Текст книги "Волки и надзиратели (ЛП)"

Автор книги: Сильвия Мерседес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Я завыл снова, бросая голос даже дальше:

– Матушка Улла! Помоги нам! Прошу!

Я звучал как зверь, а не человек, слова были почти невнятными. Но эмоции и желание были там. Я хотел выть и выть, пока не привлеку старушку шумом. Но это не помогло бы Бриэль, ведь шум мог привлечь к нам двух оборотней Элораты. Они точно охотились.

Рыча, я бегал вдоль границы, вглядывался в лес в поисках движения. Несколько раз я подходил к границе близко и отскакивал, боль обжигала ощущения. Я знал, что будет, если я попытаюсь перейти границу. Для Бриэль будет то же самое? Я принес ее сюда зря?

Отогнав эти мысли, я закричал в последний раз:

– Матушка Улла, умоляю! Услышь меня!

– Хорошо, хорошо, хватит шуметь.

Я отпрянул от границы, быстро моргая. Даже с волчьим чутьем я не мог ничего различить на другой стороне. Было лишь впечатление. Силуэт, который я чуял, но не видел. От него пахло средством от моли, базиликом и свежей землей.

– Матушка Улла? – спросил я.

В следующий миг силуэт стал четче. Силуэт стал толстой старушкой в платье в заплатах, ее широкополая шляпа была надвинута на глаз, кривые ладони сжимали посох ведьмы. Глаз, который было видно, смотрел на меня, как уголек в ночи.

– Хорошо. Разве ты не изменился с прошлой нашей встречи? Я знала, что ты был скрыт мороком, когда прислуживал у стола той ночью, но… боги, я не знала, что морок был так силен.

– Не был, – ответил я. – В тот час я почти человек. Морок просто сделал так, что облик сохранялся дольше.

– Э? – ведьма фыркнула. – Так это не твой настоящий облик? Ты меняешься туда-сюда?

Я кивнул.

– Да, матушка, – я говорил с уважением, хоть голос гудел в зверином горле. – Я оборотень. Я живу в двух стадиях существования, порой одна из них проступает сильнее другой.

Матушка Улла выдохнула с хрипом и выругалась.

– Оборотень! – она тряхнула головой, загнутый конец ее высокой шляпы покачнулся. – До меня доходили слухи, но… Никому из нас не нравится бабуля, да? Порой проще не видеть и не слышать. Я этим не горжусь, но это правда. И все же я ощущала костями, что дело дрянь.

Она кивнула на мою ношу.

– А что у нас там? Девочка? Внучка бабули?

Я шагнул ближе к границе, поднял Бриэль, чтобы свет луны озарил ее лицо с кошачьими чертами. Матушка Улла резко вдохнула с шипением.

– Боги, спасите. Эта старуха использовала Черную Магию на своей крови и плоти?

Я кивнул.

– Она ранена, – добавил я. – Стражи из Гилхорна. Она выбежала из леса в город, бушевала там, одичав. Они подстрелили ее.

– Бушевала? – матушка Улла охнула. – Я еще не слышала о таком беспечном оборотне. Бабуля явно послала ее туда. Хотела, чтобы ее подстрелили.

Желчь подступила к горлу. Я сам догадывался, что так было. За двадцать лет моего рабства я ни разу не выходил из Шепчущего леса. Бабуля не любила показывать своих существ.

– Прошу, – сказал я, – вы можете ей помочь?

Губы матушки Уллы сдвинулись в одну сторону, в другую, видимый глаз мерцал, пока она разглядывала существо, каким стала Бриэль.

– Бабуля сковала ее приказом, да? Я редко видела, чтобы бабуля Доррел ошибалась, но тут она ошиблась. Магия приказа – хитрая штука, но наложить такое на родню? Это глупо! Конечно, девочка взбунтовалась. А это! – она подняла ладонь с посоха и указала на измеренное тело Бриэль. – Такое проклятие поверх магии приказа – это слишком. Если бабуля не сломала часть своих заклятий по пути, она точно их повредила.

– Что это значит? – я не знал, надеяться, злиться или бояться. – Вы можете ей помочь или нет?

– Не знаю. Но попробую. Обычно не стала бы, но в этом случае… – ведьма задумчиво посасывала зуб, а потом кивнула. – Опусти ее осторожно на землю. Я что-то придумаю.

