Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 62 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

***

Москва, горком

Сегодня в горкоме было большое совещание, которое проводил лично Гришин. Захаров, само собой, пришёл минут за десять до него. Не для того, чтобы зарекомендовать себя в глазах Гришина особо старательным. Нет, причина была гораздо более прагматична.

На этом совещании соберется полно народу, так что, придя заранее, есть возможность увидеть всех и припомнить, с кем давно уже надо было пересечься, а он запамятовал. С делами же как? Все запомнить невозможно… А вот когда увидишь конкретного человека, к которому у тебя какое-то дело зависло, тут же можешь и припомнить про него. Кто же мешает тут же подойти и за минуту-другую вопрос решить? Тем более, учитывая, что должность у Захарова более чем солидная – он второй человек в горкоме. И что не менее важно, и отношения с Гришиным у него сейчас великолепные.

Так что мало кто рискнёт противиться сделанным им предложениям.

Тем более, что ничего такого вредного или опасного Захаров никогда не предлагал. Ему важно и дальше сохранять нынешние хорошие отношения с Гришиным. Да и к чему, будучи разумным человеком, делать какие-то глупости, которые подорвут твою репутацию?

Все вышло, как он сам и планировал. Действительно, увидев пришедших на мероприятие людей, вспомнил про парочку позабытых дел, да успел их обстряпать до того, как совещание началось.

У Гришина все было строго. Совещание он начинал минуту в минуту, поэтому дураков опаздывать на них не было. Заходить потом в тишине, когда все уже на своих местах вступительное слово Гришина слушают – хуже не придумаешь. Такое впечатление, что все тебя взглядами прожигают и запоминают, кто это такой опоздавший, со всеми вытекающими последствиями.

Совещание сегодня было связано с новинкой, решение по которой было принято на Политбюро в январе и в течение последних месяцев согласовывалось с правительствами других социалистических стран.

Ходила информация о том, что решение это было инициировано лично Фиделем Кастро и одобрено Косыгиным. И именно после этого Политбюро сочло нужным реализовать эту инициативу.

Задумка была достаточно интересной. Создать специальную корпорацию, которая будет по всему миру в специально открытых магазинах продавать товары, изготовленные на территории СЭВ. Причем магазинов этих будет просто тьма!

Захарову задумка в целом понравилась. Что означает продавать товары в тысячах магазинов за рубежом? Это приток валюты в Советский Союз. Если с чем-то и была проблема в СССР, так это с притоком иностранной валюты. Правда, Захаров слышал, что в связи с тем, что советская нефть и газ исправно подорожали вслед за ценами на мировые энергоресурсы, сейчас приток валюты усилился.

Но, само собой, никто не знал, насколько это явление будет длительным. Мало ли, через месяц-другой нефть с газом снова подешевеют? Так что было понятно, что никто валютой разбрасываться в любом случае не будет.

А ведь валюта, с точки зрения хозяйственника, работающего в горкоме, – это в том числе и хорошие импортные станки, на которые всегда есть спрос на московских предприятиях. А также комплектующие к ним

Правда, по некоторым импортным станкам из капиталистического лагеря были определённые затруднения. Чтобы завести некоторые из них, приходилось действовать всеми правдами и неправдами. Западные санкции обходили при помощи, само собой разумеется, КГБ.

Для достаточно большого количества завезённых станков требовалось постоянно искать валюту и на поставки комплектующих. Вот с приобретением комплектующих к таким станкам было уже полегче. Хотя тоже приходилось иногда обращаться к КГБ, чтобы их раздобыть.

Гришин минут пять выступал, расписывая все перспективы, которые связаны с успешной реализацией подобного проекта, после чего ожидаемо заявил, что Москва подкачать ни в коем случае не должна. Необходимо показать наверху, что в столице у предприятий есть большое количество товаров, которые они готовы за рубеж реализовать.

– Само собой, – говорил Гришин, – что товары должны быть такие, которые за рубежом действительно будут покупать. Никто не поймёт, если мы предложим на реализацию товары, на которые потом спроса не будет. Только опозоримся перед Политбюро. Там нам этого, само собой, не простят. Нечего подрывать престиж Советского Союза.

