Текст книги "Волки и надзиратели (ЛП)"

Автор книги: Сильвия Мерседес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Я удивленно приподняла брови. Платье появилось волшебным образом на кровати за мной. Его точно не было там раньше. Я бы заметила что-то такое… лиловое.

Платье не было уродливым. Фасон и стиль были простыми, и я не стала бы возмущаться, если бы меня попросили надеть его в обычных обстоятельствах. Пышный и свободный лиф выглядел комфортно, а коричневый внешний жилет стягивал талию и не давал платью быть слишком объемным. Я погладила ткань, и это был не зачарованный шелк или сатин, а простой и крепкий муслин. Может, ткань была настоящей.

Кому когда-то принадлежало платье? Маме, когда она жила тут? Или…

Я нахмурилась, подняла платье и поднесла к носу. Я почти узнала запах. Слабый, воспоминание духов. Но знакомый. О ком он заставлял меня думать? Не о маме. И не о Валере.

Я отодвинула платье и хмуро посмотрела на него.

– Да ладно, – прошептала я. Потому что запах напоминал о рыжем оборотне, на которого я охотилась сегодня. Похоже, оборотень когда-то был человеком.

Это было ее платье?

Я закрыла глаза, увидела снова того монстра у пруда. Слезы капали с морды.

– Принеси ее голову, – сказала бабушка.

Я провалила миссию сегодня. Завтра придется попробовать снова. И снова. Условия службы означали, что я буду пытаться, пока не преуспею. Или пока оборотень не убьет меня.

Колени дрожали, я села на край кровати, платье выпало из моих пальцев на пол. Я уткнулась лицом в ладони. Но я не собиралась плакать. Нет! Я была не из глупых девиц, слабых и теряющих сознание. Это была моя жизнь, и я справлюсь как-нибудь. Как я всегда справлялась в прошлом. Но если бы я решала…

Я подняла голову, посмотрела на потолок и вдохнула. Если бы я могла решать, я ушла бы отсюда, нашла бы рыжего оборотня, вытянула руки… и дала ей растерзать меня зубами и когтями.

4

Дир

Я стоял у железных ворот ведьмы, только тряпка обвивала пах. Сумерки сгущались, и серая шерсть, которая обычно покрывала мои конечности, почти пропала. Клочки остались на плечах, шее и ладонях, но через пару минут и они пропадут, и я буду еще час выглядеть как человек.

Но когда час пройдет, зверь начнет возвращаться. К полуночи я затеряюсь в облике монстра. Зверь в разуме и теле, не понимающий, кто я. Это пройдет ближе к рассвету, зверь отступит, и мужчина вернет власть. А потом в розово-золотом свете нового дня я снова буду знать свой истинный облик, свою личность.

Я посмотрел на свое настоящее тело. На торс, руки и ноги, с которыми я родился. Хоть я был под этим проклятием двадцать лет, я толком не постарел со дня, как проклятие было наложено. Я не понимал это. Наверное, время влияло на тело, когда оно было полностью человеческим. Значит, я старел на два часа каждый день.

Странно, что я прожил так долго, не ощутив жизнь.

Я уловил движение в мутной пустоте за прутьями. Я быстро выпрямился, скрыл эмоции на лице, чтобы оно ничего не выдавало. Но это не обманет мою госпожу. Она уже слишком хорошо меня знала. Но я играл в это, пытался держаться за свое достоинство. Как только я проиграю в этой игре, я потеряю все. И рассвет или сумерки будут не важными, я буду зверем все время.

Мутная пустота раскрылась, как штора, и ведьма появилась на моих глазах. Она всегда была видением – красивой искусительницей в зеленом, что выделяло ее бледную кожу и яркие волосы. Платье было широким у шеи и с глубоким вырезом на груди, показывало ее идеальную фигуру.

Элората Доррел была самым красивым созданием из всех, кого я видела.

Она была красивой в первый день, когда я ее увидел. Когда она заманила меня в свои объятия.

Она была красивой в день, когда я сбежал от нее, поняв свою ошибку. Слишком поздно…

И она была красивой в день, когда напала на меня с местью в сердце и проклятием на пальцах.

Она улыбалась мне сейчас, и от этой улыбки моя кровь превращалась в лед.

