Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 62 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Москва, квартира Ивлевых

Валентина Никаноровна к тому времени уже ушла. Понимая, что сейчас нам вдвоем наверняка побыть хочется после долгой поездки, задерживаться не стала. Конечно, тоже без подарка не осталась, привез ей шикарный платок итальянский, что очень ей к лицу подошел.

Сначала я Эмму Эдуардовну набрал. Она, как мой голос услышала, сразу облегченно выдохнула и велела немедленно к ней завтра же с утра явиться.

Мол, понимает, что сейчас я с дороги, и сегодня, конечно, приехать не могу, но завтра с утра должен быть, потому что это очень важно для меня самого.

Что же делать… Согласился, конечно. Куда я денусь. Тем более партсобрание уже скоро… Какие-то инструкции по нему хочет мне дать, скорее всего, так что это в моих собственных интересах…

Ну а затем уже помощника Громыко набрал. Правда, с третьего раза только дозвонился. Ясно, что человек на этой должности кучей дел должен заниматься. Телефон, наверное, у него раскаленный. Все время звонят люди, или он им звонит. Но дозвонился все же.

Дальше было проще. Павел Васильевич спросил, есть ли у меня время в ближайшие дни, когда я точно не смогу к министру на прием попасть. Я сказал, что завтра утром должен в университет прийти отчитаться после поездки. Назвал также время 28 марта, когда у меня партсобрание с приемом в партию. Час перед ним добавил, чтобы не опоздать, и пару часов на него отвел. Вряд ли оно дольше затянется.

Все остальное решил, что смогу, если что, перенести по времени. Да и планов пока особенных не было других.

Сопоткин сказал, что перезвонит мне, как с министром согласует время моего визита. Но я уже должен буду обязательно быть готов в назначенное время к Андрею Андреевичу приехать. Конечно, сказал, что понимаю…

Перезвонил он мне через семь минут. Очень быстро по любым меркам, все же к министру ходил консультироваться. Договорились, что завтра я сразу же после университета поеду в Министерство иностранных дел. В половину одиннадцатого у меня будет прием у министра.

Положив трубку, облегченно выдохнул. Подумал, что стоит еще и Захарову позвонить. Решил, что позвоню, но чуть позже. Надо же, в конце концов, после такой долгой поездки чемоданы распаковать и подарки подарить родным?

Жаль, конечно, что дети еще слишком маленькие, чтобы игрушкам подаренным по-настоящему обрадоваться. Много я их привез! И от себя, и от Дианы, и от семьи Эль-Хажжей.

Начал с нового чемодана от Эль-Хажжей. Он был забит почти полностью всем для детей. Не только игрушками, но и одеждой с обувью.

Нет, пацаны, конечно, рады были подаркам. Но в пределах нескольких минут в руках новинку повертеть, а потом в сторону отложить. Давали им сразу по две игрушки, чтобы драку между собой не устроили за право первой ночи с новинкой.

А с другой стороны, подумал, что не будет уже у них такого восторга, который у меня самого в детстве был. Слишком много игрушек уже скопилось, а сколько еще будет! Столько друзей и родственников, да все при деньгах, вал подарков только нарастать будет в будущем… А когда столько много подарков дарят, ценность каждого из них неизбежно снижается в глазах того, кто их получает.

Вот у меня в детстве семья не была шибко денежной. Не голодали, но и многого себе позволить не могли. Трое детей все же… Да и знакомые такие же были. Так что я мог вполне с подаренной новой игрушкой по несколько часов с восторгом играть… Не так и часто они мне в руки попадали…

Еще хуже моим брату и сестре было. Я же старший в семье был, им вообще мои старые игрушки в основном перепадали…

Кстати говоря, раз уж вернулся из Италии, то скоро надо начинать операцию по знакомству и налаживанию связей со своей семьей из прошлой жизни. Надо, и очень хочется, но чуть позже. Наверное, после партсобрания уже займусь. Вряд ли в ближайшие пару дней у меня время свободное найдется…

Только когда чемоданы стали распаковывать, Галия обратила внимание, что кожаный чемодан, с которым я уехал, теперь превратился в красавца на колесиках и с телескопической ручкой.

– О, здорово, – сказала она. – А мне показалось, ты хотел комплектующие к нему привезти и в Москве уже кого-то попросить сделать.

– Слава богу, пока был в Италии, пришла в голову умная мысль попросить, чтобы профессионалы прямо на месте все сделали. – объяснил я. – Попросил Тарека и он мне все организовал.

Тут уже были подарки для взрослых, в том числе и для Галии. Начал с флакончика с духами. Когда сказал жене не выбрасывать после использования, потому что пробка золотая, а флакон хрустальный, у нее глаза круглые стали от изумления.

