. Я пошла, размахивая руками, глубоко дыша, позволяя разуму погрузиться в бездумную осторожность. Расслабляться в Шепчущем лесу нельзя было, как и отвлекаться на мысли. Лучше было сосредоточиться на моменте. Как зверек из леса.
Вскоре я уловила тень, идущую за мной. Я скривила губы.
Дир.
Он всегда был рядом, плелся за мной. Я не знала, посылала его бабуля со мной, потому что не доверяла мне или переживала за мою безопасность. Оба варианта мне не нравились, если честно. Я много раз думала сказать ей отозвать своего пса, дать мне выполнять работу без слежки за каждым моим движением. Это раздражало. Но бабуле было все равно.
Ладно. Я хотя бы редко общалась с оборотнем. С нашего напряженного разговора под дубом месяцы назад мы обменялись, пожалуй, десятью словами. Он работал, прятался в моей спине. Я выполняла свою работу. Наши пути толком не пересекались.
Я отогнала мысли от него с силой, и капюшон сполз с головы и упал на плечи. Я не стала поднимать его, но ускорилась. До северной границы два часа уверенной ходьбы. Если честно, границы толком не было видно, лес был по обе стороны. Только слабое мерцание в воздухе указывало на линию границы. Бабуля порой давала мне горшочек вязкой жидкости, похожей на смолу, и я наносила ее на деревья у границы. Я не знала, почему, но, наверное, это как-то обновляло руны, которые она там оставила.
