Текст книги "Волки и надзиратели (ЛП)"
Автор книги: Сильвия Мерседес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Я отпрянула от окна и побежала по комнате. Лук и колчан лежали у двери. Я быстро подхватила их, натянула тетиву, вложила стрелу и вернулась к окну.
Я опоздала. Дир ушел.
Я стояла, тяжело дыша, смотрела на пустое место, где он был. Сердце с болью билось в груди, и я ощущала гнев бабули, гудящий в заклинании, привязывающем меня к ней.
Несмотря на заклинание и контроль, я слабо улыбнулась.
А потом опустила оружие и склонила голову к груди. Я нахмурилась, глядя на свой потрепанный вид, сползшее нижнее платье, открытую кожу. Волна стыда хлынула на меня, всхлип подступил к горлу.
Дир хотел меня. Но это была не я.
Боги, я еще никогда столько не целовалась! Но это… я все это испытала… не по своему выбору… Я скривилась, ругаясь с горечью. Я ощущала себя использованной.
Но не Диром.
– Я не должна была отдавать то желание, – прошептала я. Дрожа, я бросила лук и стрелу на пол. Мои пальцы так сильно дрожали, что я с трудом заставила их завязать шнурки нижнего платья, чтобы выглядеть хоть немного приличнее.
А потом я ощутила притяжение духом.
Бабуля вызывала меня домой.
* * *
Я собрала себя по частям одежды в доме. Моих вещей не было, но я смогла найти простой наряд для верховой езды в запасах леди Фэндар. Я оторвала лишние рюши, и одежда уже казалась неплохо. Слава богам, мои сапоги были целыми.
Я не знала путь к дому бабули отсюда. Но когда я вышла из дома, я повернулась к северо-востоку и ощутила притяжение заклинания. Бабуля знала и тянула меня, словно собаку на поводке.
Я повесила колчан на плечо и пошла. Бабуля не заставила меня гнаться за Диром сразу. Это уже было чем-то. Хотя он не мог далеко уйти. Границы округа бабули сдержат его, и я снова его найду, даже если не хотела.
О, почему он не убил меня, когда у него был шанс?
Путь домой был короче, чем мне понравилось. Я пришла к кусту остролиста и прошла по тропе Хинтер, пересекая много миль за пару секунд. Пока я шла по Хинтер, я подумывала прыгнуть в сторону, провалиться в тени. Я бы хотела посмотреть, как бабуля меня вытащит!
Но мне не хватило смелости. Хинтер было странным и жутким измерением. И я не была уверена, что там ждала смерть.
И я прошла по тропе до конца. Когда я вышла в лесу, я увидела за деревьями железные врата бабули. Мое сердце стало камнем, упало в живот. За последнюю неделю я глупо дала себе поверить, что не вернусь сюда. Контроль бабули казался слабым, позволил нам с Диром обсудить побег.
Я должна была знать, что это не сбудется.
Теперь врата возвышались впереди, тихие и грозные. Словно пасть большого зверя, которая могла вот-вот открыться и проглотить меня целиком. Мне пришлось пройти к ним и остановиться.
Сначала ничего не произошло.
А потом врата будто резко заметили меня и открылись.
Пустота сада бабули раскинулась передо мной. Я ощущала себя пустой, зачарованным творением, созданным злобным воображением бабули, получившая жизнь, когда бабуле требовались мои услуги. Я была как этот сад, неясной и мутной. Ничего.
Я замерзла и пошла по саду до дома. Входная дверь была открыта, и я прошла внутрь, миновала неясные коридоры и попала в Зал Голов.
Я застыла.
Головы висели на подставках, безжизненные… но будто смотрели на меня мертвыми стеклянными глазами. Я не могла отвести взгляда. Я смотрела в их глаза по очереди. Юноши и девушки, бывшие ученики, которые пришли к моей бабушке, ожидая обучения. Их предали. Изменили, использовали и бросили.
Приказ тянул за мой дух. Я шагала вперед между мрачных трофеев. Я проходила каждый, заставляла себя видеть их лица, человека за зверем.
Я замерла перед Несчастьем, боролась с зовом бабули.
Я замерла снова перед Дрег.
Я хотела как-то отсалютовать им. Показать, что я знала. Что я понимала. Что я видела, кем они были. Но это было теперь не важно. Они были мертвы.