Такая постановка вопроса многим, конечно, не понравилась, потому что с самого начала было ясно, что за рубеж придётся поставлять в том числе и дефицитные товары. Сразу возникал вопрос: зачем их за рубеж поставлять за валюту, если собственному населению и предприятиям не хватает? Чтобы потом за рубежом за валюту покупать такие же импортные товары?

Захаров был уверен, что практически все об этом подумали. Но благоразумно поднимать этот вопрос вслух никто не стал. Глупых людей тут нет. Некоторые вещи люди прекрасно понимают и без всякого обсуждения...

Само собой, первым выступать Гришин вызвал Захарова.

– Рассчитываем, Виктор Павлович, – сказал он, – что вы проработаете список товаров, при помощи которых мы сможем создать правильное представление в Кремле об экспортном потенциале нашей московской экономики.

Захаров, естественно, о теме совещания знал заранее. И доклад уже предварительный подготовил. Побегать сильно пришлось его помощникам и профильным чиновникам, которые участвовали в подготовке доклада. Но главное, что было у него уже что предложить собравшимся.

После того как он завершил доклад, Гришин с довольным видом кивнул.

– Хорошо, – сказал он, – но, само собой, это очень предварительный список. Время у нас, к счастью, ещё есть, чтобы серьезно его расширить. Для начала нужно за рубежом эти самые магазины открыть. Профильные министерства этим уже активно занимаются. Но вы же сами понимаете, какой грандиозный масштаб работы предстоит! Пока что поставлена задача начать с пятисот магазинов, откроем по пятнадцать – двадцать в каждой более-менее серьезной стране мира, где присутствует советское посольство. Ясно, что в тех странах, где оно отсутствует, отношения у нас настолько плохие, что, открыв магазины и завезя туда товары, мы рискуем тем, что их просто-напросто отберут.

Захаров подумал, выслушав Гришина, что хорошо, что Ивлев скоро приезжает из своей Италии. Надо будет его тоже к этой работе подключить. Ивлев же уже вторую капстрану посещает за два месяца. Значит, сможет подсказать, какие из отобранных для этих новых магазинов товаров там будут спросом пользоваться, а с какими нечего туда и соваться…

Глава 8

Москва, Лубянка

Вавилов с большим интересом выслушал все умозаключения Румянцева по поводу того, что Барский очень даже вероятно является агентом американской или британской разведки. То есть, либо ЦРУ, либо МИ-6 через него пытается подобраться к Павлу Ивлеву.

Румянцева он немножко покритиковал, что тот воспринял совершенно нормально. Надо же за счет критики убедиться, что размышляет майор КГБ вполне логично? Главное, что генерал все же признал выводы майора вполне адекватными.

Не сказал, будет ли он на самый верх сообщать о подозрениях, что американцы или британцы своего человека пытаются к Ивлеву подвести. Но Румянцев прекрасно понимал, что не тот у него уровень, чтобы генерал Вавилов с ним подобными деталями делился.

Впрочем, другое его ожидание вполне оправдалось. Перед тем, как отправить его прочь, Вавилов ему велел:

– Олег Петрович, как Ивлев появится, созвонитесь с ним и узнайте, все ли у него в порядке. Предупредите его также, что высока вероятность, что лично Юрий Владимирович найдет время для беседы с ним в ближайшее время.

– Так вы мне тогда подскажите, Николай Алексеевич, нужно ли мне будет самому с Ивлевым встречаться перед тем, как он пойдет к председателю? – озадачил его вопросом Румянцев.

– Думаю, Олег Петрович, что в ближайшие пару дней я проясню вопрос по поводу интереса председателя, – ответил Вавилов. – Если он будет занят и не сможет уделить время Ивлеву, то тогда попрошу вас с ним побеседовать. А если захочет лично принять отчет по поездке в Италию, то мы с вами в это дело не лезем. Мало ли он лично какие-то задачи перед Ивлевым ставил, ему, значит, и отчет у него принимать.

– Ясно.

– Да, и проконтролируйте результаты досмотра вещей Ивлева на таможне. – сказал генерал. – Интересно, что он там с собой из Италии привезет.

– Буду там же в аэропорту, как самолет с Ивлевым прилетит, и сразу после досмотра с сотрудниками, что его проведут, и переговорю. Узнаю у них, было ли что-то подозрительное в багаже, да и как он себя вел в процессе досмотра. – сказал Румянцев.