– Так-так, Дир, – она проворковала имя, которое мне дала. – Ты красивы, как всегда, хоть и не так официально наряжен, как мне нужно этой ночью.

Ее взгляд скользил по моему нагому телу, одобрительный и властный. От этого кожу покалывало. Элората заметила это и рассмеялась, как колокольчик. Она махнула рукой, и морок окутал меня, обвил мои конечности. Я закрыл глаза, пока худшее не прошло. Когда я снова посмотрел на себя, я был в изящной белой форме с золотыми пуговицами на идеально сидящем пиджаке.

– Вот так, – ведьма склонила голову, снова окинула меня взглядом. – Думаю, теперь ты меня не опозоришь. Идем! Мой гость уже прибыл, и я не хочу заставлять его ждать.

Махнув рукой, она открыла железные врата. Мне пришлось пройти за ней. Элората не пошла сразу в дом, а стояла и ждала меня, пока я не оказался в футе от нее. Она нежно коснулась моей щеки.

– Хм, – сказала она, чуть прищурившись. – Грубый. Такой неухоженный. Но тебе это идет. Но не этой ночью!

Она провела пальцами по моему лицу. Я ощутил, как торчащая борода пропадает, оставляя аккуратную растительность, гладкую, словно смазанную маслом.

– Да, – Элората погладила пальцами мои губы. – Да, это мне нравится. Это напоминает нашу первую встречу.

В ее голосе были чары. Словно песня сирены. От этого все покалывало, и я ощущал притяжение.

Не важно. Она была сильной ведьмой, но никакая сила не могла пробиться сквозь много слоев ненависти, которую я ощущал к ней. Я тряхнул едва заметно головой. Чары пропали, оставив кислый привкус в воздухе. Я встретился с ней взглядом, смотрел, как ее милое лицо помрачнело.

Она убрала ладонь и отошла на шаг.

– Ты всегда был очарователен, мой Дир, – сказала она, прикрыв глаза. – Жаль, что пути нашей жизни так повернулись. Но идем! Не будем зацикливаться на прошлом. У тебя этой ночью работа. Заходи!

Она повернулась, шурша зеленым бархатом, и пошла по размытому саду. Пришлось идти за ней. Вскоре я прошел в ее дом – он ощущался всегда не совсем реальным, не совсем сформированным. Мне это не нравилось. Я ненавидел запах магии, который бил по моему человеческому восприятию, меня мутило. Я ненавидел пятна фальшивой красоты между пятнами ничего.

В этом доме только одна комната ощущалась прочной. Только она точно была настоящей, а не полной морока и чар.

Зал Голов.

Они покрывали стены по бокам, стеклянные глаза сияли, почти как живые. Многие были с открытыми пастями, и было видно белые клыки. Все были зверями, но не совсем. Странные комбинации – волки, медведи, рыси и олени, смешанные с человеческими чертами, и получался кошмар. Некоторых я узнал. Довольно много. Не друзья. Товарищи по несчастью. Товарищи-рабы.

Пустое место было в конце левой стены. Место для головы Дрег. Она избежала жуткой судьбы сегодня. Но как скоро она присоединится к другим?

Как скоро я присоединюсь к ним?

– Дир!

Резкий голос Элораты привел меня в чувство. Я увидел ее в дальнем конце коридора, она держала дверь открытой. Она махнула резко рукой, длинный рукав платья трепетал.

– Поспеши.

Я склонил голову, стараясь не смотреть на лица надо мной, но ощущая их стеклянные взгляды, пока проходил мимо. Было приятно пройти в дверь в комнату.

Тут я понял, почему почти весь дом затерялся во мраке. Почти все силы бабули Доррел сосредоточились тут, создали просторный зал. Потолок был высоким и с роскошной люстрой, с белых свечей капал воск на стол, где могли уместиться двадцать гостей. Спинки стульев были высокими и резными, шелк сиял вышивкой. Каждое место за столом было накрыто с серебряной утварью, тарелками с золотыми каемками и хрустальными кубками. Этого было слишком много. Но это выглядело убедительно.