И вскоре к ним присоединится Дир.
– Простите, – прошептала я, слезы лились по щекам, бежали по лицу ручьями. – Мне… так жаль…
– Бриэль? – позвал мелодичный голос из открытой двери в конце коридора. – Бриэль, милая, это ты, наконец?
Меня мутило. Я оторвала взгляд от Дрег и прошла к концу коридора, шагнула на порог. Комната была той же, где я в прошлый раз видела бабушку, с огнем в камине и креслом с высокой спиной, похожим на трон. Но в этот раз комната была больше. Достаточно большой, чтобы уместились два оборотня у камина. Женщина была похожа на Дрег, но тоньше, почти как лиса, а большого черно-серого зверя я встречала прошлой ночью, с его хищным лицом и красными глазами. Они оба были на середине превращения из человека в зверя.
Они держали девушку между ними.
Ей было не больше пятнадцати лет. Круглолицая, с румяными щеками и кудрявыми каштановыми волосами до плеч. Она была в простом платье и туфлях с мягкой подошвой. Дочь фермера, наверное, не особо важная. Ее лицо было кукольным, без эмоций. Нет… когда я пригляделась, я уловила блеск страха в глубинах ее глаз. Но она была очарована и не могла реагировать должным образом.
Я почти ощущала запах магии вокруг нее.
Бабуля в другой части комнаты стояла у стола с разными вещами, которые я не видела ясно. Она повернулась и улыбнулась мне. Как красива она была этим утром! После нескольких дней вдали от нее сила ее морока почти переполняла. Огонь сиял на ее ярких волосах, превращая пряди в жидкий металл. Ее платье было из желтого шелка, расшитое золотом и идеально сидящее.
– Присядь, милая, – сказала она, указав на маленький деревянный стул у стены. – Я скоро буду с тобой.
Выбора не было. Я прошла к стулу и опустилась на него, все мышцы были напряженными. Я хотела сопротивляться, бороться. Но она была слишком сильной. Я смотрела, а она продолжала работать со странными предметами на столе. Я увидела, как она взяла что-то, похожее… нет, я была уверена, что это была основа яблока.
Мой желудок сжался. Это было то же золотое яблоко, которое я принесла из сада демона месяцы назад. Дир умолял не отдавать ей яблоко, выбросить его.
Бабуля вытащила черные косточки в маленькую миску. Она взяла пестик и стала толочь их в порошок. Сильный запах магии поднимался облаком в комнате, душил меня. Сердце дико колотилось в горле. Я перевела взгляд с бабули на девушку, стоящую между двух монстров. Я знала, что вот-вот произойдет. Я ничего не могла сделать?
Бабуля закончила толочь, отложила пестик и насыпала содержимое в хрустальный графин. Похоже, там была чистая вода, но после добавления порошка из зерен яблок вода стала болезненно зеленого цвета.
– Я давно не брала учеников, – сказала бабуля, поднимая графин, нежно встряхивая содержимое. Она взглянула в мою сторону. – Последний был полон магического потенциала, и я не думала, что придется брать нового еще много лет. Но ковен настоял. И я слушаюсь.
Меня мутило. Я посмотрела снова на девушку и двух оборотней. Я собиралась сидеть и смотреть, как бабуля отбирает магию этой девушки? Как она меняет ее, забирает будущее, потенциал, ее жизнь?
Я должна была послушать Дира и уничтожить яблоко. Стоило хотя бы попробовать. Почему я так просто сдалась? Я могла бороться, я это доказала!
Если бы…
Я смотрела на графин в руке бабули, на напиток внутри, источающий злобу. Черная магия, говорила матушка Улла. Моя бабушка занялась Черной магией. Но то яблоко было священным предметом, с дерева, посаженного богиней. От этого было только ужаснее то, для чего его использовали.
Бабуля прошла по комнате, высоко держа графин, крутя его. Ее лицо было спокойным, но я ощущала мерцание гнева в ней. Гнева, что я осмелилась ей перечить, подвела ее.
Но было что-то еще. За гневом пряталась другая эмоция, и я почти ее различила. Я разглядывала ее лицо, давила на заклинание, связывающее нас, на односторонний поток силы. Я словно стояла посреди реки, пыталась набрать воду. Я скоро устану, но пока что держалась, надавила чуть сильнее…
Вот. Я ощутила то, что она пыталась от меня скрыть.
