Текст книги "Волки и надзиратели (ЛП)"

Автор книги: Сильвия Мерседес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Но сегодня я просто шла вдоль границы и проверяла, не было ли следов нарушений. Довольно просто. Я бодро шла, граница была слева от меня, я обходила кусты и упавшие деревья, когда нужно было. Я порой замирала, ножом расчищала путь на будущее. Я почти не трогала лес.

Дир преследовал меня. Но не попадался на глаза. Не был слышен. Я его едва ощущала. Но знала, что он был там. Покалывание на шее не врало.

После нескольких часов ходьбы я не нашла ничего интересного и решила сделать перерыв. Рядом не было дубов, но я нашла пень, покрытый холмом, который выглядел удобно. Я пообедала вяленой олениной и запила водой из фляги. Я была не против. Я жила и не с такой едой. Я хотя бы знала, что на мясе не было морока.

Пока я ела, я старалась не вглядываться в зелень за собой. Не искать серую шерсть или сверкающие желтые глаза. Как всегда, я изображала отсутствие интереса. Я не знала, обманывало ли это оборотня. Наверное, он мог учуять мое напряжение за милю! Но от этого мне было лучше.

Я не давала себе думать о последнем моменте под дубом. О моменте, когда его глаза смотрели в мои с человеческим отчаянием…

Рычание загудело в моем горле, хищное, как у оборотня. Я сунула кусок мяса в рот, жевала его, пыталась раздробить зубами жесткое копченое мясо. Я вдруг поняла, пока боролась с длинной полоской мяса, что была не одна. Кто-то еще был там. Кто-то был рядом со мной и невидимым оборотнем.

Я замерла, подняла голову, полоска мяса свисала изо рта. Фигура стояла за границей бабули Доррел. Фигура будто появилась из воздуха. Она была чуть больше, чем силуэт из тени, но я все еще смогла различить выцветшее платье из заплат, широкополую шляпу и кривой посох, на который она сильно опиралась.

Я оторвала кусочек и проглотила, не жуя. Чуть подавившись, я встала, расставила ноги и подняла голову.

– Здравствуй, матушка Улла.

Когда я произнесла ее имя, ее стало видно, и ее размытые края стали твердыми и ясными, как день: старуха-ведьма из округа Элли, где мы с Валерой выросли.

– Вот так встреча, – она окинула меня взглядом. – Я слышала шепот о новой охотнице бабули Доррел. Описание звучало слишком уж знаком.

– Что? – настороженно спросила я. – Тощая, огневласая и с веснушками?

– Неа, – матушка Улла посасывала зуб с кислым видом. – Упрямая. Безрассудная. Глупое существо, которое прыгнуло во владения Квисандораль бездумно и украло золотое яблоко, – она сплюнула. – Звучало как-то так.

Я чуть поправила стойку.

– Чего ты хочешь? Я знаю, что ты пришла не помочь.

– Тебе нужна помощь?

– Уже нет, – горечь сдавила меня. Сколько раз я умоляла матушку Уллу помочь мне в первые недели после пропажи Валеры? И Валера к ней ходила, пыталась найти путь к своему мужу-фейри. Матушка Улла отказала ей и отказала мне. И мы обе пошли к бабуле. А остальное было историей. Плохой историей. – Я никогда не нуждалась в твоей помощи, – упрямо сказала я. – У меня было все, что нужно, чтобы получить то, что я хотела.

– А это? – матушка Улла подняла руку с посоха и указала на меня, а потом лес вокруг нас. – Этого ты хотела? Быть девочкой на побегушках у бабули?

– Я хотела помочь Валере. Я это сделала.

Она хмыкнула и задумчиво посасывала зуб.

– Где твоя влюбленная сестра? – спросила она. – Тоже тут?

Я не ответила. Моя ладонь медленно продвигалась к ножу на поясе. Глупый жест, я это знала. Я собиралась угрожать старой ведьме? Но мои пальцы нашли клинок.

Матушка Улла фыркнула и покрутила посох ловкими пальцами.

– Мне не нравится видеть, что с тобой стало, девочка. Может, мы можем помочь друг другу.

– Мне не нужна твоя помощь, – резко ответила я.