Только один человек сидел за огромным столом. Я взглянул на него быстро, а потом пригляделся. Мужчина ужасно не подходил к такой комнате. Крупный, не толстый, но очень широкий и мускулистый. На нем был кожаный доспех, который открывал руки с крупными мышцами и замысловатыми татуировками от запястий до плеч. Его волосы были длинными, черными и распущенными, борода была густой и темной. Один глаз ярко сиял хищным умом. Другого не было, пустую глазницу скрывала повязка, которая не закрывала весь шрам на щеке и лбу.

Я еще не видел этого мужчину. И не ощущал его запах, но что-то в нем – что-то, что могли уловить подавленные чувства волка – ощущалось неправильно. Опасно и неправильно. Глядя на него, на его один глаз, я невольно ощущал, словно столкнулся с хищником опаснее меня.

Низкое рычание загудело в моем горле.

– Дир! – я вздрогнул от голоса Элораты и бросил на нее взгляд. – Хватит этого, – она махнула мне встать у стены, в стороне. Я послушался, радуясь, что внимание крупного мужчины переключилось на ведьму. Я занял место, хмуро глядя исподлобья. Незнакомец встал и скованно, но вежливо поклонился. Я не ожидал и такого от него. – Конрад! Мой дорогой Конрад! – Элората улыбнулась и протянула руку гостю, как королева, ожидающая, что ее кольцо поцелуют.

Он тревожно посмотрел на ее ладонь, чуть сдавил ее пальцы и быстро отпустил, убрал обе руки за спину.

– К вашим услугам, мэм, – просто сказал он. В его голосе был акцент, который я не узнал. Что-то мрачное, как сам мужчина.

Элората вежливо сказала:

– Прошу, присаживайся, – но мужчине хватило манер подождать, пока она сядет во главе стола, закинув длинные зеленые рукава на подлокотники стула, похожего на трон. – Моя внучка скоро присоединится к нам, – сказала она с улыбкой, которая просила мужчину спросить, как у такой юной красавицы могла быть внучка.

Если его и удивили ее слова, Конрад ничего не сказал. Его лицо было невозможно читать из-за бороды и повязки. Он чуть склонил голову и сел на свой стул, опустил кулак на стол. Рядом с серебряным ножом, отметил я с интересом. Это было намеренным ходом, или выбор был невольным из-за инстинкта хищника?

Улыбка Элораты дрогнула от каменного лица гостя. Но она быстро взяла себя в руки и указала на меня.

– Херес, Дир, – сухо сказала она.

Я огляделся и увидел столик с хрустальным графином и крохотными рюмками, сияющими камнями, слева от меня. Его не было там миг назад. Я тихо прошел к столику. Магия исходила от стен и пола вокруг меня – магия, которую Элората сплела с помощью тайных рун и вызвала к жизни этой ночью, чтобы поразить видом. Я не так и много знал о магии ведьм, но я знал, что такие руны использовались только раз. Их нужно было рисовать снова, если она хотела воссоздать тот же эффект.

Я знал, что для рисования тех рун требовалось много сил. Похоже, этой силы у Элораты был бесконечный запас.

Я налил янтарную жидкость в изящные рюмки, пока Элората продолжала играть хозяйку:

– Как бизнес, дорогой Конрад? – тепло спросила она. – Уверена, с твоими навыками всегда есть работа.

– С работой порядок, – ответил мужчина. Я ощущал его взгляд на себе, пока опускал рюмки на маленький поднос. Когда я повернулся и поймал его взгляд, он нахмурился. Я чуть склонился и протянул поднос, и меня повеселила неуверенность, мелькнувшая на его лице, пока он смотрел на изящные рюмки. Этот мужчина привык пить эль из кружек, а не потягивать херес. Но он выбрал рюмку и опустил ее рядом со своей тарелкой.

– Ты все больше времени проводишь в этих краях? – спросила Элората, я принес ей вторую рюмку хереса. Она взяла ее с подноса и аккуратно попробовала, не глядя на меня.

Крупный мужчина медленно перевел взгляд на нее.

– Больше работы на севере.

– Ах, да! В северных округах всегда больше монстров. Чары там слабее, и существа из Эледрии постоянно проникают в лес. Я говорила матушке Гранхен много раз, что ей нужно усилить границы! Но ее руны всегда работали неряшливо.

Она смотрела поверх стола на Конрада. Поняв, что она ждет ответ, он хмыкнул. Видимо, это считалось ответом в его части мира.