Я послушался, опустил Бриэль так близко к границе, как я осмелился. Даже так от близости шерсть встала дыбом. Я надеялся, что это не усилило боль Бриэль. Я поправил ее тело, чтобы на раны ничего не давило. Мои неловкие повязки из листьев и лоз развалились, но я не ощущал свежей крови. Это уже было хорошим знаком.

Матушка Улла бормотала, рыла концом посоха в земле. Я плохо разбирался в магии, но ощущал напряжение в воздухе, так что магия шевелилась. Ведьма рисовала руны на земле?

Наконец, матушка Улла закончила заклинание. Она села на корточки со стоном, ее спина и колени громко щелкнули. Но когда она оказалась у земли, она опустила посох, и наконечник, похожий на сплетенные корни, указывал на границу Элораты. К моему удивлению, корни стали расти из конца посоха. Зеленое сияние окружило их, я не видел, но чуял это. Резкий запах, но довольно приятный.

Корни тянулись все дальше, забрались за линию границы в округ бабули. Там они стали разделяться, как ветки, обвили Бриэль с головы до пят. Я зарычал, но не дал себе броситься, хоть и хотел. Я пришел к матушке Улле за помощью, так что не стоило мешать.

Корни медленно потянули Бриэль к границе. Я нервничал, шерсть встала дыбом. Она выживет? Или проклятие Элораты убьет ее за попытку сбежать?

Миг сопротивления… я ощутил, как магия Элораты отбивалась. Матушка Улла охнула и что-то проворчала, царапая землю рядом с посохом одной рукой. Еще руна, еще вспышка магии. Сопротивление пропало. Корни забрали Бриэль за границу, туда, где сидела на корточках ведьма.

Матушка Улла прижала палец к пульсу Бриэль.

– Она в порядке? – спросил я, склоняясь ближе. – Она жива?

– Да, еще дышит, – матушка Улла взглянула на меня. – Потерял сердце из-за этой глупой девицы, да? Тело не может тебя винить, хоть ты и зверь. Подобное тянется к подобному.

Пока я пытался понять, оскорбили ли меня, матушка Улла поднялась на ноги и взяла посох. Я в шоке смотрел, как она подняла Бриэль с ним – девушка висела в воздухе над головой ведьмы в сети корней, словно странный зонт.

– Прости, тебя забрать не могу, – матушка Улла оглянулась на меня. – Проклятие, наложенное на тебя бабулей… плохое. Такое я не могу снять. Но его можно снять, ты знал?

– Да, – ответил я.

– Но смелости на это не хватило?

Я медленно покачал головой.

– Я лучше умру.

Матушка Улла рассмеялась.

– Кто бы удивился! Ты звучишь как эта девица.

– Что с ней будет? – спросил я, робко шагнул к границе. Я пытался увидеть лицо Бриэль за сплетением корней, но они густо опутали ее. – Вы можете ей помочь?

– Думаю, да. А потом я попробую уговорить ее быть подальше от ее бабушки. Что-то мне говорит, что ей не понравятся мои слова, – ведьма приподняла кустистую бровь, посмотрев на меня. – Что-то мне говорит, что она побежит сюда, как только сможет.

– Не пускайте ее.

– Вряд ли я смогу такое решать, – она пожала плечами. – Но я постараюсь. Иди, волчонок! Ты сделал, что мог, для нее. Я сделаю теперь, что смогу.

Она отвернулась от границы и пошла в темный лес, опираясь на посох. Ее посох все еще источал запах сияющей магии, удерживал Бриэль в сплетении корней над головой ведьмы. Я ничего страннее еще не видел.

Я смотрел, пока они не пропали в зарослях. А потом стоял еще немного, глубоко дышал, впитывая запах Бриэль.

Она пропала.

Пропала.

Если боги помогут, она не вернется.

Я оскалился и отвернулся от границы. А потом вскинул голову, завыл луне над головой и убежал в лес.

27

Бриэль

Плечо болело. Снова.

Боги, теперь и бедро болело! Я могла побыть целой хотя бы неделю?

Я не хотела открывать глаза. Несмотря на боль в плече и бедре, я лежала относительно удобно. Удобнее, чем было долгое время. Тепло, но не жарко. И что-то пушистое.