***

Москва, квартира Барских

Вероника пришла домой позже своего мужа. Сегодня у него не было репетиций и постановок. Так что он не был в театре и ездил по другим своим делам.

– Сёма, не получится у меня с Галией Ивлевой встретиться во вторник, – сказала Вероника мужу. – К сожалению…

– А что такое? – встрепенулся тот.

– Она позвонила мне сегодня, сказала, что совсем забыла о каких-то своих срочных делах. Так что очень извинялась, но пообещала, что позвонит мне тогда, когда освободится. Тогда уже мы с ней посидим в кафе и поболтаем.

Вероника не поняла, почему ее муж так злобно на нее после этого посмотрел.

***

Италия, Больцано

В понедельник вечером я со всеми уже в особняке Эль-Хажжей прощался. Все намеченные дела на время моей поездки мы с Тареком и Фирдаусом сделали, да еще и прежние планы перевыполнили. И теперь Фирдаус собирался ехать в Японию уже в начале следующей недели уже не только по запросу своих японских партнеров, но и чтобы много что нового им предложить.

Он уже японцам конкретные предложения повезет по автокреслам и другим идеям, что мы в мой приезд обсуждали. Патентов еще, конечно, не зарегистрируют к тому времени, это слишком быстро, но главное, что уже будут поданы патентные заявки. Будет зафиксирован приоритет в их подаче, чего тоже вполне хватит для того, чтобы никто не мог их оспорить.

Юристам, конечно, придется как следует побегать. Раз Фирдаус в Японию эти предложения повезет, то и в Японии надо тоже все эти заявки на патенты успеть подать. Ну так потому эти юристы и получают огромные деньги за свою работу, что при необходимости готовы тут же вылетать черти куда уже сегодня и работать по двадцать часов в сутки.

Тарек сейчас уже работал с крупной корпорацией, которая занималась патентными делами по всему западному миру. Те юристы, которые приезжали на его фабрику уже дважды, были как раз из нее. Так что это давало гарантию, что все будет сделано самым лучшим образом.

Диана решила в этот раз с Фирдаусом в Токио не лететь. Сказала, что снова несколько дней шопинга и посещения онсэнов с женами японских партнеров Фирдауса она не выдержит. Еще не так много времени прошло после ее предыдущего времяпровождения в Японии в таком стиле.

Усмехнулся понимающе, вполне можно ее понять. Я сам, когда покупками занимаюсь, выхожу из себя примерно через полчаса. Полчаса еще как-то могу выдержать. А дальше только через силу.

Диана же, наверное, с этими японскими дамочками часами вынуждена ходить по всем этим бутикам. Нет, первое время, конечно, когда она только за рубеж вырвалась, ей это было в радость, но все приедается со временем. Вот и Диане, судя по всему, уже скучно было изображать из себя просто жену богатого человека. Видно было, что ей хочется самой чем-то заниматься, а не бродить по Токио вместе с пресыщенными бездельем женами высокопоставленных японских менеджеров, изображая из себя такую же куклу…

– Паша, жди меня, я в Москву скоро приеду. – заявила мне Диана. Фирдаус в Японию поедет, а я на родину съезжу. Тем более папа просил меня надолго так не уезжать, как я иногда делаю. Все же официально я в Москве учусь. Приходится ему договариваться с людьми, что меня прикрывают в Горном институте. Я, конечно, подарков всяких привезу, которые он им отдаст, так что сделают вид, что никуда я не уезжала во время учёбы. Но и совесть тоже иметь надо. Да и соскучилась я по многим людям. К маме тоже съезжу, посмотрю, как у неё дела.

– Прекрасно, – сказал я, – ждем тебя с Галией в Москве, сестричка.

Тарек передал мне все бумаги, что я просил у него, и по заводу своему, и по миланскому антифашистскому восстанию.

Очень меня благодарил, сказал, что рад, что так много новых идей от меня почерпнул. В ближайшие месяцы он ими будет очень энергично заниматься.