Я завершил задание, вернул поднос на столик и встал у стены. Сердце колотилось сильнее, и кровь закипала. Я понял, кем был этот мужчина. Часть меня подозревала это, едва я увидел его, но разговор подтвердил это.

Он был Охотником на монстров.

Элората Доррел наняла профессионального Охотника. Чтобы убить Дрег. Она не собиралась упускать рыжего оборотня из-за ошибки внучки.

Я закрыл глаза… и снова увидел момент в лесу сегодня. Миг, когда рыжеволосая девушка вышла из-за елей с луком в руке, прицелилась. И помедлила. Я смотрел, как она побледнела, как ее руки задрожали. Я смотрел и мысленно умолял ее: «Не надо, не делай этого. Не надо».

Чудом она почти услышала меня…

Дверь открылась. Я резко повернулся, оскалился, показывая зубы, невольно ведя себя хищно. В комнату прошла фигура, которую я не сразу узнал. Только с третьего взгляда я узнал девушку. Охотница. Она была не в зеленой тунике, штанах и высоких сапогах, как я всегда видел ее до этого.

Она была в платье. Настоящем. Оно сидело не очень хорошо, но было женственным. Она была худой, но наряд придал ей формы, которые я едва замечал раньше. Верхний кожаный жилет подчеркивал ее узкую талию, но шнурки были чуть развязаны на ее груди, подчеркивая изгибы. Блузка под жилетом была большой, и ткань сползала, оголяя плечо. Она грубо поправляла воротник на место, но он снова сползал, открывая удивительно много бледной кожи.

Я понял, что пялился. Я быстро перевел взгляд на свои ноги. Ноги, которые через час начнут искажаться и увеличиваться, покрываться шерстью и когтями, пока даже зачарованные сапоги не перестанут их вмещать. Скоро.

Я ощущал на себе ее взгляд. Девушки.

Она точно узнала меня – мы пару раз пересекались, пока я был в облике человека. Я не знал, что она думала обо мне в изящной форме.

Я точно не впечатлил ее.

– Ах, Бриэль! – завопила Элората, протянула изящно ладонь в сторону внучки. Девушка не стала сжимать ее ладонь, стояла на пороге. – Входи, милая, – продолжала ее бабушка, указав на стул напротив Охотника на монстров, который встал и скованно поклонился. – Это Конрад Тороссон, уважаемый мужчина в этой области. Он почтил нас сегодня своим присутствием. Сделай для него реверанс, будь добра.

– Я не делаю реверансы, бабуля, – прорычала девушка.

Взгляд Элораты впился в нее, ее улыбка стала грозной.

– Я сказала: реверанс, милая.

Краем глаза я смотрел, как девушка боролась с приказом. Она сжала кулаки, ее спина выпрямилась, и я услышал ее затрудненное дыхание. Но борьба была бесполезной.

Она сдалась и согнула колени, ее ладони подняли неловко юбку. Она не подходила для таких действий, как Охотник на монстров. А то и больше.

– Спасибо, – проурчала Элората, отклонившись на стуле, ее улыбка была вежливой. Она указала на пустой стул напротив Охотника. Ее внучка послушалась не озвученного приказа без протестов, опустилась на стул и смотрела на пустую миску перед собой. – Теперь, – сказала ведьма, – поедим! Ты заставила гостя ждать, милая, и я уверена, что он проголодался.

Это было намеком для меня.

Я стал действовать. Тележка с супом чудом появилась на месте хереса. Я повез тележку к столу, стал наливать суп в миски с позолоченными краями, украшенные гирляндами экзотических цветов. Бежевый суп с шафраном был в реальности просто кашей из вареной репы. Миски были из дерева, грубые, надбитые по краям. Но морок Элораты был таким сильным, что я невольно сглатывал слюну. Даже мой чуткий нос волка вряд ли учуял бы сквозь такую сильную магию.

Ведьма и два ее гостя молчали, пока я шел вокруг стола. Бриэль чуть отклонилась от меня, когда я протянул руку, чтобы налить ей суп. Я склонился, уловил запах мыла от ее волос – удивительная сладость на миг прогнала зачарованные специи из моего носа.

Наверное, это был еще один морок. Я тряхнул головой и пошел дальше.