Пушистое…

Я резко вдохнула. Воспоминания возвращались медленно, потом чуть быстрее и сильнее. Воспоминания, как я рвала вола, горячая кровь брызгала в лицо. Мужчины с оружием окружили меня. Большой серый и ужасный монстр сбил меня на землю.

Не монстр.

Дир.

– О! – звук сорвался с губ. Сознание вернулось, но я все еще не открыла глаза. Я лежала, ощущая боль в ранах и от воспоминаний.

Дир. Я билась с Диром.

Я должна была убить его. Снова. Но это не сработало. Как-то чудом… принуждение разбилось.

Я слабо улыбнулась. И поняла, что могла улыбаться. У меня был человеческий рот. Я снова была человеком? Те воспоминания монстра были кошмарным сном?

– Я знаю, что ты не спишь, девица, – сказал старый голос. – Хватит притворяться. Открывай глаза.

Я знала этот голос. Дрожа, я приоткрыла глаз и увидела лицо, похожее на сморщенное яблоко, улыбающееся мне тремя белыми зубами.

– Матушка Улла? – простонала я.

– Вот. Выпей это.

Мою голову подняли и придерживали, что-то прижали к моим губам. Я могла бороться, но сил не было. Вместо этого я сдалась и выпила горький и крепкий настой. Я чуть не подавилась, но было что-то успокаивающее в нем. И я сделала глоток, другой. А потом осушила чашку в несколько больших глотков.

Сделав это, я легла на подушку и посмотрела на старое лицо. Зрение стало четче. Матушка Улла, может, и была самой уродливой женщиной из всех, кого я видела, но сейчас, окруженная золотым сиянием камина, она казалась забавным ангелом.

– Так лучше, – сказала ведьма и опустила чашку где-то в стороне. Она подняла юбки и села на край моей кровати, ее широкий зад чуть не раздавил мою ладонь под одеялом. – Ты должна вскоре быть в порядке. Снаряды арбалета не сильно навредили, но крови ты потеряла много. Но с этим я разобралась, хотя следующие несколько дней больно еще будет.

Я нахмурилась, а потом осторожно пошевелилась. Я умудрилась подвинуться и сесть в кровати, прислонилась к изголовью. Я чуть повернула голову, скользнула взглядом по дому, мерцающему мороком. Но тут морок был не таким сильным, как у бабули, этот морок просто делал дом матушки Уллы уютнее, чем он был в реальности. Матрац подо мной точно был набит соломой, но ощущалось, будто я лежала на перине. Стены, наверное, были просто старыми досками, но они казались белыми и уютными в свете огня.

Рассвет сиял в восточном окне. Рассвет… почему это было так важно для меня? Я посмотрела на свои ладони. Человеческие ладони. Не с когтями и шерстью.

Матушка Улла хмыкнула.

– Прости, девица, – сказала она, похлопав по моему колену почти как мама. – Боюсь, ты все еще проклята. Я не могу снять проклятия другой ведьмы. Рассвет дает тебе шанс, но ты снова покроешься шерстью к следующему часу, – она окинула меня взглядом, в ее глазах заблестело восхищение. – Должна сказать, я знала, что твоя бабушка была одарена магией сильнее, чем многие люди видели. Но я еще не видела такой магии! Черной, да… но это все равно впечатляет.

– Она ворует ее, – сказала я.

Матушка Улла моргнула и склонила голову.

– Еще раз?

– Магию. Она ворует ее у учеников, которых ей присылают, и превращает их при этом в монстров.

Старая ведьма смотрела на меня, глаза опасно сияли.

– Ясно, – сказала она. – Думаю… да, думаю, я поняла, – она тряхнула головой, хмыкнула и продолжил. – А твой друг? Красивый волк? У него она тоже взяла магию?

– Вряд ли. У него не было магии. Она сделала это с ним из-за сделки.

– Пха! Бабуля и ее сделки! – матушка Улла сплюнула на пол и начертила знак, словно отгоняла зло. – Она жестоко обошлась с беднягой, это точно.

Я кивнула.

– Она ненавидит его. Потому что… думаю, она любит его.

– Бабуля Доррел никогда не могла разделить эти два чувства. Она была такой со своей дочерью, твоей матерью. Любили ее до ненависти. Но ты это знаешь, да?

Я закрыла глаза, опустила голову. Было больно думать о матери, которую я не встретила. Я старалась не думать о ней. Не думать о том, какой была ее жизнь, когда ее растила бабуля.