Страх.
Но это было глупо! С чего бабуле бояться? У нее была вся власть тут.
Если только…
Я не знала, ощущала ли бабуля, что я делала. Если да, она не подала виду, пока шла к девушке, стоящей между оборотнями. Она изящно вытянула руку, подняла голову девушки, чтобы улыбнуться ей.
– Ах, да! – бабуля вздохнула. – Такая милая и юная. Полная потенциала. Есть в этом мире что-то красивее потенциала? Что-то вкуснее? – она медленно и голодно облизнулась. – Молодежь не знает, что делать с этим даром. Они тратят потенциал.
Она капнула свой настой на палец и провела им по лбу девушки. Закрыв глаза, она стала ритмично и тихо говорить:
– Sakhous hadaic mor likous sidarha. Ul me rahtu solac sakhousa…
Слова лились из ее рта темным потоком, который я ощущала, а не видела. Эта тьма завивалась, тянулась щупальцами к девушке, опутывала ее, погружалась в нее.
Я стиснула зубы, едва дыша. Но когда снова надавила на хватку бабули на мне, я ощутила, что она немного поддалась, чего не было миг назад. Бабуля отвлеклась, создавая заклинание. Ее хватка на миг ослабла. Хватит ли этого?
Я потянулась в себя, туда, где колотилось сердце, гоняя кровь по телу. Закрыв глаза, я ощутила связь между собой и бабушкой. Не связь из магии, а другую, сильную связь крови.
Я уже боролась с ней. Могла сделать это снова.
Думала о Дрег.
Думала о Несчастье.
Думала… о нем. О том, кого любила, че настоящее имя забрали, оставив ему ложную сущность, искаженное тело. Но он остался верен себе под проклятиями. Он был благородным и смелым.
Я была нужна ему.
Я была нужна им.
Я была нужна девушке, беспомощной, окутанной черной магией.
Я могла это сделать.
Я подвинула ногу по полу. Подвинула немного руку, собираясь встать. Бабуля не реагировала, сосредоточилась на заклинании, слова лились с ее языка, раскрывались во тьме, наполнившей всю комнату. Я встала со стула. Пошатнулась. Голова кружилась, и я боялась, что упаду. Грудь вздымалась и опадала от каждого вдоха, и пот каплями выступил на лбу. Но я стояла. Я не упала. Я не села обратно.
Тело девушки стало меняться. Я еще видела ее за кружащейся тьмой, но тьма становилась все прочнее с каждым мигом. Времени было мало. Я должна была решить. Сейчас. Если я сильнее сломаю хватку бабули на себе, сделка между нами будет нарушена. И каким будет наказание? Моя жизнь?
Не важно. Я остановлю это. Будь, что будет.
– Holrad worlorda, ir resta norlorda… – скандировала бабуля, откинув голову, вытянув руки, одна ладонь еще сжимала хрустальный графин. Тьма лилась из нее лентами. Она не видела, как я подходила сзади.
Два оборотня видели. Они смотрели на меня пристально. Но не сообщили госпоже. Они знали, что я хотела сделать? Возможно… и, может, они хотели, чтобы это случилось. Они не могли перечить госпоже, но в сердцах желали бороться.
Я сделала еще шаг. Другой. Каждый шаг ощущался как путешествие. Я стиснула зубы, вытянула руку…
И забрала графин из рук бабули.
Звериный рев вырвался из горла ведьмы, сотряс комнату. Магия, морок и прочее трескалось. Мир вокруг меня вдруг искажался, стал кошмарным, не давался пониманию. Я ощущала безумие, пробивающееся ко мне. Но я отпрянула на несколько шагов, прижала графин к груди.
Бабуля повернулась ко мне. Темное облако вокруг девушки рассеялось. Она обмякла в руках оборотней, потеряв сознание. Бабуля завизжала, ее заклинание разваливалось вокруг нее, и на миг я увидела правду о ведьме – уродливую каргу за красивым мороком. Темная магия кипела под ее белой кожи, живая и злобная.
– На колени, девчонка! – взревела она, указывая на меня. Я ощущала силу приказа, идущую от нее. – На колени! Моли о пощаде!
Я посмотрела ей в глаза.
Я подняла графин над головой и, пока она визжала «Нет!», бросила на пол.
