Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 62 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Москва, МГУ

Зал я уверенно контролировал. Помимо Бляхина, сидевшего с красным лицом и злобно на меня зыркавшего, никто на меня такие же взгляды не кидал. Люди с интересом смотрели на нашу битву.

– Что касается поездки в Италию, товарищи, то с ней на самом деле все тоже предельно просто. Я же не зря именно завод в Италии посещал. Кстати говоря, возможно самый современный чемоданный завод во всей Европе. Потому что он построен менее двух лет назад по самым новейшим технологиям.

Вот, товарищи, у меня письмо есть, которое я рад вам всем предъявить. В нем говорится, что наша советская фабрика очень жаждет получить доступ к информации из Италии, по поводу того, как на иностранном заводе там все устроено.

Я открыл папку, что держал в руке все это время. Достал из нее то самое письмо и помахал им в воздухе.

– Вот официальный запрос нашего предприятия «Мосгалантерея» к руководству итальянского предприятия, что я посещал, с просьбой позволить мне провести там фотосъемку конвейеров. И узнать номенклатуру современных станков, что используются на этом новеньком предприятии. Имеется подпись и печать директора.

Снова открыл папку, достал из нее новую бумагу и уже ей помахал в воздухе:

– А вот официальное второе письмо от директора того же нашего московского предприятия, одного из ведущих, кстати, в области изготовления чемоданов, о том, что мной привезено более семидесяти фотографий и десять страниц с описанием технологического процесса на этом производстве. Само собой, все это передано в конструкторский отдел и главному инженеру этого предприятия для того, чтобы продумать модернизацию нашей московской фабрики. Чтобы она после модернизации радовала советских граждан более современными, яркими, красивыми и надежными чемоданными изделиями.

Положил оба письма на стол президиума. Они тут же пошли по рукам.

Тут Бляхин не выдержал. Уж больно ловко я от всех его упреков отпихивался, видимо, так что нервы у него сдали. Он подскочил и чуть не закричал:

– Отчего вы вообще, товарищ Ивлев, с таким письмом пришли на московское предприятие? Кто вас обязывает этим заниматься? Почему вы вместо того, чтобы учебой заниматься, по предприятиям ходите?

– Товарищ Бляхин, у вас была возможность высказаться, и вас никто не прерывал. Не мешайте, пожалуйста, товарищу Ивлеву отвечать на ваши же вопросы. Иначе я буду вынужден вас удалить из зала, – с грозным видом сказал Гусев.

Бляхин немедленно осел обратно на стул.

– Что я делал на «Мосгалантерее»? – с недоуменным видом развел руками я.

После чего полез в один из карманов и достал оттуда корочку. Развернул ее и показал всем:

– Вот мое удостоверение сотрудника Московского городского исполкома. Работаю на полставки в отделе, который напрямую связан с работой московской промышленности. Так что я более чем уполномочен посещать любое московское предприятие. И если вижу какую-то возможность для его модернизации, что, конечно же, повлияет на благо советского государства, то как кандидат в члены Коммунистической партии, и просто ответственный гражданин Советского Союза, конечно же, стремлюсь оказать всяческое содействие руководству данного предприятия в этих инициативах.

Бляхин как-то обмяк. Но я еще вовсе не закончил.

– Кроме того, товарищи, возвращаясь к этому визиту в Италию, который так не понравился почему-то товарищу Бляхину, отмечу, что я использовал эту поездку также для очень важного для меня личного момента. Еще в детстве я слышал о том, как в тысяча девятьсот сорок пятом году коммунисты Италии в Милане подняли на восстание итальянских граждан. Это одна из самых славных страниц борьбы коммунистов Италии за освобождение от фашизма. Я, как журналист «Труда» с достаточно большим опытом работы в редакции, конечно же, сразу подумал, что использую эту поездку для того, чтобы обязательно посетить Милан и собрать информацию об этом восстании.

Тут, конечно, по моей задумке, я должен был все те записи показать по Милану, что для меня по указанию Тарека собрали. Но у меня их на таможне изъяли. Так что пришлось пускать в ход другое средство.

– Товарищи, – я снова открыл папку. Достал и поднял повыше лист с печатью и подписью. – Это письмо из редакции газеты «Труд», где указано, что мною представлена статья под названием «Героический подвиг коммунистов в Милане» для опубликования. А про ее содержание я вам только что рассказал. Так что моя мечта сбылась. Я побывал в Милане и поговорил с людьми, имеющими много информации по этому восстанию, что позволило мне написать эту статью.