– Это не точно. Выслушай меня, – матушка Улла прищурила старые глаза, и я едва видела их блеск среди морщин. – Думаю, твоя бабуля задумала что-то неправильное в своем округе. Что-то из Черной магии. Руны – одно дело. Даже зелья, я не против хорошего зелья порой. Это естественный поток магии, и им можно управлять, не особо утруждаясь. И я не видела, чтобы кто-то так любил морок, как твоя бабуля. – Но… я верю, что она погрузилась в Темные тайны. Это опасно для смертных разумов. Это требует сделок, боли и вещей, которые не принадлежат. Которые искажают форму душ. А со временем – и форму округов. Искажение в воздухе тут, – она почти коснулась посохом пустого места в воздухе, невидимой границы между ее округом и владениями бабули. – Я не могу только увидеть или ощутить. Но я знаю. Я знаю это глубоко в костях. И чем дольше ты остаешься там, девица, тем больше рискуешь попасть в худшее.

Дрожь пробежала по моей спине. Я не сомневалась в ее словах. Я ощутила неправильность округа, когда впервые сюда прошла. Несколько месяцев службы усилили это чувство. Но что я могла? Меня все еще ждали почти семь лет службы.

Я посмотрела в понимающие глаза матушки Уллы. Сказать ей? Сказать о соглашении Валеры с бабулей ради моей жизни? Сказать, что бабуля ждала от меня, что она уже заставила меня сделать?

Смысла не было. Матушка Улла не была моим другом. Никогда не была. И, в отличие от бабули, она даже не изображала сочувствие. Я ярко помнила одиннадцатилетнюю девочку, какой я была, стоящую у двери дома, стучащую, рыдающую и умоляющую ведьму выйти. Помочь найти Валеру.

Ответом была тишина.

– Ты закончила? – спросила я, поджав губы.

Глаза матушки Уллы сверкнули среди морщин.

– Да. Думаю, да.

– Тогда хорошего дня, матушка Улла, – я подняла капюшон, чтобы скрыть лицо, повернулась уходить, но замерла. Я оглянулась на ведьму, а потом прошла к юному тополю рядом с границей. Я окинула его взглядом, не зная, что я ощущала. Может, ничего, может…

Я повернула нож и вонзила в ствол. Вспыхнул зеленый свет, и я на миг увидела очертания руны. Руна была на землях бабули, но это была не магия бабули.

Я беспощадно соскребла кору и слои дерева с руной, игнорируя дрожь веток сверху. Я бросила длинную полоску коры матушке Улле поверх черты, посмотрела в глаза старой ведьмы.

Она глядела на меня, медленно крутила посох на коре. Зеленая магия вспыхнула снова, и руна исчезла.

Я без слов повернулась и пошла по своей дороге. Я ощущала на себе взгляд матушки Уллы… а из глубин другие глаза следили, внимательные и грозные.

* * *

Я заметила еще двух оборотней, когда вернулась в дом бабули за пару часов до заката.

Я редко видела их, хотя знала, что они всегда были близко. Один был черно-серым существом, другой – рыжим, как Дрег, но меньше и худее. Я не видела их в облике людей, хотя одна была женщиной, а другой – мужчиной. Они держались в стороне, избегали меня, как чумы.

Они патрулировали дом бабули ближе этой ночью. Я не знала, почему. Может, она ощутила угрозу в воздухе и усилила защиту. Дир почти все время ходил за мной, и двое других были заняты сильнее, выполняя задания бабули. И им уже не могла помочь Дрег.

Дрег…

Я замерла у ворот бабули, дрожь пробежала по мне. Я сжала железный прут и закрыла глаза, опустила голову, ждала, пока тошнота отступит. Но это было ошибкой – во тьме за веками я видела снова тот жуткий момент, когда Конрад поднял голову рыжего оборотня и провел ножом по открытому горлу. Я видела, как полилась кровь, топила меня изнутри.

Это мне снилось. Ночь за ночью.

Как скоро мне прикажут перерезать кому-то горло?

Врата со скрипом стали двигаться, испугав меня. Я отпрянула на шаг, моргая, глядя на тьму с другой стороны. Солнце село, и мои глаза лишь отчасти привыкли к бледному свету луны в лесу. Мрак сада бабули был почти непроницаемым.

Я вдохнула и прошла во врата, зашагала по неясному саду. Этой ночью я ощущала морок как густоту воздуха, душащего меня. Я опустила голову и поспешила. Я надеялась, что пройду внутрь, в свою комнату, съем там зачарованную еду и рухну на кровать в одежде, не встречаясь с бабушкой.