Когда я наполнил миску Элораты последней, она прогнала меня взмахом руки, не глядя. Я поспешил к стене, стараясь слиться с лепниной. У меня был всего час в этом облике перед возвращением волка, но, семь богов, уже ощущалось как три часа! После работы дворецким будет приятно бегать по лесу и патрулировать границы дома ведьмы до рассвета.

– Ешьте, – сказала Элората, улыбаясь гостям, которые изучали огромное количество ложек. Конрад выбрал верную ложку, взял ее неправильно, попытался отправить суп в рот, не запачкав скатерть. Бриэль выбрала маленькую десертную ложку, но справилась лучше. Элората все это время вежливо говорила, и такая беседа была бы уместна в поместье джентльмена в моей прошлой жизни. Вся сцена была такой нелепой, что это почти меня рассмешило.

Вдруг ведьма опустила ложку и деликатно вытерла салфеткой полные красные губы. Она уперлась локтем в стол, повернула голову к Охотнику на монстров, ее ресницы трепетали.

– Уверена, ты задаешься вопросом, почему я пригласила тебя, дорогой Конрад.

Он хмыкнул и попробовал еще немного супа.

– Это моя внучка, – продолжила Элората. Она подперла ладонью милый подбородок. – У нее есть задатки Охотника на монстров, как я думаю. Но… как мне это объяснить? Жестокость задания, похоже, сильнее, чем может вытерпеть ее девичья чувствительность.

– Что? – Бриэль опустила ложку со стуком и хмуро посмотрела на внучку. – Какая еще девичья чувствительность!

– Следи за языком, милая, – проурчала ее бабушка, но ее голос был напряженным. Я ощутил, как от нее полетело заклинание и закрыло рот девушки.

Элората повернулась к Конраду, приподняла бровь.

– Я слышала много чудесного о твоих навыках в округах. Матушка Гранхен хорошо о тебе отзывалась на прошлом ковене. Она заявляет, что ты одолел грифона, который прошел через барьер и забирал коров и детей из одной из ее деревень. Как благородно! Поступок героя!

Конрад не ответил. Он сдался в борьбе с ложкой, потянулся над столом к корзинке с хлебом, взял кусок и стал макать его в остатки супа и бросать кусочки в рот.

Ведьма не унималась:

– Могла бы я тебя убедить научить мою внучку?

Конрад сглотнул и вытер рот ладонью.

– За цену.

– Бабуля, меня не нужно учить…

Элората взмахнула ладонью, и рот девушки снова закрылся. Ее глаза пылали, она впилась ручкой ложки в стол, как ножом.

– Во сколько ты оценишь голову оборотня? – спросила спокойно Элората.

Охотник запер, намоченный хлеб замер у рта.

– Оборотень? – он приподнял кустистую бровь. – Я обычно на них не охочусь.

– О, ладно тебе, я не верю! Такой великан, как ты? И что такое оборотень, по сравнению с грифоном? Мелочь, полагаю.

Конрад откусил хлеб, разжевал, проглотил и взял еще кусочек.

Элората вытянула руку и опустила ладонь на его руку, как перышко. Нежный жест леди, но я ощутил силу в нем, даже со своего места у стены. Огромный Конрад с тревогой взглянул на нее глазом. Его левая ладонь дрогнула, словно он хотел вытащить нож из-за пояса.

– Ты готов заключить сделку? – сказала ведьма.

Конрад взглянул на Бриэль, скользнул по ней взглядом. Ее блуза снова соскользнула с плеча. Ее лицо было маской ярости. Охотник убрал руку из хватки Элораты, сжал кулаки по бокам от миски с супом.

– Вы хотите, чтобы я обучил девушку?

– Да. Возьми ее с собой, покажи, как это делается. И принеси голову оборотня, – Элората сладко улыбнулась. – Ты узнаешь, что я очень щедра.

Конрад медленно кивнул. Он поднял последний кусочек хлеба, окунул его в суп.

– Мы поедим. Потом поговорим, – сказал он.

Ведьма величаво отклонилась на стуле, снисходительно улыбалась.

– Отличный план. Дир! Подай следующее блюдо.