– Это же духи, они же три-четыре месяца, и все, закончатся… Зачем такие материалы использовать? Это же нерационально!

– Капитализм! – развел руками я. – Красиво жить не запретишь! Представь себя на месте Тарека Эль-Хажж. Он хочет передать через меня тебе духи. Но он же миллионер, и понимает, что от такого богатого человека все ждут каких-то совершенно особых подарков. И парфюмерный магазин для богатых, понимая, что такие случаи происходят, как раз и держит кое-что, чтобы миллионер не ушел от них без подарка. Партии такой парфюмерии наверняка ограниченные, стоят огромных денег, но есть спрос, будет и предложение!

– Зажрались они там все же, в своей Италии! – покачала головой Галия, – я понимаю, когда часы золотые. Это красиво, и часы хорошие можно и по наследству передать. А тут – расходный материал!

Впрочем, хоть и ворчала, но духи уже открыла, и нюхала. Не потребовала вернуть обратно неправильно, с ее точки зрения, сделанную парфюмерную продукцию.

Всю одежду, что привез, жена тут же перемерила. И подарки от Дианы, и то, что я по рекомендации сестры сам Галие покупал. Все сидело точно по фигуре, у Дианки глаз – алмаз. Хороший из нее снайпер получится, когда опыта наберется…

Разложили с женой по пакетам все, что друзьям и родственникам привез подарить. Галия, конечно, на таможенников сильно ругалась, что все упаковки пооткрывали, включая те, что с колготками. Пришлось потратить время, чтобы все в норму привести.

Ну а затем, конечно, пошел Захарову звонить.

– Паша, приехал, молодец! – бодро сказал Захаров, когда я через его помощника до него дозвонился. – Отдохни денек с дороги, и послезавтра ко мне в горком с утра подходи. Дело к тебе есть важное.

Ну, раз в горком, значит, дело полностью прозрачное и с нашей группировкой не связанное. – понял я. – Иначе мы бы его обсуждали в каком-нибудь сквере… Порадовало то, что формат встречи будет именно такой. Это означало, что дела у нашей группировки за время моей поездки шли хорошо, и Захарову в результате даже обсуждать со мной нечего приватно.

– Даже давай сразу тебе и скажу, в чем вопрос, чтобы ты мог заранее над ним подумать. – продолжил Захаров. – Сверху спустили задачу создать корпорацию, которая будет по всему миру в сотнях открытых магазинов продавать товары, изготовленные на территории СЭВ. Ну и раз мы часть СЭВ, то и наши, советские товары, там будут тоже. И сам понимаешь, что с наших московских предприятий особый спрос, на нас в первую очередь смотреть будут. Так что будем с тобой обсуждать, какими столичными товарами будем полки этих будущих магазинов заполнять. Ты же как раз сейчас в Японии и Италии насмотрелся на эти магазины, так что должен понимать в этом толк.

– Конечно, Виктор Павлович, есть у меня идеи. Подберем товары. – пообещал я.

Ну хоть не завтра со мной хочет встретиться, уже и это хорошо…

Положив трубку, покачал головой. Не так и давно же кубинцам предложил эту идею реализовать, в ноябре прошлого года. Четыре месяца прошло всего, а тут уже речь о реализации зашла… Фантастически быстро даже по меркам двадцать первого века… Или именно в двадцать первом веке и нельзя было рассчитывать так быстро что-то грандиозное сделать, а сейчас это вполне реалистично? Ну а что? Главное, что в Политбюро идея понравилась, а дальше тут все уже привыкли пятилетку в четыре года делать… Взялись за дело тут же, как сверху сигнал пришел…

Получается, есть у СССР своя сильная сторона в этой скорости. Главное, чтобы как в этом случае, инициатива разумной была, а не что-нибудь наподобие посадки кукурузы по всей стране, включая Заполярье…

И самое смешное, что идея нашла своего инициатора… Послезавтра уже и буду заниматься тем, что еще недавно в виде теории для внедрения братьям Кастро предлагал…

Ну что сказать… Не зря я свой хлеб в этом времени ем. Что-то хорошее уже начало происходить, чего в прошлой истории не было. Сотни советских предприятий через эту корпорацию на внешний рынок впервые выйдут. И когда в начале девяностых СССР рухнет, им уже не так сложно будет выживать, продавая товары за рубеж. Опыт уже немалый наберется. А если эта корпорация еще и уцелеет со всеми своими магазинами, то еще лучше…

Надо будет, кстати говоря, приглядеть за тем, чтобы корпорация эта уцелела в восьмидесятых и начале девяностых. Тогда вместе с СССР и СЭВ много что хорошего уничтожили своими же руками. Вошли в раж, как говорится, и не могли остановиться…

Ну ничего, будут у меня уже к тому времени, авось, серьезные деньги. Если увижу, что либералы намерены корпорацию уничтожить, выкуплю, чтобы сохранить… Дополнительный источник притока валюты в Россию из-за рубежа в условиях низких цен на газ и нефть в девяностых очень даже пригодится, чтобы развал СССР легче было пережить.