Входная дверь открылась, когда я подошла. Плохой знак. Обычно, если дом отвечал сам, это означало, что бабуля меня ощутила. И если бабуля знала обо мне, она чего-то хотела.

– Боги, что теперь? – буркнула я, проходя внутрь.

К моему удивлению, я сразу попала в коридор с головами оборотней, привычных поворотов не было. Я застыла, сердце колотилось, я была готова попятиться в сад. Но дверь в конце коридора открылась, и теплый свет упал на пол. Это было как приказ.

Я сглотнула, опустила голову и быстро пошла к двери, игнорируя стеклянные взгляды оборотней. Только раз я подняла голову… когда проходила под бедной ланью с испуганными глазами. Но я только взглянула на нее и сосредоточилась на том, что впереди.

Открытая дверь вела в милую гостиную. Я уже тут была, конечно. Мы с Валерой сидели в этой комнате с бабушкой месяцы назад, когда пришли попросить ее о помощи. В камине горел огонь, и милое кресло с высокой спинкой стояло рядом. Бабуля сидела там, роскошная, как всегда, в золотом платье из жатого бархата. В ее ладонях была вышивка, кроваво-красные лепестки на белой ткани.

– Добрый вечер, Бриэль, – сказала она нежным приветливым тоном. От этого кожу покалывало. – Оставь оружие снаружи.

Я послушалась, опустила лук и колчан к стене коридора. Я сняла и пояс с ножом, оставила его с оружием. Только тогда я прошла в комнату и заняла место у огня, сцепив ладони за спиной, глядя в пространство над головой бабушки.

Бабуля оторвала взгляд от вышивки.

– Присядь, если не против.

В ее словах было достаточно предложения, чтобы это не считалось приказом. И я осталась тихо стоять. Бровь бабули приподнялась. Мы обе знали, что она могла заставить, если хотела. Сердце гремело в моем горле, пока я ждала ее решения.

Но бабуля просто отложила вышивку и взяла чашку ароматного травяного чая, стоящую на столике возле ее локтя. Она сделала глоток… и на миг я увидела, как она скривилась. Что она пила под мороком трав и сладости?

Бабуля опустила чашку на блюдце и посмотрела на меня.

– Ты пока что хорошо служила мне, дитя, – ее голос был добрым, словно она ждала, что я покраснею от радости из-за похвалы.

Все во мне сжалось. Я молчала.

– Ты смогла прожить три месяца, а это больше, чем я ожидала. Мои границы никогда еще не были так защищены, а припасы – пополнены. Меня радует наша сделка.

Что-то горькое подступило к моему языку. Я с трудом подавила это.

– Но, – продолжила бабуля, сделала еще глоток из чашки и медленно проглотила, – ты не закончила одно задание. Ты была выбрана как охотница, – она посмотрела мне в глаза. – Ты смогла одолеть василиска, гриндилоу и червя в моем округе. Но катастрофа первой охоты запятнала твою репутацию. Но теперь у тебя будет шанс доказать свою ценность для меня.

Комната вокруг меня вдруг накренилась. Я с трудом устояла на ногах, не пошатнулась. Я знала, что меня ждало. Я знала, что это меня ждало. А теперь это было тут. И сбежать не выйдет.

Кто из трех оборотней это будет? Большой черно-серый волк? Рыжая женщина? Или…

Бабуля опустила чашку на столик, уперлась локтями в подлокотники кресла и свободно сцепила пальцы перед грудью.

– Срок службы Дира подходит к концу. Завтра на рассвете он будет свободен.

Свободен как Дрег.

Свободен убежать. Умереть.

– Когда путы, которые привязывают его ко мне, будут разрезаны, – продолжила бабуля, – он сможет пойти, куда захочет. К сожалению, это редко хорошо заканчивается для меня, – она улыбнулась, но лицо было жестоким. – Он может попытаться меня убить. Мне нужно, чтобы ты разобралась с этим делом, пока все не вышло из-под контроля.

Она склонила голову, огонь сиял на ее кудрях и усиливал тепло ее облика. Она выглядела мило, даже невинно. Можно было почти пропустить угрозу в глазах. Ее сила давила на меня, на тело и душу. Я ничего не могла поделать, сказала лишь:

– Да, бабуля.