Гусев взял в руки письмо, ознакомился. Кивнул, подтверждая для всех, что так оно и есть.

– Поэтому, товарищи, я не могу согласиться ни с одним из выдвинутых в мой адрес упреков со стороны товарища Бляхина. – продолжил я. – В этой поездке в Италию меня почти не интересовала сама страна. У меня было две важных цели. Помочь модернизироваться одному из ведущих московских предприятий, обеспечив все необходимые материалы для проекта технической модернизации. А также мне хотелось воплотить свою детскую мечту. Поговорить с очевидцами по поводу миланского коммунистического антифашистского восстания тысяча девятьсот сорок пятого года. Что у меня тоже получилось сделать.

– Товарищ Бляхин, у вас есть что добавить? – спросил Гусев.

Тот тут же подскочил, и практически закричал:

– Товарищи, это было возмутительное выступление! Просто балаган какой-то! Товарищ Ивлев себя посмел сравнивать с такими фигурами как Карл Маркс, Фридрих Энгельс и Владимир Ленин!

– Не знаю, товарищ Бляхин, на каком мероприятии вы лично были, но на этом товарищ Ивлев ничего такого точно не заявлял! – тут же осадил его Гусев. – Помимо такого рода странных заявлений что-то по существу имеется?

У того не имелось. Идея была облить грязью и заклевать, но для этого нужны были соратники, равнодушие со стороны руководства к моей судьбе, и невнятное поведение с моей стороны. А тут – ни соратников, ни равнодушия, и очень зубастый я. Ну и вряд ли кто-то еще в зале не понял, что Гусев всякую напраслину в мой адрес тоже терпеть не намерен. Так что пришлось Бляхину помотать отрицательно головой и сесть на место.

Ввиду того, что Бляхин теперь помалкивал, Гусев дальше дал слово другим желающим. Вначале Эмма Эдуардовна подскочила, недружелюбно посматривая на Бляхина. Он ежился и чувствовал себя явно неуютно под ее многообещающим взглядом.

Гаврилина расписала мою короткую жизнь такими красками, что впору мне памятник ставить помимо приема в члены Коммунистической партии. Все упомянула, даже то, о чем я сам уже и позабыл.

И про мою работу на конференциях ярко высказалась. В том числе она подчеркнула, что у меня только в этом году было уже две конференции. Причем обе – с МГИМО. А одна из них еще и с участием иностранных участников прошла.

Рассказала про нашу поездку в Берлин в прошлом году с намеком, что каких угодно студентов, как вы сами знаете, товарищи, в Берлин на то мероприятие не отправляли. Только самых лучших.

Рассказала про мое участие в организации конференции с Токийским университетом в прошлом году. Про пьесу, написанную мной для «Ромэна» и затребованную тут же к себе Токийским театром.

Расхвалила меня, в общем, просто до невозможности.

Встал один из двух профессоров, которых она явно настропалила выступить. Основной акцент он сделал на тех студенческих тезисах, которые я подавал на разные конференции. Сказал, что работы написаны на основе марксистско-ленинской концепции, и в них видно стремление к научному анализу. Так что он поддерживает меня по вступлению в партию и рекомендует поступать после окончания университета обязательно в аспирантуру.

Затем встал еще один из тех профессоров, что в самом начали пожелали выступать. Вкратце одобрил мою кандидатуру и сказал, что будет ждать моей статьи в «Труде» по восстанию в Милане.

Потом была небольшая заминка. Видимо, выступили как раз те два профессора, с которыми Эмма Эдуардовна договорилась, а после них уже никого не было.

Затем все же еще один профессор встал. Я выдохнул, когда он начал говорить и стало понятно, что опять же выступление будет сугубо положительным. Его я вообще не знал, даже никогда раньше вроде как и не видел. Но он начал мои статьи в «Труде» расхваливать. Очень они ему понравились. В особенности большое внимание уделил моей последней статье про экономику Северо-Восточной Азии.

Думал уже и все, но потом женщина поднялась, доцент, которая у нас преподавала на первом курсе. Я у нее пятерку получил, с моей точки зрения, совершенно заслуженно. Она и выступила в том плане, что так оно и было. Я – выдающийся студент, который очень хорошо разбирается в экономике и, кроме этого, очень большое внимание уделяет учению марксизма-ленинизма. Не зря я все эти сотни цитат в свое время зубрил и обильно использовал на занятиях. Пригодилось. С этой точки зрения ко мне не подкопаешься.