– Кстати говоря, Вероника Барская звонила, да еще два раза, – вспомнила Галия, прервав мои размышления.

– Даже два раза? – удивился я. – Жаждет, что ли, так подружиться с тобой, раз два раза за полторы недели звонила?

– Да нет. Два раза в один день. Сначала договорились в кафе посидеть, а минут через пятнадцать она снова позвонила, и стала расспрашивать, куда именно ты уехал.

– И зачем ей это надо было знать? – насторожился я.

– Мол, муж хочет в «Ленкоме» похвастаться, что знает такие детали о молодом драматурге Ивлеве…

– Странно это… Что-то я сильно сомневаюсь, что кто-то в «Ленкоме» так сильно может мной интересоваться из серьезных людей… Вот было бы у меня штук пять пьес, тогда еще можно было бы понять… Не сказала ей, где я?

– Нет, конечно. Только помощнику Громыко призналась про Италию. Тот уж больно серьезный человек.

– Молодец, правильно все сделала, – похвалил жену я. – И что промолчала, Веронике не сказала, и что Сопоткину рассказала. Громыко только лишний интерес бы испытал, если бы не стала говорить. И человек его уровня сам бы смог быстро разузнать, куда именно я отправился. Да хоть бы послал кого в кассы «Аэрофлота» справки навести, куда Павел Ивлев улетел… Так и что, с Вероникой этой уже встречалась в кафе? Она продолжала мной интересоваться? Спрашивала еще, куда делся?

– Нет, я случайно встречу на сегодня назначила, дату перепутала, не сообразила сразу, что ты именно сегодня возвращаешься. А как дошло, тут же ей перезвонила, и вовсе пока встречу отменила.

– Ну, если пойдешь потом с ней поболтать, примечай, что она про меня спрашивает… Странный какой-то это интерес…

***

Москва, сквер около Кремля

Стельмухов созвонился с Захаровым и договорился с ним о встрече в сквере неподалеку от Кремля. Внепланово предложил пересечься, так что Захаров даже и слегка встревожился. Мало ли какие проблемы у его покровителя? Не на пенсию ли его отправить пытаются?

А с другой стороны, даже если и так, то ничего особо страшного не произойдет. Он и сам в последние месяцы, пользуясь благосклонностью Гришина, сильно в чиновничьей вертикали поднялся. Да, не в Кремле работает, но поддержка такого мастодонта, как Гришин, многие проблемы, к которым он раньше и подступиться бы не решился, позволяла решать и без Стельмухова. Так что если даже и так, то не пропадет их группировка!

Встретились в сквере через час.

– Ну что, Виктор? – спросил Стельмухов Захарова после того, как они поздоровались. – Слышал уже новость про Кожевникова?

– Да, слышал. Человек все же серьезный в ЦК КПСС был. От инфаркта помер, насколько мне рассказали.

– Да. Все верно, от инфаркта, – кивнул Стельмухов. – А рассказали тебе, из-за кого у него этот инфаркт, собственно говоря, и случился?

– Нет, – удивленно посмотрел на Стельмухова Захаров, сразу поняв, что будет какой-то интересный нюанс.

– Володин наш его довел, оказывается.

– В самом деле? – удивился Захаров. – Специально, что ли?

– Тут как знать, таких нюансов я не знаю, – развел руками Стельмухов. – Но говорят, по рассказу его секретарши, что Володин к нему пришел о чем-то переговорить. Причем впервые. Кожевников раньше с ним по всем признакам знаком не был, да и Володин секретаршу расспрашивал, прежде чем к нему в кабинет пройти, о том, в каком шеф настроении. Зашел потом. Несколько минут тихо все было, а потом очень яростные крики начались от Кожевникова в адрес Володина! Тот, как пробка из бутылки, из кабинета его вылетел. Представляешь?

– Да даже сложно представить, – покачал головой Захаров. – Интересно, с чем к нему Володин пришел-то?