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул. Я не мог перечить ее приказу дольше двух секунд. Но в тот миг в тихой тьме за веками я увидел лицо Дрег. В пене и крови. Ее глаза были дикими от проклятия и отчаяния. Монстр. Как я.

«Дай мне убить ее, Дир!» – умоляла она.

Я снова открыл глаза, мой взгляд притягивала девушка, сидящая за столом, опустив взгляд. Ее рот дрогнул, я не мог назвать эмоцию.

Мне стоило сделать это? Дать Дрег порвать ее? Я мог перечить приказу ведьмы достаточно долго, чтобы допустить это?

– Дир! – резко повторила Элората.

Я стал двигаться, слушаясь приказа госпожи.

5

Бриэль

Я смотрела вниз, позволяя бабуле говорить с гостем поверх моей головы. Я их не слышала. Голова болела. Я знала, что не было смысла бороться с хваткой бабули на мне, клятва была слишком сильной. И бабуля была хитрой старой ведьмой, она не допустила лазейки в нашем соглашении.

Но я не могла ничего поделать. Я должна была бороться. Должна была пытаться. Как бы бесполезно это ни было.

«О, Валера! Что ты со мной сделала?».

Я быстро подавила эту мысль. Сестра не была виновата. Нет! Она пыталась помочь, спасти меня. Но порой… о, порой я хотела, чтобы она позволила мне умереть!

Ужин тянулся к концу. Бабуля приказала Диру подать нам горячий ваалъюнский кофе в бело-голубых чашечках чуть больше яиц, а потом отпустила его. Это радовало. Хоть я старалась не смотреть на него, я ощущала его взгляд на себе почти весь вечер. Он ненавидел меня. Я была в этом уверена. Ненавидел за то, что меня заставляли делать.

За то, что меня заставят когда-то сделать с ним.

Я смотрела на темную горячую жидкость перед собой, пытаясь видеть сквозь морок. Я почти смогла различить простую деревянную чашку, полную темной воды из колодца – но от усилий меня мутило. Я моргнула и отпустила. Картинка стала кофе, и я вдохнула его аромат.

Я не собиралась его пить. Я сжала подлокотники стула, мои костяшки побелели от усилий.

– Тогда решено, – сказала бабушка, опустила свою чашку кофе на блюдце и встала. Она протянула белую ладонь, длинный бархатный рукав трепетал у локтя. – Ты заберешь завтра мою внучку с собой. И принесешь мне голову оборотня.

Охотник на монстров встал. Глядя на него из-под ресниц, я увидела, как он помедлил на миг, а потом принял ладонь бабушки. Он не был глупым. Он медлил перед рукопожатием с ведьмой. Но он не хотел оскорбить ее, так что едва коснулся кончиков ее пальцев и убрал ладонь, отошел от стола.

Бабуля улыбнулась. Она знала, что заставляла сильного охотника нервничать.

– Ты поспишь сегодня тут, дорогой Конрад? – спросила она, голос был как сладкий сироп. – У нас много места, и я смогу устроить тебя… удобно.

Было что-то в том, как она произнесла последнее слово, от чего кожу покалывало. Я звала ее бабулей, ведь она была матерью моей матери, но ее морок был сильным, как у фейри. Она была потрясающей. Соблазнительной. Истинным видением красоты и силы, соблазном песни сирены.

Как этот соблазн влиял на крупного мужчину перед ней? Я смотрела, как его щеки побледнели под черной бородой, и мне показалось, что в его глазу мелькнул страх.

– Благодарю, но нет, мэм, – он отступил еще на полшага. – Я лучше отправлюсь в путь. Я приду к вашим вратам на рассвете.

– Тогда до рассвета, – сказала бабуля, и ее выражение лица было довольным, почти самодовольным. Она указала на дверь. – Позволь тебя проводить.

Я не встала. Мои пальцы впились в стул, словно я могла как-то помешать бабушке управлять мною. Может, это сработало. Она не взглянула на меня, оставила меня за столом и повела Конрада из комнаты. Дверь за ними закрылась.

Я закрыла глаза и выдохнула.

– О, боги! – выдавила я, слова вырвались изо рта, я склонилась, уперлась локтями в стол и опустила голову на ладони.