Стекло разбилось. Жидкость растеклась.
Тьма кружилась, ослепляя меня, наполняя искаженную комнату. Я ничего не видела, ничего не чувствовала. Была лишь тьма, запах серы лился в глаза, ноздри, поры кожи.
Тьма расступилась. Бабуля, искаженная от гнева и злобы, появилась передо мной.
– Мелкая гадина! – рычала она. – Ты и твой бунт! Ты – ничто, слышишь? Не достойна крови моей дочери. Ты мне не внучка.
Я не знала, как. Не знала, почему. Но смех вдруг поднялся по горлу и вырвался из меня.
– Не внучка? – завопила я. – Признай, бабуля, мы не выбираем семью. Может, я не одарена магией, но я все еще наполовину Доррел, нравится это тебе или нет!
– Ни за что, – бабуля прошла ко мне. Я видела только ее голову, будто призрак летел ко мне без тела. – Я могла сделать из тебя нечто, но ты это испортила. Все испортила. Ты – не Доррел. Я от тебя отказываюсь. Я от всего в тебе отказываюсь!
Она говорила, и тьма сгущалась вокруг нее, становилась плотной. Я видела силуэты ее старых ладоней, они крутились. Она лепила заклинание.
Меня мутило. Я повернулась и попыталась бежать. Через два шага я врезалась в стену, которую не видела. Я колотила по ней кулаками, пыталась найти выход. Я не могла. Я была в ловушке.
Я оглянулась… и бабуля бросила собранную магию в меня. Она ударила меня по лицу, и я закричала, упала на колени.
И тогда началась боль.
Кости ломались.
Когти прорезались.
Плоть рвалась.
Боль, боль, так много боли, а потом…
Все перед глазами стало красным.
24
Дир
Я несся по лесу. Бездумно. В ярости от осознания.
Мне нужна была кровь. Горячая текущая кровь.
Я бежал с одним именем, пульсирующем в голове: «Элората! Элората!».
Но порой оно становилось другим: «Бриэль… Бриэль…».
Но эти имена, мысли мне не принадлежали. Это были мысли человека, а я не был человеком. Я был зверем. Я хотел рвать и ломать. Я хотел вонзиться зубам в плоть, ощутить, как ломаются кости в моей пасти.
«Элората… Бриэль…».
Я замер, лапы впились в землю, голова была низко опущена, пена капала из пасти. Все инстинкты говорили мне развернуться, отыскать ее запах, выследить ее. Она могла убить меня меткой стрелой, но я не мог заставить себя переживать. Я хотел… хотел…
«Это была не ее вина».
Я зарычал, мотая головой. Но часть меня все еще держалась за человечность.
«Это была не ее вина. Она не хотела. Это сделала ведьма».
Я с ревом понесся по лесу изо всех сил, стараясь сбежать от этого голоса. Я не знал, была ли охотница рядом. Я не учуял ее поблизости. Но инстинкт говорил мне уходить глубже, оторваться сильнее. Когда солнце достигло зенита, я снова был зверем. Все имена, гнев и обвинения или возражения пропали. Я не мог думать о таком. Я был голоден. Я погрузился в это чувство, наслаждался свободой зверя.
Пришло время охоты.
* * *
Когда я очнулся, я был над трупом молодой лани. Всюду были кровь, кости и куски шкуры, во рту была теплая плоть. Сначала я пытался уйти в безопасность разума зверя, но человечность продвигалась все дальше, и я уже не мог игнорировать то, кем был и что делал.
Я сел на корточки, смотрел на резню перед собой. Это была хотя бы просто лань. Жестокая смерть для такого нежного существа, но быстрая. Я знал, что был хорошим охотником.
Я вздохнул и посмотрел на свое тело в шерсти, уже начинающее меняться. Я был в крови. Я мог попытаться вылизать шерсть, но не смог себя заставить. В другие дни я не мешкал бы. Двадцать лет в таком виде притупили чувство приличия.
Но после прошлой ночи, после сладости в облике человека, я не мог позволить себе снова погрузиться в зверя. Не пока у меня был выбор.