Я повернулась и пошла к двери.

– Минутку.

Я застыла, ладонь была на ручке двери, я не могла вдохнуть.

– Учитывая результаты твоей прошлой охоты на оборотня, я решила не рисковать, – ее слова вонзались лезвиями в мой череп. – Конрад Тороссон присоединится к тебе. Убедится, что все сделано правильно.

Я дрожала, как напуганный ребёнок. Но я не могла показать ей, дать ей знать. Я вызвала все силы, которые остались, и сказала:

– Конечно, бабуля.

– Можешь идти. Отдохни этой ночью, милая. Завтра будет… важный день.

И ее хватка на мне ослабла. Я ушла в дверь и закрыла ее за собой. Я замерла, чтобы забрать оружие, пошла по коридору с головами, ощущая на себе их взгляды. Я добралась до конца и повернула в неясный коридор, упала на колени, держась за живот, отчаянно пытаясь подавить тошноту. Я могла какое-то время только сидеть там, закрыв глаза, медленно раскачиваясь. Но постепенно желудок перестало крутить. Дух онемел.

Теперь я была такой.

Охотницей бабули.

Палачом.

14

Дир

Наступил рассвет.

Рассвет первого дня свободы за двадцать лет.

Рассвет дня, когда я, наверное, умру.

Я стоял в облике человека, голый, у ворот дома ведьмы. Все ощущалось нереальным. Словно это происходило с кем-то, но не мной. После двадцати мучительных лет пыток, рабства, как я мог стоять тут? Как такое было возможно?

Может, это был сон.

Я посмотрел на свое нагое тело. Лишь тряпка висела свободно на бедрах, жалкое подобие скромности. Я дрожал от холодного воздуха, мурашки бегали по голой коже. Вскоре шерсть начнет расти. Моя свобода от бабули не означала свободу от монстра во мне. Это я давно уже понял жестокой ценой.

Я закрыл глаза. Старался не чувствовать. Не надеяться. Правда была в том, что я давно не управлял собой! Даже если эта свобода будет длиться день или два, я не мог сдержаться. Я хотел этого. Я хотел эти ценные часы, ценные мгновения осознания, что я принадлежал себе, а не Элорате Доррел.

Я ждал, глядя сквозь железные прутья на мрак ее мира на другой стороне. Солнце медленно поднималось, заливая деревья золотым светом, но когда оно проникало за прутья, свет не мог пройти дальше двух футов. Но я ощущал, что Элората приближалась. Так же, как ощущал бы приближающуюся бурю.

Вдруг она появилась передо мной. И мое сердце дрогнуло при виде нее.

Она выглядела восхитительно, будто ангел, сошедший с небес, в белом платье с серебряным поясом, ее волосы свободно ниспадали на за плечами почти до талии волнами алого цвета. Ее лицо казалось нежным, почти ангельским, от изгиба губ до округлого подбородка и щек. Художник был бы рад нарисовать ее, поэт – написать для нее сонет, а музыкант – сочинить песнь о ее красоте.

Так мы с Элоратой впервые встретились. Годы назад, когда я осмелился пойти в тени Шепчущего леса в поисках…

Боль вспыхнула в голове. Я не мог вспомнить. Никогда не мог. И когда я закрыл глаза, попытался увидеть лицо, которое когда-то хорошо знал, я мог видеть только бедное искаженное создание, чья голова была теперь на стене ведьмы.

Я открыл глаза и посмотрел в глаза Элораты. Она была такой же красивой, как миг назад. Но чары были разбиты, не восстановятся. Я знал, каким дьяволом она была.

Она мило улыбнулась.

– Рассвет наступил, мой красивый Дир, – она скользила взглядом по моему открытому телу. Она тряхнула головой и с сожалением цокнула. – Боги, как больно даже теперь! Ты не откажешься от своего упрямства? Не вернешься туда, где твое сердце?

Я скривил губы за бородой.

– Тебе принадлежало мое тело, – прорычал я. – Моя служба и даже душа. Но не сердце.

– Ах, но могло быть! Должно было, – она шагнула ближе, ее лицо было у железных прутьев. Ее голубые глаза смотрели в мои, манящие. Я ощущал от них морок, сильный, как чары фейри. Но я давно привык к ее уловкам.