А потом Гусев, видя, что других желающих не имеется, спросил:

– Может быть, достаточно, товарищи? Или кто-то еще хочет выступить?

– Достаточно, – тут же вразнобой, но с очень большой убежденностью в голосе заговорили члены собрания. Они уже поняли, что самое интересное уже позади, и лишнее время торчать на партсобрании не собирались. – Еще же два других кандидата в партию есть!

– Тогда я уже сам несколько слов скажу. – неспешно заявил Гусев, и зал затих. – С товарищем Ивлевым я познакомился во время работы первым секретарем комсомола в МГУ. Хотел бы отметить его исключительную инициативность. С ним, в частности, комсомолом университета был создан особый проект. Товарищ Ивлев, выступая на радио и печатая статьи в газете «Труд», получает огромное количество корреспонденции от советских граждан. Так что мы реализовали проект, по которому наши комсомолки стали работать с этим архивом. Товарищу Ивлеву нереально самому читать письма, которые ему присылают на радио и в редакцию газеты «Труд» мешками. Комсомол нашего университета оказал ему содействие в этой задаче. И, кстати, на основе некоторых присланных писем, в которых указывались злоупотребления на отдельных предприятиях нашей страны, после этого товарищ Ивлев вместе с Министерством внутренних дел и сотрудниками Верховного Совета проводили рейды. С итогами которых вы можете лично ознакомиться в газете «Труд». Правильно, Павел Тарасович?

Я встал и сказал, что все верно. Действительно, рейды проводились, возбуждались уголовные дела. По некоторым из которых уже завершено расследование, и преступники получили заслуженное наказание.

– Хотелось бы также отметить, – продолжил Гусев. – Что у Павла Тарасовича имеются две награды от Министерства внутренних дел за содействие органам правопорядка, а также грамота от КПК при ЦК КПСС и Значок ЦК ВЛКСМ «За активную работу в комсомоле». Так что, товарищи, с моей точки зрения, принятие товарища Ивлева в партию – шаг совершенно своевременный. Он, конечно, молод, но работает очень активно, целенаправленно, приносит немалую пользу советскому государству. И я лично буду голосовать «за» и вас к этому побуждаю.

Ага. Вот, значит, почему Гусев про мои награды ничего не сказал, когда биографию зачитывал. Оставил эту ударную часть под самый конец, чтобы огласить прямо к голосованию. Ловко!

Далее перешли к самому голосованию. Приняли меня тут же в партию.

Приятно было видеть, что ни один из выпадов Бляхина в цель не попал. Никто его аргументацию всерьез не воспринял. Ну или я ловко отбрехался, не зря же так тщательно готовился к этому мероприятию. Бляхин, небось, думал, что студент будет краснеть или бледнеть, не зная, что ему ответить. А я в своей прошлой жизни в каких только словесных баталиях не участвовал, где все гораздо серьезнее было!

Себя волком аспирант воображал, а меня овцой. А вышло все наоборот.

А больше всего меня изумило то, что сам Бляхин против не проголосовал, просто воздержался. Никто против вообще не проголосовал!

Сообразил, видимо, аспирант, что раз атака его полностью провалилась, то не надо до конца портить отношения с серьезными людьми, которые его аргументы абсолютно не восприняли сегодня.

Дальше пошли другие вопросы. Еще двух человек приняли в партию. Но по ним такого шоу не было, как организовал Бляхин. Но тут я знал, кого благодарить за это. Кулакова. Бляхин себе сейчас капитально так репутацию подпортил в МГУ… Вот ни за что не поверю, что сделал он это по своей собственной инициативе! Явно рассчитывает на очень серьезную награду и защиту от Кулакова.

Потом еще минут двадцать обсуждали различные скучные идеологические вопросы, из-за чего у некоторых присутствующих глаза стали слипаться. Старенький профессор, сидевший рядом со мной, раза два вообще голову на грудь ронял, и тут же пробуждался. Но потом, наконец, заседание закончили.