– Что ж, – продолжила матушка Улла, скрестив руки на пухлом животе, – ты теперь вне ее округа. Вне ее досягаемости.

Я подняла голову.

– Как это произошло? Я думала, что не могла покинуть округ бабули, пока я под ее проклятием.

– Так и было бы в обычных обстоятельствах. Принуждение бабули сильное. Но это Черная Магия, как я и подозревала. А Черную Магию нельзя использовать на своей крови. Бабуля нагло думает, что ей это сойдет с рук. И почти сошло! – Но когда она использовала другое заклинание Черной магии на своей крови, она перегнула. Проклятие было прочным, но уже расплеталось по краям. Можно было обходить его, в том числе, удалось увести тебя из ее округа.

Я посмотрела на свои ладони на коленях. В словах матушки Уллы был смысл, конечно. Как еще я перечила приказу бабули растерзать людей в Гилхорне? Хоть я пошла выполнять ее приказы, в критический момент было довольно просто сопротивляться.

– Это связь крови, – продолжила матушка Улла, перебивая мои мысли. – Это делает проклятие хаотичным, плохо управляемым. Даже такая ведьма, как бабуля, не может с ним сейчас справиться.

– Так я могу его снять? – спросила я, посмотрев на нее с надеждой.

– Ну… – матушка Улла пожала плечами. – Убрать превращение не так просто. Ты можешь сломать ее контроль над тобой, но остальное проклятие прочное, несмотря на связь крови. Боюсь, ты останешься такой до смерти твоей бабушки. Если она умрет.

Мое сердце сжалось. Но я не была удивлена.

– А что насчет Дира?

– А что он?

– Он тоже проклят до смерти бабули?

Старая ведьма вздохнула и скривилась, показав красные десны.

– Боюсь, его проклятие куда хуже. Бабуля смешала его заклинание с чем-то злобным. Она использовала кровь сердца.

Я покачала головой, хмурясь?

– Что это значит?

Матушка Улла встала с кровати, не ответив, и стала заваривать еще чашку крепкого травяного чая. Она принесла его к кровати и заставила меня выпить несколько глотков, а потом я продолжила разговор с ней.

– Что за кровь сердца? – спросила я, опустив недопитую чашку на блюдце.

Ее лицо было мрачным. Она села на край кровати и сцепила ладони.

– Боюсь, смерти твоей бабули не хватит, чтобы освободить Дира, в отличие от других ее оборотней. Его можно освободить, только когда кровь его сердца сольется с ее.

– Но что это означает?

– О, вариантов несколько, конечно. У многих проклятий есть лазейки, чтобы их снять. Но то, что задумала твоя бабуля… я дам тебе самой разгадать.

Я смотрела на чашку на своих коленях, провела пальцем по краю. Я догадывалась, на что намекала матушка Улла. Бабуля хотела Дира. Желала его. Я прекрасно это знала после вчерашних событий! И смешанная кровь сердца? Это могло означать… ребенка, возможно. Так их кровь смешалась бы. В этом был жуткий смысл. Бабуля считала, что потеряла ребенка, мою мать, когда она убежала к моему отцу. Бабуля хотела, чтобы другой ребенок заменил того, которого она потеряла?

Если она решила, что Дир станет отцом, то…

Я закрыла глаза. Я не хотела думать об этом, но воспоминания о соблазнительной встрече проникли в мой разум. Я вела себя так, как не считала возможным, ведь я была неопытной в этом деле. И бабуля направляла меня. Рьяная. Хитрая. Брала то, что должно быть моим, ценное и сладкое, превращала это в нечто мерзкое.

Я поежилась, чай в желудке неприятно бурлил. Как все стало таким сложным и… гадким?

– Осторожно. Ты разобьёшь мою чашку, а у меня осталось только три, – матушка Улла забрала у меня чашку с блюдцем, я и не заметила, что крутила их. Она проковыляла по комнате и беспечно бросила их в куче грязной посуды. Она повернулась ко мне, ее глаза хитро прищурились.

– Ты знаешь, что волчонок хочет, чтобы ты убежала. Пока еще можешь.

– Убежала? Вот так? – я подняла руки, которые уже начали покрываться шерстю. – Куда?

Матушка Улла пожала плечами.