Солнце вдруг проникло между деревьев, озарило меня, согревая голую кожу. В тот же миг я ощутил, как остатки оков рассыпались. Ощущение ударило по мне, линии огня под кожей, и я закричал, упал на колени, боль затмила все.

А потом она прошла. Зрение прояснилось. Я смотрел на землю между ладонями, слушал свое шумное дыхание. Я поежился, закрыл глаза, подавляя тошноту.

Двадцать лет службы завершились.

Я был свободен.

– Я могла бы тебя любить.

Я скривился от ласки этого голоса. Я с рычанием поднял голову и посмотрел в глаза ведьмы. На жуткий миг я увидел нечто правдивое за ее мороком. Настоящую печаль, боль. Она покачала головой и протянула ладонь между прутьями.

– Я могла бы любить тебя. По-настоящему. Я могла бы отдать тебе все сердце.

Ее пальцы замерли перед моими глазами. Я мог прильнуть к ее прикосновению. И я знал, что оно будет нежным, полным обещаний сладких ощущений.

Я отпрянул. Тяжело дыша, я встал на ноги, пошатнулся. Я был слабым, как только родившийся щенок. Но снова принадлежал себе. Но мне осталась жизнь, полная проклятия и страха, и я больше не буду ничего принимать как должное.

Элората убрала руку, сжала железные прутья так, что костяшки выделились. Она оскалила зубы, и ее морок треснул, стало видно сморщенную оболочку женщины, которая видела слишком много лет жестокой магии. Но эта картинка быстро пропала, и морок удвоился, ее красота почти сбивала меня с ног.

– Хорошо, милый, – проворковала она сквозь зубы. – Ты сделал выбор. Не жалей о нем в последние мгновения. Иди! У тебя есть время до того, как солнце достигнет зенита. А потом твоя голова будет моей.

Я не хотел отрывать взгляд от нее. Я не хотел оказывать ей, что она еще могла меня напугать. Не сейчас. Но время шло. Если я хотел получить шанс…

Я повернулся и побежал в Шепчущий лес.

15

Бриэль

Мне пора было идти.

Солнце достигло зенита в небе, и я вышла из железных ворот, оставив дом бабули позади. Бабушки там не было, слава богам. Я не смогла бы сейчас смотреть ей в глаза, слушать ее вежливый тон. Мое тело дрожало, вены пульсировали от приказа.

Что бы ни думал Дир, верящий, что сила текла в моей крови, я знала правду. Я не могла отказаться от этой охоты.

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить, как молиться. Я давно этого не делала, давно не просила помощи у богов. У кого-нибудь. С чего я взяла, что боги помогут теперь?

Треск кустов. Я открыла глаза, Конрад вышел из леса на пространство перед вратами бабули. Он был больше, чем я помнила! Почти высотой с Дира в облике оборотня, почти такой же широкий. Вооруженный до зубов, в кожаных латах, грозный соперник, к которому не захотели бы лезть даже фейри.

Я поймала его взгляд и мрачно кивнула.

– Ты снова работаешь на бабулю?

Он остановился передо мной и медленно моргнул.

– Да.

Я скривила губы.

– Как тебе быть сторожевым псом моей бабушки? Так весело, как выглядит?

Его здоровый глаз прищурился.

– Оплата хорошая.

В его голосе была нотка оправдания?

Я обошла его и пошла к лесу. Не было смысла беседовать. И время шло, моя добыча уходила все дальше. Лучше было покончить с этой охотой.

Найти след Дира было не сложно. Я смотрела из сада, как он убежал от бабули в лес, заметила, где он пропал среди деревьев. Он был в облике человека с рассвета, и он был не таким бесшумным днем, когда в нем начинал проступать монстр. Я легко замечала сломанные прутья, потревоженные листья и даже отпечаток ноги в грязи. Отпечатку я не поверила, уверенная, что он оставил его намеренно, чтобы я пошла не в ту сторону. Меня не так просто обмануть.

Его настоящий след вел в другую сторону. Часть меня надеялась, что я ошиблась, что я попалась на его уловку, дала ему время оторваться, а то и сбежать. Но нет. Я знала, что делала. Приказ бабули гнал меня, и мне приходилось охотиться хорошо.