– Боги! – прорычал я, встал и отвернулся от лани. Запах ручья донесся до моего носа, и я пошел за ним. Ледяная вода не могла пробиться сквозь мою шкуру, но смыла почти всю кровь. Когда я выбрался, я еще больше напоминал человека, почти мог стоять прямо. Я осмотрел два пореза от ножа Бриэль. Раны не были глубокими, к счастью, ведь мне было нечем их перевязать. Они заживут сами, и я мог лишь надеяться, что заражения не будет.
Я сел у ручья и смотрел на свое отражение в бегущей воде, на наполовину человека. А потом я закрыл глаза…
И я увидел Бриэль. Лежащую рядом со мной в кровати. Ее тело было теплым, рот – приоткрыт. Глаза были полными желания.
Каким я был глупым! Она не пришла бы ко мне так, не пошла бы на такое соблазнение! Я знал лучше. Я знал, что Бриэль была не такой. Наш поцелуй прошлой ночью… был другим. Невинным, хотя все еще страстным. Тот поцелуй манил, он не был жадным желанием. Одержимостью.
Я должен был сразу учуять влияние Элораты. Если бы я не пал добычей своих желаний, своей слабости.
Я зарычал и открыл глаза, смотрел в воду. Я давно перестал надеяться. Но я верил, что мог спасти Бриэль. Теперь даже эта надежда пропала. Если только не одолеть ведьму. Но кто бы стал глупо пробовать? Элората была самой сильной ведьмой округа за века. Я помнил, как клан ведьм и колдунов за ее столом дрожал перед ней. Даже матушка Улла, упрямая и смелая, не стала бы воевать с ней.
И бабуля Доррел продолжит править округом поколениями, подпитываясь темной магией.
Мои плечи опустились, голова повисла на шее. Я смотрел на свои ладони, упирался ими в землю – они все еще были звериными, но пальцы начли удлиняться. Я сжал пальцы с силой, словно мог как-то раздавить свою хрупкость.
Вдруг мои уши дрогнули. Я нахмурился, поднял голову, чуть склонил ее. Что это был за звук? Мне показалось? Нет, он повторился.
Крик. Крик человека.
Я поднялся на четвереньки, напрягся, шерсть встала дыбом на спине. Инстинкт говорил мне бежать. Крики не означали ничего хорошего. Я не должен был лезть в дела людей.
А если… если…
– Боги! – прорычал я и повернулся на звук, побежал. Я понял, что был не так глубоко в Шепчущем лесу, как думал. Если я не ошибся, мои блуждания водили меня кругами, и я был в миле или двух от дома Фэндар. Это тревожило. И откуда звучали крики? Голоса мужчин, женщин и детей. Далёкие, но я быстро приближался.
Я добрался до края леса, вышел на холм у луга. Крыши Гилхорна выстроились под небом впереди. Оттуда звучали крики.
Я медлил. Я не ходил в город в облике монстра. От одной мысли я сжался. Но крики все звучали, рвали воздух, полные ужаса, но за криками было что-то еще. То, что я не мог слышать или ощутить, но все же узнал.
«Элората».
Я бросился из укрытия деревьев на луг, разогнался. Люди убегали вокруг меня – мужчины закрывали собой жен, женщины несли детей. При виде меня их ужас удвоился. Мужчины пытались защитить семьи, женщины прижимали детей к груди. Вилы, лопаты и косы сверкали перед глазами.
Я игнорировал ржавое оружие, несся в поселение. Огибая испуганных жителей, я бежал по улицам, направляясь к площади, откуда и доносились крики. Я вышел из узкой улицы и застыл, быстро огляделся. Два больших вола лежали на земле, все еще в упряжи. Один из них был мертв, другой умирал. Кровь запятнала брусчатку, в воздухе воняло смертью.
И посреди всего этого… был зверь.
Оборотень. Я узнал магию и искажение. Но я его раньше не видел, большой, похожий на кота, с рыже-золотой шерстью и полосками вокруг глаз и у задних лап. Хоть день близился к вечеру, он был полностью зверем, большим, жутким, лишь немного человеческого было в чертах. Превращение было недавним.
Элората взяла новую ученицу.
Мужчины выбежали на площадь – три юноши с веснушками, стражи Гилхорна. Они были в скромной кожаной броне, несли старые ржавые мечи дедушек. Они окружили монстра, но от них воняло страхом, и я знал, что зверь тоже это чуял.