– В лесу много мест, где можно спрятаться. Если убежишь глубоко и далек от округа бабули, должна справиться. Ты всегда была дикой.

Я мрачно улыбнулась. Разве не это было моей детской мечтой? Убежать и жить в Шепчущем лесу, переживать приключения? Да, я не представляла, что стану монстром, но у монстра были преимущества. Даже фейри не стали бы лезть ко мне в этом облике.

Но как я вынесу побег? Я знала многое, понимала, что бабушка продолжит делать, когда я уйду. Для Дира, может, надежды не было, но… может, я могла остановить бабулю.

– Ты сказала, что у меня есть лазейка. В рамках сделки с бабулей. Шанс велик?

Матушка Улла задумалась.

– Шансы всегда есть. Она прокляла тебя, и ты можешь легко сломать ее контроль над тобой, если попытаешься. Я не удивлюсь, если ты уже это сделала.

– Да? – я не поверила. Казалось, хватка бабули на мне была абсолютной, когда я превратилась. Но сколько из этого было проклятием, наполнившим меня? Это могло ощущаться как контроль, но могло быть хаотичнее.

Я посмотрела на свои ладони, золотистая шерсть медленно проступала. Ногти удлинялись и вскоре станут когтями. Я становилась яростным зверем! Чудищем…

Хватит ли чудовищного во мне, чтобы убить свою бабушку?

– Если думаешь биться с бабулей, – сказала матушка Улла, привлекая внимание к ней, – я советую тебе сделать это раньше. Неприятные задания лучше не откладывать.

Я нахмурилась.

– Думаешь… есть шанс, что я могу это сделать? Остановить ее раз и навсегда?

– Шанс есть всегда. Но… – матушка Улла пожала плечами. – Родственника сложно убить. Даже если он плохой, как твоя бабушка. Она все еще твоя родственница.

Я кивнула, опустив взгляд. Мне не нравилось думать об этом, о смерти бабули. Но, когда я думала об ужасах, которые она творила… о Зале Голов, гордо висящих в ее доме… как я могла убежать от этого монстра?

Я медленно пошевелила плечом, потом бедром, проверяя места, где была ранена. К моему удивлению, я ощутила только покалывание. Рана от ножа еще побаливала, но раны новее зажили больше. Я пронзила матушку Уллу взглядом.

Ведьма улыбнулась, показывая все три зуба.

– Я знаю немного магии исцеления. И я догадывалась, что ты вскоре захочешь быть на ногах.

* * *

Матушка Улла дала мне свободную одежду, которая должна была выдержать мое превращение из человека в кошку и обратно. Одежда не была удобной, но я была благодарна.

Мое тело уже было покрыто шерстью почти полностью, когда я вышла из домика и повернулась к лесу. Когда я робко ощупала лицо кончиками пальцев, я ощутила, что и оно изменилось, морда становилась все заметнее. Но это изменение хотя бы было не таким резким и полным боли, как в первый раз, когда бабуля бросила в меня проклятием.

Я повернулась к старой ведьме на пороге за мной, она смотрела на меня с безразличием, которое всегда меня злило. Я не знала, стоило ли благодарить ее за помощь. Я растерялась. Сколько лет я ненавидела эту женщину за ее отказ помогать мне спасти Валеру? Это чувство еще не угасло полностью.

Но она приняла меня прошлой ночью, рискуя гневом бабули Доррел. Она исцелила меня, укрыла. Может, она переживала больше, чем показывала. Больше, чем должна была.

– Спасибо, – выдавила я хрипло. Звучало вяло, но у меня больше ничего не было.

Матушка Улла смотрела мне в глаза. Я видела блеск понимания в ее глазках, отчасти скрытых морщинами. Она кивнула.

– Тебе нужно идти туда, – она указала кивком. – Так ты вернешься к границе, где перешла. Ты сможешь там уловить запах волчонка.

Я покраснела и опустила голову. Я не говорила, что сбиралась искать Дира до того, как пойду к бабуле. Я была такой очевидной?

Снова прочитав мои мысли, старая ведьма рассмеялась.

– Удачи, девица. Пусть боги принесут тебе успех в твоих затеях.

Я кивнула. А потом я повернулась и устремилась в Шепчущий лес.

28

Дир

Я поднял нос, понюхал воздух.

За мной шел оборотень. Я был в этом уверен.