Я быстро пошла по следу, Конрад шагал в паре ярдов за мной. Он не советовал и не критиковал. Просто следовал. Это немного пугало, но я уже привыкла к слежке за эти три месяца. Частичка меня даже радовалась, что он был тут. Его присутствие не давало мне погрузиться в мысли глубоко, не давало поддаться неприятному предчувствию. Я должна была оставаться в настоящем, думать о том, что было нужно сейчас.

Я была охотницей. И все. И Дир был моей добычей.

Вскоре след оборотня повел меня через знакомую часть леса. Сначала я не поняла, что было знакомо, только волоски на шее встали дыбом. Каждый мелкий звук – шелест ветра в ветках, шорох листьев от пробегающей белки – заставлял вздрагивать.

Я вышла на поляну, и сердце упало в живот.

Я знала это место. Я хорошо его помнила. Широкая крыша из мертвых веток сверху, корни выпирали из земли, лишенные жизни. Большой пустой ствол и зияющее дупло, где даже сейчас мог спать совух.

Я застыла на месте, раскрыв рот. Все приключение проносилось перед глазами. Дир, забирающийся по стволу. Выбирающийся совух, длинные лапы сжимали край дупла. Вспышка когтей, душераздирающий ужас. Все это вернулось ко мне.

Мы пережили это. Вместе.

Я сглотнула, во рту пересохло. Я вела себя глупо. Я зря думала о таком, но… казалось, Дир привел меня сюда не просто так. Словно пытался что-то мне сказать.

Конрад подошел ко мне, большой и хмурый, сжимая рукоять большого ножа.

– В том дупле что-то есть.

Я кивнула.

– Совух.

Он резко повернул голову, посмотрел на меня здоровым глазом.

– Серьёзно?

– Ага, – я поправила колчан и отвернулась, пошл в лес. – Но это не наша добыча сегодня.

Конрад зарычал. Как Охотник на монстров, он, наверное, не хотел оставлять такое существо в живых. Но никто не платил ему за совуха, и он пошел за мной.

Я снова нашла след Дира, и он снова был заметным. Он не пытался скрыть свой путь. Я мучилась больше, когда преследовала рыжего оборотня месяцы назад. Но Дир не был глупым. И чем дальше я шла по его извилистому пути, тем больше убеждалась, что он делал это намеренно.

Тропа повернула, и я вышла из-за юных деревьев и снова застыла.

Ох.

О, боги.

Передо мной стоял высокий и сильный дуб, под которым я сидела, отдыхая, после нашего столкновения с Квисандораль. Где он сидел на корточках передо мной, взяв за руку, и умолял…

Я закрыла глаза, подавляя тошноту. Он все еще надеялся, что я могла с этим бороться. С бабулей. Надеялся, что у меня был выбор. Почему он не мог принять правду? Почему не мог принять то, что судьба вела нас к этому дню, к жуткой охоте? Бабуля отдавала приказы, но смерти могли быть предначертаны богами.

Мы не могли ничего решать.

Конрад стоял за мной. Он был тихим, но сила его присутствия не позволяла его игнорировать. Он следил за мной с любопытством, но молчал.

Я стиснула зубы, повернулась и пошла. Сначала я не думала о преследовании Дира. Я хотела уйти от того дерева, от того воспоминания. От серых глаз, которые умоляли понять, действовать, бороться…

Нет! Я так не могла. Я не могла так думать. Он играл со мной, как кот с мышкой, и я давала ему это делать. Но я не была тут мышкой. Я не была добычей.

Я отыскала след оборотня, ведущий от дуба в глубины Шепчущего леса. Его тело уже изменилось сильнее, и я нашла следы, которые были чем-то между волком и человеком. Стоило поспешить, чтобы поймать его до заката, пока он не станет человеком снова.

Я не знала, что смогу сделать, если придется смотреть в его человеческие глаза…

Я откуда-то знала, куда приведет меня тропа. Она не извивалась, а тянулась по прямой через лес к небольшому холму с рощей молодых елей. Их ветки пригибались и ломались, пока я шла мимо, вдыхая их пряный аромат. Я вышла из рощи и посмотрела на долину внизу.

В центре был маленький чистый пруд.

Все было, как я помнила это. Как когда я пришла сюда три месяца назад, готовая выстрелить из лука. Но тогда у пруда сидело, с отчаянием глядя на отражение, рыжее существо, а не серое.

В этот раз там был Дир.