Подарков, конечно, надарили мне. Даже жена Тарека для деток моих передала игрушки и для жены духи дорогущие с золотой крышечкой. Блин, я даже не знал в прежней жизни, что выпускают духи в хрустальных флаконах с крышечкой из натурального золота. Нет, конечно, это не было сказано для того, чтобы я осознал, насколько дорогой подарок мне преподнесли для жены. Просто Нуралайн уточнила, что пробочку выкидывать не надо, как и сам флакончик, потому что хрусталь и золото на дороге не валяются. Я чуть не рассмеялся, прозвучало очень похоже на знаменитое: «Ребята, вы когда допьете, бутылочку не выбрасывайте, я заберу». Но сдержался, конечно, а то еще не так бы поняла и обиделась бы еще не дай бог…

Уезжал с двумя чемоданами, хотя приехал с одним кожаным. Кожаный уже был полностью переоборудован. Он теперь и на колесиках, и с телескопической ручкой, и выглядит так, словно всегда именно таким и был. Ювелирно все сделали.

Мне подарили еще один новенький чемодан с завода Тарека, который как раз и набил всеми полученными подарками. Больше всего, конечно, Диана их притащила. Она еще до моего приезда целенаправленно шоппингом занималась, готовя подарки и для меня, и для жены с детьми. И потом еще со мной продолжила этим заниматься. Чемоданы в итоги набили оба достаточно плотно, и весил каждый из них больше двадцати килограммов.

Утром, когда встал, меня уже только Диана и Тарек провожали. Нуралайн и Фирдаус спали. Пять часов утра, все же, не все способны на такие подвиги. Как раз самое время, чтобы доехать до Милана, там пересесть на самолет до Рима, в Риме еще часа полтора обождать, и уже мой самолет в Москву полетит.

Тареку, я так понимаю, деваться было некуда, учитывая, что он хозяин дома. А Диана у нас вообще жаворонок, рано подскакивает, так что ей не сложно было так рано встать. Снова обнялись и с Тареком, и с Дианой. И в путь в дорогу!

Телохранители потащили мои чемоданы к выходу из поместья. Не покатили, потому что дорога тут из колотого камня. Шумно было бы очень, перебудили бы весь дом.

В этот раз уже когда поехали, поглядывал в заднее окошко. Действительно, вслед за моим лимузином, кстати говоря, снова красным, ехала еще одна машина с двумя телохранителями. Теперь-то я их в лицо знал.

Сопровождающий со мной из Милана в Рим полетел. Там меня тоже не бросал, пока не посадил на самолет до Москвы. Я уже и отпустить его пытался, но он твердил, как попугай, что не положено – пока на самолет меня не посадит, никуда не уедет. Ну положено, так положено…

Итальянские таможенники и пограничный контроль никаких претензий ко мне не имели, что меня полностью устроило. Это, кстати, было очень хорошим знаком. Означало, что я внимания никаких спецслужб западных не привлек. Вряд ли они в другом случае упустили бы шанс покопаться в моих вещах, чтобы побольше узнать обо мне. А может быть, обнаружив у меня что-нибудь запретное, посадить также меня на крючок и завербовать.

Вот я наконец и возвращаюсь домой. Соскучился сильно и по жене, и по детям, но доволен очень своей зарубежной поездкой. Много я принес пользы для нашего бизнеса с Эль-Хажжами, и мои деньги теперь надежно защищены. На свадьбе у Альфредо побывал, с обоими заводами ознакомился. Представляю их теперь не абстрактно, а такими, какими они есть. Сформировал для них повестку на дальнейшее развитие.

Придумали также дополнительный спектр товаров для производства в будущем.

Рад и тому, что идею с торговлей зерном для СССР для Тарека придумал. Вряд ли она появилась бы у меня, если бы я в Италию не собирался ехать и не искал бы постоянно, чем еще Тареку можно заняться в ближайшие годы.

Так что да, эти полторы недели однозначно прошли совсем не зря, с большой пользой.

Прилетел в Москву. Прошел паспортный контроль. Дождался выдачи чемоданов.

К моему удивлению, привык как-то уже спокойно в этом плане ездить, на советской таможне меня начали яростно шмонать. Все просматривали, что у меня в чемоданах лежит, да еще и тщательно. Добрались вначале до пакета с фотографиями с завода Тарека и листочками, на которых описано, какие станки на каких участках используются. Вертел в руках таможенник эти фотографии, вертел. Потом спросил меня:

– А это что такое?