Весь день я убегал все глубже в дикие части округа бабули, где лес рос густо, и даже фейри не посмели бы идти туда. Тут тени были будто хищными.

Но тут не было ничего опаснее меня.

Элората уже должна была понять, что ее новое творение не убило меня. И Бриэль ушла за ее границы, уже не подчинялась ей. Если она хотела убить меня, ей нужны были другие способы, и если два ее оставшихся оборотня не сумеют сделать это, она наймет еще одного Охотника на монстров. Мне не позволят жить.

Я оскалился. Я не собирался погибать тихо. Я устрою для нее как можно больше проблем.

«Убить…».

Инстинкт был там. Выследить ведьму, сломать ее защиту, порвать ее. Но что-то во мне сжималось от этого кровожадного желания… часть меня, которая даже в это время ночи была человеком. Я должен был держаться за эту человечность до конца. Если я дам зверю захватить меня, Элората победит. Даже если я порву ее на кусочки, она победит.

Я покачал тяжелой головой и пошел среди деревьев. Прошел день, ночь вернулась в Шепчущий лес. Я снова выжил. Еще немного. Но теперь запах щекотал нос. Я не мог игнорировать его.

Я повернул голову, оглянулся, слушая и вдыхая. Там был оборотень. И он приближался.

Я был сейчас больше волком, чем человеком, и мне было просто слиться с тенями, стать тенью, пока я начал осторожный хищный танец вокруг преследователя. Немного времени и осторожности, точность… и вскоре я оказался с подветренной стороны от существа. Теперь я был хищником, а не добычей.

Нос вел меня среди деревьев и кустов. Я ступал тихо, старался не шуметь, хоть тело менялось. Другой оборотень двигался неуклюже. Когда я заметил его в свете луны, его голова была опущена, он сосредоточился на следе, по которому шел, не замечая, что было вокруг. Не замечая изменение в ситуации.

Я улыбнулся.

А потом выскочил из укрытия, оттолкнувшись задними лапами, чтобы пролететь расстояние. Я врезался в другого монстра и сбил его с ног. Мы прокатились, рыча, и я ощутил, как когти пытались порвать мою шкуру. Когда мы перестали катиться, я оказался сверху, придавил врага.

И я смотрел на оборотня-кошку с зелеными глазами.

Все звериные инстинкты во мне пропали от волны человечности. Мой рот двигался, жуткие зубы и язык пытались произнести ее имя. Прозвучало как рычание. Я недовольно замотал головой, прижав уши, скуление задрожало в горле.

Она поднялась с достоинством, встряхнулась. Ее руки все еще были длинноватыми для ее тела, и силуэт ее женственного торса остался. Длинный хвост двигался сам, шерсть стояла дыбом на ее спине.

Она смотрела на меня, прикрыла глаза и заурчала. Звук был громким, и я чуть не принял его за рычание. Но, когда она приблизилась, в ее позе не было угрозы. Она вытянулась, потерлась щекой об мою. Вела себя как кошка, проявляла власть.

Я вздрогнул, отпрянул. Но она все урчала и терлась, прижимаясь ко мне теплым телом. Ее хвост подрагивал под моим носом, она обвилась вокруг меня, просунула голову под мой подбородок.

«О, Бриэль! Бриэль! Почему ты не убежала, когда был шанс? Если бы у меня был голос, я бы стал тебя уговаривать сбежать».

Но у меня не было голоса. И… я был рад.

Я заскулил и лизнул ее лицо. Это был глупый звериный поступок. Но больше я ничего не мог дать. Она удивленно тряхнула головой, раздраженно прижала уши. В следующий миг она мяукнула и убежала за деревья.

Я не медлил. Я устремился за ней, погнался сначала, потом побежал рядом. Наши лапы впивались в землю, деревья, казалось, расступались и пропускали нас. Мы наслаждались свободой движений, силой наших тел. Я был быстрее, но она была более ловкой, порой запрыгнула на ветки деревьев, на вершины камней.

Мы бегали всю ночь. Бежали, пока не стали зверями без следов людей внутри. Мы бежали, пока звери не стали отступать, а люди в нас – медленно возвращаться. Движения становились неуклюжими, мы замедлились и стали идти бок о бок. Мы не говорили. Хоть голоса вернулись, мы молчали.

Мы взялись за руки. Наши пальцы переплелись.