Он не двигался, даже когда я вытащила стрелу из колчана. Я знала, что он заметил меня, длинное ухо дрогнуло в мою сторону, улавливая мелкие звуки. Но он не двигался. Он не повернулся ко мне с хищными глазами, не бросился, чтобы порвать меня зубами и когтями. Он просто сидел и смотрел в зеркальную воду. Смотрел на зверя в отражении, который был им так же, как и человек.

Я подняла лук, прицелилась.

Мои губы дрожали. Хоть я боролась, они беззвучно произнесли его имя. Дир…

Он словно услышал меня и повернулся. Медленно. Словно не хотел спугнуть меня. Его лицо было все еще по большей части волчьим, и шерсть покрывала широкие сильные плечи и длинные руки. Но его глаза… боги, его глаза были человеческими.

Я глубоко вдохнула. Рука дрожала. Я знала, что промахнусь, если выстрелю сейчас.

– Ты решил устроить мне неплохую экскурсию, оборотень, – крикнула я, надеясь, что горечь в голосе скроет дрожь. – Но длинную, не думаешь? Ты ушел бы дальше без таких петель.

Он смотрел на меня. На мою стрелу. И молчал.

Я могла попасть. Нужно было успокоить руку и дыхание, и стрела пронзит его глаз. И все тут же закончится. Какая разница, если глаз будет поврежден? Бабуля вставит стеклянные, когда будет вешать трофей.

«Делай это, Бриэль».

Приказ горел во мне, давил, будто волна.

«Делай. Для этого ты пришла. В этом ты хороша. Ты такая».

– Ты не будешь молить? – я едва узнавала свой голос, высокий и сдавленный, ведь горло сжимали слезы. – Ты не будешь уговаривать меня бороться? Я знаю, что ты думаешь, что я могу. Я знаю, что ты считаешь, что у меня ест выбор.

Он смотрел на меня. Просто смотрел.

Боги, почему он не говорил?

Я шумно вдохнула, наконечник стрелы дрожал. А потом я выдохнула, расправила плечи, натянула тетиву.

И резко повернулась и выстрелила.

Стрела вонзилась в землю в дюймах от ноги Конрада.

Охотник стоял справа от меня и удивленно вскрикнул. Его стрела пролетела мимо, задев плечо оборотня, а не пробив горло. Дира словно встряхнуло, он подпрыгнул, развернулся и побежал по поляне, пропал за деревьями на дальней стороне.

– Проклятье! – Конрад яростно посмотрел на меня, скаля зубы. И он поехал по склону к поляне, а там вернул равновесие и побежал за оборотнем.

Я тоже побежала. Я не знала, приняла ли решение, но уже двигалась, ноги стучали по земле изо всех сил. Где-то в голове я ощущала заклинание бабули, пытающееся вернуть меня под контроль. Но что-то сильнее кипело во мне, решимость, которую я не могла игнорировать. Моя кровь будто пылала.

Я пригибалась и огибала низкие ветки, перепрыгивала упавшие стволы, бежала вокруг деревьев, Конрад все время оставался в поле зрения. Оборотень был впереди него, бежал, пригнувшись. Будь он волком полностью, он давно оторвался бы от нас, но он был получеловеком, ощущал себя неловко, двигался медленнее. Вскоре Конрад догонит его, и тогда…

Я опустила голову, держа руки и лук ближе к бокам, ускорилась. Рев донесся до меня, но только вырвавшись из-за деревьев на утес я поняла, что это была река, текущая глубоко в пейзаже внизу.

Дир был в ловушке.

Он стоял на краю, грудь вздымалась. Он смотрел на опасный обрыв. Он мог пережить прыжок в то быстрое течение? Его нескладное тело могло плавать?

Конрад стоял в паре ярдов левее меня, тяжело дышал. Он явно знал, что я была тут, но смотрел на оборотня. Он вложил стрелу, поднял лук.

Я в пять шагов пересекла расстояние между нами. Я не могла побороть его силой, но обвила руками его пояс, толкнула, разогнавшись. Крик вырвался из его рта, стрела пролетела криво, отскочила от утеса. Мне не хватило сил сбить его на землю, но он пошатнулся на несколько шагов и выронил лук, стараясь не упасть.

Сильный кулак сжал мое плечо и подвинул меня в сторону.