– Да вот, тоже представить себе даже не могу, – развел руками Стельмухов. – Что же такое Никите Богдановичу он додумался предложить, что тот так разволновался? Но интересно, конечно, очень. Какое-то явно совершенно возмутительное предложение сделал. Может, захотел его привлечь, чтобы свою группировку сколотить не хуже нашей? Согласись Кожевников в этом случае на его предложение, тяжко бы нам пришлось действительно, связи у него были сумасшедшие.

– Честно говоря, мне трудно представить, если, по словам секретарши, раньше они не встречались, чтобы Володин вот так внаглую пошел такое специфическое дело практически незнакомому человеку предлагать. – покачал недоверчиво головой Захаров. – Риск слишком велик. А Володин у нас, вроде, не из тех, кто слишком сильно готов рисковать. Он наверняка счастлив, что вообще в ЦК КПСС попал. По слухам, он давно уже туда рвался, и только сейчас и получилось наверх вылезть. И тут вдруг он с такой вот просьбой к Кожевникову отправляется, совершенно того не зная… Как-то слишком смело для него это выглядит.

– Ну, не знаю даже, – поджал губы Стельмухов. – Секретарша Кожевникова помалкивает, о чем они конкретно там говорили, к сожалению. Известно только что, увидев, в каком ужасном состоянии Кожевников, бросилась ему скорую вызывать. Вот только через несколько дней в больнице все же Никита Богданович не выдюжил...

– Могли до Кожевникова дойти слухи, что мы распускали в ЦК КПСС о том, что Володин – стукач из КГБ? – задумчиво предположил Захаров. – Если Кожевников об этом слышал, а Володин ему что-то предложил, что тот мог посчитать провокацией для того, чтобы его перед КГБ скомпрометировать, то в принципе Кожевников вот так вот мог отреагировать. Человек он был серьезный. К такого рода провокации, конечно же, он бы очень негативно отнесся. Примерно вот так, как оно и случилось.

– Надеюсь, что это не так, – покачал головой Стельмухов, – потому что тогда получится, что и мы причастны к его смерти. Как-то нехорошо бы вышло.

Оба помолчали с полминуты, просто молча шли рядом по скверу, думая о своем.

– Но нет худа без добра, – наконец снова заговорил Стельмухов.

– Что вы имеете в виду? – несколько удивленно спросил Захаров.

Для него смерть Кожевникова абсолютно ничего не означала. Он с ним шапочно только знаком был. Любопытно было только очень, разговором по какому вопросу Володин довел Кожевникова до инфаркта. Потому как если Володин начал ходить по ЦК КПСС и предлагать серьезным людям в его группировку войти, как предположил Стельмухов, то дело это опасное. Кожевников отказался, а если кто-то такой же серьезный согласится?

– Ну, я теперь могу за освободившуюся должность Кожевникова побороться, – сказал Стельмухов. – Уж больно она лакомая. Заместитель управляющего делами аппарата ЦК КПСС очень серьезными делами занимается, в особенности, когда управделами в отпуске или командировке. Ее заняв, я еще больше нас прикрыть смогу, чем раньше. Не то чтобы это сильно как-то было надо, и так справлялись. Но, с другой стороны, и ничего подобного раньше Меховому делу в Караганде и не было. Так что дополнительная подстраховка совсем не помешает.

– Конечно, – согласно кивнул Захаров. – Должность у Кожевникова действительно была золотая. Вам точно стоит попробовать ее занять.

– Попробовать-то я попробую, – согласно кивнул Стельмухов, – но и твоя помощь будет нужна, Виктор. Поговорил бы ты с Гришиным, чтобы он меня поддержал. С поддержкой члена Политбюро мне эту должность гораздо легче будет занять, чем без нее. Остальные претенденты, конечно, тоже дремать не будут. Но если они тоже поддержкой в Политбюро заручатся, то, по крайней мере, я смогу им тоже что-то подобное противопоставить. Тогда тот, кто на эту войну без такой поддержки придет, сразу пойдет лесом… Конкурентов поменьше станет, шанс и появится место занять.

– Понял, – сказал Захаров. – Но мы же не планировали светить перед Гришиным наши связи…

– Раньше другие обстоятельства были. Ну, в принципе, ничего светить особенно мы и не будем, – сказал Стельмухов. – Имеешь же ты право просто как коммунист счесть, что товарищ Стельмухов в наибольшей степени подходит в интересах советского государства для этой должности? Верно же?

– Верно, – улыбнулся Захаров.