Подошел сразу к Гусеву поблагодарить. Тот молча пожал мне руку и похлопал по плечу. К Эмме Эдуардовне тоже подошел пару слов сказать. Она мою благодарность нормально восприняла. Расслабилась, раз все хорошо закончилось, и была весьма довольна собой. Поблагодарил и одного из тех профессоров, что в мой адрес высказался. Других выступавших уже не смог поймать. Они быстро сбежали, едва заседание закончилось.

Фух, вот я и член Коммунистической партии Советского Союза! В прошлой жизни, и не рвался, и не успел. Может быть, к этому делу и пришло бы, не развались Советский Союз. А в новой жизни все же в девятнадцать лет удосужился.

Ну вот, выкрутился. При этом к Межуеву вообще не обращался за поддержкой при этом. И была еще идея Сатчана позвать, чтобы высказался про поисковые отряды и мою роль в этой инициативе, но пожалел его. Он реально занят сейчас сильно. Ну и хорошо, что не стал его дергать. Хватило и своих аргументов, и той группы поддержки, что и так была.

Вышел из МГУ. Тут же вспомнил, что Захарову и Межуеву надо позвонить, как с ними договорились, и пошел к ближайшему автомату. Первым набрал Захарова. Через помощника, конечно. Через минуту меня уже с ним соединили.

– Виктор Павлович, как обещал, докладываю о результатах партсобрания по приему меня в члены Коммунистической партии. Все закончилось хорошо.

– А прошло как? Тоже хорошо или были какие-то эксцессы? – тут же уточнил Захаров.

– Да, без эксцессов не обошлось. Был тот самый человек, про которого я говорил. Пытался уверять всех, что я слишком хорошо одет и машина у меня заграничная. А также вместо того, чтобы ездить в Италию, должен был молиться и поститься днями и ночами перед тем, как на партсобрание прийти. Но люди его не поддержали.

– Паша, ты себя правильно поставил в партийной организации, раз никто его не поддержал, – сказал Захаров.

Я так понял по его словам, что в принципе кого-то с менее сильной поддержкой на таких аргументах могли бы и прокатить мимо членства в компартии.

– Рад, что все хорошо закончилось. – сказал Захаров. – Поздравляю тебя! И не забудь, что тебе позвонят и сообщат, когда надо будет по аквапарку встретиться. Не назначай ничего важного на ближайшие дни.

– Да, конечно, Виктор Павлович, большое спасибо. Буду ждать звонка, – сказал я.

Ну да, как же, не назначай! Ну хоть Андропов со мной будет встречаться ни свет, ни заря. На это время товарищи архитекторы точно не будет претендовать. Но мне же надо и к Межуеву тоже прийти!

Дальше Межуева набрал. К моему удивлению, трубку поднял вместо его секретарши какой-то мужчина.

– Извините, я правильно сейчас набрал номер? Я звонил секретарю товарища Межуева Таисии Григорьевне Мельник...

– Товарищ Межуев ушел на повышение. Он сейчас в другом кабинете. Я секретарь товарища Бекетова, – сообщил мне голос, – подождите минутку, я вам дам новый телефон Таисии Григорьевны.

Вот как, не отшили меня, все вежливо. А Межуев молодец, что новую должность занял, повыше. Теперь полегче будет мне какие-то предложения через него для КПК внедрять. Если, конечно, у меня какие-то еще новые предложения появятся, помимо тех, что я уже ему сделал.

Подождав минутку, получил телефон, записал, набрал его. Теперь уже наткнулся на секретаршу. Таисия Григорьевна совершенно разлюбезным голосом меня поприветствовала, и тут же на Межуева переключила.

Везёт мне сегодня. Такое впечатление, что очень серьёзные люди сидят и только и делают, что ждут, когда я позвоню, чтобы трубку тут же снять.

– Владимир Лазоревич, – сказал я. – Это Ивлев. Как договорились, сообщаю об итогах прошедшего партийного собрания на факультете экономики МГУ. С этого дня являюсь полноправным членом Коммунистической партии Советского Союза.

– О, Павел, мои поздравления, – радостно сказал Межуев. – Но у меня сейчас на новой должности очень много всего на меня навалилось, на этой неделе встретиться не получится. Набери в понедельник мою секретаршу. Я к тому времени уже определюсь, когда мы с тобой сможем сесть и переговорить.

– Хорошо, Владимир Лазоревич. – радостно сказал я.

Ну да. Меня это более чем устраивало. Авось до понедельника уже успеем встретиться с архитекторами по поводу аквапарка и встреча не совпадет со временем, назначенным для меня Межуевым. А то неудобно выйдет.