Оборотень бросился на первого, отбил меч и отбросил мужчину на спину. Большая лапа опустилась на его грудь, когти впились в кожу. Юноша закричал. Его товарищ застыл от шока и смотрел. Но другой напал на кота сзади. Чувствительные уши оборотня уловили его приближение, зверь развернулся и уклонился от старого меча. Сталь ударила по камням со звоном, юноша пошатнулся. Большая лапа отбросила его. Я бы рассмеялся, не будь сцена такой мрачной.
Кот повернулся к прижатому юноше. Оборотень откинул голову и дико заревел, а потом бросился, словно хотел порвать горло юноши. Но я уже двигался.
Я врезался в бок монстра, вложил всю силу в удар. Зверь растянулся на брусчатке, но вскочил быстрее, чем я ожидал. Он смотрел на меня, сплевывая пену, огонь пылал в зеленых глазах. Если он удивился при виде оборотня, он не подал виду.
– Тише, котик, – сказал я, выдавливая слова из пасти. – Ты не хочешь этого делать. Я знаю, это страшно, но вскоре ты…
Кот вскинул голову и взвыл. А потом бросился ко мне. Я был не таким ловким и быстрым, как кот, меня замедляла возвращающаяся человечность. Но я был крупнее, использовал размер, встретив атаку зверя. Он бросился на меня, но я поймал его за передние лапы. Мы боролись, встав на задние лапы, глаза в глаза.
И я смотрел в те глаза, и…
– Бриэль? – охнул я.
Оборотень моргнул.
Он снова бросился, используя всю силу мощных лап. Я был напуган, и сила его удара сбила меня с ног. Я рухнул, дыхание вылетело из меня, и я не успел оправиться, она оказалась на мне, зубы рвали горло. Густая шерсть защищала меня. Я сжал ее ладонями с когтями, отодвинул ее голову. Она терзала когтями мои плечи, груд, когти впивались в плоть.
Далекая часть меня ощущала, что стражи собирались. Кто-то кричал про арбалеты.
В следующий миг снаряд попал по земле возле моего уха, отскочил от камня. Я повернул голову, посмотрел на источник. Оборотень спрыгнула с меня. Второй снаряд пролетел над ее головой. Она вздрогнула и встала на четвереньки.
– Убегай! – закричал я ей отчаянно. – Уходи, пока они не убили нас обоих!
Но она была дикой. Не понимала.
Она зарычала на лучников в окнах ближайшего здания. Она посмотрела на них кровожадно, бросилась к зданию, не слушая мои крики.
Один прыжок донес ее почти до подоконника, когти впились в дерево и глину. Она взбиралась – невозможно – хотя в нее стреляли из арбалета. Но под таким углом стрелок не мог попасть по ней. Она добралась до окна, поймала мужчину за тунику и бросила его за плечо.
Я вскочил и уже бросился. Я поймал парня и прокатился с ним по земле. Я не успевал опустить его нежно, так что бросил там, где мы приземлились.
Я побежал к зданию, прыгнул, пролетел по воздуху. Я ударил оборотня, обвил ее руками, потянул вниз. Мы рухнули, она оказалась сверху. Я был потрясен от падения, дыхание вылетело из легких.
Кошка скатилась с меня, жутко оскалилась. Она хотела снова броситься на меня, но снаряд попал в ее заднюю лапу. Она закричала и повернулась, попыталась убрать снаряд. Другой попал в ее плечо.
– Бриэль! – крикнул я. – Бриэль, беги!
Она понимала меня? Ее взгляд обезумел от боли, встретился на миг с моим. Там была вспышка узнавания?
Она быстро, несмотря на снаряды, торчащие из тела, побежала прочь от площади и пропала среди домов. Я мог лишь надеяться, что она доберется до леса.
Я встал, грудь вздымалась. Стражи окружили меня, трое были на площади, лучники – сверху. Они заряжали арбалеты. Я взглянул на парня, которого спас. Он вставал, мотая головой. Мы на миг пересеклись взглядами. Его глаза расширились.
Я повернулся и побежал прочь, перепрыгнул мертвого вола, побежал по улицам Гилхорна вслед за оборотнем-кошкой.
25
Бриэль
Я была потеряна.
Затерялась во тьме. В этом проклятии.
Глубоко внутри я ощущала, как что-то двигалось. Кричало.