Мне хватило охоты сегодня. Но я всегда знала или подозревала, что найду способ не выполнить задание. В этот раз бабушка решила гарантировать успех. По одному взгляду на огромного Конрада было ясно, что он не помедлит перед ударом. Рыжий оборотень хоть и была монстром, но она была ничем, по сравнению с этим великаном с татуировками, шрамами и мощным присутствием.

И я буду там. В центре резни.

Такой я стану за следующие семь лет? Бездумной машиной для убийств? Я со временем привыкну и перестану ощущать тошноту от перспективы охоты? И когда семь лет пройдет… что от меня останется? От моей души? Будет ли еще хоть след той Бриэль, какой я была? Бриэль, которую знала и любила моя сестра.

Я видела перед собой мрачное будущее. Будущее тянулось дальше семи жутких лет. Когда срок службы подойдет к концу, я не буду свободна. Никто не мог освободиться от бабушки.

Я с рычанием отодвинула стул и встала. Комната двигалась вокруг меня с тех пор, как ушла бабуля. Мутная пустота подступала по краям, словно морок цеплялся за место. Люстра еще висела над столом, но свечи стали огарками, с них свисали длинные полоски воска, но чашка кофе точно была только чашкой воды.

Я подняла ее и осушила в несколько глотков. Было приятно поглотить что-нибудь настоящее! Жидкость остудила мое сдавленное горло, но неприятно собралась в моем животе. Ощущая тошноту, я бросила чашку на пол и пошла к двери. Лучше было вернуться в мою комнату, пока я могла. Бабуля редко меня беспокоила там, и мне нужно было поспать.

Я открыла дверь, вышла в коридор. И застыла.

Дир был там.

Он все еще напоминал человека. Часть его формы – явно подарок бабули – растаяла, и шерсть торчала на локтях и плечах. Но он стоял прямо, длинная худая фигура, не горбящаяся, но точно сильная. Его волосы свисали на плечи, были серыми, как его шерсть волка, хотя лицо выглядело чуть старше двадцати пяти лет. Неожиданно аккуратная борода обрамляла его челюсть и выделяла скулы над впавшими щеками. Было в нем что-то хищное. Хищное, опасное… и манящее.

Я отогнала мысль и хотела аккуратно уйти в столовую, закрыть за собой дверь. Но какой был толк? И, хоть он не повернулся ко мне, он точно заметил меня. Я не могла показывать, как он пугал меня.

Он смотрел на что-то на стене, отвлеченный. Я посмотрела туда. Там была голова монстра. Один из множества жутких трофеев, которые бабуля хранила в этом зале. Без морока, как я поняла со временем. Эти вещи были настоящими в этом жутком доме.

Эта голова была не такой чудовищной, как другие. Многие были жуткой смесью людей и хищников – медведей, волков, хорьков и прочих – но эта была нежнее. Оборотень-олень с теплыми карими глазами. Ее черты были как у лани, но с намеком на человека. Было сразу видно, что когда-то она была робкой и нежной.

Я перевела взгляд с нее на монстра. То, как он смотрел на нее… он знал ее? Она была рабыней тут? Если так, это было до меня, потому что я ее не замечала. Что-то в его взгляде показывало, что она была для него не просто товарищем-рабом. Она была важной.

Почему от этой мысли мне стало не по себе?

Семь богов, мне не нравилось видеть его таким. Я видела его в облике человека лишь несколько раз, но вид все время неприятно расслаблял меня. Я предпочитала видеть его монстром. Так я знала, что должна была ощущать при нем. Отвращение.

Но когда он был таким, хотя волк уже начал проступать, он казался странно нормальным. Настоящий человек, заслуживающий моего сочувствия. Даже сострадания.

Дрожь пробежала по моей спине. Я не видела рыжего оборотня в таком состоянии, но она тоже порой становилась человеком. И завтра мне придется…

«Они – монстры! – я стиснула зубы, закрыла глаза и заставила себя думать правильно. – Они монстры. Они порой выглядят как люди. Но это не важно. Они не должны быть, не должны существовать».

Почему я не могла заставить себя поверить в это?

Я задержалась, дала моменту затянуться. Дир еще не повернулся ко мне, но он знал о моем присутствии. Я была в этом уверена. И он стоял между мной и моей комнатой.

Выбора не было.