Рассвет нашел нас на краю утеса высоко над шумящей рекой. Наверное, недалеко от места, где упал Конрад, хотя я не знал точно. Мы сидели там и смотрели, как луна угасала, и солнце восходило. Когда я повернулся и посмотрел на нее, в ее чертах почти не осталось кошки. Розовый свет рассвета падал на лицо Бриэль, яростное и сильное.

Я опустил взгляд, несмотря на старания. Она была почти без одежды – свободное одеяние прикрывало немного ее наготы, но не все. Достаточно, чтобы то, что было видно, стало заманчивее.

Я же был полностью голым. Я должен был смущаться, но, что странно, не смущался. После нашего дикого бега, ночи зверей, скромность уже не была так важна.

Она ощутила мой взгляд. Я видел, как она стиснула зубы, сосредоточилась на виде перед нами. Она знала, но боялась нарушать молчание между нами, робкую связь между нами.

Но я не боялся. Уже нет.

Я нежно убрал спутанную рыжую прядь за ее ухо. Она поежилась от моего прикосновения и закрыла глаза.

– Я люблю тебя, – сказал я.

Забавно, как просто было теперь говорить это. Почему-то я думал, что будет намного сложнее. Но они были тут, легко спрыгнули с моих губ. Они были простыми, но в них не было ничего хрупкого. Это были самые сильные мои слова.

Бриэль открыла глаза, все еще смотрела на восходящее солнце, а не на меня. Но я не спешил. Я ждал, смотрел на нее, любовался ее милым лицом в сиянии нового дня.

Наконец, она сказала:

– Я… думаю, что тоже могу тебя любить.

Мои губы дрогнули.

– Ты так думаешь? – я рассмеялся и покачал головой. – Пожалуй, я должен радоваться этому.

Она повернулась ко мне. И в ее глазах, человеческих глазах, было так много чувств. Я не все мог понять. Я снова понял, какой сложной была эта девушка. Любить ее будет не просто.

Словно ответив на импульс, она прижала ладонь к моему затылку и притянула меня для поцелуя. Я улыбнулся, и было сложно целовать ее в ответ от этого, хоть я и старался. Она отодвинулась, посмотрела в мои глаза и выдохнула:

– Ты знаешь, что я люблю тебя. Ты это знаешь.

– Возможно, – признался я, все еще улыбаясь. – Но приятно слышать это от тебя.

Я обвил ее руками, притянул ближе для поцелуев. И вдруг стало и важно, и нет, что мы были голыми. В чем-то это смущало… но было и удобно.

29

Бриэль

Я лежала в руках Дира, моя голова была на его плече. Мои пальцы скользили по его груди, ощущая возвращающуюся шерсть. Я нахмурилась, жалея, что все меньше его кожи оставалось под моей ладонью. Наши мгновения на рассвете были украденными.

Вскоре мы оба будем монстрами.

Я склонила голову, глядя на его лицо. Он лежал, закрыв глаза, опустив голову на другую свою руку. Я не думала, что это было возможно, но его лицо было почти спокойным. И счастливым. От этого я ощутила прилив радости. Я сделала его счастливым. Может, ненадолго… но сделала это. Среди ужаса и проблем, атакующих нас со всех сторон, мы дали друг другу нечто прекрасное.

Я закрыла глаза и уткнулась лицом под его подбородком, ощущая его бороду и возвращающуюся шерсть. Сколько всего содержал последний час! Новые робкие и приятные открытия в свете нового дня и новой любви. Жаль, мы не могли продолжать это, открывать новое друг в друге день за днем. Была бы у нас жизнь впереди. Хотя бы год. Хоть пару дней…

Я нахмурилась, парящее сердце вдруг рухнуло камнем. У нас такого не было. Этот час был милым сном. Но пора было просыпаться и мириться с реальностью.

Я глубоко вдохнула, села, упираясь в его грудь, а потом поправила тело, чтобы не трогать его. Я убрала спутанные волосы со своего лица и вздрогнула, ощутив когти на концах пальцев, цепляющиеся за длинные рыжие пряди. Я никогда не привыкну к этому.

– Дир, – сказала я. Мой голос уже был похож на звериный. – Дир, ты спишь?

Он приоткрыл глаза и лениво посмотрел на меня. Но при виде моего лица он стал серьёзнее. Он приподнялся на локтях и повернул голову, напоминая невольно пса.