– Ну вот, пусть Гришин именно так и считает. Тем более ты ж подумай, какой занятой человек первый секретарь Московского горкома. Сейчас он, может, что-то и подумает о том, какими это делами мы с тобой связаны? Но полгода или год пройдет, он наверняка об этом уже и позабудет. Есть у него гораздо более серьезные вопросы, чем помнить долго о такой достаточно пустяковой для него просьбе. Что ему один-два звонка по моей кандидатуре сделать? К нему часто с подобными вопросами наверняка обращаются. Я бы на его месте уже через несколько месяцев начал путать, кто о чем просил. Думаю, и с его памятью точно такой же казус может произойти.

А ты ж подумай, Виктор, какие у меня перспективы на такой должности появятся… Ты вот хотел орлов своих наверх поднимать. Правильно, молодец. А если я замом управделами ЦК КПСС стану, то я же смогу совсем другие должности для них предложить со временем…

Захаров оценил это предложение по достоинству. Он, конечно, и сам мог теперь через Гришина того или иного своего человека на какую-то позицию поставить. И в случае Гончарука уже этим и успел воспользоваться, именно так тот и попал на освободившееся место Володина в Гагаринском райкоме. Но, с другой стороны, слишком часто с такими просьбами к Гришину обращаться не с руки. А к Стельмухову на новой должности вполне можно будет так часто, как нужно, по таким вопросам заходить. Он в доле, он не откажет…

И ведь повышение Стельмухова и в его собственных интересах тоже… Мало ли Гришин завтра помрет как Кожевников, хотя ничего не предвещало? И что тогда с ним, Захаровым, будет? Точно отправят куда-нибудь в солнечную Узбекскую ССР…

– Ну, раз так, то это стоит того. Сделаю, – кивнул Захаров. – Но Володин, конечно, прославится теперь. Несколько недель всего провел в ЦК КПСС и уже отправил на кладбище такого зубра, как Кожевников.

– Нам на руку это тоже однозначно сыграет, – кивнул Стельмухов. – Кто-то узнает про слух, что мои люди распустили, что Володин на КГБ стучит. А кто-то и сильное предубеждение к нему будет испытывать, гадая о том, что же именно они с Кожевниковым обсуждали, что этот молокосос уважаемого члена партии до обширного инфаркта довел. Уже можно твердо рассчитывать на то, что таких слухов будет много, в том числе и самых экзотических. Слышал уже предположение, что любовницу они не поделили с Кожевниковым. Будет и еще что-то такое.

В общем, репутация скандалиста Володину теперь твердо на многие годы вперед обеспечена.

Ну и если люди его возраста об этом все же достаточно быстро забудут, то вот серьезные люди возраста Кожевникова долго еще Володину будут эту историю припоминать. Каждый из них себя на месте помершего Кожевникова запросто может представить. Естественно, им такой расклад абсолютно точно не по нутру будет. Так что, по каким бы причинам это не произошло, но нам это явно на пользу выйдет, даже если я освободившуюся должность Кожевникова и не смогу занять, – заключил Стельмухов.

***

Москва, квартира Ивлевых

Немножко разобравшись с делами, поднялись с Галией и детьми наверх, к маме, поздравить с прошедшим днем рождением. Поля очень обрадовалась и тому, что я благополучно приехал, и подаркам тоже. Снова кофточку ей привез, и в этот раз еще и платье. Когда был в Японии, тоже платьев много видел в продаже, но сам не рискнул купить, побоялся с размером ошибиться. Но в Италии под рукой Диана была, что хорошо мою маму знает. Как оказалось, когда мама померила платье, и с ее размером Диана тоже угадала верно. Причем мама неплохо так похудела после родов, почти полностью фигуру восстановила.

Синее платье маме очень шло.

– На работу приду, все просто обалдеют в отделе! – радостно сказала она. – А когда я похвастаюсь, что мне сын его купил за границей, и тогда еще и обзавидуются, что такого хорошего сына вырастила!

В общем, мама у меня очень хороший человек, но тщеславие и ей не чуждо…

Засиделись в гостях, так что дождались, когда Ахмад с работы вернется. Мама начала перед ним радостно вертеться в обновках, и он за нее тоже порадовался.

Ахмад намекнул, что раз уж подарки на день рождения дарим, то и посидеть за столом было бы неплохо. Решили, почему бы и не устроить репетицию предстоящего дня рождения в деревне? Но долго засидеться не получилось. Дети совсем носом стали клевать, и так долго продержались без сна.

Вернулись домой. Галия пошла парней спать укладывать, а я сел статью писать в «Труд». Времени до партсобрания совсем ничего осталось, а чтобы справку в редакции взять, что статья скоро выйдет, нужно ее притащить в готовом виде. Только так и никак иначе, с этим вопросом и хорошее отношение Верочки мне не поможет, если статью не принести… Любое дело, что требует подписи и печати, в СССР очень серьезно воспринимается.