Я поправила рукав на плечо и пошла по коридору, покачивая бедрами. Он не повернулся, не смотрел, и я могла бы пройти мимо него, ничего не сказав. Но что-то во мне – моя глупая часть – заставило меня сказать с сарказмом:

– Твоя подруга?

Он повернулся.

Движение было резким, он был размытым. Я не успела вдохнуть, поднять руки в защите, а его длинные пальцы сжали мои плечи, толкнули меня на пять шагов назад, и моя спина врезалась в стену. Когда он открыл рот, рыча, я увидела острые клыки.

Но когда я посмотрела в его глаза, они были серыми. Серыми и с длинными темными ресницами. Человеческие. Со слезами.

Я должна была убрать его руки. Он был сильным, но в этом облике он не был слишком силен для меня. Я могла вырваться, оттолкнуть его изо всех сил, создать достаточно расстояния между нами, чтобы ударить по его челюсти.

Я стояла там. Смотрела в его глаза.

– Не, – заговорил он человеческим голосом, но с рычанием в горле, – говори о ней. Не… не…

Я ощущала его ладони, они дрожали на моих плечах. Мой рукав снова соскользнул, и пальцы его правой ладони впились в голую плоть. Когти начали впиваться в меня? Я хотела вырваться из его хватки. Но я не стала радовать его борьбой. И продолжала смотреть в его глаза.

– Ее звали, – сказал он, слова вырывались сквозь зубы, – звали… Несчастье. Нет! – он прорычал, звук был звериным. Его плечи опустились, голова склонилась, словно вдруг стала тяжелой на его шее. Его ладони сжали сильнее, и теперь его руки дрожали. – Ее звали… Несчастье. Нет! Нет. Ее имя! Ее звали…

Он вдруг отпустил, рухнул на колени передо мной. Его ладони ударились об пол, локти согнулись, не выдержали, и он чуть не упал на лицо. Я смотрела, как его руки меняли форму. Я почти видела, как кости ломались, искажались, соединялись. Форма растаяла, раскрыв больше мускулистой плоти его спины, где быстро прорастала шерсть.

Во рту пересохло, сердце болело. Почему-то я хотела коснуться его головы. Провести пальцами по длинным мягким волосам, пока они не затерялись в грубой шерсти. Я хотела что-то сказать. Что-то нежное. Утешающее. Что-то, чтобы ослабить боль, сотрясающую его тело и душу.

Боги, я так размякла?

Я отодвинулась, прижалась плечами к стене. Я ощущала на себе взгляд женщины-лани. Я не могла понять, смотрели ее стеклянные глаза на меня или сломанное существо передо мной. Но она точно утешила бы этого мужчину, как могла.

Я облизнула пересохшие губы, выдохнула с дрожью.

– Я… Дир…

Он вскинул голову. Я подавила крик, прижала кулак к открытому рту. Его нос стал удлиняться, слюна капала с белых клыков. Шерсть появилась на щеках и лбу, его глаза из серых становились желтыми с темными вытянутыми зрачками.

Он открыл пасть, и жуткий рычащий голос произнес:

– Меня зовут…

Его слова оборвались ревом, который сотряс меня. Я сжалась, колени не выдержали, и я попыталась слиться со стеной. Но он отвернулся от меня и побежал на сильных лапах по коридору, пропал из виду.

Силы в моих ногах окончательно пропали. Я сползла на пол, уткнулась головой в колени, закрыла голову руками. Но не плакала. Я не буду плакать. Больше никогда.

Я просто сидела. Очень долго.

6

Дир

Следующий день прошел как другие за долгие годы службы. Я вытерпел расцвет и закат монстра, вытерпел часы жестокости и медленно возвращение к человеческому сознанию.

День тянулся к концу, я сторожил врата ведьмы. Элората нажила врагов за годы, и они пытались порой пробить ее защиту. Никто еще не проходил мимо меня, но много шрамов напоминали о боях, которые я провел на службе у нее.

Сегодня было спокойно. Шепчущий лес стоял передо мной, зеленый, полный тайн, но не грозный, каким он бывал. Он намекал теперь на тайны не так грозно. У меня почти н было дел, я не мог отвлечься. И не мог не думать о неприятном ощущении движения моих костей под кожей, шерсти, отступающей и сменяющейся голой плотью.