– Это информация с чемоданного завода в Северной Италии о том, как там производство устроено. У меня есть письмо с нашего советского предприятия с просьбой к владельцу этого завода информацию об организации производства в Советский Союз привезти. Если желаете ознакомиться, могу его предъявить.

Он пожелал.

Думал, мне письмо это может пригодится на партсобрании, но нет, оно мне уже и здесь на родной таможне пригодилось. Минут пять еще вертел таможенник и фотографии все эти, и списки со станками, и на письмо два раза зачем-то заново смотрел. Но в итоге все же вернул мне и весь пакет, и само письмо тоже.

А вот с бумагами по поводу Миланского восстания не повезло. Куча исписанных листов на английском языке таможенника просто возбудила. Он начал их просматривать, потом спросил меня:

– Это что, товарищ?

– Это бумаги по поводу антифашистского восстания в Милане 1945 года, организованного итальянскими коммунистами. Я являюсь корреспондентом газеты «Труд», так что напишу статью по этому поводу. Выйдет в течение недели, я думаю.

Предъявил свое удостоверение. Не помогло. Таможенник к себе пограничника подозвал. Стали вместе мои бумаги изучать теперь.

Минут пять мы еще простояли, очередь задерживая, но люди смирно себя за мной вели. Побаивались, видимо, к себе внимание привлечь, если начнут недовольство высказывать таможеннику, чтобы их точно так же не начали шмонать, как меня сейчас.

В итоге все же мне было заявлено, что бумаги эти пока что тут останутся. Попросили меня написать домашний адрес и телефон, если он есть. Мол, если с бумагами будет все в порядке, то мне пришлют письмо или позвонят, чтобы я приехал и забрал их.

Я, честно говоря, к этому достаточно спокойно отнесся, потому что уже все прочитал и запомнил основное, что мне нужно. Ну а чем мне еще было заниматься в дороге, если я свою книжку художественную Диане оставил? Она сразу, как ее углядела, ей заинтересовалась, вот и решил подарок сестре сделать.

Всякие мелкие даты и имена по восстанию, что не запомнил, мне особенно не нужны. Мне важно суть произошедшего передать в своей статье по этому восстанию. А это я вполне способен сделать по изученным материалам.

Жалко, конечно, что на партсобрании при необходимости не смогу их предъявить. Вряд ли за пару дней эти бумаги тут успеют изучить и мне вернуть.

Но и тут можно выкрутиться. Сразу и придумал, пока прикидывал, что делать, если бумаги мне не вернут, что можно же подтверждение от газеты «Труд» получить, что статью они мою по поводу этого самого Миланского восстания взяли на публикацию. Это будет главный аргумент на партсобрании. Так что не так и страшно, что эти бумаги я не смогу там предъявить.

Оба чемодана мои еще раз перелопатили после этого. Больше ничего не нашли, хотя даже упаковки с колготками вскрыли. К счастью, хоть ничего не порвали, удастся снова их обратно аккуратно запечатать.

Подумал, когда все же отпустили меня, что, возможно, это из-за того, что я один за рубеж ездил, вот и вызвал такое подозрение и такой тщательный досмотр в отношении меня провели. А потом другая мысль в голову пришла, что, возможно, это просьба со стороны КГБ была очень тщательно проверить, что я с собой из Италии привезу. Боятся, что ли, что меня там перевербовали, вот и решили подстраховаться? И что они думали, что я в этом случае оттуда передатчик какой-то повезу или какие-то секретные инструкции, которые они смогут из моих чемоданов достать? Вряд ли западные разведки работают так небрежно…

Но ясно было, что никогда правду я по этому поводу не узнаю. Румянцева спрашивать об этом бесполезно. Он ни за что не признается, если так оно и есть.

Выходя из аэропорта, прикидывал, пришлет ли снова Галия Марата меня встречать, как в прошлый раз. Улыбнулся, вспомнив, как она тогда решила устроить мне сюрприз и взяла отгул, чтобы удивить меня, когда я домой с Маратом приеду и в квартиру войду.

Но Галия смогла меня снова удивить. Устроив новый сюрприз. Встретила меня прямо в аэропорту.

Приятно было очень! Соскучился сильно по жене.

Бросилась на шею, повисла на мне. Потом целовались. Потом, когда на землю ее поставил, пожаловалась, что жутко соскучилась, потому что так надолго я еще ни разу не уезжал.