Я замотала головой, бежала все быстрее. Боль горела в плече и бедре. Мне нужно было сбежать, убраться подальше от запаха людей. Злобные существа били меня мечами, стреляли из арбалетов. Но за страхом я еще слышала голос. Жестокий голос сотрясал меня:
«Пора раз и навсегда разбить моего милого Дира. Иди в его деревню и убей всех, кого видишь. Он не устоит и придет их защищать. Он скоро появится. И тогда ты должна его убить».
Убить его… убить его… убить его…
Я взревела, чтобы заглушить тот голос. Было так много боли и смятения. Бедро и плечо ныли. Вскоре я не смогу бежать. Я остановилась и попыталась убрать снаряды зубами, но не могла дотянуться. Я поворачивалась, но от этого было только большее. Тяжело дыша от усталости, вопя от недовольства, я прошла в укрытие зелени леса.
Звук воды манил меня, и я пошла, хромая, туда. От вида и запаха ручья я ощутила радость. Я склонила голову, лакала воду языком, радуясь прохладной воде в горле. Я так устала, было так жарко. Я была готова упасть от усталости.
Я подняла голову, посмотрела на мутное отражение в бегущей воде. Я на миг увидела не зверя, а… себя.
Нет!
Я отпрянула, резко села. Боль в бедре расходилась по телу, прогоняя все мысли. Я со стоном упала на бок, быстро дышала. Голова кружилась. Порой я была зверем, ощущала только агонию, страх и усталость, волны ощущений без мыслей.
Но порой, когда боль была сильнее всего, я выбиралась на поверхность в разуме. Приходила в себя.
«Что я наделала? Чем я стала?».
Я пыталась вспомнить. Я кого-то убила? Приказ бабушки заставил меня убивать? Я помнила, как видела ребенка, хищный импульс гремел в венах. Я поддалась импульсу? Послушалась приказу бабули?
Нет. Я повернулась к волу, порвала его плоть. Кровь, так много крови! Горячей, приятной, текущей по носу, лицу, шерсти.
Это было прекрасно.
Это было ужасно.
Я хотела больше, больше, больше…
А потом двуногие существа напали. Люди. С их жалким оружием и мягкими телами. Я хотела рвать их, ломать их, проглотить их. Я хотела…
Нет! Я этого не хотела! Я хотела остановиться, убежать и спрятаться! И конфликт во мне почти разрывал меня надвое.
Я подняла голову, посмотрела на свои раны. Я ничего не могла с ними поделать. Кровь текла по полосатой шерсти. Может, я скоро умру. О, боги, дайте мне умереть!
Я закрыла глаза, лежала на траве, нос был ближе к ручью. Мой разум все еще был туманным, звериным, но я ощущала, казалось, что мое тело стало превращаться в человека. Я надеялась, что умру раньше, чем превращусь полностью. Я не хотела осознавать то, чем стала, в здравом уме.
Звуки шагов, легких и ловких, донеслись до моих чутких ушей. Я не понимала, что слышала, ведь была почти без сознания. Я вдохнула и уловила знакомый запах. Запах волка.
«Дир… Дир…».
Вдруг нежные ладони скользнули по моему телу, по голой дрожащей от боли плоти. Нежный голос сказал:
– Бриэль! Бриэль, милая, что она с тобой сделала?
Где-то глубоко во мне, за болью, что-то трепетало от нежности тех слов. Трепет, ведь он мог так говорить. Со мной.
Я с трудом приоткрыла глаза. Голова кружилась, и я смогла различить только силуэт в угасающем свете солнца. Но я знала, что это был он. И если это было последним, что я видела, я могла отблагодарить богов и умереть спокойно.
– Дир, – прошептала я, имя не смогло сорваться с губ.
Я закрыла глаза и погрузилась в забвение.
26
Дир
Она оставила след в лесу. Я был благодарен за это. Мне почти не нужны были волчьи чувства, я просто шел за кровью и сломанными ветками, это заметил бы даже неопытный следопыт.
Она прошла дальше, чем я считал возможным. С такими ранами она должна была давно упасть. Но Бриэль всегда удивляла меня силой духа. И с этим чудовищным обликом, который ей дала Элората, у нее была сила тела. Может, она даже выживет с теми ранами. Может…
Я ускорился. Солнце садилось быстрее, я терял облик волка, становился человеком. Но я спешил. Я не знал, что найду в конце следа. Мертвую девушку? Хищного монстра? Когда я впервые изменился, человеческий облик вернулся дни спустя. Но я не был родственником Элораты. Я не мог бороться с ее магией, а у Бриэль сил было больше, чем она думала.