– Да, и еще. По поводу кого-то с опытом работы из ОБХСС, удалось тебе такого человека найти? Ты там рассказывал про какого-то майора, как я помню.

– Да, конечно, я всю информацию по нему вам принесу. Он свое согласие уже дал, по крайней мере, на прикрепление. По полному переходу еще думает.

– Хорошо, более подробно по нему расскажешь на встрече, – велел Межуев.

***

Москва, МГУ

Бляхин после заседания пришел на кафедру и сидел там как оглушенный. Вот как так? Он же выдвинул нормальные аргументы по поводу машины, одежды и поездки в страну НАТО. Почему его никто не поддержал?

И почему, напротив, в поддержку Ивлева, выступило столько солидного народу? Да и сам Гусев, вместо того чтобы прислушиваться к нему, занял сторону почему-то Ивлева.

Бляхин горько улыбнулся. Ответ мог быть только один. Да повязаны они все… Вот что значит быть блатным! Все вокруг Ивлева бегают, только потому, что у того связи хорошие. В точности все так, как Аскольдов и говорил.

Гусев, вон, получается, для Ивлева по блату даже несколько комсомолок посадил его почту перебирать в качестве личных секретарей. Как будто он член Политбюро. Да еще и совсем не постеснялся об этом при всех рассказать. Хватает же наглости даже не бояться!

Понятно, почему парторг МГУ лично сегодня пришел заседание проводить. Чтобы убедиться, что все действительно схвачено, и Ивлева сделают членом компартии вопреки его, Бляхина, голосу совести!

Но связи какие у Ивлева! Даже грамоту из КПК себе отхватил… И две награды от МВД…

Мысли его перескочили на собственные дела.

И что теперь? Выполнит свое обещание по поводу квартиры Аскольдов? О чем они с ним договаривались, надо бы точно припомнить… Звучало ли совершенно определенно, что он должен сделать так, чтобы Ивлев в партию не вступил, для того, чтобы квартиру получить? Или все же надежда есть, что учтут, что он очень старался, просто не получилось, и квартиру ему все же дадут?

А еще ему очень не понравилось, как на него замдекана по науке факультета Гаврилина смотрела. Нехороший это был взгляд. А ведь именно ей он должен отчитываться по аспирантуре. Она всегда сидит в комиссии по аттестации аспирантов в качестве одного из членов. Как главная в ней, хоть и не доктор наук. Из-за своей административной должности комиссию возглавляет.

Вот же незадача! Как бы она не начала ставить палки в колеса ему при работе над диссертацией, присоединившись к его заведующему и членам кафедры, что его подсиживают и не дают защититься...

Ладно, сейчас ему надо сделать то, о чем они с Аскольдовым договаривались. Нужно ему позвонить и сообщить, чем все закончилось. Он ему вчера звонил в надежде, что у того найдется какой-то новый компромат на Ивлева, что он сможет сегодня использовать. Но не повезло. Аскольдов не смог ему ничем помочь, но велел сегодня сразу же отзвониться с результатами.

Как же не хотелось ему делать этот звонок! Но придется.

***

Москва, квартира Ивлевых

Пришел домой. Няня мне говорит:

– Вам тут помощник министра иностранных дел Сопоткин звонил, просил перезвонить ему по телефону, как появитесь. Телефон я его записала.

– Спасибо, Валентина Никаноровна, – поблагодарил я её.

Тут же набрал Сопоткина. Тот сказал мне:

– Павел Тарасович! С отделом кадров вопрос уже решён. Вы можете в начале недели с утра подойти в МИД?

– И в какое время?

– В одиннадцать утра сможете?

Блин! А если Межуев во столько же назначит? Ну а что делать, надо соглашаться… Телефон Сопоткина у меня есть. Если что, перезвоню ему, на другое время договорюсь…

Согласовали мой визит на одиннадцать часов в понедельник. Он пообещал, что на это время будет пропуск на меня на проходной лежать. И что его человек меня там встретит, проводит и проследит, чтобы все было сделано как следует.

Ну а теперь надо немного расслабиться… Хорошо все же, что я Бляхина так сегодня раскатал грамотно. Это в целом полезная вещь. Одного злопыхателя на глазах у всех уничтожишь, другие поостерегутся к тебе лезть.