– Чо такое? Скажи, Бриэль. Я не должен был…

Я быстро прижала два пальца к его губам.

– Нет, дело не в этом. Ты был – и есть – всем, чего я хочу. Я рада, что мы смогли немного побыть вместе. Хотелось бы…

Хотелось бы убежать. Зверем или человеком, не важно. Хотелось бы начти место, где мы могли просто существовать. Но границы округа бабули были слишком маленькими. Наше время было на исходе.

Я опустила голову, отрывая взгляд от него.

– Я должна кое-что сделать. Я… вернусь в дом бабули.

Он сел, сжал мою ладонь крепко. Мы долго молчали, сидели в свете утра. Я не знала, что он скажет.

Он приподнял мой подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза. Его глаза снова были желтыми. Волчьими. Не серые человеческие, которые горели, глядя в мои, недавно.

– Что ты собираешься сделать? – тихо спросил он.

– Убить ее, – слова упали с моих губ как камни. Тяжелые. Слишком тяжелые. – Я хотя бы попробую.

Его ноздри раздувались, он сделал глубокий вдох.

– А если она вернет власть над тобой? Она уже такое делала.

– Да, но… – я пожала плечами. – Матушка Улла сказала, что она ошиблась, прокляв меня. Она ослабила хватку на мне, а не усилила ее. Матушка Улла верит, что я могу полностью вырваться из хватки бабули. Может, уже вырвалась.

– Матушка Улла… – голос Дира утих, он посмотрел вдаль. Мы долго молчали, река шумела неподалеку. – Я надеялся, что матушка Улла уговорит тебя убежать.

– Да, но у меня были другие планы, – я провела ладонью по голове, заметив, что мои длинные волосы стали куда короче, слились с шерстью, проступившей на спине. – Я не прошу тебя идти со мной.

– Знаю.

– Это нужно сделать мне. Она – моя бабушка. И она была… она делала… – я закрыла глаза, снова видела головы в коридоре. Несчастье. Дрег. Пустое место для Дира. И я видела девушку с круглыми щеками, которую держали два оборотня. – Ее нужно остановить, – твердо сказала я.

– Я тоже это знаю.

В его тоне было что-то, чего я не понимала. От этого я подняла взгляд и посмотрела в его волчьи глаза. Но в его глазах был не волк. Я видела человека, сияющего в глубинах.

– Ты самая смелая из всех, кого я знаю, – сказал он.

Я покраснела и опустила голову.

– А ты самый волосатый из всех, кого я знаю. Мы квиты.

Он откинул голову и рассмеялся. А потом встал, протянул руку. Ужасную ладонь с когтями и шерстью. Я сжала его ладонь, и он помог мне встать.

– Идем, – сказал он, сверкнув клыками, будто улыбаясь – Поохотимся на ведьму.

* * *

Мы не пошли по пути остролиста к бабуле. Она точно следила за теми тропами, и мы попали бы там в ловушку. Дир повел нас по лесу, полагаясь на чутье. Меня удивило, как хорошо мое звериное чутье улавливало мелкие детали леса. Я сама могла бы дойти до дома бабули, используя чутье. Но у Дира было куда больше опыта, и я дала ему вести.

Мы шли, все больше напоминали зверей. К полудню мы оба были зверями… но тот час прошел, и мы медленно возвращались к человечности. Я все еще не привыкла к этим изменениям, и мне было не по себе. Это было как боли, которые у меня были в детстве, которые Валера называла «проблемами роста». Только намного хуже.

Весь день ощущался нереально. Я заставляла себя периодически замирать и обдумывать, что я хотела предпринять, хотела ли я убить. Хотя бы попытаться. Без оружия – у меня не было лука, стрел или ножа. Только мое странное тело с сильными челюстями и когтями.

Этого хватит?

Должно.

Дир резко остановился. Я поравнялась с ним, наши плечи почти соприкасались.

– Что такое?

– Чуешь это? – он понюхал воздух, глаза сверкали. – Это… это не…

Я понюхала. Мои усы подрагивали, я оскалилась и зашипела.

– Конрад! – прорычала я.

Охотник на монстров был тут. Довольно близко. Моя кровь похолодела. Я думала, что он умер после того падения. Но часть меня всегда знала, что простое падение и немного воды не могли погубить того великана. Он сам был как сила природы.