– Ты размякла, девчонка, – прорычал он в мое лицо. – Нельзя сочувствовать монстрам. Они должны умереть!

Я закричала без слов, вонзилась ногтями в его руку. Он скривился, но не отпустил. Он сбил меня с ног своей ногой. Я рухнула на спину, и он опустил ногу на мою грудь. Я сжала его ногу, пытаясь вдохнуть, беспомощная.

Он навис надо мной, длинные темные волосы свисали вокруг лица.

– Лежать.

Я оскалилась и плюнула. Попала ему в глаз.

Он отшатнулся. Я вдохнула и заставила себя сесть, посмотрела на крупного мужчину. Его лицо было гримасой гнева, он повернулся ко мне. Он сделал шаг.

Он не успел сделать еще шаг, что-то большое и серое врезалось в его бок. Дир. Он смог столкнуть Охотника на землю. Но Конрад не зря так долго прожил со своей работой. Он упал громко, но смог вырваться из рук оборотня. Он встал на колени, охотничий нож появился в руке. Дир ударил рукой, но жуткий нож бил быстро. В воздухе появились красные брызги.

Дир отступал, грудь вздымалась. Конрад поднимался на ноги.

– Ну же, волк! – прорычал он. – Это все, что у тебя есть?

Он поправил хватку на ноже, вскочил на ноги и бросился на оборотня. Дир ловко отскочил, но, хоть он был больше и сильнее, Конрад бился лучше. Волк в нем отступил еще сильнее, человек возвращался к власти.

Он оскалился, почти улыбаясь, и Охотник бросился снова. Дир отступал, споткнулся из-за неуклюжего тела, упал. Нож Конрада сверкнул, целясь в глаз оборотня.

Я вскочила на ноги. Я даже не поняла, что встала, что вдохнула и двигалась. Я прыгнула на спину Конрада, обвила рукой его шею, другая ладонь сжала его руку. Конрад вздрогнул, повернулся и вырвался из моей хватки. Я отпрянула, пошатнулась.

Боль вспыхнула во всем теле.

Я охнула.

Мое тело застыло, дыхание застряло в горле. Я медленно опустила взгляд. Рукоять охотничьего ножа и три дюйма яркой стали торчали из моего плеча.

Конрад был передо мной, его лицо посерело за бородой. Его глаз расширился, рот раскрылся, словно он пытался говорить.

Рев расколол воздух между нами. Смешались конечности, шерсть, кожа и сверкающие дикие глаза. Я услышала вопль Конрада, и через миг сильные руки оборотня столкнули его с обрыва.

Но это было будто в милях от меня.

Я опустилась на колени. Маленькая часть разума еще работала и ждала плеск. Но это было глупо. Плеска не будет с тем быстрым потоком. Тело Конрада разобьет об камни? Или вода утащит его ко дну, наполнит его легкие, а потом выбросит на берег дальше по течению?

Странно… я ощущала каплю печали. Он не заслуживал…

Я рухнула на спину, смотрела на небо сверху. Я медленно повернула голову, моргая от подступающей тьмы. Огромная неясная форма приближалась, зубы, красные десна, пена и тяжелое дыхание. Рука потянулась, растопырив пальцы, когти сверкали на солнце.

Тьма охватила меня, и я с благодарностью погрузилась в нее.

16

Дир

Мои руки дрожали, пока я тянулся к девушке. Ладони уже напоминали человеческие, но оставались достаточно звериными, с шерстью и когтями в крови.

Я отпрянул, не зная, стоило ли ее трогать вот так. Я не мог унять дрожь. Все тело тряслось, как лист.

Это был адреналин от боя. И все.

– Девочка? – мой голос был грубым. Я тряхнул головой, пена капала на землю. Я попробовал снова. – Бриэль?

Ответа не было. Ее глаза были приоткрытыми, но она была без сознания. Ее лицо стало опасно белым, и все веснушки сильно выделялись.

Сглотнув, я согнулся и проверил рану на ее плече, откуда торчал жуткий нож. Выглядело плохо. Я боялся вытащить нож и усилить кровотечение. Я быстро огляделся в поисках того, чем можно было перевязать рану. Ничего не было. И мои звериные руки не справились бы с этим заданием.

Мой разум на миг опустел.

А потом идея вспыхнула в голове – скорее инстинкт, чем идея. Но это было там, и я не мог это игнорировать.