Припомнив историю наших отношений, понял, что так оно и есть. Правда, тут я напомнил жене, что она в Болгарию на больший срок уезжала. Галия вначале удивленно подняла брови, а потом признала, что так оно и есть. Вспомнила даже, как плакала, когда домой вернулась, и не могла оторваться от детей, настолько сильно по ним соскучилась за время долгой поездки.

Пошли к машине. Сразу начала на ходу рассказывать взахлеб, как у нее тут дела были.

Прежде всего, конечно, про детей рассказала. Сказала, что с ними полный порядок. Живые, энергичные, здоровые. Никаких проблем со здоровьем не было, пока я ездил.

Сели в машину, поехали домой. Жена продолжила вводить меня в курс дел. Рассказала про то, как они с Эммой, Мишкой и Наташей ходили на премьеру «Приключений итальянцев в России».

– Я специально выбрала кинотеатр, который находится прямо рядышком с Театром сатиры, в котором Андрей Миронов работает, – с горящими глазами рассказывала мне Галия. – Паша, ты здорово предсказал то, что комедия будет пользоваться просто невероятным успехом. В зале все время смеялись почти. Такие яркие актеры! Правда, большинство из них я раньше никогда не видела. Впрочем, неудивительно, учитывая, что они итальянцы.

А потом мы в ресторан «София» зашли. Он там совсем рядом.

Ты знаешь, достаточно неплохой такой ресторан. Надо будет нам с тобой как-нибудь в него забежать, посидеть. Очень хорошо мы в нём время провели.

Только хотел что-то у жены спросить, как Галия тут же сказала:

– И тебе Эмма Эдуардовна звонила, велела, как приедешь, сразу с ней связаться максимально срочно. Что-то в связи с партсобранием по поводу вступления в партию.

Потом охнула и сказала:

– Ой, что же я тебе про замдекана, когда тебе помощник самого министра Громыко тоже звонил и приглашал к себе! Вернее, на прием к министру! Оказывается, что они не знали в Министерстве иностранных дел, что ты за рубежом находишься. А я думала, им известны такие вещи.

– Известны в том случае, когда это какой-то серьезный визит, как в Японию у нас был. – объяснил я. – Уверен, что Министерство культуры в этих случаях с Министерством иностранных дел работает рука об руку. Учитывая важность этой поездки, в том числе с точки зрения влияния на международные отношения в целом и на советско-японские отношения в частности. Но если это частная поездка, то её не рассматривает МИД. Никто в результате там ничего и не знал.

– Понятно, – сказала Галия. – Мы договорились с помощником Громыко, что ты, как приедешь, сразу наберешь его, чтобы он тебе назначил время по согласованию с министром, когда вы с ним можете встретиться.

– Позвоню, конечно, – согласно кивнул я. – Приедем домой, руки помою, с детьми пообщаюсь, а то тоже сильно соскучился, да сразу два эти звонка и сделаю. Если вдруг забуду, то напомни.

– А еще Инна заезжала. – продолжила рассказ о том, что тут было за эти полторы недели, Галия. – Не захотела она пенсионера с машиной нанимать, как ты советовал первоначально. Договорилась с какой-то пенсионеркой, что она Аришку будет возить на автобусе.

Мол, и денег тебе сэкономит. Не девяносто рублей надо будет ей платить, а пятьдесят. Но это до того было, как она с Женькой Брагиной поговорила… Теперь и этих денег давать ей не надо…

Я, конечно, не понял, при чем тут Женька Брагина, но меня тут же жена в курс дела ввела. Хмыкнул, услышав про эту историю. Ну да, Женька способна дать копоти… Инна ей не соперница.

Приехали домой. Вначале вымыл руки и пошел общаться с детьми. Все же соскучился по парням. Впрочем, буквально пары минут им хватило, чтобы насладиться общением с пропавшим на полторы недели отцом.

Они цену себе знают. Когда друг с другом какой-либо игрой увлекутся, то вполне самодостаточны.

Есть смысл рожать близнецов. Возиться с ними нужно гораздо меньше, чем с двумя детьми разного возраста.

Но это же еще суметь так надо… Везение просто.

Ну а затем, как и договорились с Галией, пошел звонить. Как говорится, с корабля на бал. От итальянских дел к московским…

Интересно, что от меня Громыко хочет?