Кровавый след стал свежее. Я был близко, я был уверен в этом. До ушей донеслось журчание ручья. Я ускорился. Она пошла к воде. Если ее вел зверь, она пошла туда.
Я выбрался из кустов и низких веток, бьющих по голой коже, оставляя мелкие порезы. Но я выбрался на поляну у ручья, скользнул взглядом вдоль берега и заметил ее. Не большого золотистого кота, а ее. Бриэль. Она лежала у воды, рука и длинные спутанные волосы были в воде. Голая. Маленькая. Уязвимая.
Мое сердце с болью билось от вида.
Сначала я почти боялся подойти, обнаружить, что она мертва. Но нет! Она дышала. Я видел, как двигалась ее грудная клетка. Я подошел к ней, опустился на колени, руки робко потянулись к ней. Она была такой маленькой и хрупкой от наготы. И, хоть мне хотелось дольше любоваться ее телом, мускулистыми ногами и женственными изгибами…
Я отогнал желание, сосредоточился на ее ранах. Снаряды не прошли глубоко, слава бокам. Они лежали неподалеку. Наверное, выпали, когда ее тело стало человеческим. Но она все еще теряла много крови, и я не мог ее ничем остановить. У меня даже не было своей одежды, чтобы порвать и сделать из нее бинты.
Я сорвал листья с ближайшего явора и прижал их к ее плечу и бедру. Снаряд в плече был недалеко от шрама, оставленного ножом Конрада, но эта рана не была такой глубокой. Я смог остановить кровь, прижал больше листьев к ранам и привязал их лозой с ближайшего дерева. Сойдет.
А теперь… что?
Я отклонился и смотрел на девушку. Шерсть стала проступать на ее плечах и руках. Я тоже вскоре стану меняться, солнце уже почти село, и тьма приближалась. Я мог осмелиться и отнести ее в дом Фэндар? Но Элората знала, куда я отнес ее в прошлый раз. Как только она поймет, что Бриэль снова пропала, она отправит двух своих оборотней туда. Мне нужно было придумать что-то еще.
Я вспомнил Бриэль на краю северной границы Элораты, она говорила с толстой ведьмой на другой стороне.
Матушка Улла.
Она хотя бы немного спорила с Элоратой.
Матушка Улла даже осмелилась оставить руну на одном из деревьев бабули.
Она поможет нам? Был шанс?
Отчаяние кипело во мне, я подхватил Бриэль, дрожа от ощущения ее голой плоти, прижатой к моей. Но наши звериные тела скоро вернутся, а с ними и барьер из шерсти между нами. Я не мог ждать ради приличия. Мне нужно было спешить.
Прижимая ее к колотящемуся сердцу, я пошел в лес решительными шагами.
* * *
Прошло много часов с заката, когда я добрался до границы. Мой облик волка был во главе, это было хорошо. Мне нужно было чутье зверя, чтобы найти путь во мраке ночи.
Было сложно идти и нести Бриэль в руках в этом облике, я подобрался к дереву и понюхал недавние следы ножа. Казалось, пахло руной, оставленной ведьмой. На этом месте Бриэль говорила с той толстой низкой ведьмой округа.
Я посмотрел на свой груз. Она была уже больше зверем, чем человеком. Я уже не ощущал жар ее кожи, ведь мягкая шерсть покрыла почти все ее тело. Она была неподвижной в моих руках, но я ощущал пульс жизни в ней, слабый, но он оставался.
– Я слишком долго тащил твое раненое тело по лесу, – тихо прорычал я.
Она вздрогнула от моего голоса? Чуть нахмурилась? Это могла быть игра света или мое воображение.
Я посмотрел на лес за невидимой границей, глубоко вдохнул. А потом откинул голову и провыл:
– Матушка Улла! – мой голос звенел среди деревьев, отражаясь эхом и угасая.
Ответом была тишина.
Но что я ожидал? Ведьма округа, наверное, давно ушла спать. С чего бы она была тут в поздний час, патрулируя эту часть округа? Было глупо надеяться. Но я не мог сдаваться.
